Текст книги "Мальчик, не называй меня тётей (СИ)"

Автор книги: Лиссбет Котцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 23

Глава 23

После разговора возле преподавательской всё снова стало слишком живым.

Слишком острым.

Слишком опасным.

Артём больше не держал дистанцию.

Не прятал взгляд.

Не делал вид, что между нами ничего нет.

И, Господи…

Это было прекрасно.

И ужасно одновременно.

Потому что вместе с теплом вернулся страх.

Раньше мне казалось, что самое сложное – признаться себе в чувствах.

Оказалось, нет.

Самое сложное – понимать, что эти чувства начинают замечать другие.

Я почувствовала это утром в понедельник.

Сначала – мелочи.

Слишком внимательные взгляды студентов.

Улыбки девочек с последних рядов.

Шепотки, которые резко затихали, когда я проходила мимо.

А потом на паре Артём поднял руку, чтобы ответить на вопрос, и я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго.

Непозволительно долго.

И аудитория это увидела.

Я поняла сразу.

По тому, как переглянулись две студентки у окна.

По тихому смешку с задних парт.

По собственной вспыхнувшей коже.

Чёрт.

– Елена Сергеевна? – спокойно позвал Артём.

Я моргнула.

Господи.

Я реально зависла, глядя на него.

– Да… да, говорите.

Его взгляд стал мягче.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

– Я сказал, что в этой модели не учитывается фактор потребительского поведения.

Я нервно кивнула.

– Верно.

И быстро отвернулась к доске, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Потому что проблема была не в студентах.

Проблема была во мне.

Я больше не умела смотреть на него равнодушно.

После поцелуя – особенно.

После его:«Без тебя хуже».

После того, как сама призналась, что скучала.

Всё изменилось.

Теперь рядом с ним у меня на лице постоянно было написано слишком много.

После пары я почти сбежала из аудитории.

Но не успела дойти до лестницы, как услышала за спиной:

– Елена Сергеевна!

Я обернулась.

Ко мне быстрым шагом шла Вика – одна из студенток.

Очень красивая.

Очень наблюдательная.

И, судя по выражению лица, слишком любопытная.

– Да?

Она чуть улыбнулась.

– А можно вопрос не по теме?

О нет.

Только не это.

– Зависит от вопроса.

Вика прикусила губу, явно пытаясь скрыть интерес.

– А у вас с Артёмом что-то есть?

Мир замер.

Просто замер.

У меня внутри всё похолодело.

Господи.

Вот оно.

Началось.

– Что за глупости? – слишком резко ответила я.

Вика сразу подняла руки.

– Всё-всё, извините. Просто вы так смотрите друг на друга…

Сердце болезненно сжалось.

Потому что именно этого я и боялась.

Мы слишком очевидны.

Слишком.

Я заставила себя спокойно вдохнуть.

– Артём – мой студент. Не придумывайте лишнего.

Она быстро кивнула.

Но по глазам было видно:не поверила.

Совсем.

Когда Вика ушла, я ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Холод внутри медленно расползался по рёбрам.

Нет.

Так нельзя.

Нельзя настолько терять контроль.

Я взрослый человек.

Преподаватель.

Это всё уже перестаёт быть только нашей проблемой.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Артёма.

«Что она у тебя спрашивала?»

Я резко подняла голову.

Он стоял в конце коридора.

Прислонившись плечом к стене.

И смотрел прямо на меня.

Господи.

Даже сейчас.

Даже после всего.

У меня всё внутри всё равно предательски дрогнуло.

Я быстро напечатала:

«Что между нами что-то есть».

Ответ пришёл мгновенно.

«И что ты сказала?»

Я нервно сглотнула.

«Что это глупости».

Несколько секунд ничего не приходило.

А потом:

«А сама в это веришь?»

Сердце сорвалось вниз.

Чёрт.

Я ненавидела, когда он задавал вопросы, на которые невозможно ответить спокойно.

Потому что нет.

Уже нет.

Я больше не верила, что между нами «ничего».

Между нами было слишком много всего.

Чувств.

