Текст книги "Останови меня, Иначе все повторится (СИ)"
Автор книги: Лира Велена
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Глава 31
Я подгонял время, дожидаясь утра.
В голове взрывная смесь, адреналина и бессонницы.
Закрывал глаза, проигрывал сценарий в голове – я видел лица детей, их взгляд и улыбки.
Словами не описать свое состояние от долгожданного момента.
Я лежал и сканировал потолок, но при этом улыбался, впервые за много лет.
Первым делом поехал по торговым центрам. Моя цель – детский мир.
Я хотел лично выбрать игрушки для детей, и глаза разбегались от обилия выбора.
Но я знал предпочтения своих малышей и по полной опустошал полки.
На работе провел два важных совещания.
Далее поехал в особняк, который недавно отстроил и принял работу дизайнеров. Здесь не хватало мебели и прочих мелочей, но я надеялся, что хозяйка дома займется этим нюансом.
Я находился в полном предвкушении, и подготовил кое-что для Евы. Сунув руку в карман брюк, нащупал кольцо, оно действовало успокоительным.
Вчера устроил маленькое представление для нее.
Мне важно было понять, остались ли чувства ко мне? И исходя из этого действовать.
Я всегда был ненормальным, особенно если дело касалось Евы.
Мне известно, что я вел парадоксальную политику по поглощению возлюбленной, но иного способа не видел. В любви, как на войне – все средства хороши.
Я ведь до сумасшествия влюблен. Одержим своей женщиной, повернутый на голову собственник и рассчитывал на подобную реакцию со стороны Евы.
Конечно, мне доложили о ее визите. Охрана. Водитель. Маргарита Дмитриевна – все действовали в моих интересах.
Контроль – это вынужденная мера, я больше не желал совершать ошибок.
Я хотел, чтобы она доверяла мне и отвечала взаимностью.
Чтобы чувствовала, что испытывал я глядя в ее прекрасные глаза.
Хотел все исправить. Хотел, чтобы осознала, каждый волосок, частичка ее тела принадлежали мне.
Она моя. Точка.
И да, на ужине, я планировал попросить у Маргариты Дмитриевны руки Евы.
Кстати, о ней – замечательный человек, и верный союзник. С моей будущей тещей, можно идти на войну.
Я благодарен женщине, за оказанную помощь и поддержку. За то, что родила и воспитала такую великолепную дочь.
После тренировки, принял душ, и вышел на балкон, прикурив сигарету.
Мобильный ожил вибрацией, и на дисплее высветился Лаврентьев.
– Слушаю.
– Босс, к дому Максимовых подъехала машина. Немцов Никита владелец автомобиля, – бл* еще один камикадзе.
– И?
– Максимова Ева, села в его машину и они уехали в западном направлении.
До назначенного ужина оставалась четверть часа, а это означало, что меня откровенно решили кинуть.
Мой мозг вспыхнул искрами от лютой ревности, но я успокаивал себя, понимал, что это бунт чистой воды, никак иначе. Возможно, даже своего рода сдача за вчерашний флирт с Надеждой. Она тоже играла и получила хороший гонорар.
– Не упускайте парочку из виду. И скинь их геолокации, – процедил сквозь зубы.
– Конечно.
Сбросив вызов, мгновенно перезвонил Маргарите Дмитриевне.
– Здравствуй, Наум.
– Здравствуйте, Маргарита Дмитриевна. Ужин придётся отменить. Не ждите меня.
– Что-то серьёзное?
– Нет, все хорошо. Пустяки. Еще я хотел вас предупредить, Ева сегодня домой не вернётся.
– Наум…
– Не волнуйтесь, хочу устроить ей сюрприз. Поцелуйте за меня малышей.
– Хорошо, сынок.
Лаврентьев скинул местонахождение Евы и самоубийцы. Докторишка повел ее в какой-то сранный ресторан.
Надел джинсы, футболку с кроссами, и быстрым шагом пошел к машине.
