Текст книги "Двойной шантаж (СИ)"

Автор книги: Линетт Тиган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Опустим подробности, Вика, – холодно ухмыляется Дамир, явно не собираясь посвящать меня в подробности.

Как только разберусь со своими проблемами, обязательно проведаю Ольгу!

***

Работаю усердно, быстро и качественно. Только благодаря работе я легче дышу и позволяю себе расслабиться, не думать о предстоящей сделке с Егором. Я работаю практически до изнеможения, разминаясь только за походом к кофе-машине, но сразу же возвращаюсь в кабинет и продолжаю пыхтеть над проектами.

Упускаю момент, когда в офисе стаёт тихо и пусто, а на часах время уже восьмой час. Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Немного мутит – целый день не ела, и желудок на мысль о еде недовольно бурчит. Я дую губы, понимая, что сегодня ужин буду организовывать себе самостоятельно и ужинать тоже. Тимур очень упрям, а я не готова мириться с его острыми замечаниями.

Уф! До сих пор от злости колотит, но я начинаю разбирать бардак на столе и собираться домой, отвлекаясь от мыслей.

Складываю документы, договора и проекты по разным папкам, когда дверь открывается без стука. Тимур Давидович заходит на правах гендиректора, при этом с порога сразив меня своим острым взглядом. Вижу его и вспоминаю утро, а всё приглушенные за день эмоции обостряются.

– Поехали домой, – говорит резко, отчего я вся встрепенулась. Особенно внутри вспыхнуло ярое сопротивление. Что он себе позволяет?

– Я работаю, – ровняю его таким же холодным взглядом и отложив бумаги, клацаю мышкой, открыв почту.

Естественно, я уже собиралась домой, но ни за что не стану вилять хвостом, как довольная псина, увидев своего хозяина. Он здорово меня задел. В грудине до сих пор разливается что-то вязкое и терпкое. Обидой такое называют.

– Виктория, – он подходит к моему рабочему столу. – Собирайся. Дома поговорим.

– Да, поговорим. Когда я закончу работать и приеду к тебе, – бездумно открываю по порядку каждое письмо, нервируя громкий клацаньем компьютерной мыши и себя, и Тимура. Он сцепляет зубы, это видно по жесткому подбородку и напряженным скулам.

– Какая же ты принципиальная сегодня… – шепчет себе под нос, но я отчетливо всё слышу и это не спроста. Он осуждает меня за утро, осуждает за вспышку и сейчас. – Хорошо, работай, – он грузно садится на кресло перед моим столом, пронизывая меня своим взглядом и кажется, даже не моргает.

– Ты собрался здесь сидеть, пока я не закончу? – уточняю я, ощущая, как дрожу от напряжения.

– Это же очевидно, ты так не считаешь? Тебя страшно с людьми оставлять – взрываешься из-за любой мелочи, – говорит он с особым спокойствием, а я подпрыгиваю, как ужаленная.

– Я не хочу с тобой говорить, а уж тем более терпеть твоё хамство! – рявкаю я, хлопнув по столу. – Езжай домой. Я приеду. Сама, – спокойней договариваю я, но буквально сцеживаю через зубы, прикрыв глаза.

Всё чертовски плохо. Ссориться не хочется, но меня, видимо, морально не хватает на выдержку рядом с Тимуром, который решил показать свой характер. Для чего ему приходить сюда, когда его самого ещё не попустило? Показать, какой идеальный мужик мне достался и готов терпеть такую, как я? Увы, ему очень не повезло!

Он смотрит на меня, а я отворачиваюсь, ощущая, как на глаза набегают предательские слезы. Дважды, черт возьми, за этот день я готова рыдать! В кого я превращаюсь? Я могу злиться, ненавидеть, злорадствовать, но слезы… Это что-то давно забытое и неестественное для меня.

