Текст книги "Мальчик, не называй меня тётей (СИ)"

Автор книги: Лиссбет Котцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16

Глава 16

После разговора с Андреем я не могла прийти в себя весь день.

Внутри всё дрожало.

Слишком много эмоций.

Слишком много правды.

И слишком много Артёма.

Его слова продолжали звучать в голове снова и снова:

«Не отдавай меня мысленно кому-то другому, пока я стою перед тобой и выбираю тебя».

Господи.

Как вообще можно говорить такие вещи и после этого спокойно жить дальше?

Я не могла.

Совсем.

Поэтому вечером, когда в дверь квартиры снова позвонили, сердце сорвалось вниз ещё до того, как я посмотрела в глазок.

Артём.

Конечно.

Высокий.

В тёмной толстовке.

С руками в карманах.

И с тем самым взглядом, от которого у меня моментально слабели колени.

Я открыла дверь и сразу выдохнула:

– Ты невозможный.

Он слегка улыбнулся.

– А ты весь день меня избегаешь.

– Потому что ты усложняешь мне жизнь.

– Нет, Лен. Я делаю её интереснее.

Господи.

Невыносимый.

Я хотела ответить что-то колкое, но вдруг поняла: он выглядит уставшим.

Очень.

Под глазами лёгкие тени, волосы растрёпаны сильнее обычного, а взгляд слишком серьёзный.

И внутри сразу что-то болезненно дрогнуло.

– Ты хоть спал сегодня? – тихо спросила я.

Он замер.

Будто не ожидал этого вопроса.

– Немного.

– Артём.

– Что?

– Ты выглядишь так, будто собираешься подраться с жизнью.

Он тихо усмехнулся.

– Только с одним конкретным мужиком.

Я прикрыла глаза.

Ну конечно.

Андрей.

– Не начинай, – устало сказала я.

– Я ещё ничего не начал.

– Но собираешься.

Он опёрся плечом о дверной косяк и долго смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Будто пытался понять, насколько сильно бывший всё-таки задел меня своими словами.

И это снова ощущалось опасно интимным.

– Он часто так говорил с тобой? – вдруг тихо спросил Артём.

Я отвела взгляд.

Потому что отвечать честно не хотелось.

Но врать ему почему-то не получалось никогда.

– Иногда.

Он сжал челюсть.

Я увидела.

Сразу.

– Артём…

– Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

Сердце дрогнуло.

– Это уже не важно.

– Для меня важно.

Господи.

Вот как у него получается одновременно злить меня и заставлять плавиться внутри?

Я медленно выдохнула.

– Ты не обязан меня спасать.

Он вдруг усмехнулся.

Очень тихо.

Но без веселья.

– А кто сказал, что я спасаю?

Я нахмурилась.

– Тогда что ты делаешь?

Он сделал шаг ближе.

И мир снова стал меньше.

Теснее.

Опаснее.

– Защищаю своё.

Воздух закончился.

Просто закончился.

Я уставилась на него, не веря, что он реально это сказал.

– Своё? – хрипло переспросила я.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

По губам.

И внутри всё мгновенно вспыхнуло.

– Да.

Господи.

Ну нельзя же так смотреть.

Нельзя говорить такие вещи женщине, которая и так держится из последних сил.

– Артём…

– Что?

– Ты сейчас ведёшь себя как очень самоуверенный мужчина.

Он приподнял бровь.

– А должен как мальчик?

И вот тут я окончательно пропала.

Потому что в этот момент он действительно не был мальчиком.

Вообще.

Высокий.

Спокойный.

Уверенный.

С той опасной мужской энергетикой, от которой внутри всё сжималось сладкой дрожью.

Я вдруг вспомнила Андрея.

Его холодную снисходительность.

Его привычку делать меня виноватой даже в собственных чувствах.

И рядом – Артём.

Который смотрел так, будто во мне нет ничего неправильного.

Ничего лишнего.

Ничего, чего стоило бы стыдиться.

Господи.

Как же это оказалось важно.

– О чём думаешь? – тихо спросил он.

Я горько усмехнулась.

– О том, что ты опасный.

– Для кого?

– Для моей психики.

Он рассмеялся.

И от этого смеха внутри снова стало тепло.

Невыносимо тепло.

– Лен… – его голос вдруг стал тише. – Иди ко мне.

Сердце ударилось так сильно, что стало больно.

Я замерла.

Потому что это прозвучало не как приказ.

И не как просьба.

Скорее как что-то очень естественное.

