Текст книги "Останови меня, Иначе все повторится (СИ)"
Автор книги: Лира Велена
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 24
Меньше всего хотелось разбираться с Вероникой.
Обстоятельства вынуждали отложить разговор с Евой.
И это раздражало, рождало нетерпимость.
Бегло осмотрел Еву, и всю обстановку в целом.
Она сидела за столом в огромном халате, что делало ее фигурку более хрупкой.
Мне тут же захотелось спрятать ее.
От посторонних глаз.
От всего мира. Украсть и остаться с ней наедине. Желательно навсегда.
Моя голубоглазая нимфа – сводила меня с ума. И так было всегда.
Но необходимо держать покерфейс и туннельный взгляд. Не время раскрывать всех карт.
– Оставь нас, – бросил небрежно.
Переключился на Веронику, пытаясь понять мотив её поведения. Но, больше волновало, что именно она успела наговорить Еве.
Малышка прошла мимо, опустив голову. А мне жутко захотелось встряхнуть её.
Заглянуть в самое дно васильковых глаз, и прокричать, что только она имела значение.
У нее нет соперниц.
Дождавшись, когда девушка скроется за лестницей, задал вопрос.
– Вероника, что это было сейчас?
– Ты серьёзно? Наум, я, твоя жена. Тебе отшибло память? С учетом этого, нахожу любимого мужа с потаскухой и спрашивать у меня, что происходит, как-то не логично, согласен? – спросила дрожащим голосом. Ее шатало, а взгляд горел, и я уловил алкогольный перегар.
– Что за спектакль ты устраиваешь?
– А мне вручить ей букет? – закинув одну ногу на другую, сидела прямо и с вызовом. – Я видела каким взглядом ты пожирал её вчера! Это она, да? Та шлюшка, из-за которой ты вычеркнул остальных женщин для себя. Шалава, которая спит с братьями, а потом выкидывает из своей жизни, как ненужный хлам. Скажи, у тебя вообще нет чувства собственного достоинства? – выкрикнула внезапно, покрываясь красными пятнами.
– Угомонись, – впервые рявкнул на нее.
– Такая женщина тебе нужна, да? – глаза стеклянные, и дыхание учащенное. – Местная шлюха.
– Ты явно не в себе. Проспись. Я никогда не обещал взаимности от себя. Уклад наших отношений оговаривался на берегу – мы вместе пока нам комфортно. Мой юрист должен был тебе позвонить.
– Да, звонил. Ведь, ты так спешишь со мной развестись.
И тут я больше ничего не слышал.
В голове сработал щелчок.
Телефон.
Бл*дь. Я оставил мобильник на столике в спальне.
Фактически уверен, она воспользуется моментом.
Я рванул на второй этаж, влетев в комнату.
Тишина и пустота.
Убежала! Опять!
Схватил мобильный, меня трясло в негодовании. Бегло просмотрел все вкладки и историю браузера.
Выбросил трубку, возвращаясь на первый этаж.
– Да. Беги за ней, – не унималась Вероника. – Но тебе это не поможет. Наум, ты не будешь с ней. Я тебе обещаю, – бл*, пьяная женщина, это нечто.
Оказавшись на улице, просканировал периметр – никого.
Ни одного гребанного охранника.
Начальник безопасности захотел лишиться яиц? Зацепился взглядом за маленькую фигурку у ворот.
– ЕВА.
Я побежал за ней наплевав на гордость. Забыв о предательстве.
Готов бежать за ней в любую точку земной планеты.
Я не хотел терять ее вновь. Я задыхался без нее.
Она не только сердце вырвала, а душу мою вымотала.
Бежал. Горланил. Надрывал голосовые связки. Лишь бы она услышала и поняла, что, убежав, совершила ошибку.
Потом остановился, чувствуя тотальную беспомощность.
Я откровенно ох*ел, когда увидел на посту охранника и остальных ребят во дворе.
Это просто какой-то п*здец. Переизбыток злости и ярости чрезмерен, оттого мозги вскипали до самого основания.