* * *
Я сидел во внедорожнике и раздумывал минут десять, как же поступить с психологом.
Обрушить на его голову заведения или лучше сломать конечности.
И как быть с Евой? Закинуть на плечи и отвезти на край света. Или попытаться донести, чтобы впустую не тратила время на доктора.
Я не хотел действовать напористо, но сна меня вынудила.
Взяв с раздражением гаджет, написал:
«Выйди на улицу.»
Она просмотрела сообщение. Но ответа не последовало.
Стерва. Ну до чего же упрямая.
«Если через минуту ты не выйдешь, я мокрого места не оставлю от Немцова.»
Буквально через пять минут она вышла из ресторана. Взглядом нашла машину, и насупив брови, направилась в мою сторону.
В черном костюме, и высоким хвостом, Ева походила на бизнес леди. И меня торкнуло от ее красоты. От совершенства ее фигуры.
Смотрел, и чувствовал как меня швыряло от нежности до трепета.
Пока Ева шла в машину, успел настрочить смс Лаврентьеву.
«Чтобы я больше не видел его. Только не переусердствуйте.»
Как только Ева села в салон, я почувствовал ее гневные вибрации, а еще любимый запах, который сбил меня в нокаут.
– Наум, что все это значит? Почему ты…
И оборвал ее на полуслове, более не мешаясь.
Набросился с немыслимым голодом, который казалось копился вечность. Накинулся на чувственный рот, впечатываясь в губы о которых давно мечтал.
Подмял под себя, так как Ева просто сдаваться не собиралась.
В меня полетели маленькие кулачки, и царапины, стискивала зубы, и я ловил зверский кайф.
Но я упорно продолжал, вторгаться в рот, нещадно его таранить и поглощать влажную сладость.
Она протяжно стонала, ей не хватало воздуха и я пил ее дыхание.
Мой яростный пульс бился сумасшедшим танцем, и будто пламя, между нами разгоралось, способное спалить до тла обоих.
В мою грудь отбивалось бешеное сердцебиение Евы, и мое отзывалось тяжелыми ударами в унисон.
Меня трясло не хуже наркомана, который не принимал долгое время дозу.
Концентрированное и животное возбуждение ударило по позвоночнику, и пах обдало жаром.
Но я не хотел так. Не хотел в салоне машины. Я подготовился и хотел сделать все красиво.
Лишь потому оторвался от Евы.
Она прятала блестящий взгляд и, раскрасневшиеся щеки, как школьница, хотя родила троих детей. Меня всегда штормило от такого вопиющего диссонанса.
Насколько она скромная, настолько страстная и отзывчивая.
Ладонями поймал ее лицо, и запрокинул голову, вынудив поднять на меня взгляд.
– Прошу прощения у тебя, Ева. Я сошел бы с ума, если бы не поцеловал тебя, – выдохнул рвано. – Дай мне еще один шанс. Прошу тебя. Я знаю, что страшно виноват перед тобой. Но, клянусь, в последний раз! Дай нам возможность поговорить друг с другом. Дай мне возможность исправить все. Я ничего плохого не сделаю, любимая.
– А как же твои женщины, Наум? – Тихо прошептала, и я видел, как она металась в принятие решения.
– Никого нет. Кроме тебя. Я больше скажу, с того дня как мы с тобой были вместе, в моей постели ни одной живой души не было, – всматривалась, пыталась найти подвох. Но его не было. Я был искренен. – Хотя постой, я откровенно лгу сейчас. Была только моя правая рука, – и это чистейшая правда. Мне показалось или уголки ее губ приподнялись.
Мое сердце и тело принадлежит ей без остатка. Хотел только ее, а остальные давно не существуют для меня.
Да это приговор – мой и ее.
– Наум…
– Тшш, хочу тебе кое-что показать. Доверься мне. Путь займёт не больше пятнадцати минут, в дороге можешь задать все вопросы.
Глава 32
Когда, ты ходишь по острым граням и все чувства навыворот, остается только одно – принять это.
Я так и сделал.
