Текст книги "Мальчик, не называй меня тётей (СИ)"

Автор книги: Лиссбет Котцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 29

Глава 29

Правильные решения редко похожи на правильные.

Иногда они выглядят как предательство.

Как трусость.

Как нож, который ты сама держишь в руках, хотя режешь не только другого человека – себя тоже.

Я сидела в машине возле дома Артёма и смотрела на светящиеся окна.

Там, за одним из них, был он.

Мой мальчик.

Нет.

Мой мужчина.

Тот, кто ворвался в мою жизнь в ночном поезде, перевернул её, заставил снова смеяться, снова хотеть, снова верить, что во мне ещё есть не только усталость и здравый смысл.

И именно поэтому я должна была уйти.

Господи.

Как же больно.

Телефон лежал на пассажирском сиденье. Экран давно погас, но я всё равно помнила последнее сообщение Артёма наизусть.

«Я дома. Жду тебя. Только не исчезай, Лен».

Не исчезай.

А я приехала именно для этого.

Чтобы исчезнуть из его жизни раньше, чем нас обоих раздавят.

После разговора с деканом весь день прошёл как в тумане.

Я читала пары, отвечала на вопросы, подписывала ведомости, улыбалась студентам – и всё время внутри звучало одно:

«У вас нет времени».

У меня действительно не было времени.

Если слухи расползутся, пострадаю не только я. Пострадает Артём. Его репутация. Учёба. Семья. Алина, которая смотрела на меня так доверчиво, будто я уже своя.

Я не имела права разрушать его жизнь.

Даже если он сам готов был рисковать.

Особенно если он готов был рисковать.

Потому что любить – это не только брать его руку и прятаться от мира.

Иногда любить – это отпустить.

Даже если от этого хочется выть.

Я набрала его номер.

Он ответил почти сразу.

– Лен?

Господи.

Один его голос – и у меня уже дрожат руки.

– Ты можешь выйти?

Пауза.

Короткая.

Но я услышала, как он напрягся.

– Что случилось?

– Пожалуйста. Просто выйди.

Он молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

– Сейчас.

Я смотрела на подъезд и пыталась дышать.

Вдох.

Выдох.

Соберись.

Ты взрослая.

Ты должна сделать правильно.

Дверь подъезда открылась через минуту.

Артём вышел без куртки, только в тёмной толстовке. Высокий, встревоженный, красивый до боли.

Увидел моё лицо – и сразу изменился.

Улыбка не появилась.

Он всё понял раньше, чем я сказала хоть слово.

Подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь и сел рядом.

В салон ворвался холодный воздух.

А вместе с ним – он.

Его запах.

Его тепло.

Всё то, от чего внутри мгновенно захотелось забыть про декана, фото, слухи, карьеру, весь этот проклятый мир.

Просто уткнуться в него и сказать:«Забери меня отсюда».

Но я не сказала.

– Лен, – тихо произнёс он. – Что произошло?

Я сжала руль так сильно, что заболели пальцы.

– Декан видел фото.

Артём замер.

– Какое фото?

– Где мы возле университета. Когда ты держал меня за руку.

В салоне стало очень тихо.

Очень.

Он медленно выдохнул.

– Кто прислал?

– Анонимно.

– Андрей?

Я закрыла глаза.

Я тоже думала об этом.

Слишком похоже.

Слишком удобно.

Слишком жестоко.

– Не знаю.

– Я узнаю.

– Нет.

Он резко повернулся ко мне.

– Что значит «нет»?

– Это уже не важно.

– Не важно? Лен, кто-то пытается тебя сломать.

– Нас, Артём. Не меня. Нас.

Он замолчал.

И в этой тишине стало слышно, как я дышу.

Неровно.

Почти болезненно.

– Что сказал декан? – спросил он глухо.

– Что если это пойдёт дальше, будет скандал.

– И?

– И что я должна прекратить это немедленно.

Артём отвернулся к окну.

Я видела, как напряглась его челюсть.

Как сжались пальцы.

Как он пытается удержаться.

– Он не имеет права лезть в твою личную жизнь.

– Имеет, если моя личная жизнь – мой студент.

Он резко посмотрел на меня.

– Не начинай.

– Артём…

– Нет. Не начинай говорить так, будто мы сделали что-то грязное.