Каждая извилина искрила.
– Пошли все на х*й, – прорычал озверев моментально.
Навстречу шел Лаврентьев, и сходу втащил хук справа начбезу.
– Какого хрена? Как это понимать, Лаврентьев? Сука. Ни одного человека у поста. Ни одного ебучего охранника?
– Наум, остынь. Ты вызвал всех на собрание, в центральной комнате. От тебя пришло сообщение, я потому ничего не заподозрил.
И меня накрыло от смеха. Я хохотал в голос. Она нагнула раком мою охрану и меня.
– Лаврентьев, всех увольняй к хуям собачьим. Набирай квалифицированных людей, а не стадо баранов. Смотри, это твой последний косяк? Иначе нам придётся расстаться, – отчеканил угрозу по слогам.
Такие ошибки не прощаются. Но с Лаврентьевым другая ситуация. У него маленький сын. Мальчик находился в кардиохирургической клинике по трансплантации сердца. Лечение и реабилитация ребёнка стоили немалых средств, которые оплачивались мною систематически. И оставлять без работы своего товарища рука не поднимется.
В доме стояла тишина, Вероника уснула прямо в гостиной.
Поднялся в спальню за телефоном, а тот нетерпеливо вибрировал.
Санек. Сердце на миг остановилось, но только для того, чтобы в следующий миг проломить грудину.
Вот он час истины. Наступил переломный момент, от которого зависели судьбы многих людей.
– Слушаю, Сань.
– Наум.
– Есть новости?
– Их две. Первая, мы нашли одного человечка, который может ответить на все щекотливые вопросы. И другая, пришли результаты твоего теста ДНК.
– Начинай по порядку. Кто это? – да, я растягивал ожидание. Я боялся, что предположения оказались ошибочными.
– Несколько лет назад, эта девушка работала медсестрой в частной клинике. Так вот, она оформляла документы молодой пациентке, точнее Еве. Твоя бывшая пришла на первичную консультацию к гинекологу. Я показал фотографию, и медсестра вспомнила Еву.
– Что это значит? – я не успевал думать. Соображать не получалось. Меня нехило потряхивало.
– Это значит, что на момент ваших отношений, Ева была в положении.
– Это бл*ть твои домыслы? Или есть подтверждающаяся инфа, – дыхание сперло. Я с трудом стоял на месте.
– Конечно есть, брат. Копия мед карты Севериной Евы, лежит передо мной. В бумагах указано, что девушка встала на учет, со сроком шесть недель беременности. И да, медсестра, любезно посчитала приблизительную дату рождения малышей – все сходится по датам. Ева родила полноценных детей, и в установленный срок.
– То есть?
– То есть, нас по всем фронтам на*бали. Роддом. Зоряна Петровна. Архип. И естественно, твоя зазноба. Они целенаправленно утаили от тебя правду.
В голове вихрем пронеслись воспоминания – удрученное состояние Евы.
Задумчивость. Отдаленность.
Она волновалась и ей, явно было страшно.
Какой, я оказался слепой долбоеб.
– Скажи, что с тестом? – хрипло протолкнул вопрос. – Хотя, нет постой, – никак не удавалось переварить ошеломляющие факты. – Просто скажи, да или нет.
– Да. Я тебя поздравляю, брат. Все данные, только что скинул на почту.
И меня оглушило.
Словно в*ебали лопатой по ушам. Меня качнуло, от ударной волны пульса в висках.
Потерял чувствительность ног, руки ослабли.
Я временно заблудился в пространстве, и ничего не видел перед собой.
Только лица моих малышей – Спартак и Мелания. И сердце, лезвием вскрыли, так больно, что хотелось выть. Закрыл лицо руками.
Ледяной пот прошиб, затем кинуло в жар. От этого Да, хотелось рыдать и смеяться. Крушить и перевернуть мир ради детей.
Пять лет перед глазами пронеслись в хронологическом порядке. Все показалось бессмысленным и пустым.
Я обезумел. В полной прострации зашел в контакты и набрал дом Севериных.