Отхожу к окну, стараясь незаметно подобрать несколько покатившихся слезинок, и прикладываю все усилия, чтобы не шмыгнуть носом. Я ощущаю, как на меня давит не только наша ссора, а и моё уязвимое положение перед сделкой и страх, что Егору хватит ума сдать меня в лапы Марату.

Его ладони окутываются меня внезапно, а мне становится тепло. Колючие тиски яростной обиды отпускают. Он прижимается ко мне плотнее, обнимает ощутимее, а подбородок прижимается к моему виску.

– Ну, тише… Я не против детей. И я был бы счастлив, если ты вдруг окажешься в положении. Но это большая ответственность, а нам ещё нужно время для нас. Узнать друг друга, прочувствовать и… Попробовать на вкус совместную жизнь. Сегодня мы оба увидели, что нам ещё нужно учиться слушать и слышать друг друга, – Тимур говорит тихо и мягко, но мои губы всё равно дрожат, а горло першит от сдерживаемого болезненного всхлипа.

– Понимаю, – хрипло отвечаю я, понурив голову. Сказать ничего больше не могу, в горле огромный камень, который встал поперек и безжалостно давит на меня.

– Прости меня. Я не верно подобрал слова утром. Это было очень грубо, особенно после твоих слов… – он переходит на шепот, целуя меня в висок.

Дышу чаще, стараясь нормализовать своё дыхание.

– И ты… Прости меня. Нам нужно было это обсудить, а я вспылила. В последнее время я немного… – шепчу. Если начну говорить – задохнусь от слез.

Тимур поворачивает меня к себе лицом и прижимает к своей груди. Я не выдерживаю – меня прорывает как плотину. Если честно, я сама в ужасе от своей реакции, и вскидываю голову вверх, ища в его глазах брезгливость или раздражение. Нахожу только сожаление и волнительно поджатые губы.

– Я ужасна, – фыркаю я, поражаясь своему поведению, буквально взвыв.

Меня кроет, хотя я не понимаю, что стало тому причиной. Возможно, я морально просто не выдержала всего, что происходит, а Тимур метко запустил стрелу и насквозь проделал во мне дыру? Знаю одно – чем больше слез, тем становится легче дышать.

– Не говори ерунду, – он пытается стереть мои слезы, но ни брызжут так обильно, из-за чего он прижимает меня к себе и едва заметно покачивается. Его ладонь проходится по моим волосам, успокаивающе поглаживая. – Ты очаровательна… Даже в этой подростково-бунтарской одежде. Кто-то даже сказал, что ты похожа на студентку. Я бы так не сказал… Скорее школьницу, своенравно сбежавшую из дома.

Я смеюсь со слезами на глазах, но понимаю его шпильку. Я сегодня действительно своенравно сбежала из дома, решив устроить бунт и не обсуждать проблему, как взрослая женщина. Это для меня самой неожиданно, но я в последнее время импульсивная, раскачиваясь из крайности в крайность.

– Скажи мне, ты сегодня хотя бы обедала? – спрашивает Тимур, а я тяжело выдыхаю. – Даже не смей что-то продумывать, знаю же, что даже не выбиралась из своего кабинета, – журит он меня, мягко улыбаясь, стирая остатки моих слез. – Поедем в ресторан?

– С моим-то видом? И за кого нас примут? – не могу сдержать смешка. – Давай лучше в Макдональдс и поедим в машине, – предлагаю я. Тимур как-то странно ухмыляется, сровняв меня внимательным взглядом.

– Это одежда так влияет или ты превращаешься в подростка? – его голос значительно теплеет, а увидев мою улыбку, целует прямо в лоб.

– Я знаю преимущества своих конкуренток, – хмыкаю я, практически не слышно, но Тимур удивленно вскидывает брови. – Шучу, – закатываю глаза.

– Никто тебе не ровня, Мурка. Когда ты это запомнишь? – он качает головой, но не перестает во все глаза рассматривать меня такую: потрепанную, раскрасневшуюся от слез, в не пойми какой одежде…

И я вижу в его взгляде теплоту и нежность, но всё ещё ни разу не услышала таких желанных мне слов.

