Текст книги "Останови меня, Иначе все повторится (СИ)"
Автор книги: Лира Велена
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 26
Я медленно выныривала из забытья. И также медленно приходила в сознание.
Я не спешила в реальность.
Сквозь белый шум в ушах, доносились отдалённые голоса, и сигналы индикаторов.
Свинцовые веки разлепить не удавалось, а я не пыталась открыть глаза.
И вновь уходила в спасительный мрак.
Мне снился папа. Молодой, красивый, импозантный, с едва заметной ямочкой на подбородке. Он стоял в многолюдной толпе, и смотрел с сожалением.
Я подорвалась к мужчине, пробиваясь через людей, но мне никак не удавалось сократить расстояние.
Надрывая связки звала отца, но мой голос терялся. Он молча качал головой, а я кричала в беспомощности.
Неожиданно его образ рассеялся, волнистым песком, и вновь пробивался в сон размеренный отсчет пульса медицинских приборов.
Я с сожалением поняла, что пришла в сознание, так как каждая мышца в теле болела, каждая клетка горела.
И вжалась головой в подушку с призрачной надеждой раствориться, вернуться туда, где безопасно – к моему отцу. Встать под его защиту.
Только вдалеке уловила разговоры люде, и запах цветов почувствовала.
Я сознательно, внутри заблокирокировала себя, иначе меня разорвало бы.
Затем сделала попытку разлепить веки, но слепящий свет бил прямо в глаза. Закрыла их вновь, на том силы закончились.
В следующую вспышку, я продержалась дольше и под жаром, наполнившем все тело. Меня бил крупной озноб, и зубы отбивали чечетку.
Попыталась открыть глаза, но безуспешно. Они затекли. К тому же, оба.
Что-то мешало полноценному взгляду.
Сквозь полуприспущенные веки, заметила размытые очертания белых халатов.
Плавно осмотрела палату – стерильно, просторно и слишком светло, аж раздражало сетчатку.
А за окном темная ночь.
Такая, как внутри меня.
Комната заполнена корзинами моих любимых цветов, и собственные кишки захотелось выплюнуть – я знала от кого они, и тем больнее становилось.
Вероятно, мое возбужденное состояние заметили, так два силуэта засуетились.
А третий, двигался в мою сторону – это оказался врач.
Мужчина осматривал зрачки, чем-то светил, а я противилась прикосновениям, такому бесцеремонному вторжению.
И приступ паники мгновенно охватил, легкие остались без кислорода и тупая боль обожгла каждый орган.
Меня накрыло страхом, что маньяк где-то рядом…
В коридоре послышались шаги, и льдом покрылись внутренности. Тело трясло осиновым листом, пока в дверях не появилась мамочка.
Она дышала порывисто и смотрела немигающим взглядом. Утомленная и бледная.
– Ева. Доченька, – сорвался женский голос, и подбежала, обволакивая теплом. Присев к изголовью, она с покрасневшими глазами всматривалась в меня, непрерывно смахивая прозрачную пелену с глаз. – Моя девочка! Наконец-то ты очнулась, – трясущимися губами, осторожно целовала мои ладони и стало невыносимо. Аккуратно поправляла волосы, будто боялась ко мне прикоснуться. В голове выстроилась цепочка вопросов, только ответы уже не волновали. Мне было все равно.
– Мамуль, где дети? – единственное, что меня интересовало.
– Малыши с Кариной. С ними все хорошо, не переживай.
– Они видели меня? – проталкивала буквы, преодолевая сухость во рту.
– Сейчас это не важно, родная моя. Все позади. Эту сволочь поймали. Не волнуйся, пожалуйста, – по ее щекам потекли прозрачные капли.
– Поймали? – Спросила апатично.
– Да, любимая.
– Значит это правда? И жуткий кошмар мне не приснился?
– Не терзай себя, Ева, – ее испуганный взгляд болезненно отозвался в груди. Она так настрадалась со мной, я не имела права дальше ее испытывать.
– Все хорошо. Мне просто необходимо отдохнуть, – пересилив внутренний хаос ответила сдержанно.
– Конечно. Я рядом посижу.
– Мам, прошу тебя, выброси цветы, и проветри комнату.
– Как скажешь, – согласилась после минутного молчания.