Лучше так.
Лучше чувствовать себя истерзанным любовью, и задыхаться от режущей боли в ребрах. Но с преисполненной надеждой, и мизерным шансом на будущее.
Боже.
Я дико скучал по детям. По любимой женщине. Я нуждался в возможности всё исправить и быть рядом с теми, кто дороже жизни – это и есть, наверное, счастье.
Я готов перевернуть мир за них и не важно какой ценой. Для меня нет ничего невозможного.
Ева не догадывалась куда мы направились, и безбожно волновался, как малолетний пацан, оттого хотелось затянуться сигаретой.
Но я держался, чтобы она не дышала никотином.
И если все пойдет по маслу, то планировал завязать с вредными привычками.
В салоне автомобиля наэлектризованный воздух препятствовал полноценному дыханию, и я буквально заставлял себя заглатывать кислород.
Мы не разговаривали. За нас говорила бешеная энергия – она била по нам мелкими стреляющими импульсами.
Накаленная атмосфера и мнимое спокойствие трещало по швам, я словно на пороховой бочке сидел, которая должна с детонировать.
– Долго ещё ехать? – она кусала губы и стискивала пальцы межу собой. О да, моя хорошая, я в равной степени ощутил нарастающий спектр эмоций.
– Мы практически приехали.
И остановился у ворот, которые автоматически раскрывались. Я принялся наблюдать за Евой, за ее реакцией и мимикой лица.
Ее осанка выпрямилась мгновенно и всматривалась вдаль с широко распахнутыми глазами. Затем обернулась в вопросительном взгляде и вновь переключила внимание на резиденцию.
Мы продолжили ехать по прямой дороге и фонарями по обе стороны. А Ева внимательно разглядывала ландшафтный дизайн главного двора.
Двухэтажный дом с многочисленными окнами, фонтанами и роскошным садом, впечатлял масштабом.
– Тут еще много работы, но основная часть постройки завершена, – припарковался у главного входа в дом.
– Как ты это сделал? – ее брови сходились в переносице и расходились.
– Это оказалось совсем не сложно. Администрация города с удовольствием пошла на встречу, когда я взял на себя спонсирование городского парка аттракционов.
– Но почему именно здесь? – сглотнув спросила, хотя мне кажется ответ ей был известен.
– И ты еще спрашиваешь? – вышел из машины, и открыв дверь предупредительно протянул ладонь.
– Прошу, – и ударило током от соприкосновения с нежной кожей спутницы. Пользуясь эффектом неожиданности, поднял свою женщину на руки.
– Наум, отпусти. Совсем с ума сошёл? – Воскликнула маленькая.
– Сошёл. И давно твержу тебе об этом. Я миллион раз озвучил причину сумасшествия – это ты Ева, – попытки слезть с моих рук прекратились и ее тело обмякло.
Мы поднялись по лестнице, и двери перед нами открылись.
В холле ненавязчиво играла музыка и лепестки роз по всему полу устланы россыпью.
Мягкий теплый свет за счет многочисленных свечей создавал интимность в помещении и бутылка шампанского остывала в ведерке со льдом. Как выяснилось, с возрастом я стал романтиком.
Оказавшись в доме, не очень охотно отпустил ношу.
– Добро пожаловать, любимая.
Ева озадаченно смотрела на меня, глазами прошлась по обстановке и я понятия не имел о чем она сейчас думала.
– Зачем ты так, Наум?
– Как?
– Ты развернул строительство, построил грандиозный сад, и дом чудесный, – говорила сбивчиво. – И теперь я чувствую груз на плечах.
Приблизился к ней вплотную. Я любовался ею и меня разрывало на части от волнения.
– Никакого груза и ответственности, Ева. Никаких обязательств. Если тебе не нравиться дом, я снесу его завтра же. Плевать на деньги и все прочее.
– Нет. Не нужно. Он прекрасен. Но почему здесь? У озера.