Звонок остался без ответа.
Плевать. Мне все равно ответят.
Я звонил. Вновь и снова. Набирал механически. Действовал на автомате, так как внутри разгоралась агония.
Она ответила. Но не сразу.
Ее тихое дыхание в динамике, подобно щелчку предохранителя – тормоза отказали.
– Слушай меня внимательно! Не вздумай бежать с МОИМИ ДЕТЬМИ. Тебе ясно⁈ Я из-под земли тебя достану. И тогда клянусь, ты пожалеешь о молчании. Пожалеешь, что на свет родилась. Я найду Вас. Поняла⁈ Как ты могла сука? Скрыть моих детей? – лживая дрянь молча слушала мой приговор.
Ей оказалось мало одного предательства, не поступилась очередным.
Она не имела права молчать. Не имела права воровать пять лет жизни у меня и малышей.
Это не простительно. С*ка.
Я встал по ледяной душ, пока не онемело тело. Пока не окаменели мышцы. Пока не удалось найти крупицы здравомыслия.
У меня возникло масса вопросов к тетушке.
Она наверняка, являлась свидетельницей всех событий, и начнем разбираться, пожалуй, с неё.
* * *
Рассвет пробивался через тонированные стёкла автомобиля.
Я глубоко затянулся никотином, и не чувствовал должного удовлетворения.
Во мне бутылка виски, и вторая пачка сигарет.
За одну ночь, я многое успел узнать и проанализировать.
По последним сведениям, Ева забрала детей и уехала на окраину города.
Пусть думает, что сумела спрятаться в своей норе. Я дал ей передышку, и это мой подарок.
Меня один момент успокаивал, ее не придётся искать с детьми по всей стране.
Спартак. Мелания. Чуйка не подвела. Я сразу почувствовал связь с детьми. Меня тянуло к двойне, рядом с ними, я становился другим.
Их схожесть с матерью едва заметна, и кровная линия, пошла не в пользу ее родителей.
Потому, пазлы сразу не укладывались. Своих предков, я вообще не помнил.
Мое сознание бомбило. И дух захватывало.
Я до сих пор не верил в свалившееся счастье. Как же, хотелось прижать их к себе. Вдохнуть детский запах и более не отпускать от себя.
Клянусь. Скоро мы будем вместе.
Набрал Лаврентьеву.
– Как проходят поиски? Вы нашли ублюдка?
– Ищем, Наум. Но нужно ещё немного времени, – коротко ответил начбез.
– До вечера. Вечером, чтобы он стоял передо мной, – скинул вызов, но тут же набрал Сашке.
– Ты как?
– Неоднозначно. Любимая женщина дважды предала. Но она же родила великолепных малышей. Хотя, могла поступить иначе. Чем дальше, тем больше вопросов, Санек. Я запутался. Ещё вчера планировал месть. Но сегодня, я преисполнен благодарности ей. А ещё, я чертовски зол. Почему до сегодняшнего дня, я ничего не знал? Ведь, если не мои сомнения, я, бы продолжал жить в неведении.
– Значит, любишь?
– Я никогда этого не отрицал.
– Нашли его?
– Он будто сквозь землю провалился.
– Наум, только без глупостей! Не стоит марать руки. Он не заслуживает.
– Я хочу видеть его в гробу, – сказал бесцветно.
– Да, только прошлого не вернуть. Сидеть в тюрьме, когда только обрел детей, глупо друг.
– Только после того, как лично убью его, я смогу спокойно жить.
– Наум.
– Мне пора, – выкинув окурок, отключил связь.
Открыв железную дверь ключами, прошел в дом, по коридору и прямо в спальню Зоряны.
Взяв мобильный женщины, ткнул пальцем в галерею.
Сел в кресло напротив спящей тетушки, листая кадры.
А затем, я нашел фото, новорожденных сына и дочь.
Внутри все горело, и сердце, облили кислотой.
Скрип кожи и щелчки зажигалки, заставили хозяйку дома встрепенуться.
