Текст книги "Останови меня, Иначе все повторится (СИ)"
Автор книги: Лира Велена
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 19
Я мгновенно почувствовал Ее присутствие.
Как только, вошёл в ресторан с Вероникой. Как первобытный самец как животное учуявший самку.
Я фактически не дышал, опьяненный жутким приступом похоти.
Бл*ть.
Я завелся мгновенно. До одури красивая, сексуальная, сидела с прямой осанкой – женщина сводного брата. Не моя.
И этот факт меня уничтожал.
Жадным взглядом изучал изящную спину, и скулы свело от желания укусить молочную кожу. Затем следом пройтись языком по изгибу, выступающим лопаткам, раскатывая ягодный вкус по деснам и небу.
Я бы изучил каждый миллиметр её потрясающего тела.
Не спеша. Доводя до бешеного исступления. И вновь, оставляя кровавые засосы.
Сжал кулаки до онемения костяшек.
Бл*дь. Это же просто спина.
Всего лишь нежный, изящный рельеф позвоночника. Если не обстоятельства, в которых мы с ней оказались, клянусь, я бы ее сожрал без остатка. Перевел взгляд на спутника Евы, и их переплетенные пальцы.
Архип изрядно охмелел, его голос и смех стали громче, а действия развязнее. Он что-то шепнул ей, и она ответила ему улыбкой.
Такие лживые и фальшивые. Ладонь Северина, лежащая на плече, сместилась на талию Евы, прижал сильнее, и краснея в лице, запальчиво объяснялся.
Я с силой закусил внутреннюю щеку, до крови, до вспышки боли. От братоубийства меня разделял один шаг.
Зоряна встретила нас с распростертыми объятиями и представляла гостям. Я поймал ее взгляд. Ева быстро посмотрела на меня и отвернулась. И багровая пелена опускалась перед глазами.
Вчера вечером, тетушка звонила и напомнила о празднике, который, совсем вылетел из головы.
Изначально, я отказался от визита, даже озвучил Зоряне, сообщив о полнейшей занятости. И это являлось частичной правдой.
Но тут вступила Вероника, выразив желание познакомиться с моими близкими.
Потом она переключилась на рассказ какого-то масштабного проекта, и если честно, я ее не слушал.
До тех пор, пока не услышал фамилию с именем одного из организаторов – Ева Северина.
От внезапного упоминания, тело пронзило разрядом тока и, я тут же включился в диалог.
Мой внутренний монстр в ожидании, предвкушал встречу.
А сейчас мне требовалось срочно остыть. Я допустил ошибку, явившись на ужин.
Меня колотило от лицемерной идиллии их брака. Она ему ничего не рассказала.
И я, конечно, образцовым мужем не оказался, но у нас с Вероникой имелись чёткие договорённости.
Мы вместе, пока нам хорошо и удобно. Пока, кто-то из нас, не решит разбить тандем. Никаких привязанностей и истеричных выяснений отношений.
Для меня это время настало и наши пути на данном этапе расходились.
Сегодня, в первой половине дня, набрал юристу. Обсудить начало бракоразводного процесса.
И, как только человек подготовит необходимые бумаги, планировал, объявить Нике о своем решении.
Супруга получит семизначный эквивалент на счете. Квартира, дом, и много того, что прописано в контракте.
Все предельно честно.
Я видел только одну женщину. Хотел только ту, которая сидела напротив.
Архип, Вероника, как и прочие гости, изрядно пьяные вышли на танцпол, и даже музыке не удавалось перекрыть громкий хохот.
Вероника понравилась тетушке, остальным гостям тоже. Она практически сразу влилась в компанию.
А, я весь вечер, держа бокал, до боли сжимал стекло в пальцах. Я сверлил взглядом и следил за каждым движениям девушки.
Я полыхал в черной ревности и думал, как именно причинить ей боль, за то, что имела власть надо мной.
Погрузила в зависимость.
Я забыл обо всем, что еще вчера казалось важным.
И уже ничего не помогало – выдержка, самоконтроль, месть, гнев, я не знал, что требовалось сделать, чтобы не сдохнуть от лютого голода к жене брата.
Свалить отсюда. Наплевать на вся и всех, закинув на плечи Еву, казалось лучшим раскладом.
И, я ждал момента, чтобы остаться с ней один на один.