– Именно тут я решил, что ты будешь моей. И только моей. Тут я понял, что любым способом отобью тебя, буду ломать барьеры и принципы, – прошептал ей в губы. – Именно здесь, спустя пять лет почувствовал себя живым и понял, что остаток жизни хочу провести с тобой. Именно здесь мой пятилетний ад закончился и я ощутил вкус твоих губ, твой аромат, – шептал завороженно, и полностью околдованный. – Именно на этой поляне, я осознал, что мой мир – это ты Ева.
– Наум…
– Тшш, – приложил палец к этим соблазнительным губам. Они слегка приоткрылись, и неистовая жажда одолела толкнуться языком в ее сладкий рот. – Забудем о формальностях. Забудь о прошлом и не думай о будущем. Давай жить моментом, Ева. Здесь и сейчас. Я хочу чтобы ты была счастлива. Вот единственная причина по который мы находимся здесь. И я люблю тебя. Безумно. Яростно и одержимо. Настолько сильно люблю, что сносит крышу. Ты моя жизнь. Мой кислород, источник света, – и шумно выдохнул. – Такой вот конечный расклад Ева. Ты помнишь еще стихотворение, когда признавалась мне в любви первый раз?
– Да.
– Сможешь зачитать?
– Для чего? Я не понимаю.
– Все просто Ева. Мы сейчас стоим в точке не возврата. В данную минуту ты можешь развернуться и уйти. Обещаю отвезти тебя к нашим детям. Но если прочтешь хоть одну строчку – это равносильно согласию. Именно таким образом, я буду расценивать твою взаимность. И тогда я тебя не отпущу. Никогда. Слышишь⁈ Никаких «но» между нами не встанет, и назад дороги не будет, – радужка расширена, зрачки блестели и наши дыхания обжигали лица. Отчего пронизывало вдоль и поперек. Наши тела разделяли миллиметры, и я дурел от близости. Балдел тем, что дышал с ней одним воздухом и удавалось слышать, как интенсивно колошматило ее сердце. Если тебе нужно время подумать, то… – меня прервали резко и прикрыл веки в наслаждении.
– "Зачем мне мир, где нет тебя,
В своих желаньях алчных скованный.
Ты солнце в блеске янтаря,
Небес Хранителем целованный.
Богат иль нищий, ты всегда
Мне будешь верхом сотворения,
В ночи заветная звезда.
Любовь не знает измерения…
Она цветок в моей груди,
Чиста, как утренние россыпи
Росинок, в нежности зари,
Взошедшей в небе тихой поступью.
Я слышу сердцем голос твой,
Во время грусти и сомнения,
Любовь, что делаешь со мной.
Призвав войти в твои владения.
Наверно я в любви своей,
Кажусь доступной, но, поверишь ли,
Что я честнее и верней,
Всех скромниц в томном обрамлении,
Где масок лёгкая игра,
Влечёт к сетям, сплетённым хитростью,
А я сгорая от стыда,
Несу любовь тебе с невинностью.
Прости признания мои,
Ах, что слова, лишь звук молчания,
Сердца, сплетённые в любви,
Друг друга слышат с расстояния.
И боль разлук, о… Боже мой,
Как сладок, в нежных ожиданиях.
Любовь, что делаешь со мной,
В минуты встречи и прощания.
Однажды всё уйдёт в покой,
Сотрутся лица, как мгновения,
Их унесут века с собой,
Смывая всё в реку забвения.
Но будет ярче всех светил,
Сиять над всеми луч незыблемый,
Твоё лишь имя, мой возлюбленный.
И смерти чёрная рука
Коснётся только облачения,
Но знаю, для любви цветка,
Прозрачна тьма, в её свечении.
Где нет тебя, там мир пустой,
Всё суета, подвластна тлению…
Любовь, что делаешь со мной,
Творя над смертью воскрешение."
В комнате воцарилась тишина.
Боялся пошевелиться и рассеять магию.
Мы смотрели друг на друга, и если бы можно было сожрать взглядом, то от моей девочки давно ничего не осталось.
Я любим и целого мира не надо.