Оставшись наедине с собой, зажмурила глаза.
Как же мне хотелось исчезнуть или уменьшиться в размерах, стереть из памяти все, что случилось.
Проклятого Соболевского и брата ублюдка.
Насилие, рукоприкладство, унижения – столько ужасных вещей навалилось, и, как морально не сломаться, я не хотела думать. Просто плевать.
Голова раскалывалась от обрывков воспоминаний, от мыслей крутящихся ураганом.
Горло раздирало спазмами, но слезы отсутствовали и потому удавалось подавлять обжигающие чувства.
В ноздрях защипало от шлейфа лимона, и это, подобно удару в солнечное сплетение.
Как он мог прийти сейчас?
Когда, я уязвима и оголена, будто разорванные провода и не готова дать сопротивление?
Пришёл издеваться? Унизить в очередной раз?
Это кощунственно даже для него.
– Ева. Малыш, – низкий голос сработал спусковым крючком, и в голове произошел глухой щелчок. Тремя шагами Наум разорвал дистанцию, а внутри разворачивалась буря. – Я знаю, ты слышишь меня! Эта тварь будет наказана и все, кто причастны к… – запнулся. Я с трудом раскрыла тяжелые веки и мы встретились взглядами. Впервые, зрительная борьба мною выиграна, Наум увел в сторону глаза. Я молчала. Колючий ком в горле не пропускал слова. – Боль, так быстро не затянется, но ты будешь отомщена, – будто это имело значение.
– Где ты был? – шепотом произнесла. Моргать было больно и держать прямо взгляд.
– Я…
– Почему ты не пришёл? – продолжала шептать.
– Я не успел, – ответил и отпустил широкие плечи. А я горела и готова в агонии разорваться. Он не виноват. Наума в доме не было. К тому же, это я сбежала от Соболевского. Я все понимала. Но боль слишком велика, и больше не в силах в себе ее держать – я захлебывалась ею.
– Где ты был?..
– Ева…
– Где ты был?.. – Повторяла обезумев, и горячие слезы застилали глаза.
– Любимая, – качнул головой словно сожалел.
– Почему не пришёл? Отвечай, – сорвалась на крик. Пыталась встать, но тело не слушалось. – Вам этого хотелось? Ты наконец доволен? – Сердце клокотало от боли, от горечи и несправедливости. Началась истерика. Индикаторы отреагировали увеличив пульсацию. – ГДЕ. ТВОЮ МАТЬ. Я. СПРАШИВАЮ. ТЫ. БЫЛ? – выкрикнула в ярости. Моя голова металась по подушке. – Ааа, уходи, – заплакала в отчаянии. Мне хотелось биться головой об стенку до потери сознания, до чистого листа в памяти. Чудовищная боль раздирала изнутри. – Уходи. Ненавижу. Всех. Вас. Ненавижу, – я чувствовала себя мертвой.
Забежала мама, за ней врачи.
Женщина подошла к Науму, и задала увесистую оплеуху.
А он не двигался. Беспристрастно наблюдал за моими мучениями.
Возможно, что-то человеческое осталось в нем, потому что наконец он покинул палату. Сжалился.
Доктора проверяли пульс, держали руки и уговаривали успокоится.
Почувствовав лёгкий укол, я ощутила слабость и образы медиков расплывались кривыми разводами.
А позади них, стояла моя любимая мамочка.
Сотрясаясь рыданиями, прикрывала лицо руками – это последнее, что я запомнила затуманенным сознанием.
Глава 27
События разворачиваются с ДР Зоряны Петровны…
Я выполнил обещание, данное себе однажды – на момент празднования день рождения Зоряны, оставил Северина без гроша, в самом прямом смысле.
Купив СвинецПро за копейки – я заключил выгодную сделку.
Покончив с проведением дотошного аудита, и получив заключение у финансистов, я связался с генеральным директоратом и прочим руководством филиала, потребовав незамедлительного совещания.
Упакованный пакетом бумаг, подготовленными моими юристами, я ввалился в зал уже победителем, и готов их был растоптать.
Я не ходил вокруг да около, эффект неожиданности, весомое преимущество для бизнесмена.
С неким мазохистским удовольствием указал держателям долей, на крупнейшую махинацию в российском сегменте, проворачиваемой компанией и искренне сетовал на незаконность действий.