Наконец, встав со стола, Ева двинулась к выходу. Я едва не сорвался следом, но опомнившись, осушил залпом бокал и только потом последовал за ней.
Пульс разогнался, стоило найти, Еву на площадке, немного дальше от территории самого ресторана.
Она повернулась на мое приближение и встретила расфокусированным взглядом.
Мое дыхание вышибло из легких, когда самые голубые глаза в мире смотрели с тоской.
Фужер в ее руках дрожал, а глаза блестели.
А я нагло приблизился вплотную, вдохнув манящий аромат ее парфюма.
Я соскучился. И впервые за пять лет, испытал подобные эмоции.
– Ты подумала? – шепнул у виска, склонившись над девушкой. Она стояла прямо, и не шевелилась.
– Конечно. Разве ты оставил мне выбор⁈ – Хрипло ответила.
– И? Я жду.
– Запомни, Соболевский. Больше никогда, ты не дотронешься до меня, – прошипела Ева. – Я не шлюха. И не твоя игрушка. Выполнять твои условия не намерена.
– Вранье. Все эти дни, ты ждала меня. Ждала, когда мой член, окажется в твоей сладкой и такой доступной киске.
– Что за очередной абсурд, ты мне не нужен.
– И снова вранье. Готов поспорить, ты уже течешь.
– Ты сумасшедший.
– И потому, будет так как хочу я, – растянул слова, скользнув губами по виску.
– Пошел к черту, – прошептала, вздрогнув всем телом. Попятилась. Вновь отвергала меня. Дрянь. Тогда, как я готов, перевернуть мир за обладание ее телом, мыслями и сердцем.
– Ты подала документы на развод?
– Пошёл к черту. Отвали из моей жизни. Что из этих слов, тебе не понятно⁈ – Ускорила шаг, в сторону парка. – Ты бросил меня. Жестоко и подло. Оставил нас. Очень давно. Не желаю иметь с тобой абсолютно ничего. Я не понимаю, зачем тебе это? Что именно тебе не даёт покоя? – выкрикнула в негодовании и полном замешательстве в глазах. – Наше с Архипом счастье так корежит тебя?
И тут, я не выдержал. Бешеная ярость перекрыла здравый смысл, в момент догнал ее. Правой рукой схватил затылок, развернул к себе. Второй, сжал локоть, жгучее желание раскрошить тоненькую шейку и услышать хруст костей, подстёгивало разум. Тупая боль в груди и яд горечи захлестнула сознание. Ладонью смял скулы, приблизив к себе красивое лицо.
– Что ты, бл*ть, сказала? Да как ты смеешь, с*ка? По твоей милости, я уехал отсюда. Свалил, чтобы не убить тебя и твоего ебаря, – дыхание распирало.
– КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, – добавила рвано.
– Закрой рот! Это я тебя ненавижу. Я ненавижу вас, и твое предательство. Как ты могла сука? С моим братом, – оскалился я, не выдерживая ее близости. – Тебя спасает только то, что ты мать моих племянников, – кривая усмешка, на чувственных губах, прожигало сердце. – А теперь, слушай внимательно. Ты выполнишь все мои условия, иначе от бизнеса твоего муженька, одно название останется. Его ждет нищета. А у тебя даже трусов на замену не останется. Уяснила⁈
– Думаешь меня это волнует?
– Наверняка. Раз, зная об изменах благоверного, так и не подала на развод, – пора сваливать, я на грани. Потому, увеличив расстояние ватными ногами, пошел на парковку.
– Твоя жена сидит в этом ресторане, а ты мне предлагаешь провести ночь с тобой! Соболевский, ты совсем больной? – кинула вопрос, который вынудил замедлить шаг. Но она не ждала ответа, а я не оборачивался, иначе сорвался бы. – Повторяю, я не шлюха.
– Верно. Там моя жена, супруга любимая, – отчеканил по слогам. – А ты, всего лишь женщина для одноразового использования, то есть, шлюха. Все, что, я озвучил ранее, сделаю не моргнув глазом – банкротство Северина и твой позор окажется лучшей расплатой, за ваше предательство.
– Предательство⁈ Я не понимаю, о чем идет речь. – судорожно глотнула воздух. – Но, как ты вообще смеешь, так себя вести?