Глаза защипало.

Потому что для меня это никогда не было грязным.

Никогда.

Это было самое чистое, что случилось со мной за много лет.

И именно поэтому сейчас так больно.

– Я не считаю нас грязью, – прошептала я.

– Тогда что?

Я медленно повернулась к нему.

И увидела его глаза.

Тёмные.

Испуганные.

Да, испуганные.

Мой сильный, наглый, невозможный Артём впервые смотрел так, будто боялся услышать мои следующие слова.

И я почти сломалась.

Почти.

– Нам нужно расстаться.

Тишина после этих слов была страшнее крика.

Артём смотрел на меня так, будто я ударила его.

Не по лицу.

Глубже.

Туда, где больнее.

– Нет, – сказал он тихо.

Одно слово.

Хриплое.

Жёсткое.

– Артём…

– Нет.

– Пожалуйста, выслушай.

– Я уже слышал это, Лен.«Это ошибка».«Нам нельзя».«Я старше».«Ты мой студент».Сколько ещё раз ты будешь убегать?

У меня сорвался вдох.

– Это не побег.

Он горько усмехнулся.

– Правда?

– Да! – Голос дрогнул. – Это единственное взрослое решение.

– Взрослое?Разбить нам обоим сердце – это взрослое?

Я отвернулась.

Потому что смотреть на него было невозможно.

– Я не хочу разрушить твоё будущее.

– Моё будущее – это не только диплом и фамилия отца.

– Но это важно.

– А ты нет?

Сердце разорвалось.

Господи.

Не надо.

Только не так.

– Я важна сейчас, – тихо сказала я. – А потом…

– Что потом?

Я сжала губы.

Он не дал мне спрятаться.

– Договори.

– Потом ты возненавидишь меня за то, что из-за меня у тебя были проблемы.

Артём резко выдохнул.

– Ты правда так мало обо мне думаешь?

– Я думаю о тебе больше, чем о себе!

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Стыдные.

Злые.

– Я весь день думаю только о тебе! О том, как это ударит по тебе, если всплывёт. О том, как твой отец посмотрит на меня. Как Алина услышит какие-нибудь мерзкие сплетни. Как тебя будут обсуждать из-за женщины, которая должна была быть умнее!

Он замолчал.

Я плакала уже открыто.

Не красиво.

Не тихо.

А так, как плачут, когда внутри рвётся что-то живое.

– Я не хочу быть твоей проблемой, Артём.

Он медленно наклонился ближе.

– А если ты моё счастье?

Я закрыла лицо руками.

Нет.

Нет.

Не говори так.

Так нельзя.

От этих слов невозможно уйти.

А мне нужно.

Нужно.

– Не надо, – прошептала я.

– Почему?

– Потому что я не выдержу.

Он осторожно убрал мои руки от лица.

Я не сопротивлялась.

Пальцы у него были тёплые.

Родные.

И от этого становилось только хуже.

– Посмотри на меня, – тихо сказал он.

Я покачала головой.

– Лен.

Я подняла взгляд.

Он был совсем близко.

И в его глазах было столько боли, что я почти передумала.

Почти бросила всё.

Почти сказала:«Ладно. Давай попробуем. Давай против всех».

Но потом вспомнила кабинет декана.

Фото.

Слова:«У вас нет времени».

И поняла – если я сейчас выберу себя, я могу уничтожить его.

А я любила его слишком сильно для этого.

– Я люблю тебя, – прошептала я.

Артём застыл.

Сердце у меня рванулось к нему.

Потому что я впервые сказала это.

Не в ответ.

Не в ссоре.

Не как спасение.

А потому что это была правда.

Самая страшная правда в моей жизни.

– Лен…

– Именно поэтому я ухожу.

Он будто перестал дышать.

– Нет.

– Да.

– Не делай этого.

Голос у него сорвался.

И это добило меня окончательно.

Потому что Артём почти никогда не показывал слабость.

А сейчас передо мной сидел мужчина, которому я своими руками причиняла боль.

– Пожалуйста, – сказал он тихо. – Не решай за меня.

– Я решаю за себя.

– Нет. Ты решаешь за страх.

Я сжала губы.

Потому что он был прав.

Но не полностью.

В этот раз страх был не только за меня.