Будто он уже привык ко мне.

Будто я уже его женщина.

И именно это напугало сильнее всего.

– Не надо, – шёпотом сказала я.

– Почему?

– Потому что рядом с тобой я перестаю быть нормальной.

Он медленно подошёл ещё ближе.

Теперь между нами почти не осталось расстояния.

Я чувствовала тепло его тела.

Его дыхание.

Запах.

Господи.

Как вообще можно так пахнуть?

Дождём.

Мужчиной.

Безопасностью.

– Лен, – хрипло произнёс он, – ты всё время пытаешься быть сильной.

Я нервно усмехнулась.

– А у меня есть варианты?

– Есть.

Его пальцы осторожно коснулись моей руки.

И меня будто током прошило.

Боже.

Одно прикосновение.

Всего одно.

А внутри уже пожар.

– Какие? – еле слышно спросила я.

Он переплёл наши пальцы.

Медленно.

Словно специально давая время передумать.

Но я не отняла руку.

Конечно нет.

– Позволить кому-то быть сильным рядом с тобой.

У меня защипало глаза.

Господи.

Да что же он делает со мной?

Я столько лет жила в режиме:«сама справлюсь».

Сама заработаю.

Сама переживу.

Сама вытяну.

Сама.

Всегда сама.

И только сейчас рядом с ним вдруг поняла, как сильно устала.

Как сильно хочу иногда просто перестать тащить всё на себе.

Артём внимательно смотрел на меня.

И кажется, видел всё.

Мою усталость.

Страх.

Слабость, которую я так долго прятала.

– Не смотри так, – тихо попросила я.

– Как?

– Будто понимаешь меня.

Он вдруг мягко улыбнулся.

– А я понимаю.

И всё.

Этого хватило.

Что-то внутри окончательно дрогнуло.

Сломалось.

Я вдруг сама сделала шаг ближе.

Совсем маленький.

Но Артём замер так, будто это значило для него больше, чем всё остальное.

Господи.

Как же страшно.

И как же хорошо одновременно.

Он медленно поднял руку и осторожно убрал волосы с моего лица.

Пальцы скользнули по шее.

И у меня мгновенно сбилось дыхание.

– Ты дрожишь, – хрипло сказал он.

– Потому что ты слишком близко.

– А если я скажу, что хочу ещё ближе?

У меня внутри всё вспыхнуло.

Потому что я тоже.

Боже.

Я тоже этого хотела.

Слишком сильно.

Артём наклонился ко мне медленно.

Очень медленно.

Будто всё ещё оставлял возможность остановить.

Но я не остановила.

Не смогла.

И в этот раз между нами уже никто не постучал.

Глава 17

Глава 17

После того вечера у моей квартиры всё стало опасно настоящим.

Слишком.

Мы не поцеловались.

Опять.

Хотя между нами уже давно происходило что-то гораздо интимнее поцелуев.

Взгляды.

Прикосновения.

То, как он смотрел на меня, будто я единственная женщина в мире.

То, как я начинала искать его глазами раньше, чем успевала себя остановить.

Это было хуже любого романа.

Потому что я влюблялась.

Медленно.

Неотвратимо.

И прекрасно это понимала.

– Ты сегодня вообще спала? – Катя с подозрением посмотрела на меня поверх кружки.

Я сидела напротив неё в преподавательской и делала вид, что читаю отчёты.

Получалось плохо.

Потому что перед глазами вместо цифр стоял Артём.

Его руки.

Его голос.

Его:«Позволь кому-то быть сильным рядом с тобой».

Господи.

Ну зачем он вообще существует такой?

– Лена-а-а, – протянула Катя. – У тебя лицо женщины, которая либо наконец занялась сексом, либо очень хочет.

Я подавилась кофе.

– Ты отвратительная.

– Зато наблюдательная.

Я закатила глаза.

Но отрицать было бессмысленно.

Внутри меня действительно происходило что-то страшное.

И прекрасное одновременно.

Телефон завибрировал.

Сердце мгновенно сорвалось вниз.

Конечно Артём.

«Я соскучился».

Господи.

Всего два слова.

А у меня уже дыхание сбилось.

Катя заметила выражение моего лица и простонала:

– Всё. Ты пропала.

– Не драматизируй.

– Лен, ты сейчас улыбаешься телефону.

Я быстро убрала улыбку.

Чёрт.

Неужели настолько заметно?

Следующее сообщение пришло почти сразу.