Прикосновений.

Тишины, в которой мы слышали друг друга лучше любых слов.

Я подняла взгляд.

Артём всё ещё смотрел.

Без улыбки.

Слишком внимательно.

И именно этот взгляд окончательно добил.

Потому что в нём не было страха.

Только я боялась.

Только я всё время пыталась остановиться, спрятаться, придумать границы.

А он…

Он просто любил меня.

Спокойно.

Упрямо.

По-настоящему.

И от этого становилось ещё страшнее.

– Ленка-а-а…

Я вздрогнула.

Катя появилась рядом как стихийное бедствие.

Посмотрела сначала на меня.

Потом в конец коридора.

Потом снова на меня.

И медленно выдохнула:

– О-о-о…Да у вас тут уже напряжение как в турецком сериале.

– Катя, пожалуйста.

– Что «пожалуйста»? Половина универа уже заметила, что вы глазами друг друга раздеваете.

Я вспыхнула.

– Мы не…

– Лена. Я тебя двадцать лет знаю.Ты на бывшего мужа так не смотрела, как на этого мальчика.

Сердце болезненно дрогнуло.

Потому что она была права.

С Андреем никогда не было такого.

Такого огня.

Такой нежности.

Такого чувства, будто рядом человек, которого ты ждал всю жизнь, просто слишком поздно встретил.

– Это плохо кончится, да? – тихо спросила я.

Катя неожиданно перестала улыбаться.

Посмотрела на меня внимательно.

Очень мягко.

– А сейчас тебе хорошо?

Я прикрыла глаза.

Господи.

Да.

Да, чёрт возьми.

Рядом с ним мне было хорошо так, как не было уже много лет.

– Тогда проблема не в чувствах, – тихо сказала она. – Проблема в том, что ты всё время заранее готовишься к боли.

У меня внутри что-то дрогнуло.

Потому что…

Потому что это тоже была правда.

Я всё время ждала, что счастье закончится.

Что Артём однажды передумает.

Что люди осудят.

Что возраст победит.

Что всё рухнет.

И из-за этого сама же не позволяла себе просто быть счастливой.

Телефон снова завибрировал.

«После пар не убегай от меня».

Я смотрела на сообщение и чувствовала, как внутри медленно растекается тепло.

Опасное.

Нежное.

Уже такое родное.

Катя заглянула через плечо и простонала:

– Господи, да вы оба пропали.

Глава 24

Глава 24

После сообщения Артёма я весь день жила на грани.

«После пар не убегай от меня».

Всего пять слов.

А внутри – как будто кто-то открыл окно в комнате, где слишком долго не хватало воздуха.

Я пыталась вести себя нормально.

Проверяла работы.

Отвечала студентам.

Даже улыбалась Марине Викторовне, когда она в очередной раз многозначительно посмотрела на меня поверх очков.

Но всё было бесполезно.

Я ждала конца дня.

Ждала его.

И ненавидела себя за это ожидание.

Потому что хорошая, взрослая, разумная Елена Сергеевна не должна была считать минуты до встречи со своим студентом.

Не должна была краснеть от одного воспоминания о поцелуе.

Не должна была сжимать пальцы на кружке, когда телефон вибрировал от его сообщений.

Но, кажется, та Елена Сергеевна куда-то исчезала.

А на её месте появлялась женщина, которая хотела.

Хотела быть рядом.

Хотела слышать его голос.

Хотела снова почувствовать его руки на своей талии.

Господи.

Я действительно пропала.

Последняя пара закончилась в шесть вечера.

Студенты шумно потянулись к выходу, кто-то смеялся, кто-то спорил о зачёте, кто-то на ходу застёгивал куртку.

Артём сидел на первой парте.

И не двигался.

Я сразу почувствовала это.

Даже не поднимая взгляда.

Когда аудитория опустела, тишина стала слишком громкой.

Я медленно закрыла журнал.

– Ты хотел поговорить?

Он поднялся.

Медленно.

Высокий, спокойный, слишком красивый в этом вечернем свете.

– Да.

Одно слово.