– Может быть, – прошептала я. – Но я не могу иначе.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно отстранился.

И эта дистанция между нами показалась огромной.

Холодной.

Окончательной.

– Значит, всё? – спросил он.

Я не смогла ответить сразу.

Потому что «всё» звучало как смерть.

Как будто сейчас нужно похоронить лучшую часть себя.

– Да, – выдавила я.

Артём кивнул.

Очень медленно.

Будто принял удар.

Потом открыл дверь машины.

Холодный воздух снова ворвался в салон.

– Артём…

Он остановился, но не обернулся.

– Что?

Я хотела сказать:«Прости».

«Не ненавидь меня».

«Не верь мне, когда я говорю, что так правильно».

«Забери меня. Скажи, что я дура, и не отпускай».

Но сказала только:

– Береги себя.

Он тихо усмехнулся.

Без радости.

Без тепла.

– Поздно, Лен.Ты уже забрала самое важное.

И вышел.

Дверь закрылась.

Он пошёл к подъезду.

Не оглянулся.

Ни разу.

А я сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела, как мужчина, которого я люблю, уходит из моей жизни потому, что я сама его отпустила.

Правильное решение оказалось самым неправильным чувством на свете.

Глава 30

Глава 30

Разрыв не случается в момент слов.

Не тогда, когда ты говоришь:«Нам нужно расстаться».

И не тогда, когда человек выходит из машины, не оглянувшись.

Настоящий разрыв начинается позже.

Ночью.

Когда рука по привычке тянется к телефону.

Когда ты видишь что-то смешное – и первым делом хочешь отправить это ему.

Когда просыпаешься в четыре утра от ощущения, будто забыла что-то жизненно важное.

А потом вспоминаешь:не что-то.

Кого-то.

Я не плакала в первую ночь.

Вообще.

Сидела на кухне с холодным чаем, смотрела в тёмное окно и чувствовала только странную пустоту.

Будто меня выключили изнутри.

Телефон лежал рядом экраном вниз.

Я не трогала его.

Потому что знала:если увижу сообщение от Артёма – сорвусь.

А если не увижу…

Станет ещё хуже.

В квартире было тихо.

Слишком.

Раньше я любила тишину.

После развода научилась в ней жить.

Работать.

Читать.

Засыпать.

Но сейчас она душила.

Потому что последние месяцы моя жизнь была наполнена им.

Его голосом.

Его сообщениями среди ночи.

Его:«Ты опять не спишь, Лен?»

Его смехом на моей кухне.

Его руками на моей талии.

Господи.

Я даже не заметила, как привыкла к присутствию этого мужчины в каждом своём дне.

А теперь его не было.

И внутри всё кровоточило от этой пустоты.

Я всё-таки взяла телефон.

00:43.

Новых сообщений нет.

Сердце болезненно сжалось.

Потому что какая-то ужасно слабая часть меня всё ещё надеялась:он напишет.

Скажет, что я дура.

Что никуда не отпустит.

Что любит слишком сильно, чтобы принять это решение.

Но Артём молчал.

И это было правильно.

Именно так поступают взрослые мужчины, которых попросили уйти.

Только почему от этой правильности так больно?

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время позволила себе признать правду:

я совершила не подвиг.

Я разбила сердце человеку, который любил меня честно.

И своё – вместе с ним.

Артём не пришёл на пары.

Ни в понедельник.

Ни во вторник.

Сначала я пыталась убедить себя, что это совпадение.

Потом – что так даже лучше.

А к среде уже не могла нормально дышать.

Потому что отсутствие человека иногда ощущается громче его присутствия.

Я заходила в аудиторию – и автоматически смотрела на первую парту.

Пусто.

Всегда пусто.

И сердце каждый раз падало вниз.

– Елена Сергеевна?Вы себя нормально чувствуете?

Я моргнула.

Студенты смотрели настороженно.

Чёрт.

Опять зависла.

– Да. Продолжаем тему.

Голос звучал чужим.

Уставшим.

За три дня я будто похудела на несколько лет жизни.

Почти не спала.

Не ела нормально.

Постоянно держалась на каком-то внутреннем напряжении.

Но хуже всего было другое.

Я скучала.

Не красиво.

Не романтично.

А до физической боли.