Я ненавидел весь мир. Я пытался. Сопротивлялся. Но Ева сломала меня.
И явно, я чего-то не знал. Что-то упускал из виду.
«Ты бросил меня. Жестоко и подло. Оставил нас. Очень давно.»
Слова стучали кульбитом.
О чем она говорила? Между строк лежал смысл, в том, я уверен.
Неужели мои догадки верны? И, я отец малышей.
Глава 20
Саднящая боль скрутила внутренности тугим узлом.
Сердце, невыносимой болью толкалось в груди, его будто истерзали в клочья.
Меня охватило отчаянием, и одиночеством.
Я задыхалась. От накатившей паники и тупой безысходности.
Ноги подкосились, присела на корточки.
Дыши.
Ева, дыши.
От переизбытка эмоций тошнота подкатила к горлу. Перед глазами улица, и дорога расплывалась.
Слёзы душили.
За что? За что он так со мной?
Бесконечные унижения. Грязь, в немыслимых потоках. Жестокость. Все, это окончательно вымотали меня.
Я совсем не соображала.
Сколько в нем ненависти и презрения.
Я впервые, задумалась о странном поведении мужчины.
О нападках, и оскорблениях. О сумасшедшем и убийственном взгляде. Я словно зловещий враг, которого изводили перед смертью.
О каком предательстве он постоянно твердит? Если сам являлся предателем и трусом.
Каждая наша встреча заканчивалась катастрофой, выдерживать становилось невозможным, какой-то кошмар творился.
Единственное, что успокаивало, о детях ему неизвестно. Я в этом уверенна.
Иначе, он не третировал меня раз за разом. Соболевский не тратил бы время на разговоры, а жестко и жестоко действовал.
Просто, стер с лица земли меня.
Я не боялась мести мужчины, мой страх заложен – потерей двойни.
Он способен забрать Спартака и Меланию. Спрятать в любой точке мира, тем самым лишив меня самого ценного в жизни.
В нынешних обстоятельствах, так и случится.
А с его влиянием и деньгами, это вопрос пяти минут.
Ведь, он ни разу не задал вопрос о вероятности отцовства. Он и не задумался.
Эгоистичный подонок.
Я потеряла счет времени, пока пыталась прийти в себя.
И сколько просидела не имела понятия. Вероятно достаточно, раз затекли ноги.
Необходимо возвращаться к гостям.
Натянуть маску невозмутимости. И улыбаться.
Я поняла, что так могло продолжаться утомительно долго, пока Наум, действительно не воплотит сказанное в реальность, и только одна мысль крутилась в голове – бежать с детьми без оглядки.
Мое уединение нарушили тяжёлые шаги за спиной.
Все случилось слишком стремительно, даже не успела пискнуть. К тому же, охватил ступор и не сразу сориентировалась.
Меня резко и быстро подхватили, закинув на плечи. Разглядеть лицо незнакомца естественно не вышло, но цитрус с табаком, отмел надобность задаваться вопросом.
Крепкая рука сжимала мои колени, а другая придерживала ягодицу.
Перед глазами трава с землей, начищенная обувь, и черные, классические брюки.
Начала брыкаться, сделала попытку приподняться, десятками ударов осыпала спину.
– Эй! Отпусти меня. Сейчас же. Какое ты имеешь право, так со мной обращаться? Я сейчас буду кричать, – требовала и пыхтела от злости.
– Кричи сколько угодно, – с какой-то иронией сказал.
Подонок. Как он смел меня касаться, после стольких унижений.
Он вообще адекватный?
– Отпустите меня! Отпусти меня. Скотина, – возобновила крик. – Наум, ты вообще охренел? – Ответом послужила, открытая дверь автомобиля, где меня кинули на сиденье.
– Да. Охренел. Совсем слетел с катушек, – грозно рыкнул порывисто. Стиснув челюсть, скользнул мрачным взглядом по оголенным ногам. Платье неприлично задралось, демонстрируя бедра, но я поспешила натянуть на максимум. Тело потряхивало от адреналина текущего по венам, от варварских действий. – Еще есть вопросы?
– Да. Только у тебя не хватит смелости на них ответить, – ляпнула, не подумав. Что за тупой ответ я дала? Будто его объяснения имели актуальность. Но где-то на периферии сознания, промелькнула мысль, его ответы важны – они подобны глоткам воды в пустыне.