Прояснив сонный взгляд, тетушка невозмутимо спросила.
– Наум! Сынок, что стряслось? Почему у тебя такой вид? – она неожиданно вскочила с постели, будто воплощение дьявола увидела. Таковым, я сейчас и являлся.
– Какой такой?
– Странный, – она явно гадала о причине моего появления.
– Зоряна. У меня есть к тебе всего один вопрос и просьба, – вперил в лицо внимательный взгляд. Я хотел смотреть ей в глаза, чтобы понять откуда столько жестокости. Тетушка съежилась, будто понимала, что наступило начало конца. – И рассчитываю на абсолютную честность.
– Да. Конечно. Ты пришел в такую рань? Наверное, что-то серьезное?
– Мне нужны фотографии моих родителей, – на мое требование, она шумно сглотнула, и, я слышал ход ее мыслей.
– Сейчас? – произнесла севшим голосом.
– Да, – мне впервые было плевать, на ее бледное лицо, и побелевшие губы. Больше меня не волновал ее затравленный взгляд.
– Их надо поискать. Я не помню, куда сложила фотографии.
– Ищи.
– Наум, что случилось. Ты меня пугаешь.
– А почему ты боишься? Есть, что-то, чего мне следовало знать?
– Сынок, я тебя не узнаю.
– Я тоже. Просто дай мне снимок моих родителей, и я уйду, – повторил с нажимом. Зоряна встала с постели, и несколько минут рылась в полках. Пересмотрела какие-то папки, и определенно тянула время. Я сидел молча сканируя, каждое движение женщины. Спустя пятнадцать минут, трясущимися руками, она протянула два снимка.
На одном, родители с серьезными лицами, сидели у фонтана. А другой, идентичный первому, только уже со мной.
Я прикрыл веки, пытаясь выровнять дыхание. Пытаясь не сорваться.
Я так и знал.
Спартак, сынок – копия моего отца. Правильные черты лица, словно под копирку.
А Мелания, девочка моя, как две капли с матерью – стопроцентное попадание.
– Ты заметила, как дети Евы, похожи на моих родителей?
– Наум. Дорогой, послушай меня, – качнула головой.
– Я думаю, у тебя есть разумное объяснение, подобному факту, – добавил ледяным тоном.
– Я не могла сказать, – женские слезы стекали по щекам и подбородку, но я не чувствовал жалости.
– Значит, все пять лет, тебе было известно, что, я являюсь отцом Спартака и Мелании⁈ И ты их вероломно скрывала от меня. Прятала фотографии, чтобы долбоеб не догадался. Да⁈ – я ощущал мерзость и отвращение. Она не ответила. Ее взгляд, жесты, сказали все за себя. Очередной нож в спину. И нестерпимая боль растеклась по телу.
– Конечно. Знала, – выдавил из себя буквально.
Я задыхался. Кругом одни предатели. Встав с кресла, последовал к выходу. Больше меня тут ничего не держало.
– Сынок, прости меня, – бросила в спину, дрогнувшим голосом.
– Ты могла одним звонком, вернуть меня к жизни. Лишь одним словом. Ты знала, и видела, как я подыхал. Корячился от боли. Но ты предпочла молчать и наблюдать, как медленно я сгорал. Ты приговорила меня к одиночеству, и отчаянию. Взрастила ненависть. За что ты так со мной, Зоряна?
– Нет. Нет. Все совсем не так, – пыталась схватиться за руку, заглянуть в мои глаза.
– Не подходи, – прорычал сквозь зубы, тяжелые удары в сердце, отбивали ребра и едва держался, чтобы пополам не согнуться. Направился к выходу, но у порога спросил. – Где он?
– Наум. Сынок. Прошу тебя успокоиться. Я поэтому ничего тебе и не рассказала тогда. Ты же убьёшь его. Остановись, прошу! Не нужно, – умоляла в слезах, а меня словно х*ячили по голове молотком.
– Так ты оправдаешь гнусное молчание? Поэтому, ты спишь спокойно? Якобы испугалась за шкуру подонка?