«Не убирай улыбку. Она тебе очень идёт».

Я резко подняла голову.

И увидела его.

Через стеклянную дверь преподавательской.

Господи.

Ну как он это делает?!

Артём стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене, и смотрел прямо на меня.

Спокойно.

Тёпло.

Слишком по-мужски.

И у меня внутри всё плавилось от одного этого взгляда.

Катя проследила за мной и медленно выдохнула:

– Охренеть…Он реально на тебя так смотрит всё время?

Я молча отвела взгляд.

Потому что да.

И это уже становилось проблемой.

Большой.

Телефон снова завибрировал.

«Выйди на пять минут».

Я прикрыла глаза.

Нет.

Плохая идея.

Очень плохая.

Но уже через две минуты сама выходила в коридор.

И ненавидела себя за это.

Артём тут же выпрямился.

Господи.

Как же он красивый.

Особенно когда смотрит только на меня.

– Привет, – тихо сказал он.

У меня сердце дрогнуло.

Просто от его голоса.

– Ты невыносимый.

Он улыбнулся.

Медленно.

Опасно.

– Зато ты вышла.

Я скрестила руки на груди.

– У меня пять минут.

– Тогда не будем тратить их зря.

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

Я уже чувствовала его запах.

Тепло.

И это невозможное спокойствие мужчины, который уверен в себе настолько, что рядом с ним начинаешь нервничать ещё сильнее.

– Что ты хотел? – тихо спросила я.

Он несколько секунд просто смотрел на меня.

И от этого взгляда внутри снова начинался пожар.

– Кофе.

Я моргнула.

– Что?

– Выпей со мной кофе вечером.

Господи.

Ну конечно.

Я нервно усмехнулась.

– Артём…

– Просто кофе.

– Люди не зовут преподавателей на кофе.

– Мужчины зовут женщин, которые им нравятся.

Сердце предательски дрогнуло.

Чёрт.

Почему он всегда говорит всё настолько прямо?

– Это плохая идея.

– Почему?

– Потому что ты знаешь почему.

Он чуть наклонил голову.

– Нет, Лен. Я хочу услышать это от тебя.

Я раздражённо выдохнула.

– Потому что это будет свидание.

Уголок его губ медленно дёрнулся.

Господи.

Ему понравилось это слово.

Очень.

– А если я скажу, что хочу именно свидание?

У меня пересохло во рту.

Потому что я тоже.

Боже.

Я тоже этого хотела.

И именно поэтому должна была отказаться.

– Нет, – тихо сказала я.

Он не удивился.

Вообще.

Будто заранее знал.

– Ты сейчас отказываешь потому что не хочешь? Или потому что боишься?

И снова в точку.

Как он это делает?

Я отвела взгляд.

Потому что отвечать честно было опасно.

Очень.

– Артём…

– Лен.

Он произнёс моё имя так мягко, что у меня моментально сбилось дыхание.

Господи.

Я когда-нибудь научусь нормально реагировать на него?

– Это просто кофе, – тихо сказал он. – Не свадьба. Не побег. Не катастрофа.

«Катастрофа уже случилась», – подумала я.

Потому что рядом с ним я уже переставала быть собой.

– Ты не отступишь, да? – устало спросила я.

Он улыбнулся.

Очень спокойно.

– Нет.

И вот это почему-то тронуло сильнее всего.

Потому что после Андрея я привыкла к мужчинам, которым проще уйти, чем добиваться.

Проще обесценить, чем понять.

Проще выбрать удобное.

А Артём…

Этот невозможный мальчик-мужчина смотрел на меня так, будто я стою любых сложностей.

Господи.

Как же страшно к этому привыкнуть.

– Хорошо, – тихо сказала я раньше, чем успела передумать.

Он замер.

– Что?

Я нервно усмехнулась.

– Господи, ты ещё и глухой?Я сказала “хорошо”.

Несколько секунд Артём просто смотрел на меня.

И я буквально видела момент, когда до него дошло.

Глаза потемнели.

Улыбка стала медленной.

Очень мужской.

– Ты сейчас согласилась на свидание со мной?

У меня вспыхнули щёки.

– На кофе.

– На кофе со мной вечером.

– Артём…

Он тихо рассмеялся.

И это был самый довольный мужской смех, который я когда-либо слышала.

Господи.

Да он сейчас счастлив как ребёнок.

И почему-то именно это окончательно добило меня.

Потому что я вдруг поняла:ему действительно важно.

Не игра.

Не спортивный интерес.