А у меня уже пересохло во рту.

– Здесь нельзя.

– Знаю.

Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии.

Словно держал себя в руках.

Словно тоже понимал: ещё шаг – и всё снова сорвётся.

– Тогда где? – спросила я тише.

Артём посмотрел на дверь.

Потом на меня.

– У тебя в кабинете есть ключ?

Сердце ударилось резко.

Неправильно.

Опасно.

– Артём…

– Просто поговорить, Лен.

Я усмехнулась без радости.

– Мы оба знаем, что рядом с тобой «просто» не бывает.

В его глазах что-то вспыхнуло.

Тёмное.

Живое.

Но голос остался спокойным:

– Тогда тем более поговорить.

Я должна была отказаться.

Сказать, что это плохая идея.

Что завтра.

Что в людном месте.

Что вообще никак.

Но вместо этого молча взяла папки со стола и пошла к двери.

Мой кабинет находился в конце коридора – маленькая комната с книжным шкафом, старым диваном для посетителей, столом, заваленным бумагами, и окном во двор.

Я открыла дверь дрожащими пальцами.

Артём вошёл следом.

Когда щёлкнул замок, я вздрогнула.

Господи.

Этот звук прозвучал как точка невозврата.

– Не надо было закрывать, – сказала я.

Он обернулся.

– В коридоре студенты.

Разумно.

Слишком разумно.

Но от этого легче не стало.

Мы остались вдвоём.

В моём кабинете.

За закрытой дверью.

И воздух сразу стал другим.

Плотным.

Горячим.

Невозможным.

Я поставила папки на стол, лишь бы занять руки.

– Говори.

Артём молчал.

Я обернулась.

Он стоял у двери и смотрел на меня так, будто весь день тоже держался из последних сил.

– Я устал, Лен.

Сердце сжалось.

– От чего?

– От того, что мы всё время делаем вид.

Я опустила взгляд.

– А что ты предлагаешь?

– Перестать врать хотя бы друг другу.

У меня внутри всё дрогнуло.

Потому что это было честно.

Больно.

И слишком просто.

– Я не вру тебе.

Он тихо усмехнулся.

– Ты сказала, что жалеешь о поцелуе.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Та самая ложь, которая до сих пор стояла между нами.

– Я испугалась.

– Знаю.

– Нет, Артём. Не знаешь. Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны. Не понимаешь, как быстро люди начинают говорить. Не понимаешь, что для тебя это может быть просто роман, а для меня – потеря работы, репутации, всего, что я строила годами.

Он сделал шаг ко мне.

Медленный.

Осторожный.

– А для меня?

Я подняла взгляд.

– Что для тебя?

– Ты снова решаешь за меня, что я чувствую.

Я замолчала.

Он подошёл ближе.

Ещё.

Теперь между нами было всего несколько шагов.

– Ты думаешь, я не понимаю рисков? Понимаю. Думаешь, мне легко сидеть на твоих парах и делать вид, что ты просто преподаватель? Нет. Мне хочется подойти, забрать тебя оттуда, где на тебя смотрят все, и сказать, что ты моя.

Сердце рухнуло вниз.

– Артём…

– Но я молчу. Потому что знаю, что тебе страшно. Потому что не хочу делать тебе больно. Потому что уважаю твои границы, даже когда сам сгораю рядом с тобой.

Глаза защипало.

Господи.

Ну почему он всегда говорил так, что у меня не оставалось защиты?

Я отвернулась к окну.

Во дворе уже темнело. В стекле отражались мы: я – напряжённая, с дрожащими руками, и он – за моей спиной, высокий, неподвижный, слишком близкий.

– Ты не должен так ко мне относиться, – прошептала я.

– Почему?

– Потому что я могу привыкнуть.

Он подошёл ближе.

Я почувствовала его за спиной ещё до прикосновения.

Тепло.

Запах.

Тишину, в которой сердце начинало биться чаще.

– Привыкай, – сказал он тихо.

И всё внутри меня дрогнуло.

Я медленно повернулась.

Он стоял совсем рядом.