– Прости меня. Прости, – она резко упала на колени.
– Ты предала меня, тогда и сейчас, – кинул айфон к ее ногам.
– Нет. Не уходи так, – опустив голову, содрогалась в рыданиях.
– И знай, я не принимаю твоих извинений, – фальши с меня достаточно.
На сотовый пришло уведомление.
Сообщение от начбеза: Нашли.
Глава 25
Прошло три тяжелых дня.
Слишком длинных. Наполненных тягостным ожиданием, и жуткой бессонницей.
Я вздрагивала при малейшем шорохе, было жарко и холодно одновременно, настолько сдавали нервы.
Меня пугала неизвестность. И подвешенное состояние.
Но больше всего, вызывала ужас – тишина. И, что она за собой несла.
А тревожные мысли не давали покоя.
Соболевский пропал. И ничего хорошего это не предвещало – он явно готовился.
Разочарованно ли я? Да.
Каждой клеточкой в теле, я тосковала по мужчине, по цитрусу с табаком, по темному взгляду полыхающему похотью.
Эта тоска, выворачивала душу наизнанку, перекрывая прошлое и предательство.
Она была иная. Впервые, без обреченности и надобности убивать чувства.
С сожалением наблюдала, как сходили засосы и губы, прибрели естественный оттенок.
Я окончательно поняла, вопреки времени и всему, что произошло, Соболевский имел власть надо мной.
Но была еще одна сторона медали – Наум обещал все круги ада.
А он слов не бросал на ветер. И треклятые угрозы выполнит обязательно.
Каким окажется следующий шаг? Этот вопрос изводил неимоверно.
Подвергать риску, Спартака и Меланию не могла. Потому бросила работу, проекты, коллектив и трусливо убежала. Просто, я пока не понимала, как двигаться дальше.
Да и мама со мной не разговаривала. Она имела право злиться на меня, ей требовалось время.
И только малыши оказались счастливы. Визжали, прыгали, бегали вокруг дачного домика.
Все же, нашелся плюс загородной жизни.
До Архипа, никак не удавалось дозвониться – телефон выключен.
С Зоряной Петровной аналогичная ситуация.
Черт. Что все это значило?
Я едва дождалась приезда Карины, и наконец заметила подъезжающую машину из проулка.
Синяя инфинити подруги, въехала во двор и, я махала рукой, искренне радуясь приезду гостьи.
Как всегда, шикарная, утонченная, Малинина выплыла из салона в розовом спортивном костюме.
Белые кроссы на высокой подошве и кепка делали Карину, похожей на девчонку.
Так и непонятно, по какой причине, она до сих пор не вышла замуж. Хотя, имела толпу поклонников.
Мы тепло обнялись, как только встретились взглядами.
Она смотрела на меня невозмутимо, но правая бровь иронично выгнулась.
– Ева, клянусь, – качнув головой, прошлась глазами по моей шее. – Такие страсти, между вами, кипят и, я начинаю подумывать, как отбить Наума. Кстати, ты слышала, как его прозвали?
– Нет.
– Мистер, Вig dick, – кажется, я покраснела. – Кто-то из девчонок, нашел фото Соболевского в инсте. Короче говоря, фактически голый, выходил на берег в мокрых плавках, а там, болт прямо впечатляющий, жестоко оттопырил трусишки. Я когда увидела, его контуры и размер, мне больно стало, Ева, – закатила глаза театрально.
– Дорогая, я сочувствую, – бросила на нее серьезный взгляд, а через секунду уже смеялись. Только исходящее напряжение от девушки я мгновенно почувствовала.
Я сразу ее повела к беседке из красного дерева. Столбы, стол и скамейки были обшарпаны временем, но вчера утром, чтобы не сойти с ума, покрыла лаком постройку.
Здесь очень уютно – цветы в клумбах, сочная зелёная трава и свежий воздух.
А еще, природа, в которой хотелось раствориться, скрываясь от проблем и боли.
К приезду коллеги, накрыла стол для нашего маленького чаепития.