Двести пятьдесят миллионов для зажравшихся и хитрых людишек, сумма вполне ощутимая, но на кону стояли грязная репутация, тюремное заключение и грядущая бедность.
Я тонко жонглировал словами и ни одной гребанной секунды, не позволил хапугам подумать над моим предложением, считая, что предоставил оптимальный выбор стервятникам.
Я сломал их систему, и выкупил СвинецПро за один миллион рублей. Это более чем достаточно, для упырей, привыкших выезжать на чужих спинах.
Первое мое распоряжение было очевидным – я заблокировал все счета Северина. Архип понял все мгновенно.
Шакал почувствовал, как стягивалось тисками, вокруг него, огненное кольцо и ловушка медленно захлопывалась.
Мои люди вели Архипа с самого банкета Зоряны.
Нажравшись в хлам, он отправился в гостиницу, и отсиживался в ней, не выходя из номера.
Так по крайней мере нами предполагалось.
И тут мои люди облажались, упустили из виду гада.
Сученыш, покинул гостиницу через черный выход, судя по всему догадавшись о слежке.
Я искал его в каждой подворотне. Навестил коллег и женщин Северина.
И вроде вышли на его след, но он ускользнул от нас в самый последний момент. И больше нигде не засветился.
Параллельно поискам родственничка, мы искали человека снявшего на видео Еву с Архипом – он шел ключевым персонажем в давней истории.
И если, Северину удавалось скрываться, то, на Кирилла практически вышли сразу.
Молодой парень многое поведал про Северина – о его вероломстве, интригах и устроенной для нас с Евой ловушки.
Да, там, бл*ть триллер можно было написать.
Пять лет назад, в тот злосчастный день, Ева находилась без сознания и Северин привел девушку из больницы к одному знакомому.
Она еще не отошла от наркоза, когда ее занесли в спальню.
Архип добавил деталей для убедительности, объяснил Кириллу нужный ракурс и когда следовало начинать съёмку.
Из чего вытекал вывод – моя девочка априори не могла спать с Архипом.
Он ее подставил и факт измены отсутствовал. Тот парень, не являлся другом Архипа, но задолжал не малую сумму, и брат воспользовался шансом.
Минутное видео, против нескольких сотен тысяч – выбор заманчивый.
И Кирилл повелся в пользу денег.
Но почему она была под наркозом? И почему ее привезли из больницы? Очередной ребус, который стоило выяснить.
Ублюдок.
Я реально не до оценивал Северина.
Моя самонадеянность и пренебрежение сыграли против меня.
И в назидание, меня знатно поимели во все щели. Я хорошо усвоил урок. И чувствовал себя, тем еще долбоебом.
Я же бл*ть, сам все просрал. Идиот.
Наш разговор прервал звонок Лаврентьева, сообщив о юристе ожидающего со мной аудиенции.
Вероника дала согласие на расторжение брака, но с одним условием – она просила встречу.
И я ей отказал.
Послал на хуй ее адвокатов. Есть брачный контракт, его и следовало придерживаться.
А на следующий день, пришла ссылка с провокационным видео, и Евой во всей красе.
Стиснув челюсть до скрипа зубов, до боли в деснах, чувствовал, как ярость прожигала мозги до основания черепа.
Красная пелена опустилась на глаза, и рванул к источнику отправившего ссылку.
Я выверну наизнанку весь город, но душу вытрясу из каждого.
Вероника сидела на террасе с бокалом вина, и при полном параде.
Красный брючный костюм, макияж, укладка – она меня ждала.
– Привет, Наум. Рада тебя видеть, – раздвинула губы в торжествующей улыбке.
– Что за хуйню ты устроила? – Нависнув угрожающе над бывшей, с усилием воли держался внутреннего баланса.
– И не спросишь как у меня дела? Как видишь, я праздную победу.
– Какую победу? Чего ты добиваешься?
– Уже ничего. У тебя была возможность, по-человечески разрулить между нами, конфликт интересов. Сейчас у меня нет на это времени.
– По-человечески? – Меня накрыло истерическим смехом. – Человек ведет себя по-человечески, а ты поступила по-скотски. Чувствуешь разницу?