И растянул губы в улыбке. О да. Она наконец капитулировала.
Я будто вечность ждал этого момента.
Мы долго шли к перемирию и наш суровый путь казался непреодолимым.
Обман. Подлость, Предательство. Боль. С этим покончено.
Но это не финал, мы только жить начали.
Ева встала на мыски кроссовок, оставила невесомое прикосновение на губах, а затем рывком обняла меня.
И всего ужалило, а ноздри щекотало от нежного ириса.
Наконец, мы сливаемся в страстном поцелуе.
Все чувства обнажены и тем острее ощущалось потребность в Еве. Я стиснул хрупкое тело в объятиях, а она вся тряслась и дрожь отзывалась во мне ударными волнами.
От годового воздержания боксёры стали тесными.
Яйца горели, а член требовал долгожданной разрядки.
Конечно, я дрочил. Наблюдал по камерам наблюдения за Евой и занимался рукоблудием.
Для любого мужчины это норма, особенно если он безрассудно любит.
Чем дольше целуемся, тем труднее удерживать на привязи кровожадных демонов – мы горели.
Мы глухо стонали, перекрывая медленную композицию и это лучшая музыка, которую доводилось слушать.
– Ева. Стоп. Давай остановимся. Потише. Иначе сорвусь. А я смертельно изголодался, буквально одичал, – моя грудь высоко вздымалась, дышал прерывисто, как собственно и Ева. В воздухе парило жаром и тягучим возбуждением.
Да, бл*.Я строил из себя гребанного героя, хотя мой мозг кипел, как и налитый кровью член.
Но ради неё, ради того, чтобы исчезли страхи я готов ещё дрочить год.
Только бы она доверилась.
– Не нужно останавливаться, Наум. Только лишь действовать.
– Я правильно понял…
– Да, Соболевский, – её пьяные глаза смотрели в ожидании.
Нет надобности повторять дважды.
С ноги пнул дверь, как только влетели на второй этаж.
Я чертовски голоден по ее коже. По чувственным губам. По упругим бедрам.
Мы начали рывками раздеваться. Спешно срывали с себя одежду. И не отрывались друг от друга.
– Я сам, – расстегнул молнию на ее брюках и оху*л. Под одеждой спрятано красное кружевное нижнее белье. Меня моментально ошпарило кипятком. – Собралась на свидание с уебком и надела такую красоту? – провел пальцем по подбородку.
– Для встречи с тобой готовилась.
– То есть, ты знала чем закончиться вечер и решила окончательно свести с ума? – разве она не ведьма?
– Всего лишь немного подразнить, – с придыханием ответила Ева.
– Ты же знаешь какие будут последствия? – выдохнул в ее губы.
– Жду не дождусь, – парировала дерзко.
Мне казалось, я теперь понимал, что ощущали девушки, когда говорили о бабочках порхающих внизу живота.
Только у меня сейчас цунами внутри.
Тысячи разномастных бабочек переполняли нутро.
Схватив за высокий хвост, потянул ее затылок на себя и покрыл лицо поцелуями.
Глаза, ресницы, скулы, скользнул к ключицам. И Ева отвечала моему натиску, обхватила пальцами мой ствол, который грозил разорваться от возбуждения.
Она встала на колени и я сам себе не верил.
Бл*, ущипните меня. Ева слизнула прозрачную каплю с головки члена. Затем провела языком от начала до основания.
Рай ничто перед этим моментом.
Она вобрала в себя эрекцию насколько это было возможным, и прошлась ноготком по яйцам.
Вид сверху фантастический.
Сочные, мягкие губы на пенисе, втягивали меня до упора и голову Евы руками вжимал в пах.
Меня лихорадило и струйки пота скатывались по спине, когда я ощущал теплую гортань любимой женщины.
Кровь хлыстала по позвоночнику, по затылку и я понимал, что надолго меня не хватит.
– Ева, я на пределе.