До желания сорваться среди ночи к его дому.

До привычки открывать наш чат и перечитывать сообщения.

«Не убегай от меня».

Господи.

Я всё-таки убежала.

После пары меня догнала Катя.

Остановилась напротив и долго молча смотрела.

Потом тихо сказала:

– Ты выглядишь ужасно.

Я нервно усмехнулась.

– Спасибо. Ты умеешь поддержать.

– Лена, что случилось?

И вот тут я сломалась.

Не громко.

Без истерики.

Просто вдруг закрыла лицо ладонями и прошептала:

– Я его бросила.

Катя замерла.

– Что?..

– Всё. Мы расстались.

Слова прозвучали настолько неправильно, что внутри снова что-то оборвалось.

Мы расстались.

Как будто это обычные отношения.

Как будто речь не о мужчине, который за несколько месяцев стал моим воздухом.

Катя тихо выдохнула:

– Господи… зачем?

Я горько рассмеялась сквозь слёзы.

– Потому что я взрослая идиотка.

Она обняла меня сразу.

Крепко.

Молча.

И только тогда я впервые за эти дни по-настоящему заплакала.

Артём всё это время тоже разваливался.

Только иначе.

Не на людях.

Не красиво.

Он просто перестал быть собой.

– Ты пугаешь меня, – тихо сказала Алина, стоя в дверях его комнаты.

Артём лежал поверх покрывала, глядя в потолок.

Третий день подряд.

Телефон валялся рядом.

Экран тёмный.

Он не открывал чат с Леной с той самой ночи.

Потому что если откроет – не выдержит.

Сорвётся.

Приедет.

А она ясно сказала:«Всё».

Господи.

Как же больно.

Он никогда не думал, что человека может физически ломать от тоски.

Но ломало.

Каждую минуту.

Он скучал по ней так, будто от него оторвали часть жизни.

Самую важную.

– Артём.

Он медленно перевёл взгляд на сестру.

Она нахмурилась ещё сильнее.

– Ты вообще ел сегодня?

Он пожал плечами.

Не помнил.

Честно не помнил.

В голове последние дни была только Лена.

Её глаза в машине.

Дрожащий голос:«Я люблю тебя».

И потом:«Именно поэтому я ухожу».

Как вообще можно одновременно подарить человеку самое важное признание в жизни – и тут же уничтожить?

Алина осторожно села рядом.

– Ты её любишь, да?

Он закрыл глаза.

Потому что вслух это сейчас звучало почти невыносимо.

– Очень.

Голос предательски сорвался.

И именно в этот момент Алина впервые по-настоящему испугалась за брата.

Потому что её сильный, уверенный, наглый Артём выглядел разбитым.

По-настоящему.

– Тогда почему ты просто не поговоришь с ней? – тихо спросила она.

Он горько усмехнулся.

– Думаешь, не пытался?

– Но…

– Она считает, что спасает меня.

Слова прозвучали с такой усталостью, что у Алины сжалось сердце.

Артём сел на кровати и провёл ладонями по лицу.

Впервые за долгое время он выглядел не взрослым мужчиной.

А человеком, которому очень больно.

– Я не знаю, как ей доказать, что мне не нужна безопасность без неё.

Алина молчала.

Потому что впервые видела брата таким.

Без привычной уверенности.

Без контроля.

Без этой его спокойной силы.

Только любовь.

И боль.

– Она тоже тебя любит, – тихо сказала Алина.

Артём прикрыл глаза.

– Знаю.

– Тогда зачем…

– Потому что ей страшно.

Он поднял взгляд на сестру и вдруг тихо признался:

– А мне страшно, что она действительно сможет без меня.

В комнате стало очень тихо.

Алина смотрела на него и понимала:вот она.

Настоящая любовь.

Не красивая из фильмов.

Не лёгкая.

А такая, которая делает сильных людей уязвимыми.

– Ты же не сдашься? – осторожно спросила она.

Артём долго молчал.

Потом посмотрел в окно и хрипло сказал:

– Не знаю.

И это было самым страшным ответом из всех возможных.

Потому что впервые за всё время он действительно начал уставать бороться за женщину, которая любила его – и всё равно отпускала.

Глава 31

Глава 31

Прошла неделя.

Самая длинная неделя в моей жизни.