– А мне понравился ролик, Наум. Я можно сказать потенциал раскрыла твоей подстилке. Кстати, на Северину появился хороший спрос. Это, я, так к слову. – Мне впервые захотелось ударить женщину. Чтобы сбить эту надменную ухмылку. Чтобы ей стало больно.
– Выкладывай уже, бл*ть, что тебе нужно? – Челюсть сводило от злости.
– Твой бизнес. Полностью и сразу.
– У тебя напрочь крыша поехала.
– Я женщина, которой изменили и разбили сердце, тут сложно оставаться адекватной.
– Не неси чушь. Я тебе изменил. На мне отыгрывайся. Ее не тронь. Поняла⁈
– А, я и отыгрываюсь. Бью по твоим самым слабым местам.
– Тварь, – схватив за волосы, с силой оттянул назад. – Как же, я ошибался и не разглядел конченную мразь рядом, – прошипел в бешенстве.
– Мы женщины очень многогранны, Наум. Ты даже не представляешь насколько, – я непробиваемый циник во всех сферах, но от ехидной улыбки Вероники замутило.
– Заткнись уже, – просипел. – Данная аббревиатура касается настоящих женщин, ты не вписываешься в эту касту, – большим пальцем стискивая кадык, наблюдал, как расширялись и сужались радужки в страхе, но она не теряла самообладания.
– У меня есть выгодное предложение, и я готова не устраивать судебную тяжбу с бизнесом. Даже помогу обелить репутацию нашей новой знаменитости.
– Что ты такого мне можешь предложить?
– Хочу оральных ласк. Взаимных. Одного раза будет достаточно, – теперь наступили рвотные спазмы, и я скривился в отвращении.
– Тогда, я лучше отдам бизнес, чем касаться тебя, – мои слова достигли цели, ее всю передёрнуло и лицо перекосилось. Во взгляде пропал победный блеск, лишь мутная пелена в глазницах. – И ты, с*ка, извинишься перед ней. На всю страну. Почистишь все источники. Кэш. Всю поеб*тину. Лишь после я подпишу документы. Я внятно выразился? – брезгливо оттолкнул от себя женщину.
Внезапно почувствовал укол в области шеи. Ладонь механически потянулась к поврежденному участку, мне удалось повернуть голову и наткнулся на Архипа, вернее на того, кого он из себя представлял.
– Это сильнодействующий транквилизатор, Наум. Его вкалывают быкам во время дальних транспортировок, и ты поспи чутка. А мы закончим дела. Навестим Еву, – слова разносились, словно через громкоговоритель.
– Я по очереди убью вас, – свалился на пол, чувствуя неподъёмную тяжесть в теле.
– Лучше бы ты сдох, и не возвращался, падла, – серия пинков посылалась по ребрам и прессу. Северин шарил по карманам пиджака, и я все больше проваливался в темную бездну. – Нашел, ключи от автомобиля.
– Легкодоступная дырка против многомиллиардного состояния, как не рационально Наум. И ты меня удивил. Но обещаю, я сделаю так, что ты сам не захочешь касаться ее. Просто не сможешь, – перед глазами фон размыло, но удаляющиеся шпильки били оглушительно по вискам.
* * *
Я пришел в себя с пульсирующей головной болью и ватным телом. Пытался привстать, но меня качнуло, и язык распух от жуткого сушняка.
С трудом разлепил веки.
Где я? Осмотрев темное помещение, наткнулся на знакомую обстановку особняка. Наступил вечер, а это значило, я проебал кучу времени.
Мой мозг лихорадочно крутил ленту событий, и обстоятельства складывались наихудшим образом.
Как всегда Северин действовал исподтишка, до кучи тандем с Вероникой образовал.
Но я раздавлю гнид. Собственными руками разорву в клочья.
Нащупав сотовый в кармане брюк, набрал Санька.
Мне нужна машина.
Я выжимал максимум скоростей из внедорожника.
Выезжая на встречную полосу, проезжая светофоры, давил со всей дури на педаль и шины визжали под колесами.
Первым делом позвонил Лаврентьеву, дабы узнать обстановку дачного домика.
Как и договаривались, начбез вел наблюдение за детьми и Маргаритой Дмитриевной, а два наемника приглядывали за остальной территорией.