Не касался.

Ждал.

Всегда ждал, пока я сама сделаю шаг.

И это ломало сильнее любого напора.

– Я боюсь, – честно сказала я.

– Знаю.

– Я могу завтра снова испугаться.

– Значит, завтра снова поговорим.

– Я могу сделать тебе больно.

В его глазах мелькнула тень.

– Уже сделала.

Сердце болезненно сжалось.

– Прости.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно поднял руку и коснулся моей щеки.

Так осторожно, что у меня перехватило дыхание.

– Я не хочу твоих извинений, Лен.

– А чего ты хочешь?

Его взгляд потемнел.

– Правды.

Я сглотнула.

– Какой?

Он наклонился чуть ближе.

– Ты хотела, чтобы я поцеловал тебя тогда под фонарём?

У меня дрогнули губы.

Да.

Господи, да.

– Да, – выдохнула я.

Его пальцы на моей щеке едва заметно напряглись.

– Ты жалеешь?

Я покачала головой.

– Нет.

Артём закрыл глаза на секунду, будто эти слова ударили по нему сильнее прикосновения.

Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже не осталось спокойствия.

Только чувство.

Горячее.

Глубокое.

Опасное.

– Тогда не убегай сейчас, – тихо сказал он.

Я могла отступить.

Могла остановить.

Могла снова выбрать безопасность.

Но вместо этого сама подняла руку и коснулась его груди.

Сквозь ткань рубашки чувствовалось, как быстро бьётся его сердце.

Так же быстро, как моё.

– Ты тоже боишься, – прошептала я.

Он коротко усмехнулся.

– До ужаса.

– Чего?

– Что однажды ты снова назовёшь меня ошибкой.

У меня внутри всё оборвалось.

Я шагнула ближе и прижалась лбом к его груди.

Просто не смогла иначе.

– Я не хотела.

– Знаю.

– Нет. – Голос сорвался. – Не знаешь. Я сказала это не потому, что пожалела. А потому что ты стал слишком важным. Я испугалась, что если не остановлюсь сейчас, потом уже не смогу.

Артём осторожно обнял меня.

Не крепко.

Не требовательно.

Просто замкнул руки на моей спине, будто давал укрытие.

И я вдруг почувствовала, как с меня сходит напряжение последних дней.

Как рушится эта вечная броня.

Как хочется не быть правильной.

Не быть сильной.

Просто быть.

С ним.

– А сейчас? – тихо спросил он.

Я подняла голову.

– Что сейчас?

– Сейчас можешь остановиться?

Я смотрела на него.

На его губы.

На глаза, в которых было слишком много меня.

И понимала: нет.

Не могу.

Больше не хочу.

Я сама потянулась первой.

Поцелуй был другим.

Не таким осторожным, как под фонарём.

Не пробным.

Не робким.

В нём было всё, что мы сдерживали слишком долго.

Боль.

Страх.

Тоска.

Облегчение.

И желание – такое сильное, что у меня задрожали пальцы.

Артём тихо выдохнул мне в губы и прижал крепче.

Мир исчез.

Остался только он.

Его руки на моей спине.

Мой кабинет.

Закрытая дверь.

Сумасшедшее сердце.

Я обвила руками его шею, и он будто сорвался.

Поцелуй стал глубже, отчаяннее.

Он сделал шаг, другой, и я почувствовала за спиной край стола.

Бумаги шуршали, падали на пол, но мне было всё равно.

Господи, впервые за долгое время мне было всё равно на порядок, правила и последствия.

Артём отстранился первым.

Тяжело дыша.

Лбом упёрся в мой лоб.

– Лен…

В его голосе было столько напряжения, что меня бросило в жар.

– Что?

– Скажи, что ты понимаешь, что происходит.

Я открыла глаза.

Он смотрел серьёзно.

Очень.

Даже сейчас, когда его руки дрожали на моей талии, он всё ещё оставлял мне выбор.

– Понимаю, – шепнула я.

– И хочешь?

Сердце ударило больно.

Сильно.

Я могла солгать.

Но больше не хотела.