Я научилась вставать по утрам с ощущением пустоты под рёбрами.

Научилась не открывать наш чат каждые пять минут.

Научилась делать вид, что всё нормально.

Оказывается, человек способен привыкнуть почти ко всему.

Даже к боли.

Особенно если выбора нет.

Артём всё ещё не появлялся на моих парах.

Я знала только то, что он взял какой-то учебный отпуск на несколько дней.

Марина Викторовна осторожно сказала:– Возможно, мальчик просто решил переждать.

Мальчик.

Господи.

Если бы она только знала, как этот «мальчик» умел любить.

Как умел смотреть так, будто во мне нет ничего неправильного.

Как держал за руку, когда внутри всё рушилось.

И именно от этого становилось ещё хуже.

Потому что чем дальше, тем сильнее я понимала:я скучаю не по красивому роману.

Я скучаю по человеку.

По его голосу на моей кухне.

По тому, как он снимал с меня напряжение одной фразой.

По ощущению, что рядом есть кто-то, кому не всё равно, поела ли я сегодня и почему у меня уставшие глаза.

В пятницу вечером я задержалась в университете дольше обычного.

Специально.

Домой не хотелось.

Там было слишком тихо.

Слишком пусто.

Я проверяла курсовые уже третий час подряд, когда в дверь кабинета тихо постучали.

Сердце дёрнулось мгновенно.

Глупое.

Предательское.

Но это не мог быть он.

Он бы не пришёл.

Я сама всё разрушила.

– Войдите.

Дверь открылась.

И мир всё-таки остановился.

Артём.

Господи.

Высокий.

В чёрном пальто.

Уставший.

И какой-то… другой.

Без привычной ленивой улыбки.

Без наглости в глазах.

Он выглядел взрослее.

Серьёзнее.

Будто за эту неделю мы оба резко перестали быть прежними.

Я медленно поднялась из-за стола.

Во рту сразу пересохло.

– Что ты здесь делаешь?

Глупый вопрос.

Очень.

Потому что я и так знала ответ.

Он пришёл ко мне.

Артём закрыл за собой дверь.

Не подошёл сразу.

Остался стоять у входа.

И именно эта дистанция вдруг ударила сильнее всего.

Раньше он всегда тянулся ко мне.

Теперь – держался.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал он.

Сердце сжалось.

Потому что голос тоже изменился.

Не холодный.

Нет.

Но без привычной игры.

Без флирта.

Без:«Тётя опять нервничает?»

Только серьёзность.

И от неё становилось страшно.

– Мы уже поговорили, – еле слышно сказала я.

Он медленно качнул головой.

– Нет, Лен. Тогда говорила только ты.

Тишина в кабинете стала тяжёлой.

Я смотрела на него и понимала:что-то изменилось.

Сильно.

Он больше не пытался очаровать меня.

Не давил.

Не ловил взгляд.

Просто стоял и смотрел как мужчина, который слишком многое понял за последние дни.

– Я долго думал, – тихо сказал он.

У меня внутри всё сжалось.

– И?

Он сделал вдох.

Медленный.

Тяжёлый.

– Ты права в одном.Это действительно серьёзно.

Я замерла.

Сердце пропустило удар.

Потому что почему-то именно сейчас стало по-настоящему страшно его потерять.

– Артём…

– Нет, дай договорить.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы я снова почувствовала его запах.

И сразу стало труднее дышать.

– Раньше я думал, что достаточно просто любить тебя. Что если буду рядом, если не отпущу – ты перестанешь бояться.

Он горько усмехнулся.

Очень тихо.

– А потом понял, что тебе нужен не мальчик, который красиво говорит.

У меня защипало глаза.

Потому что он опять услышал именно то, что я так боялась произнести.

– Я никогда не считала тебя мальчиком.

Он посмотрел прямо в глаза.

И впервые за всё время не улыбнулся на эту фразу.

– Считала, Лен. Когда тебе было страшно – считала.

Больно.

Очень.

Потому что правда.

Я всё время пряталась за его возрастом, когда боялась собственных чувств.

Артём медленно провёл рукой по волосам.

Усталый жест.

Взрослый.

– Поэтому я больше не хочу тебя уговаривать.

Сердце оборвалось.

Совсем.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

– Что?..