Только Лаврентьев удивился моему звонку, так как заметил мой автомобиль за переулком охраняемого объекта и меня всего ломало от нехорошего предчувствия.
Я накачивал себя воздухом, так как паника нарастала и парни не выходили на связь.
Влетев в дом, я нашел её на полу.
И не хотел верить зрению, будто сознание играло с разумом. Избитая с разорванной одеждой, Ева не вписывалась в реальность.
Перед глазами задребезжало мелкой рябью от вида окровавленного тела, а внутренности пришли в консистенцию фарша.
Я почувствовал полную асфиксию легких, и мое сердце остановилось, точно смерть наступила.
Мне помог прийти в себя Лаврентьев.
Я трусливо подошел к лежачей девушке и боялся обнаружить отсутствия дыхания.
Упав мешком перед ней на колени, дрожащими руками касался ее лица и волос. Лучше бы я действительно сдох.
С пеленой на глазах, я заскулил и прикрыл тело пиджаком, а затем аккуратно взял на руки.
Она дышала, что являлось важнейшим приоритетом, и нельзя терять ни единой секунды.
– Наведите в доме порядок, до прихода детей, – голос Санька просачивался из далека.
– Конечно. Будет исполнено, – ответил Лаврентьев. – Все силы бросить на поимку гандона. Он не мог далеко скрыться.
– Принято.
Я в красках уже знал, какая участь ожидала шакала.
Смерть для него окажется раем и он будет о ней умолять.
Он будет кровью мочиться и харкать кишками.
Северин ответит за каждый не верный шаг.
Он позарился на мою женщину пять лет назад.
Подло лишил меня отцовства. Избил. Надругался над самым бесценным.
Ушлепка нашли, как только Ева оказалась в местной больнице.
Доставкой оформил ее любимых цветов, и поехал разбираться с ублюдком.
Бойся, с*ка. Тебя больше ничего не спасет.
Глава 28
Сегодня у Евы день рождения.
С того ужасного дня прошло ровно тридцать дней, и я больше не встречался с моей девочкой.
Этот месяц дался довольно тяжело, но я вынуждал себя держаться в стороне ради нее и ее спокойствия. Хотя безбожно тянулся всеми мыслями и телом к любимой женщине.
Конечно, я находился в курсе всех происходящих событий за последний месяц и неустанно держал руку на пульсе.
Трехкратно усилил охрану вокруг заветного дома, невзирая на акт возмездия с ее обидчиками.
Я устроил им ад. Через который проползти сложно, оставаясь в адеквате.
Вероника. Я не остался в долгу. Разделался с тварью аналогичным путем, что и она с Евой.
Их было четверо. Беспринципных и отбитых. И они использовали разнообразные формы наказания для бывшей.
И я не считал это жестоким методом отмщения. Нет.
На мой взгляд, относительно справедливым. Гадина получила ровно тот эквивалент ощущений, которые испытала Ева.
Что же касалось Архипа, вопреки дикому желанию убить подонка, оставил ему, его никчёмную жизнь. Но расквитался с ним более кардинальным способом, нежели с напарницей.
Я просто его кастрировал.
Наживую. Без анестезии. Он вопил от страха и боли, порвав голосовые связки, молив о пощаде. Затем проклинал и выкладывал частями всю правду.
Архип влюбился в Еву с первого взгляда. Но понимал, он не имел ни одного шанса.
Неожиданная беременность моей девушки сыграла ему на руку: тогда и созрел в его голове гнусный план по устранению соперника.
Ева видела в Северине друга и поделилась с ним секретом.
Она растерялась, узнав об интересном положении, и в смятении не понимала, как быть дальше.
Детей заводить, казалось, еще слишком рано, и она жутко волновалась о моем восприятии неожиданной беременности, боялась ухода от ответственности с моей стороны.
Ева взвешивала все «за» и «против», делясь переживаниями с ублюдком, металась в поисках оптимального решения для каждого.
Воспользовавшись ее растерянностью, он сливал меня. Аккуратно и методично. Подсадил на тяжкие сомнения и пошатнул доверие.
В итоге она решилась на аборт.
Однако находясь в гинекологическом кресле, когда уже вводили анестезию, в самый последний момент моя девочка передумала и потребовала остановить прерывание беременности.