– Да.

Он закрыл глаза.

Будто это «да» окончательно сломало его выдержку.

Следующий поцелуй был уже без попытки притвориться спокойными.

Мы целовались жадно, долго, будто пытались наверстать все остановленные секунды, все несказанные слова, все ночи, когда думали друг о друге и делали вид, что справляемся.

Его ладони скользнули по моей талии, остановились, снова сжались – осторожно, но уже не отстранённо.

Я сама прижалась ближе.

И почувствовала, как он дрогнул.

Этот сильный, уверенный, невозможный мужчина дрогнул от моего прикосновения.

И это было почти невыносимо.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло сказал он у моих губ.

– Взаимно.

Он вдруг тихо рассмеялся.

Низко.

Счастливо.

И от этого смеха у меня внутри всё стало мягким.

До боли.

Он поднял меня на край стола легко, будто я ничего не весила, и встал между моих коленей.

Я ахнула от неожиданности.

– Артём…

– Остановиться?

Нет.

Нет.

Нет.

Я покачала головой и сама притянула его к себе.

Это было безумие.

Запретное.

Опасное.

Неправильное по всем пунктам моей старой жизни.

Но когда он целовал меня так, будто я нужна ему до боли, всё неправильное вдруг казалось единственно настоящим.

Он касался меня бережно, даже когда в поцелуях становился почти отчаянным.

Пальцы скользили по волосам, по спине, по рукам.

Я чувствовала его дыхание у шеи и понимала, что уже не вернусь прежней.

Не после этого.

Не после того, как позволила себе хотеть.

Не после того, как перестала убегать.

Где-то за дверью хлопнуло.

Мы оба замерли.

Сердце у меня чуть не вылетело из груди.

Шаги в коридоре.

Голоса.

Смех студентов.

Реальность вернулась резко, холодно и болезненно.

Артём медленно отстранился, но рук не убрал.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине.

Я сидела на краю стола, растрёпанная, с горящими губами и расстёгнутой верхней пуговицей рубашки.

Он стоял между моих коленей, тяжело дыша, с потемневшими глазами и таким выражением лица, будто ему понадобились все силы мира, чтобы не продолжить.

Господи.

Что мы творим?

В коридоре кто-то прошёл мимо двери.

Потом тишина.

Я закрыла глаза и судорожно выдохнула.

– Это безумие.

Артём осторожно коснулся моего лба своим.

– Да.

– Нам нельзя.

– Знаю.

– Но я…

Голос сорвался.

Он сразу напрягся.

– Что?

Я открыла глаза.

И впервые сказала это без защиты.

Без шутки.

Без попытки спрятаться за возрастом.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Что-то в его лице изменилось.

Словно эти слова попали прямо в сердце.

Он медленно провёл пальцами по моей щеке.

– Я никуда не ухожу, Лен.

Я хотела поверить.

Очень.

Но страх всё ещё жил внутри.

Тихий.

Липкий.

Упрямый.

– Ты не понимаешь. После этого всё станет сложнее.

– Уже стало.

– И опаснее.

– Да.

– И если кто-то узнает…

– Мы разберёмся.

Я горько усмехнулась.

– Ты говоришь так, будто всё просто.

– Нет. Я говорю так, потому что ты не одна.

У меня снова защипало глаза.

Господи.

Эти слова.

Всегда эти слова.

Не «я всё решу за тебя».

Не «не думай».

А именно: ты не одна.

Артём осторожно помог мне спуститься со стола.

Я поправила рубашку дрожащими пальцами, он поднял с пола мои бумаги.

Несколько секунд мы молча собирали рассыпанные листы.

Странная, почти бытовая тишина после такого безумия.

И от этого стало ещё страшнее.

Потому что между нами теперь было не «почти».

Не «если».

Не «когда-нибудь».

Мы перешли черту.

Не до конца.

Не окончательно.

Но достаточно, чтобы больше не притворяться.

Артём подошёл и положил папки на стол.

– Лен.

Я подняла взгляд.

Он смотрел серьёзно.