– Вот и посмотрим, – захлопнул дверь, щелкнув блокировкой.
Что он о себе возомнил? Боже. Бегло осмотрела обстановку машины – кожаный салон, и запах хозяина автомобиля.
Соболевский обошел машину, и после автоматической разблокировки, уселся в кресло водителя.
Но, как только, это произошло, я выбежала из салона машины.
Я бежала со всех сил, не разбирая дороги, подальше от парковки.
Только, как бы, я не старалась, мне не удалось разорвать дистанцию.
Меня настигли, на третьей минуте побега. И, я оказалось прижатой к стене здания. К тому же, лицом.
– Ева. Хватит бегать. Я хочу спокойного и продуктивного диалога. Как взрослые люди, – проговорил мужчина ровным тоном, но его дыхание обожгло кожу лица. Его руки крепко удерживали запястья, и я не могла пошевелиться.
– Серьезно? Как взрослые люди? А я не буду. Не хочу, – локтями толкнула его от себя. – Убери свои руки от меня. Подонок! Чтоб ты сдох! Достал! Я вызову полицию. Ясно? – я ни черта не понимала. Откуда такая резкая перемена в поведении и что способствовало этому?
– Тш-ш-ш. Девочка, полиция нам не поможет, – непривычно мягкая интонация появились в голосе. – Ведь, ты бессовестно мокрая, и жаждешь утоления голода.
– Убери руки от меня. Псих. Не смей меня касаться, – произнесла, глотая воздух. Мужская ладонь, накрыла мою грудь и я задыхалась от подобной наглости.
– Такая вкусная реакция, Ева, – задрал платье до талии, и сдвинув трусики, прошелся по набухшим складочкам.
– Ты что творишь? Я закричу, – стиснула ноги, между собой, но безуспешно.
– Сделай одолжение, кричи. Не стесняйся, – погрузил пальцы в лоно, настолько глубоко, что слепящие искры пронеслись в глазах. А щеки жгло от стыда. Боже. Я не могла дать достойное сопротивление.
– Ненавижу, – и тут же закусила губу, прикрыв глаза от бессильной ненависти и возбуждения.
– Уверена? Только тело выдаёт тебя. Откликается. Ева, я готов на твою ненависть, другого и не заслуживаю, – достал влажный палец, и демонстративно облизнул указательный. – Но, ты меня хочешь. И ты не представляешь, как я хочу тебя. Все взаимно, детка, и отрицать это бессмысленно. Бояться, стыдиться тоже не нужно. На то, она и физиология, – обволакивал хрипом.
– Уйди, – с трудом сдерживала стон от поступающего наслаждения.
– Как ты хороша, Ева, – упивался властью надо мной, и медлил нещадно расстёгивая ощущения. – И мне нравится, – прошептал тихо, подарив порочную улыбку. Но мне плевать было, перед глазами мерцающие круги, погружали в марево накатывающих волн удовольствия. Его пальцы двигались навстречу моим бедрам, скользили по влажности, туда и обратно, а я кусала губы, от желания раздирающего на части. И, как бы не звучало парадоксально, его прикосновений чертовски не хватало, я буквально изнывала. Затем впиваясь сильнее в плоть, мужчина надавил на пульсирующую точку и прошелся горячим языком по шее. – Вот так. И если ты будешь хорошей девочкой, я дам тебе кончить. Да, Ева? – Наум навалился сверху, и продолжил терзать лоно.
– Да, – тяжесть внизу живота налилась горячим теплом, и я готова была разорваться. Меня подводили к пропасти, оставалось только прыгнуть. Я запрокинула голову, затягиваясь интенсивно воздухом, так как внутри натянутая спираль сжалась, и все кругом взорвалось. Меня накрыло сумасшедшим оргазмом. Я вся обмякла, меня затрясло в безумии, и потеряла способность стоять на ногах. Я не могла отдышаться, и не могла двигаться. Я просто вылетела из реальности.
– Умничка, – меня с легкостью взяли на руки и несли куда-то. Картинки менялись одна за одной – звездное небо, суровые черты Соболевского.
– Отпусти меня, – промямлила запоздало, уже находясь в салоне машины.
– Только после того, как поговорим, – Наум свернул на право, и выехал на прямую дорогу.