Не самолюбие.

Важно.

– Во сколько я заеду? – уже спокойно спросил он.

Я прищурилась.

– А кто сказал, что ты заедешь?

– Лен, не усложняй мне жизнь хотя бы сегодня.

Я закатила глаза.

Но внутри всё уже предательски таяло.

– В семь.

Артём медленно улыбнулся.

И тихо сказал:

– Чёрт.Кажется, это будет мой любимый вечер.

Глава 18

Глава 18

К семи вечера я успела трижды переодеться, дважды назвать себя идиоткой и один раз почти написать Артёму, что всё отменяется.

Почти.

Телефон лежал на кровати экраном вверх, будто специально ждал моего позорного бегства.

Я стояла перед зеркалом в тёмно-синем платье, которое купила год назад «на всякий случай» и ни разу не надела. Тогда мне казалось, что такой случай обязательно наступит. День рождения. Театр. Ужин с мужчиной.

Потом платье просто висело в шкафу, а я носила брюки, рубашки и удобные кардиганы человека, у которого личная жизнь давно перешла в режим энергосбережения.

И вот теперь этот «всякий случай» наступил.

С мужчиной на десять лет младше.

С моим студентом.

С Артёмом.

– Господи, Лена, – прошептала я своему отражению. – Ты совсем с ума сошла.

Отражение выглядело подозрительно живым.

Глаза блестели.

Щёки порозовели.

Волосы я всё-таки распустила, хотя полчаса убеждала себя, что собранные смотрятся строже.

Строже.

На свидание.

Я нервно рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью.

Нет. Не свидание.

Кофе.

Просто кофе.

Люди пьют кофе. Каждый день. Миллионы людей. Без катастроф, морального падения и угрозы увольнения.

Звонок в домофон раздался ровно в семь.

Не в семь ноль пять.

Не без десяти.

Ровно.

И почему-то от этой пунктуальности у меня сильнее сжалось сердце.

Я сняла трубку.

– Да?

– Лен, это я.

Всего три слова.

А внутри уже всё дрогнуло.

– Поднимаешься?

– Нет. Жду внизу.Если поднимусь, мы можем никуда не поехать.

У меня перехватило дыхание.

– Артём.

– Что? Я честный.

– Невыносимый.

– Но ты улыбаешься.

Я резко отвернулась от зеркала, хотя он не мог меня видеть.

Потому что да.

Улыбалась.

Чёрт.

– Спускаюсь, – сказала я и отключилась, пока окончательно не забыла, как дышать.

В лифте я смотрела на своё отражение в мутном зеркале и пыталась собрать лицо взрослой разумной женщины.

Получалось плохо.

Потому что сердце билось так, будто мне не тридцать четыре, а шестнадцать, и я впервые иду на свидание с мальчиком, который нравится до дрожи.

Только он не мальчик.

Уже нет.

Я слишком хорошо это знала.

Когда двери лифта открылись, я вышла в холл – и увидела его через стеклянную дверь подъезда.

Артём стоял у машины.

В чёрном пальто, тёмных брюках и рубашке без галстука.

Высокий.

Спокойный.

Красивый так, что хотелось развернуться и вернуться домой, потому что рядом с ним я чувствовала себя слишком уязвимой.

Он поднял взгляд.

Увидел меня.

И замер.

Просто замер.

Без улыбки.

Без привычной наглости.

Смотрел так, будто я неожиданно ударила его под дых.

И от этого взгляда у меня внутри всё стало мягким.

Опасно мягким.

Я вышла на улицу.

Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, но я почти не почувствовала холода.

Потому что Артём всё ещё смотрел.

Молча.

Слишком долго.

– Что? – не выдержала я. – Платье настолько ужасное?

Он медленно выдохнул.

– Нет.

– Тогда почему ты так смотришь?

Он сделал шаг ближе.

И тихо сказал:

– Потому что ты красивая настолько, что у меня закончились нормальные слова.

Сердце сорвалось вниз.

Господи.

Ну нельзя же так сразу.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки.

– Поехали уже, пока я не передумала.

Он улыбнулся.

Мягко.

Почти счастливо.

– Как скажешь.

И открыл передо мной дверь машины.

Я думала, будет неловко.

Должно было быть неловко.

Мы слишком много всего не сказали друг другу. Слишком много раз останавливались в последнюю секунду. Слишком долго играли в «нельзя», пока между нами росло то, что уже невозможно было назвать просто флиртом.

Но неловкости не было.