Он спокойно выдержал мой взгляд.

Хотя в глазах у него всё равно была боль.

Живая.

Глубокая.

– Я не буду бегать за тобой, пока ты снова и снова выбираешь страх.

Господи.

Нет.

Только не это.

Я вдруг поняла, что всё это время была уверена:Артём всё равно вернётся.

Всё равно будет бороться.

Смотреть так, будто я целый мир.

А сейчас передо мной стоял мужчина, который устал стучаться в закрытую дверь.

И от этого стало по-настоящему страшно.

– Тогда зачем ты пришёл? – тихо спросила я.

Он достал из кармана папку и положил на стол.

Я нахмурилась.

– Что это?

– Документы на перевод.

У меня перестало биться сердце.

– Что?..

– Я перевожусь на другой поток.

Мир качнулся.

Нет.

Нет-нет-нет.

– Зачем?

Хотя я уже знала ответ.

Конечно знала.

Он смотрел спокойно.

Слишком спокойно.

– Чтобы тебя больше не трогали.

Глаза мгновенно защипало.

Господи.

Он…

Он сделал это ради меня.

Не устроил скандал.

Не начал бороться с деканом.

Не требовал выбрать его.

Он просто молча решил проблему.

Как мужчина.

И именно это сломало меня окончательно.

– Артём…

Голос сорвался.

Я прижала ладонь к губам, потому что иначе разрыдалась бы прямо перед ним.

Он сделал шаг ближе.

И в глазах впервые за весь разговор появилось что-то мягкое.

Очень.

– Эй.

Я покачала головой.

– Зачем ты это сделал?..

Он долго смотрел на меня.

А потом тихо ответил:

– Потому что люблю тебя не только тогда, когда мне удобно.

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Беспомощные.

Боже.

Ну почему он опять делает только хуже?

Почему рядом с ним любовь выглядит не как красивые слова, а как поступки, от которых сердце рвётся на части?

– Ты не должен был…

– Должен.

Он подошёл совсем близко.

Но не коснулся.

Опять оставляя мне пространство.

Выбор.

Всегда этот чёртов выбор.

– Ты боялась, что я сломаю тебе жизнь, Лен.Я не хочу быть человеком, рядом с которым тебе страшно.

Я закрыла глаза.

Потому что больше не могла выдерживать его голос.

Его спокойствие.

Его взрослость.

Господи.

Он действительно перестал быть тем наглым мальчишкой из поезда.

Теперь передо мной стоял мужчина, который любил так, что был готов отойти сам – лишь бы мне стало легче.

И именно это оказалось самым невыносимым.

– Мне не легче, – прошептала я.

Он замер.

Я открыла глаза.

И увидела, как в его взгляде что-то дрогнуло.

Сильно.

– Что?

Я нервно выдохнула.

– Без тебя мне не легче.

Тишина.

Только наше дыхание.

Только бешеное сердце у меня в груди.

– Лен…

– Я думала, если уйду первой – будет проще. Правильнее. Взрослее.А в итоге просто каждый день разваливаюсь без тебя.

Голос дрожал.

Да и я вся дрожала.

Потому что это была самая честная правда за долгое время.

Артём смотрел так внимательно, будто боялся пропустить хоть слово.

– Тогда почему ты всё ещё меня отпускаешь?

Я судорожно вдохнула.

Потому что…

Потому что страшно.

До сих пор страшно.

Но впервые за всё это время страх начал проигрывать любви.

И именно это пугало сильнее всего.

Я сделала шаг к нему сама.

Совсем маленький.

Но Артём сразу напрягся.

Будто держался из последних сил.

– Я не знаю, как правильно, – шёпотом призналась я.

Он прикрыл глаза на секунду.

А потом тихо сказал:

– А я больше не хочу правильно.Я хочу тебя.По-настоящему. Без игр. Без побегов. Без этих бесконечных “нам нельзя”.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что в этот момент он не уговаривал.

Не добивался.

Он просто говорил правду.

Как мужчина, который знает цену своим чувствам.

Я смотрела на него – уставшего, взрослого, слишком серьёзного – и вдруг поняла одну страшную вещь.

Я больше не боюсь, что он однажды повзрослеет.

Потому что он уже вырос.

И, кажется, вырос именно рядом со мной.