– Нет. Не хочу. Ну, хоть убей.
– А надо. Я предлагаю заключить перемирие на одну ночь. Обещаю, никакого подвоха и обмана с моей стороны не будет.
– Уже поздно. Ты извалял меня в дерьме. Планируешь отыграться за то, чего не делала. Твои биполярные поступки пугают. Нет. Никакие разговоры не приведут нас к перемирию. Наум. Ты что делаешь? – мужчина резко дал по тормозам, и автомобиль с визгом остановился. Развернулся в анфас, в глазах полный штиль, но смерил хмурым взглядом.
– Я не повторяю дважды, тебе это известно. И по сути, ты не оставляешь мне выбора. – Он подался вперед, склонившись надо мной, а я вжалась в кресло. – Заранее, прошу у тебя прощение, Ева, – бросил в губы Соболевский. Треск разорвавшейся ткани доносился фоном, так как сердце запрыгало в безумной скачке.
– Что ты сделал? Как это понимать? – лоскут материи свисал с бедра.
– Порвал платье. В таком непотребном виде, ты дома не появишься. Я тебя знаю. Сумочка и телефон остались в ресторане. А без денег и связи, да еще, в порванном платье, ты будешь идти достаточно долго, – излагая свою теорию, Наум стянул с себя пиджак, и накинул на практически голое тело. – Остается один вариант, принять мое предложение.
– И, это называется перемирие? – в попытке открыть дверь, дернула за ручку.
– Ева, послушай меня.
– Нет. Я тебе не верю, – дверь не подавалась, но я упрямо хотела выйти – щелкала дверную панель, стучала по стеклу. Меня знобило, сердце билось запредельно, и оглушенная практически ничего не слышала.
– Ева.
– Слишком много боли. Не хочу тебя слушать, – легкие горели, и язык заплетался.
– ЕВА. – Выкрикнул Соболевский, взяв меня за подбородок. Наши лица разделяли миллиметры, и кожу обжигало дыханием мужчины. – Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила?
– Оставь Архипа в покое.
Глава 21
– Молодец, – рассмеялся, сузив глаза. Вот только темный взгляд, обдал огнем. Я содрогнулась вся. Он понял, почему я озвучила просьбу. – Я подумаю.
А дальше в полном молчании и напряжённой атмосфере доехали до посёлка закрытого типа.
Никто из нас не нарушал звенящей тишины. Наверное, потому что, это являлось, своего рода передышкой.
Мы в ней нуждались, и я использовала момент на максимум.
Я позволила себе отбросить все мысли, которые путались в голове, и Архипа, в том числе.
Элементарно не хватало ресурсов.
Я уже слышала в воздухе тот звук, когда кругом все трещало по швам и катастрофы не миновать, если Соболевского не остановить.
У меня мелькали догадки, кто именно вцепился мертвой хваткой в Северина и его компанию, пришлось подловить Наума с просьбой оставить в покое брата.
Он раскусил меня, но промолчал.
У въезда в резиденцию стояла охрана.
Двух створчатые ворота, изготовленные из металлических прутьев, оказались позади, когда автомобиль остановился перед строением внушительного дома.
Современная архитектура, и элементы роскоши поражали масштабом.
Территория вокруг особняка огорожена высоким забором. Кругом люди в костюмах сканировали периметр, и кивком головы обозначали обстановку.
Я понимала, что являясь крупным бизнесменом, статус и влиятельное положение, обязывали мужчину придерживаться подобных регалий.
Мне неизвестно, каким образом, ему удалось достичь финансового рывка, и взобраться на золотую вершину избранных, умудрившись удержаться в столь беспощадной среде. Но искренне хотелось надеяться, тот Наум, которого полюбила когда-то, еще остался за твердым панцирем бессердечия.
Любопытно, а каких мыслей придерживался сам мужчина.
Не общепринятых, и затертых. А послушать суть Соболевского не отказалась бы.
Господи. Куда меня завели мысли?
Необходимо помнить с какой целью я приехала, точно не ради анализа.
Нас встретила центральная деревянная дверь, за которой располагалась огромная гостиная.
Помещение выдержано в классическом стиле.
Ощущение воздушного и светлого прослеживалось в интерьере зала.
Стволы колон, многоярусные люстры, картины разных эпох, не могли оставить без внимания творческую натуру, только от всего отвлекала широкая спина Наума.