Вообще.

И это оказалось самым опасным.

С ним было легко.

До невозможности легко.

Мы поехали не в пафосный ресторан, как я почему-то боялась, а в маленькую кофейню на тихой улице – с тёплым светом в окнах, деревянными столиками и запахом корицы.

– Ты привёл меня в место без зеркальных стен и официантов в белых перчатках? – удивилась я, когда мы вошли.

Артём усмехнулся.

– Разочарована?

– Скорее поражена. Я уже приготовилась чувствовать себя бедной родственницей в меню из трёх видов воздуха.

Он рассмеялся.

И у меня внутри снова стало тепло.

– Я не люблю места, где люди приходят не есть, а фотографировать тарелки.

– Удивительно здравое мнение для твоего возраста.

Он прищурился.

– Ты сейчас снова назвала меня маленьким?

– Я сказала «для твоего возраста». Это научная формулировка.

– Тогда я научно заявляю, что ты вредная.

– А я педагогически подтверждаю.

Мы сели у окна.

И дальше всё пошло как-то неправильно хорошо.

Слишком хорошо.

Он рассказывал про сестру Алину – как она в пятнадцать лет считает себя взрослой, красит волосы в рыжий и угрожает бросить школу ради карьеры художницы.

Я смеялась.

По-настоящему.

Так легко, что сама удивлялась.

Потом рассказывала про своих студентов, про абсурдные ответы на экзаменах, про то, как однажды парень написал в курсовой: «экономика – это когда денег нет, но вы держитесь».

Артём смеялся так заразительно, что сидящая за соседним столиком женщина несколько раз оборачивалась и улыбалась тоже.

– Знаешь, – сказал он, когда нам принесли кофе, – ты совсем другая вне университета.

Я насторожилась.

– Какая?

Он обхватил чашку ладонями и посмотрел на меня поверх пара.

– Мягче. Живее.Будто там ты всё время держишь оборону.

Я замерла.

Смех внутри сразу стих.

Вот за что я одновременно ненавидела и… боялась его.

Он снова видел.

Не платье.

Не макияж.

Не мои шутки.

А то, что под ними.

– Работа такая, – тихо сказала я.

– Нет, Лен. Не только работа.

Я опустила взгляд в чашку.

Пена на капучино чуть дрожала от моих пальцев.

– Ты всегда копаешь так глубоко?

– Только когда человек важен.

Я подняла глаза.

И опять это.

Прямо.

Честно.

Без уклонов.

Сердце болезненно сжалось.

– Артём…

– Не пугайся. Я не собираюсь сейчас требовать от тебя признаний.

– Очень благородно.

– Я вообще благородный. Почти рыцарь.

Я фыркнула.

– Рыцарь, который доводит преподавателя до нервного тика.

– Зато кофе хороший.

– Это не оправдание.

– Зато рабочая стратегия.

И я снова рассмеялась.

Господи.

Как же легко было с ним смеяться.

И как страшно было понимать, что я перестаю считать минуты до конца встречи.

Наоборот.

Я не хотела, чтобы вечер заканчивался.

Мы говорили обо всём.

О книгах.

О фильмах.

О девяностых, которые я помнила слишком хорошо, а он – только по рассказам и старым клипам.

– Подожди, – Артём наклонился ближе. – То есть ты застала кассеты?

– Мальчик, не добивай тётю.

Он расхохотался.

– Прости. Просто это звучит как археология.

Я швырнула в него салфеткой.

– Я сейчас уйду.

– Нет, не уйдёшь.

– Почему это?

Он поймал салфетку и улыбнулся.

– Потому что тебе хорошо.

Я замерла.

Улыбка медленно сошла с моего лица.

Потому что он опять сказал правду.

Мне было хорошо.

Не правильно.

Не безопасно.

Не разумно.

А именно хорошо.

Так, как не было уже очень давно.

И в этот момент разница в возрасте вдруг стала какой-то странно далёкой.

Не исчезла совсем.

Нет.

Я всё ещё знала: ему двадцать четыре.

Мне тридцать четыре.

Я его преподаватель.

Это всё ещё было опасно.

Но сидя напротив него, слушая, как он смеётся, как серьёзно говорит о сестре, как внимательно спрашивает о моих любимых книгах, я вдруг перестала ощущать эту разницу как пропасть.

Он не казался младше.

Он казался… моим человеком.

И от этой мысли стало страшнее всего.

– Ты снова испугалась, – тихо сказал Артём.