Стиснув челюсть толкнул её от себя. У меня в глазах вальс черно-белых пятен, но она мотнула головой, и прижавшись сильнее в бедра, жестоко наращивала темп. Я был полностью в ее власти.
И просто в один миг произошел щелчок Меня отшвырнуло волной кайфа. Я не сдержался, и бурно изливался.
Пи*дец.
От оглушающего оргазма не получалось сразу прийти в себя, как и устоять на ногах.
Я едва в обморок не грохнулся.
Пока пытался отдышаться, Ева легла на широкую кровать в завывающей позе.
Мой взгляд пожирал стройную фигуру, и я облизывался словно маньяк. Сам себе завидовал.
А вот сейчас начнутся взрослые игры.
Эпилог
СПУСТЯ ПОЛГОДА…
Сегодня выходной.
И у Наума Соболевского наступил день рождение.
Я проснулась пораньше, хотя практически провела бессонную ночь.
Науму никак не удавалось утолить голод и каждую ночь неутомимо включал марафон.
Я не чувствовала усталости, лишь тело сладко ныло.
На не сгибающихся ногах пошла в душ. И стояла под горячей водой пока кожа полностью не распарилась.
Привела себя в порядок. Нанесла губы красной помадой, которая отливала блеском.
Вооружилась черным комплектом нижнего белья с развратным подтекстом, приобретенный целенаправленно по данному случаю. Обтянула ноги чулками и ступнями скользнула в высокие шпильки.
Накинула шелковый халат с широкими рукавами и вошла в нашу спальню.
Мой Аполлон спал на спине, раскинув массивные руки над головой.
Я зависла на несколько минут и любовалась своим счастьем.
Крупное телосложение, рельеф мускулов бугрился от каждого мимолетного движения.
Выразительный профиль и резкие черты лица, даже во сне не разглаживались.
Меня бросило в краску, так как кадры воспоминаний длинной ночи печатались перед глазами.
И тело мгновенно откликнулось, а палящий обруч опоясал нижнюю часть живота.
Сплошное безумие творилось между нами последние шесть месяцев.
Не удержавшись, подошла к нему и оставила лёгкий поцелуй на щеке.
При полном параде, вышла в коридор и пошла проверять комнаты детей.
Спартак и Мелания, мирно сопели, раскинув ноги и руки в стороны. Давид также спал в позе звезды.
Честно говоря, мы еще не раскрыли всей правды детям, но малыши очень любили отца, хотя не догадывались кем он им являлся.
Я спустилась на кухню и сделала заготовки для завтрака.
Ну, а Наума ждал отдельный – праздничный.
Стакан апельсинового сока, его любимое двойное эспрессо, поджаренные тосты с яичницей и беконом.
И конечно же, его излюбленный десерт – это я про себя.
Вернувшись в спальню, поставила поднос на комод.
Развязав пояс, скинула халат и бросила взгляд на любимого мужчину. Мятая простынь прикрывала утреннюю эрекцию Наума, и меня моментально бросило в жар.
Ноготками прошлась по накачанным голеням и судорожно сглотнула слюну в вожделении.
Пристроившись меж его ног, скользнула языком по головке, а затем подула слегка.
Руками сжала яички, всовав бархатную кожу головки, медленно погружала в рот твердое достоинство мужчины.
Мне нравилось чувствовать над ним власть, где я сама контролировала Соболевского.
Мне нравились наши оральные ласки, они обезоруживали и словно выводили на новый уровень.
По учащенному дыханию мужчины я поняла, что он проснулся, но веки не спешил раскрывать.
Кадык любимого завибрировал, и ленивый стон вырвался из горла.
– Крошка, – до боли родная сонная хрипотца дико сексуальная и я невольно заводилась. – Я просто требую, чтобы моё пробуждение, было всегда таким волшебным, – буквально урчал. Его пятерня легла на мой затылок, и слегка надавив вжимался бёдрами. Под ритмичные манипуляции продолжала делать минет, а когда почувствовала, что Наум подходил к кульминации остановила движения. Присела на узкие бедра, прямо на возбужденную эрекцию, но без проникновения. Я обжигалась об горящий взгляд. И плавилась сливочным маслом.