Яблоки, которые собрала с малышами, немного смородины и шоколадные конфеты – это слабость Карины.
Разлив зеленого чая с мятой по кружкам, в нетерпении ждала, когда Малинина приступит к обсуждению предстоящего показа.
– Как дела? – начала издалека.
– Нормально? Вот прямо сейчас стало намного лучше.
– Что случилось? Ты вся напряжена.
– Правда? Тебе показалось, – отмахнулась Карина.
– Не показалось. Как дела на работе? Как проходит подготовка к показу?
– А где дети? Мамка твоя? Я им тонну сладостей привезла.
– Мама пошла к соседям в гости. И детей забрала. Какой-то священный праздник намечается, собираются пироги печь, а потом по гостям отправятся. Поэтому, мы можем спокойно поговорить. Так что там с работой? Ты не ответила.
– Слушай, а тут классно. Красота и спокойствие, – Карина умышленно избегала мой взгляд, и я невольно задергалась.
– Хватит юлить. Что случилось? Рассказывай, все как есть, Малинина. Мы не в детском саду.
– Хорошо. Ладно, – произнесла, очертив по мне взглядом. – Все равно, рано или поздно, ты узнаешь об этом.
– О чем?
– Практически все спонсоры, и партнеры отказались работать с нами. В одностороннем порядке расторгли контракты. Так что все отменяется и показ не состоится, – ответила Карина. В горле пересохло, и кожу закололо в волнении.
– А в чем причина? Это похоже на саботаж, или подставу, – прохрипела фактически.
– Ева, но это не самое страшное. Есть похлеще дилемма, – произнесла осторожно.
– Что может быть хуже?
– В одном ты права. Это грязная подстава. Кто-то очень хотел проехаться по твоей репутации.
– Я тебя не совсем понимаю, – холод поселился в груди, обхватив ладонями чашку с горячим чаем пыталась унять мурашки и сохранять спокойствие.
– По просторам интернета завирусился видеоролик, – повисла тишина, и Карина кусала губы почему-то.
– И что там?
– Реклама. О предоставлении широкого спектра услуг, – я видела с каким трудом давались ей слова. – Услуги интимного характера. Благодаря нейросети, сделали хороший монтаж, на котором ты в откровенных позах предлагаешь…
– Довольно, – судорожно выдохнула. Слушать тошно.
– Ева, мы понимаем, что это работа конкурентов…
– Нет, – оборвала девушку. – Есть подозрение, кто за этим стоит.
– Кто же?
– Моя теория возможна ошибочна.
– Кто? Говори, Ева, – выпалила нетерпеливо.
– Вероника Соболевская. Она застала нас с Наумом, в их особняке, и открыто мне угрожала. Смею предположить, это дело ее рук.
– Женщина с разбитым сердцем хуже дьявола. Пиздец, – тяжело вздохнула подруга. И тактично не спрашивала подробности случившегося, за это ей благодарная.
– Полнейший. Ты сказала практически все, с нами кто-то остался?
– Да. Парочка партнеров. Они уверены, что черный пиар, это лучший пиар. И готовы увеличить заказы.
– По крайней мере, люди не останутся без зарплаты, – подытожила диалог.
– Дорогая, ты не волнуйся. Скоро мы найдем источник айпи-адреса, и почистим платформы.
– Да. Я знаю.
Потом, Каринка, что-то еще говорила, я ей отвечала, но восприятие информации отсутствовало.
Я ничего не чувствовала.
Подруга уехала, когда начало смеркаться.
Нам удалось посмотреть на багровый закат. И поесть пирогов. Она пыталась отвлечь меня от кошмара, но к сожалению, собеседник из меня не важный получался.
Убралась в беседке. Перемыла посуду, расставила ее по местам.
Пришло сообщение от мамы. Она с детьми пошли по гостям, и вернуться чуть позже.
В принципе, я не была против.
Открыв засов входной двери, поднялась в дальнюю комнату.
Войдя в спальню, вздрогнула от неожиданности.