Я нервно усмехнулась.

– У тебя хобби такое? Диагностировать мои эмоции?

– Нет. Просто ты отводишь глаза каждый раз, когда тебе становится хорошо.

Я сглотнула.

В горле внезапно стало сухо.

– Возможно, я просто не привыкла.

Он не стал шутить.

Не улыбнулся.

Просто посмотрел на меня так мягко, что у меня внутри что-то болезненно дрогнуло.

– Тогда привыкай.

Два слова.

Всего два.

А у меня защипало глаза.

Я отвернулась к окну.

На улице шёл мелкий дождь. Люди спешили под зонтами, машины расплывались огнями на мокром асфальте.

Всё было обычным.

А внутри меня что-то менялось.

Тихо.

Необратимо.

– Я не знаю, как правильно, – призналась я почти шёпотом.

Артём молчал.

Ждал.

И это тоже было важно.

Он не перебивал.

Не давил.

Не пытался сразу победить мои страхи одной красивой фразой.

– Я привыкла всё контролировать, – продолжила я. – Работу. Себя. Свои реакции. То, что можно, а что нельзя. И рядом с тобой… всё ломается.

– Это плохо?

Я посмотрела на него.

– Не знаю.

Он медленно протянул руку через стол.

Не взял мою.

Просто положил рядом.

Выбор оставил мне.

Господи.

Как же это било сильнее любого напора.

Я смотрела на его руку.

Большую.

Тёплую.

Совсем рядом.

И понимала, что если сейчас вложу в неё пальцы, то это уже будет не игра.

Не поезд.

Не случайность.

Не «почти».

Это будет мой выбор.

Я долго молчала.

А потом всё-таки положила свою ладонь в его.

Артём не сжал сразу.

Только осторожно накрыл мои пальцы своими.

Будто боялся спугнуть.

И у меня по коже побежали мурашки.

– Вот так, – тихо сказал он. – Без бега.

Я горько усмехнулась.

– Ты слишком спокойный для человека, который разрушает мою жизнь.

Он улыбнулся.

– Я не разрушаю. Я переставляю мебель.

Я не выдержала и снова рассмеялась.

А он смотрел.

Так тепло.

Так открыто.

Что мне стало почти больно.

Потому что счастье, оказывается, тоже может пугать.

Особенно когда оно приходит не вовремя.

Не по правилам.

Не в том возрасте.

Не с тем человеком.

Хотя…

Я посмотрела на Артёма.

На его улыбку.

На глаза.

На руку, которая держала мою так бережно, будто это было что-то драгоценное.

И впервые за всё время подумала:

А может, именно с тем?

Мы вышли из кофейни почти в десять.

Вечер был холодный, но мне не хотелось сразу садиться в машину.

Артём будто почувствовал это.

– Пройдёмся?

Я кивнула.

Мы шли по мокрому тротуару рядом.

Не слишком близко.

Но и не далеко.

Иногда наши плечи случайно соприкасались, и каждый раз у меня внутри вспыхивало тепло.

– Ты сегодня почти не называла меня мальчиком, – заметил он.

Я усмехнулась.

– Не радуйся. Это временно.

– А жаль. Я уже начал думать, что взрослею в твоих глазах.

Я замедлила шаг.

Он тоже остановился.

Мы оказались под фонарём, в мягком круге света.

Дождь стал совсем мелким, почти невесомым.

Я посмотрела на него.

На этого невозможного мужчину, который вошёл в мою жизнь нагло, шумно, неправильно – и вдруг оказался рядом именно там, где было пусто.

– Ты давно уже не мальчик, Артём, – тихо сказала я.

Он перестал улыбаться.

Просто смотрел.

Так, будто мои слова значили для него больше, чем я могла представить.

– Повтори, – попросил он хрипло.

Я покачала головой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты зазнаешься.

Он медленно улыбнулся.

Но глаза остались серьёзными.

– Уже.

Я хотела ответить, но он вдруг осторожно коснулся моей щеки.

Так же, как тогда в машине.

И мир снова сузился до него одного.

– Спасибо за вечер, – тихо сказал он.

Сердце сжалось.

– Это был просто кофе.

– Нет, Лен.

Он наклонился чуть ближе.

Совсем немного.

Но мне уже стало трудно дышать.

– Это был вечер, когда ты перестала от меня убегать.

Я не нашла, что ответить.

Потому что он был прав.

И потому что самое страшное заключалось в другом.

Я больше не была уверена, что хочу убежать.