Достав из бюстгальтера золотой кольцо, стиснула в руке металл.
Мой небожитель смотрел вопросительно и казалось, я слышала о чем он думал.
Наум сжал ладонями ягодицы и поддался вперёд в нетерпении.
– Прошу тебя, не перебивай меня и только не смейся над моей исповедью.
– Исповедь? Заинтриговала, – улыбнулся игриво.
– Увидев тебя много лет назад, на том железнодорожном перроне, я представить не могла, как сложится наша жизнь. Ты преодолел невозможное и после подарил целый мир. Показал мне путь, и наша семья оказалась счастлива, – перевела дыхание, облизнув накрашенные губы. Наум мгновенно отреагировал на невинное движение, и резко стиснул талию. Но не перебивал и продолжал внимательно сканировать черты моего лица, отчего больше смущалась. – Мне не хватает твоих рук, которые ласкают меня. Не хватает твоих глаз, которые смотрят с нежностью. Мне не хватает твоего тела, от которого исходит жар. И катастрофически мало твоего сердца, которое любит меня. Милый, только с тобой я чувствую себя полноценной. Готова отдать свою жизнь за каждый твой взгляд, за твою улыбку, за каждый поворот головы в мою сторону. Я благодарна судьбе, богам и всем на свете за твой смех, за твои слова, за наши чувства, за все то, что сейчас происходит с нами. Как тебе это удалось, просто необъяснимо. Это словно волшебство, какая-то сказка. Я так люблю тебя, любимый, что мне иногда становится страшно, – выдохнула. В груди не умещались чувства, ребра трещали и меня переполняло от эмоций. – Но потом я вспоминаю твою борьбу за нас, твое упорство, заботу, тепло и понимаю, что больше не стоит испытывать страхов. Я и наши дети под надёжной защитой, – мое откровение было сбивчивым, но я старалась вложить в него значимый смысл. – В свете последних событий я спрашиваю – Наум Маркелович Соболевский, готов ли ты взять себе в жёны Еву Максимову? То есть меня? – с трудом закончила монолог. А он молчал, и сверлил во мне дыры. В замешательстве забыла надеть на палец кольцо, поэтому взяв правую кисть пыталась нанизать обручальный ободок, но Соболевский отдернул руку и сузив глаза продолжал молчать. В комнате повисла тишина, и я потерялась решительно.
– Какая хитрая, ты у меня Ева Максимова, – с прищуром наконец проговорил Наум. – Я звал тебя замуж за последние полгода – шесть раз. Каждый долбаный месяц. И каждый раз меня ждал отказ, – пальцем коснулся скулы и начал путешествие по нижнему белью. Затем резко освободил потяжелевшую грудь из чашечек и жадно стиснул. – Вероломно и коварно надела красивое белье, соблазняешь формами, чтобы что? Чтобы у меня не было выбора, и я ответил согласием? – невозмутимо произносил отец моих детей. Я не удержалась от улыбки. – Я даже не знаю. Мне требуется время на обдумывание предложения, – и закатил глаза, как делают иногда женщины. Он открыто стебался. И не выдержав иронии, ударила кулачком в крепкое плечо мужчины.
– Не зли меня, Соболевский.
Невероятно быстрый рывок и меня уложили на лопатки. Наши взгляды неразрывны, именно так мы передавали друг другу страсть.
Наум неспешно стянул мои мокрые трусики, нависнув угрожающе.
Внутри каждый орган откликался на действия мужчины, так как знала, что только раззадорила Наума.
В его темных и глубоких глазах находился мой рай, и мой личный апокалипсис.
Я готова душу продать дьяволу, чтобы он на меня всегда так смотрел. Безумно и обжигающе.
Но, к сожалению, подобного сделать не получиться, так как моя душа уже давно мне не принадлежала.
Я отдала её Науму. Навсегда и безвозвратно.