Его совсем не узнать. Впалые щеки и щетина, серый цвет лица и пустой взгляд, вызывали жалость.
Архип сидел в кресле, и в темноте раскуривал сигарету.
– Привет, – внутренний голос задребезжал тревогой. Все тело сковало холодом.
– Ну, здравствуй, – странная интонация резанула слух. – Проходи не стесняйся, – выпустил клубы дыма в мою сторону. – Ты будто удивлена. И совсем не ждала своего мужа? Да?
– Действительно не ожидала. Я столько раз пыталась дозвониться до тебя. Куда ты пропал?
– А ты не в курсе?
– Нет. Что случилось?
– Твой ебаришка меня преследует. Ищет в каждом углу города, – хладнокровно ответил. – Вот, я и приехал к жене переждать момент. Знаешь, мой брат всегда не до оценивал меня.
– О чем ты? Я тебя не понимаю?
– Брось. Оставь. Я пришел говорить открыто, – включил ночник на тумбе. И встретилась с его стеклянным взглядом.
– Присаживайся.
– Я постою.
– Я сказал сесть, – подорвался с кресла, и за секунду, атмосфера сгустилась.
– Зачем? – едва шевеля губами спросила.
– Будешь слушать. Я банкрот. Точнее, он обанкротил меня. Подорвал мою репутацию, и перекрыл мне доступ к банковским счетам. Побывал в моем доме. И трахал мою жену, как последнюю шалаву, – загибал пальцы, с кривой усмешкой. – Мне продолжать?
– Архип, я не собираюсь вести диалог в подобном ключе. Тебе лучше проспаться, и предлагаю утром все обсудить.
– Обсудить⁈ Что именно? Как он натягивал тебя?
– Прекрати, – я не верила своим ушам.
– Хорошо! Поговорим завтра, – сделал несколько шагов, и приблизился вплотную. Я инстинктивно отошла назад, и не могла смотреть на жуткий взгляд.
– Ты что делаешь?
– Хочу получить то, что мое по праву, – клацнул зубами.
– Архип, уходи.
– Чуть позже. Сначала я выебу тебя, – озвучил зловеще.
– Нет, – я не верила, это не могло быть правдой. Он не посмеет. Нет. Только, страх во мне проснулся.
– Значит, спустя пять лет, он нарисовался и ты побежала с ним трахаться. А я… Твой муж. Который любил, на руках носил. Воспитывал детей. Должен унижаться и вымаливать свое по праву? – Ноздри раздувались и дышал порывисто. Прижался бедрами, и обнаружила у него эрекцию.
– Ты не в себе. Проспись, – отпихнула его от себя. Но он стиснул руками запястья и полез целоваться.
– Отпусти, – между нами завязалась потасовка.
– Сначала выполнишь супружеский долг, – мужчина сорвал блузку, и все пуговицы отлетели в разные стороны.
– Ты не адекватен, Архип, – мне не хватало воздуха, и становилось дико страшно.
– Потаскуха, – растянул слова. Густые брови сошлись на переносице, схватив за лямки бюстгальтера, потянул с силой. – Тебе незачем ломаться, Ева. Ведь, ты всем даешь и хорошо сосешь.
Влепила мужчине звонкую пощечину, надеясь, на прояснение сознания Архипа.
Ситуация вышла за рамки, и терпеть подобное не приемлемо.
Мутный взгляд остановился на моих губах, затем спустился к пожелтевшим отметинам. Чернота пролегла по осунувшемуся лицу, а в глазах появился лихорадочный блеск.
Внезапно и с размаху, я получила тяжелый удар по лицу.
Всем телом, тут же, отлетела к двери, и перед глазами черные круги, комната закружилась и голова гудела.
Он подошел ближе, и с силой повторно ударил.
С носа потекла кровь.
Она стекала багровыми струйками по губам и подбородку, отчего я уловила металлический привкус.
Одной рукой, я попыталась прикрыться полами рубашки, другой придерживала нос.
Парализованная ужасом и дезориентированная, не могла пошевелиться.