Архип в качестве поддержки поплелся с Евой в гинекологию и затем устроил кино.
Вот откуда больница и наркоз выявились.
Истина, которая на меня вылилась, шпарила кипятком. И я окунал Северина в самое пекло.
Я хотел, чтобы он выл от боли. Чтобы уходил в медленное сумасшествие.
Моя кровожадность не имела границ: я обеспечил ему полный спектр унижений.
Их план не сработал, я безумно продолжал любить свою малышку, и меня переполняло обожанием.
Что же касалось моей девочки, она занимала все мои мысли. Я был полностью поглощен ее жизнью, контролировал ее и свой бизнес – у меня открылось второе дыхание.
Реабилитация Евы проходила успешно, физически ее состояние стабилизировалось, чего не скажешь о ментальном здоровье.
Она изменилась, случившиеся обстоятельства ее подкосили.
Ушла в себя и с трудом шла на контакт. Я выл от адской тоски по малышке и нашим малышам, которые так и остались недосягаемыми.
Я находился в раздрае, так как понимал, что с каждым днем терял дорого мне человека.
И потому решился на отчаянный шаг. Я обратился к Карине с просьбой и криком о помощи, мне требовалась встреча с Евой и организация уединенного момента.
Кстати, Малинина Карина являлась источником сведений домашней обстановки и общего состояния моей женщины.
Я спускался по трапу самолета, договариваясь с ювелиром о встрече. И горел в волнении, будто малолетний подросток.
Понимал, что довольно рано заявляться с кольцом и предложением, но я ждал подобного момента немалый срок, поэтому не терпелось окольцевать безымянный пальчик.
Ещё в прошлом я четко прояснил для себя, что просыпаться с Евой каждое утро – вот моя реальность. И упускать ни одной минуты не желал.
Сверлил мобильный в ожидании нового сообщения от Карины.
Я смотрел на город с высотки, когда в кабинет зашла моя помощница.
– Наум Маркелович, к вам посетительница.
– Я занят. Скажи, что на совещании, – не поворачивая головы, ответил девушке.
– Мне достаточно десяти минут, а потом я уйду, – ударил в спину любимый голос. Резко развернувшись, я почувствовал обжигающий душ, и сердце забилось в тахикардии под ребрами. Ее прозрачные глаза, настолько глубокие и насыщенные синевой, что дух захватывало каждый раз. А тело прошивало колючим током. Конечно, я жаждал увидеться с маленькой, считал минуты и хотел задавить в объятиях, но стоял истуканом, сдерживая рвущихся демонов наружу. И я солгу, если скажу, что не встревожен ее визитом. Внутри поселилась тревога. Если она пришла сама, то явно не для того, чтобы попить чая и обсудить погоду. Напряжение сдавило тисками. Белая блузка в вырезе делового пиджака, чёрные узкие джинсы, невысокие лодочки дополняли строгий образ. Волосы собраны на затылке, а на лице ни одного мазка косметики. Красивая, аккуратная, и все бы ничего, но только пустой взгляд пугал больше всего.
– Оставь нас, – бросил секретарше. Время будто остановилось, пока мы разговаривали взглядами. Я чувствовал ее волнение, и каких усилий стоило решиться на разговор. Кабинет наполнился цветочным ароматом, и я впитывал его с особым голодом, а мои легкие вовсю задребезжали в удовольствии. – Здравствуй. Проходи, присаживайся, – протолкнул предложение. – Что будешь пить? Воды? Кофе? Чай? – острый контраст ощущений немыслим.
– Можно воды.
– Виктория, принеси нам воды, – наказал работнице по телефону. – Как малыши? Мама? – в горле першило.