– Максимова, я скажу тебе «да,» при условии, что меня будет ждать аналогичный ответ, когда в следующий раз сделаю тебе предложение, – раздвигал мои ноги коленом, и пальцами проверил влажную плоть. Только для того, чтобы демонстративно облизнуть подушечки, которые ранее растягивали моё истекающее лоно. Когда-нибудь я его убью за то, что он издевается над моим телом. Ему прекрасно известно, куда следовало нажать, как целовать и меня брать, чтобы искры из глаз летели.
– Соболевский, если ты сейчас же не войдёшь в меня, моё «да», ты будешь ждать ещё полго‐… – не успела договорить. Воздух вышибло из легких от проникновения и резкого толчка. Он заполнил мое естество до самого основания, а я извивалась и задыхалась под тяжестью мужчины. И можно сойти с ума только от кусачих мурашей скользящих по коже. – Да, – вскрикнула на всю комнату.
– А теперь скажи, что я люблю слушать, – продолжил проникновение.
– Я люблю тебя, Наум.
– Скажи еще раз.
– Я люблю тебя, Наум.
– Еще раз, – и новый толчок.
– Я люблю тебя, Соболевский.
– Повторяй, не останавливайся.
* * *
ЕЩЁ ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ…
В томительном ожидании люто хотелось скурить пару тройку сигарет.
Но бросил, как и планировал когда-то.
Я не знал куда себя деть и сдавливал руки в кулаки, до онемения.
Все мысли за той дверью.
Я стоял в коридоре родильного отделения дерганный, взволнованный и покрытый испариной.
Мой пульс херачил по вискам и казалось я реально оглох, так как умирал от неизвестности.
Максимова Ева, а ныне Соболевская выгнала меня из палаты.
Да‐да, наконец-то, мне удалось добиться согласия от своей упрямой жены.
Она вышла за меня замуж.
Жена. Я обожал это словосочетание. Всего четыре буквы, но таили глубинный смысл.
А сегодня я изрядно паниковал, поднял весь роддом на уши и едва не заехал по роже акушер
В моем мозгу не умещалось, что какой-то членосос, увидит гениталии моей супруги.
Бл*.
Невзирая на нервозное и тревожное состояние, я готов был переквалифицироваться в гинеколога и лично принять роды.
Но не хотел позволять какому‐то хрену пялится на мою женщину.
Только спокойный, и решительный голос Евы возымел на меня действие.
– Наум, освободи помещение, – указала мне головой роженица.
– Я лучше здесь постою.
– Выйди сказала. И дай мне родить ребенка.
– Понял. Но я рядом, если что.
И все же, я предупредил врача, не тот брошенный взгляд в её адрес и ему лучше завязывать с медицинской практикой.
А оказавшись в коридоре, шумно выдохнул.
Моя хрупкая девочка оказалась не такой уж и хрупкой.
Собранная. Сильная. Ни криков о боли, ни стонов не услышал.
Уже истекло несколько часов, но из заветных дверей до сих пор никто не вышел.
В кармане брюк почувствовал вибрацию мобильного.
– Здравствуйте, Маргарита Дмитриевна.
– Здравствуй, Наум. Ну как дела? Как моя дочь? Как проходят роды? – вопросы от тещи ничуть не раздражали, хотя мой самоконтроль с утра потерян.
– Не знаю. Я за дверями и жду новостей, – обрисовал ситуацию вкратце.
– Ну, тогда, я с детьми вылетаю в Россию первым рейсом.
– Конечно. Сейчас моя помощница забронирует билеты.
– Нет, нет, сынок. Я сама всё оформлю. Не утруждай себя. Будь рядом с моей дочерью. Сообщением скину все данные.
– Поцелуйте за меня малышей. Мы вас ждем дома.
– До встречи.
Отключился. Подошел к окнам и ладонями уперся в подоконник.
Скрип двери заставил обернуться, и я услышал долгожданный крик младенца.
– Папаша, поздравляю. У вас родилась прекрасная девочка.
Конец