Ослепленный яростью, на меня смотрел, совсем незнакомый мне мужчина.
И я поняла, никакими мольбами и слезами его не остановить.
В воспаленном мозгу, лишь одна мысль стучала – пусть, дети задержаться в гостях.
– А знаешь, я тебе тоже изменял, – его слова доносились фоном, будто сквозь вату. – Невозможно годами трахаться с фригидной сукой. С живым трупом, который дает по праздникам. Каждая мечтала оказаться на твоём месте. Любая. Понимаешь? А что же делала ты? А сука? Носом от меня воротила, словно я ничтожество. Я каждый, гребаный день хотел убить тебя. Каждый, божий день, я мечтал свернуть тебе шею, – прокричал вовсю глотку, и грудной корпус вздымался высоко. – Но моя любовь сильнее. Я не смогу жить без тебя. Я уходил, срывался, но вновь к тебе возвращался. Ты понимаешь, что сделала меня больным? Я пошел на все, чтобы ты осталась со мной. Обман. Подлость. Предательство брата. А ты что делаешь, СУКА! – сотрясал воздух криком, и наводил страх.
Лязг ремня, и возня с молней, как сигнал к опасности.
Подобравшись внутренне, разлепила веки.
Боже.
Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Но пьяное дыхание опалившее лицо – вот настоящая реальность.
Он вновь приблизился, и схватив за подбородок, пытался влезть языком в плотно сжатые зубы.
Ему не мешала липкая кровь, точно шло обратное воздействие – он заводился больше.
Ладонью шарил по грудям, залез под резинку штанов.
Я осознавала, что помощи ждать неоткуда и, если бездействовать, он действительно получит, что требовал.
Расслабив мышцы, я позволила, скользкому языку толкнуться в мой рот.
Архип жадно слюнявил шею. Кусал губы, и я упорно терпела, прикрыв веки.
Северин громко дышал и говорил пошлости, но я ждала момента, чтобы дать отпор.
Он облизывал щеки, скулы, и наслаждался мнимым триумфом, а значит скоро потеряет бдительность.
– Да. Вот так, малышка. Послушная моя девочка. Я так люблю тебя Ева. Прости меня, – звук открывающейся ширинки, сработал триггером. Все. СТОП.
Собравшись с силами, со всей дури, коленкой ударила в пах, и прикусила язык одновременно.
Он взвыл, а я наконец-то вырвалась.
– Сука. Аааа… Тебе конец. Ева.
И более не медлила.
Выбежав из комнаты, слетела с лестницы.
Я не слышала оголтелого галопа сердца, и ускоренных толчков пульса. Накачанная адреналином, не ощущала боль от разбитого носа и горящих щек от пощечин.
Дернула ручку на себя, но дверь не подавалась.
Бросилась на поиски ключей, но они сквозь землю провалились. Бежать через окно оставалось.
Позади раздался лязг ключей, обернувшись, наткнулась на Архипа, держащего связку на пальце.
Он хищно улыбнулся, и мороз поскакал по коже.
– Ты их ищешь? – Слизнул кровь с нижней губы и меня передернуло.
– Архип, ты потом пожалеешь, – теплела надежда образумить человека.
– Рассчитываешь на ебаря? – Выгнул бровь. – Сегодня тебе никто не поможет, – с особой жестокостью выплюнул.
Сделала попытку пробежать на кухню, но мужчина молниеносно настиг и втащил головой о косяк.
Я потеряла сознание.
Лишь обрывки картинок вспыхивали мрачными пятнами.
Влажные, отвратные поцелуи на губах и сосках. И спешно раскрывал мои ноги.
Затем вновь накрыло тьмой.
Короткая вспышка – он прокусывал кожу не щадя. Бедра, голень и промежность.
Ушла в мрак.
В коматозном состоянии чувствовала, как ублюдок жестко и с надрывом, вбивался членом в плоть, как шептал обещания с перекошенным безумием лицом.
Слезы стекали через закрытые глаза.
Я мечтала только об одном, умереть и уйти к папе.