Глава 13. За порог

Виктория:

Утром в пятницу, пока я собираюсь на работу, приходит сообщение от Дамира. Он сообщает, что обналичил деньги и мне их привезет его курьер в указанное место. Это, конечно, намного быстрее и легче, но я не рискую оказываться в главном офисе Тимура с такой бешенной суммой от его друга. Последнее время он очень любопытный, а это для меня совсем не хорошо.

Мне нужно оторваться от бдительного Тимура и забрать деньги. Меньше косых взглядов и вопросов – это уже половина успеха.

– Слушай, меня что-то подташнивает последнее время, – говорю я, замявшись у двери в кухню. Тимур резко поднимает голову, осматривая меня с ног до головы. – И сейчас я чувствую себя не очень хорошо. Я, наверное, лучше поеду в поликлинику и возьму консультацию у своего врача.

Тимур молчит довольно долго, медленно отпивая кофе из чашки, в упор глядя на меня.

– Значит, я не ошибся? Ты беременна? – спрашивает он. Его голос звенит от напряжения, но мужчина старается быть мягким, особенно после ссоры.

– Что? – удивленно округляю глаза. – Нет, конечно. Я бы сказала тебе, – едва могу справится с эмоциями, только на секунду представив, что я могу быть в положении. Это так странно – мы начинаем всё чаще говорить о моей беременности. – Я в последнее время плохо питаюсь, иногда даже есть не хочется. Не хочу иметь проблемы с желудком. Возможно, мне просто назначат витамины. Так что, договорились? Я все сделаю сама, потом приеду и расскажу, как обстоят дела.

– А сейчас ты не хочешь нормально позавтракать? – он кидает взгляд на омлет, которым позавтракал только он. Моя тарелка осталась нетронутая.

– Я же говорю, что меня тошнит, – начинаю раздражаться. Или мои аргументы стали глупыми и необоснованными, или Тимур стал всё чаще придираться к каждому моему слову.

– Ты думаешь, что доктор тебе скажет действовать иначе и питаться таблетками? – я мнусь с ноги на ногу, привалившись плечом к косяку.

– Я вызову такси, – решаю не продолжать нашу дискуссию, которая очень скоро превратится в очередную ссору. Почему-то я уже ощущаю, что на взводе, хотя обычно у меня вполне сдержанный характер и полный контроль над эмоциями.

Ничего, ещё пару дней и всё закончится. Я расслаблено выдохну и посвящу всю себя Тимуру. Но это будет потом, а сейчас мне стоит довести своё дело до конца.

– Я тебя сам отвезу. У меня есть хороший специалист в частной клинике, сейчас позвоню в регистратуру и попрошу записать тебя на ближайшее время, – говорит Тимур и я, расслабившись, киваю.

Конечно, я не собиралась в клинику, мне всего лишь нужно, чтобы я осталась одна. Спорить и настаивать у меня нет сил, поэтому соглашаюсь. Не охота, конечно, кататься по городу, но Тимура невозможно переубедить.

Мы одеваемся в тишине, только переглядываясь. Тимур крайне задумчив с самого утра и погружен глубоко в свои мысли, а я наоборот, хочу понять, о чём он думает и не связано ли это со мной.

Клиника оказывается не близко к центру, добираемся больше сорока минут по пробкам, но Громову, похоже, вообще всё равно. Это очень странно, так как не раз я видела, как Тимур тяжело вздыхал или закатывал глаза, когда мы оказывались в пробке. В такие моменты он недовольно поджимал губы и набирал своего секретаря с просьбой перенести встречи. Сейчас – тишина.

В любом случае, я к нему не лезу. Он ведет себя необычно, но ничего вызывающего не делает. Было неловко только в момент, когда он зашел со мной в поликлинику и разговаривал за меня с девушкой за стойкой регистратуры – мне сделали полную регистрацию, выдали персональную карту и напомнили, что мы опоздали на назначенное время и мне стоит подождать у кабинета полчаса.