– Я не буду давить. Не буду торопить. Но больше не хочу делать вид, что ты просто мой преподаватель.

Сердце сжалось.

– А я не хочу быть твоей ошибкой.

Он шагнул ближе.

– Ты не ошибка.

– Тогда кто?

Артём посмотрел на меня так, что у меня снова сбилось дыхание.

– Женщина, из-за которой я впервые в жизни готов ждать.

Тишина стала почти болезненной.

Я не знала, что ответить.

Поэтому просто взяла его за руку.

И на этот раз первая переплела наши пальцы.

Он посмотрел на наши руки.

Потом на меня.

И тихо улыбнулся.

Так нежно, что внутри всё дрогнуло.

– Вот теперь верю, что ты не убежишь.

Я слабо усмехнулась.

– Не зазнавайся, мальчик.

Его улыбка стала шире.

– Поздно, тёть.

И я вдруг рассмеялась.

Тихо.

Нервно.

Счастливо.

Слишком счастливо для женщины, которая только что сделала самую опасную ошибку в своей жизни.

Хотя, может быть, это была вовсе не ошибка.

Может быть, это была первая честная вещь, которую я позволила себе за много лет.

Глава 25

Глава 25

После вечера в кабинете всё изменилось окончательно.

Теперь между нами была тайна.

Опасная.

Живая.

Сводящая с ума.

И, Господи…какой же сладкой она оказалась.

Я проснулась в шесть утра от вибрации телефона.

Первое, что увидела – сообщение от Артёма.

«Ты даже не представляешь, как мне сейчас тяжело не приехать к тебе».

Сердце моментально дрогнуло.

Боже.

Ещё вчера я бы испугалась таких слов.

А сегодня лежала в постели и улыбалась как полная идиотка.

Я.

Елена Сергеевна Воронцова.

Тридцать четыре года.

Преподаватель экономики.

Женщина, которая последние годы засыпала исключительно с сериалами и тревожностью.

А теперь просыпалась от сообщений мужчины, от которого подкашивались ноги.

Какой кошмар.

Какое счастье.

Я долго смотрела на экран.

Потом всё-таки ответила:

«И не надо».

Три точки появились почти сразу.

«Это сейчас было строгое преподавательское “не надо”?»

Я закусила губу, чувствуя, как внутри растекается тепло.

«Это сейчас было “если ты приедешь, я не смогу тебя выгнать”».

Ответ пришёл мгновенно:

«Господи, Лен…Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?»

Нет.

Но, кажется, начинала понимать, что он делает со мной.

Потому что рядом с Артёмом я оживала.

Снова.

Впервые за много лет.

Самым сложным оказалось вести себя нормально в университете.

Потому что теперь, когда между нами всё стало настоящим, скрывать это было почти невозможно.

Я чувствовала его физически.

Даже когда не смотрела.

Даже когда он молчал.

Даже когда сидел через несколько рядов и делал вид, что внимательно слушает лекцию.

Между нами будто натянулась невидимая нить.

И я боялась, что однажды её заметят все.

– Елена Сергеевна?

Я вздрогнула.

Студенты смотрели на меня вопросительно.

Чёрт.

Я снова зависла.

Потому что Артём в этот момент лениво крутил ручку в пальцах и смотрел на меня так спокойно, будто не целовал вчера до дрожи в закрытом кабинете.

Невыносимый мужчина.

– Да, продолжим, – быстро сказала я, отворачиваясь к доске.

Сзади тихо хмыкнули.

Господи.

Мне уже начинает казаться, что все всё понимают.

После пары я буквально сбежала из аудитории.

И только завернув за угол коридора, смогла нормально вдохнуть.

– Лен.

Я замерла.

Артём стоял у окна.

Ждал.

Высокий.

Спокойный.

И такой невозможный, что у меня снова предательски дрогнуло сердце.

– Ты сумасшедший, – тихо выдохнула я. – Нас могут увидеть.

Он чуть улыбнулся.

– Уже увидели.

У меня внутри всё похолодело.

– Что?!

Артём тихо рассмеялся и подошёл ближе.