– Собственно говоря, я пришла поговорить о наших детях, – нас прервали, принесли воду. – Наум, прошу об одном, во время моего откровения не перебивай, пожалуйста, – произнесла, дождавшись ухода третьего лица. С пересохшим горлом лишь кивнул в знак согласия. – Пять лет назад, на момент твоего стремительного отъезда в другую страну, я уже была беременна. И знаешь, твой брат оказался рядом, поддерживал, утешал. Утирал мои слезы, когда я сходила с ума от тоски по тебе, и он сходил с ума вместе со мной. Но я продолжала упорно тебя ждать. Мне казалось, что ты поймешь совершенную ошибку. Вернешься ко мне и к неродившимся малышам. Только по истечении времени все же дошло, что ты вычеркнул меня из своей жизни. Архип сделал предложение, однако, даже тогда я медлила с согласием, еще надеясь на чудо. Но после рождения Спартака и Мелании приняла предложение твоего брата. Я искренне хотела, чтобы у моих детей был отец и полноценная семья. Но основной причиной послужил другой аспект: я пыталась забыть тебя и, конечно, заглушить боль в сердце. В итоге я позволила Архипу быть рядом с нами. Переложила на его плечи ответственность за детей наших. Использовала человека. И,как женщина, не смогла подарить ему любовь – это моя большая ошибка, о которой бесконечно сожалею. Но сейчас речь не об этом. Я пришла сказать, раз ты являешься отцом Спартака и Мелании, то имеешь полное право участвовать в жизни детей. Я готова записать тебя в их свидетельстве рождения и дать им твою фамилию, – меня мгновенно пробило нежностью и гордостью за свою женщину. Такая хрупкая и сильная одновременно, вопреки всему ее призма мировоззрения оставалась правильной. – Но есть одно условие.
– Что угодно, Ева.
– Оставь меня в покое. Не лезь в мой бизнес. Достаточно. Не нужно впутывать мою подругу в свои дела. Не ищи предлога для встреч и прекрати следить за мной. Я не хочу. Понимаешь? Поэтому давай договоримся, ты остановишься. По всем вопросам касаемо оформления документов, можешь обращаться к моей маме, – твердо проговорила, встав с кресла, направилась к выходу. Мне понадобились секунды, чтобы переосмыслить её слова.
– Ева, подожди, – стремительно подошел. Пальцы зудели от желания прикоснуться к ее затылку, а потом, уткнувшись в макушку, затянуться таким родным запахом. – Мне тоже есть что сказать. Дай и мне возможность высказаться, – и начал исповедь. – Послушай. Я благодарен и безумно признателен тебе за все предоставленные шансы для меня и наших детей. Ты подарила мне смысл жизни, и я не чувствую себя мертвецом. Прости меня. Прости, девочка моя. Я сожалею, что обманул твои надежды, и готов на все, чтобы забрать твою боль, которую ощущаю на физическом уровне каждое утро и ночь. Мне снятся твои слёзы, и я мечтаю их иссушить. Ты лучшее, что случилось со мной. Твой голос, трогательная нежность и наша любовь – настоящий подарок в моей жизни. Поверь мне, мы будем вместе и неважно, какой пройдет срок. До встречи с тобой, я понятия не имел, что такое любовь. И точно не верил в нее, но сейчас знаю, что бывает с теми, кто усомнился в ней, – перевел дыхание. Столько нужно ей всего сказать, объяснить. – Никогда не думал, что потерять голову от любви, это и есть счастье. Это лучшее что может произойти с человеком. Расстояние между нами не имеет значения, ты навсегда в моем сердце. Как много для меня значат твои удивительные глаза. Тепло твоих рук. Каждый раз я заново влюбляюсь в тебя. Ты моя жизнь. Мы потеряли много лет, давай избежим этого на сей раз. Начнем все вместе. Ты. Наши дети и я. Обещаю сделать вас счастливыми. Только прошу, дай нам шанс, – дотронулся пальцем до её мизинца, она руку не отдернула. Медленно обошел её со спины. Красивое лицо непроницаемо. Только напряжённое тело и глаза выдавали её. Не разрывая зрительного контакта, достал из кармана обручальное кольцо.
– Ева, выходи за меня замуж. Я люблю тебя до беспамятства. Люблю больше всего на свете. Мы можем написать свою историю. Вместе. И пройдем трудности рука об руку. Просыпаться каждое утро с тобой и вдыхать аромат твоих волос, слышать детский смех и твой звонкий – единственная моя просьба. Остальное все сделаю сам, – адский пульс свистел в перепонках, а переизбыток волнения бросал то в жар, то в холод. Ее взгляд разрезал на ремни, она обвела взглядом каждый миллиметр моего лица, и я понимал, каков окажется конечный расклад разговора.
– Наум, я ношу под сердцем ребенка. И он не от тебя. Так что, тут наши пути расходятся. Прощай.