В белой рубашке крепкая фигура казалась массивней и крупнее. Брюки обтягивали бедра.
Ну, куда ты пялишься?
Отдернула себя, отвесив мысленного подзатыльника.
Мы пересекли гостиную, и мне открылся вид мраморной лестницы.
На втором этаже, мужчина распахнул дверь.
Просторная, светлая комната отделана неизменной классикой, и упакована необходимой мебелью.
Комод, прикроватные столики, пуфы, два кресла. Самое большое место занимала просторная кровать.
– Располагайся, здесь тебя никто не побеспокоит.
– Мне нужен телефон. Мама начнет беспокоиться.
– Возьми мой, – протянул гаджет. Сейчас мужчина иной, какой именно, я не вникала, но монстр отсутствовал.
– Могу я остаться одна?
– Не желательно. Лимит моей добродетели не безграничен.
– Так ты герой.
– Как минимум, – пришлось прикусить язык, чтобы не съязвить.
– Дом напичкан камерами, кругом охрана и все равно, есть опасения моего побега?
– Пятьдесят на пятьдесят. Я предпочитаю контроль на все сто процентов.
– Ясно. То есть, ты вещаешь о доверии, просишь о нем, – я не узнавала свой голос, он казался скрипучим. – Но сам не готов идти на контакт? Справедливости ради, получается все не равноценно, и наша сделка о перемирии бессмысленная.
– Я понял твой посыл, Ева, – он уклонился от ответа. – Можешь воспользоваться ванной, если есть такая необходимость. Я отправил помощника, чтобы купил тебе вещи. Также в ванной есть халат, он чистый. Встретимся в гостиной. Нас ждет сложный разговор, – сказал, двигаясь к выходу.
– Вещи? В это время? Магазины уже закрыты, – изумилась я.
– Ради тебя, можно пойти на многое, – обвел взглядом и не дожидаясь ответа, Соболевский покинул комнату. Я закрыла глаза, простояв какое-то время. Его признания сбивали с толку, как и поступки.
Затем принялась осматривать обстановку, и взгляд упал на дисплей гаджета.
Высветился снимок супруги Наума – Вероника.
Бороться с собой неимоверно сложно, с чувствами тем более. Сплошная боль жила внутри, от столь жестокой реальности.
Ева, какого черта ты здесь делаешь? А если его жена заявится?
Миллион вопросов и ни одного ответа.
Набрала маме, и сообщила о вынужденной задержке на празднике.
Осторожно наводила вопросы касаемо детей, и в целом прощупывала домашнюю обстановку.
Дома все спокойно, значит, Северин не забил тревогу и не бросился на мои поиски.
Что ж, не придётся извиняться за исчезновение. Открыла дверь, которую ранее приметила.
Шикарная, прямоугольная ванная, преимущественно теплых и оливковых тонов.
Мраморная раковина, панно из керамической плитки и потолок, в виде купола, сплетались в интересную связку с классикой. И конечно, релаксирующая джакузи – главная изюминка комнаты.
А в напольном зеркале я увидела себя. Черт. Вид ужасный. Это еще мягко сказано.
Избавилась от так называемого платья, и чтобы хоть как-то согреться встала под лейку душа.
Горячая вода расслабляла, в голове невольно включился анализ.
Ужин оказался утомительным во всех смыслах. Тёмный, пробирающий взгляд Наума не отпускал.
Все время хотелось встать и убежать.
Красивая жена Наума – она же богиня. Забирала все внимание себе и без умолку, что-то рассказывала.
Пока, я сгорала от стыда.
Архип, умоляющий утром о прощении, вечером оказался воплощением пьяни с отменным матом – я его не узнавала.
Странное поведение Соболевского добило.
На комоде нашла аккуратно сложенный махровый халат.
Плотно укутавшись, вернулась в спальню. Меня разморило и не смогла перебороть желание прилечь на кровать.
На белом покрывале, и мягкой подушке, почувствовала навалившуюся усталость.
Сутки без сна, взвинченные нервы, из меня будто высосали все силы. Я уснула моментально, надеясь, что пакет вещей, привезут до прибытия Вероники Соболевской.
* * *
Даже во сне меня не оставляли кошмары. Плавно сменившиеся эротическим сном.