– Господи, какое у тебя сейчас лицо.

– Артём!

– Никто ничего не понял. Расслабься.

Я ударила его ладонью по груди.

Не сильно.

Скорее от нервов.

И он вдруг поймал мою руку.

Медленно переплёл пальцы с моими.

Прямо в коридоре.

У меня перехватило дыхание.

– Ты ненормальный…

– А ты красивая, когда паникуешь.

Я нервно оглянулась по сторонам и быстро выдернула руку.

– Прекрати.

Он смотрел слишком тепло.

Слишком открыто.

И это было опаснее любого флирта.

Потому что теперь я знала: он не играет.

Вообще.

– Я скучал с утра, – тихо сказал он.

Сердце предательски сжалось.

Господи.

Мы виделись меньше часа назад.

Что со мной происходит?

– Ты видел меня на паре.

– Это не считается.

– Почему?

Он подошёл ещё ближе.

Настолько, что я почувствовала его запах.

И сразу сбилось дыхание.

– Потому что я не мог тебя трогать.

Боже.

Я сейчас умру.

Прямо в этом коридоре.

Он говорил такие вещи совершенно спокойно.

Будто не понимал, что у меня после них внутри начинается пожар.

– Артём…

– Что?

– Ты специально меня мучаешь?

Он наклонился чуть ближе.

И тихо, почти шёпотом произнёс:

– Нет, Лен.Я специально держусь.

У меня дрогнули колени.

Господи.

Ну зачем он это сказал?

Я резко отвернулась к окну.

Потому что ещё немного – и сама его поцелую.

Прямо здесь.

Посреди университета.

И тогда можно будет сразу писать заявление на увольнение.

– Нам надо быть осторожнее, – тихо сказала я.

Он помолчал.

А потом неожиданно серьёзно кивнул.

– Знаю.

– Нет, Артём, ты не понимаешь. Если кто-то узнает…

– Я не позволю тебе пострадать.

Я горько усмехнулась.

– Ты не можешь это контролировать.

– Могу контролировать себя.

И вот это почему-то тронуло сильнее всего.

Потому что он действительно старался.

Не лез целоваться при всех.

Не провоцировал на парах.

Не подставлял меня.

Хотя я прекрасно видела, насколько ему самому тяжело держать дистанцию.

И именно это делало всё ещё хуже.

Потому что рядом с ним я тоже начинала терять контроль.

Телефон в кармане завибрировал.

Сообщение.

От него.

Хотя он стоял прямо напротив.

Я открыла чат и сразу почувствовала, как вспыхивают щёки.

«Я сейчас думаю о том, как ты выглядела вчера на моём столе».

Я резко подняла на него взгляд.

– Ты…

Он невинно приподнял брови.

Сволочь.

Красивая.

Опасная сволочь.

– Ты невозможный.

– Зато ты покраснела.

Я быстро заблокировала телефон.

Господи.

Ну как рядом с ним вообще оставаться взрослой женщиной?

Он тихо рассмеялся.

А потом вдруг стал серьёзным.

Слишком резко.

– Лен.

У меня внутри сразу всё напряглось.

– Что?

Он несколько секунд молчал.

Смотрел прямо в глаза.

Так внимательно, что стало тревожно.

– Если станет слишком страшно… скажи сразу.

Сердце болезненно дрогнуло.

– В смысле?

– Я не хочу, чтобы ты терпела рядом со мной только потому, что боишься сделать мне больно.

Господи.

Вот как он это делает?

Как умудряется одновременно быть наглым до невозможности – и таким внимательным?

Я медленно выдохнула.

– А если мне страшно, но уходить всё равно не хочется?

Его взгляд потемнел.

Сильно.

– Тогда это взаимно.

Тишина между нами стала почти осязаемой.

В коридоре где-то шумели студенты.

Кто-то смеялся.

Хлопали двери.

Обычный университетский день.

И только у меня внутри всё уже давно было не обычным.

Потому что я стояла напротив мужчины, которого нельзя было любить.

И понимала, что уже поздно.