Снилась мужская рука, развязавшая пояс, открывая полы халата.
Широкая ладонь стиснула грудь, и я выгнулась дугой, когда кончик языка коснулся розового соска. Мне раздвинули ноги, раскрывая полностью и не было стеснения.
Я задышала слишком часто. Извивалась под мужчиной, пока требовательные губы скользили по телу, оставляя укусы у пупка. Я охнула, ощутив, как развели складочки, вторгаясь в плоть горячим языком.
Он жадно ласкал меня, замедлял и ускорял движения, а я содрогалась и подавалась вперед, не в силах выдержать наливающийся жар между ног.
С трудом разлепив веки в приглушенном свете ночника, не сразу поняла, что погрузила пальцы в мягкие волосы и нежно гладила затылок, подмахивая бедрами и хныча от остроты ощущений.
Я застонала, и до моего сознания дошло, все происходило в действительности.
– Наум.
– Да. Ева.
– Это сон?
– Сладкая реальность.
Хотела сдвинуться, но крепкие руки стиснули бедра, и влажный язык продолжал совершать свой танец. Прошелся по складкам, проникал в истекающее лоно и беспощадно терзал промежность.
Предательское тело откликнулось на мучителя, и каждый нерв свербел от желания. Его палец скользнул в естество и без каких-либо вариантов потерялась в неге наслаждения. Разум в отключке, инстинкты тоже, и черт знает зачем, пыталась остановить умопомрачение.
– Наум. Достаточно, – всё тщетно, меня игнорировали. Его губы прикусили чувственную точку, а затем подули слегка, и тело пронзило ударами тока, а в глазах прошел парад яркого салюта. – Ахх, – шумно выдохнув, не удержала стон.
– Еще, Ева? – он жестоко остановился.
– Прошу.
– Уверена? – Проникновение во влажную плоть пальцев и языка довели до мощного звездопада. Голова металась на подушках, низ живота под натиском колючих спазмов подрагивал. – Скажи, мне прекратить?
– Наум. Пожалуйста, – в изнеможении просила.
– Я выполню все, что ты попросишь, детка. Но, я с тебя не слезу, девочка, – хрипом озвучил угрозу, и с жадностью хищника накинулся на мое начало, сжимая ладонями ягодицы. Дразнящими движениями языка провел от ануса до клитора. Прикусил жемчужину для полного взрыва фейерверка.
Я улетела.
Рассыпалась на атомы. И мужчина иссушил мой оргазм.
Тело содрогалось в конвульсиях. Смяв покрывало в руках, потрясенная, заглатывала воздух. Меня подбрасывало, словно на батуте.
Наум поднялся, и склонившись, притянул к себе плотнее. Мрак, что сочился из горящих глаз, буквально плавил. Облизнулся.
– Я не наелся, – склонился к шее, оставляя жгучие укусы на изгибах горла.
– Тебе всегда и всего мало.
– Всегда нужно брать большое, – провел языком по губам, и толкнулся в мой рот глубоко. Он разорвал поцелуй, когда кулачком забила по плечу, оставшись с пустыми легкими. – И ты хорошо знакома с моим темпераментом.
– Я не буду с тобой спать, Наум. Ты женат.
– Не надоело? Ева, посмотри на меня, – ладонью обхватил скулы. Но я упрямо отказывалась выполнять просьбу, тогда он нагнувшись к уху прошептал. – Свое актерское мастерство оставь для долбоебов. Минуту назад, я трахал тебя языком и нравственности не заметил.
– Ты же знаешь, Соболевский! Это лишь физиология. И, я по-прежнему, тебя ненавижу, – он вошел на всю длину до упора, обрывая на полуслове и, я вскрикнула. Каждая вена его крупного органа, слишком ощутима. Слишком запредельна.
– Да, Ева! Ты будешь ненавидеть меня, и оправдываться этим. Но трахать тебя. И возводить на вершину удовольствий моя прерогатива.
Резкий толчок, и мое тело откликнулось, стянувшись в новую, сладостную и обжигающую спираль. Я разглядывала напряженные мышцы его рук и тела. Смотрела во все глаза насколько глубоко, размашисто он входил в меня и наши бедра ударялись.
Откинула все мысли, я устала думать и душить угрызения совести.
Лишь только этот момент имел значение.