Я, наверное, ощутила подгорающий зад, когда Тимур нацелился присесть со мной.

– Прекрати, я справляюсь сама. У тебя каждую пятницу полно совещаний, езжай на работу. Если будет что-то серьезное – ты об этом узнаешь первым.

– Позвони сразу, как выйдешь, хорошо?

– Да, Тимур. Не волнуйся, – я улыбаюсь ему в глаза, а он наклоняется и оставляет поцелуй на моей макушке. Я внимательно смотрю в спину Тимуру, который поспешно удаляется по коридору.

Подрываюсь сразу же, приблизившись к окну. Парковка с другой стороны, поэтому перемещаюсь по коридору и захожу в другое отделение, стремительно выискивая взглядом на парковке машину Тимура. Мужчина останавливается у дверцы, разговаривая с кем-то по телефону, облокачиваясь на машину. Когда стремительно поднимает голову, я резко отскакиваю в сторону, ощутив, как моё сердце опустилось куда-то в желудок.

Наверное, получив острый и неожиданный стресс, меня кинуло в пот. Меня начинает действительно тошнить, и я придерживаюсь за стену, тяжело и глубоко дышу, схватившись за бок. Ещё раз аккуратно выглядываю из-за угла, замечая, что машина Громова уже выезжает с парковки и с облегчением присаживаюсь на мягкое кресло, махая на лицо и шею своей картой.

– Водички? – я вздрагиваю, увидев перед собою седовласую женщину в больничном халате, которая протягивает мне стакан воды.

– Спасибо, – удивленно смотрю на доктора, но пить хочется намного сильнее. Беру пластиковый стаканчик и опустошаю его до дна. – Извините, что-то я немного… Переволновалась, – подыскиваю слова, но в добрых глазах женщины я вижу понимание.

– В первом семестре часто бывают такие моменты, но это скоро пройдет, – говорит женщина и аккуратно забирает из моих рук карточку.

– Простите? – я снова удивляюсь и сразу же хмурюсь, посмотрев на бейдж женщины и открытую дверь в кабинет с табличкой «акушер-гинеколог». – А-а-а, – понимаю я ситуацию и смеюсь, – я просто свернула не туда. У меня с этим, – кидаю взгляд на её кабинет, – проблем нет.

Женщина сужает глаза, присматриваясь ко мне.

– Это – называется беременность и, к счастью, это действительно не проблема и не болезнь, – она говорит спокойно, но я понимаю, что женщина меня осадила. – А у вас все признаки на лицо, – женщине удается меня пожурить пальцем.

– Какие признаки? Я вообще к терапевту записывалась, а не к гинекологу. К тому же не заметить беременность уж слишком сложно, – я встаю, и аккуратно забираю свою карточку у доктора, которая убеждается в моей записи к терапевту.

– У вас холодный пот, полная грудь, тошнота и немного вздут живот, – она пробегается по мне ощупывающим взглядом, а я повторяю за ней. Видимо, моя узкая блузка расходится немного на груди и животе, что провоцирует подобные предположения доктора.

– Пот – от волнения и стресса, грудь налилась на приближение менструации, а тошнит меня от того, что я плохо питаюсь и много работаю, – обретаю в голосе стержень. – Пожалуй, я пойду к терапевту.

– У меня дни приёма среда-пятница с девяти до двух часов дня. Меня зовут Захарова Тамара Валентиновна, – говорит женщина, как-то уж слишком лукаво улыбаясь, а в глазах искрит насмешка.

– До свидания, Тамара Валентиновна, – я киваю, доставая телефон и выхожу из отделения гинекологии.

Спускаясь на крыльцо поликлиники, вызываю такси и обмахиваюсь картой, и когда я понимаю, что «это» по мнению женщины признак беременности – запихиваю карточку в сумку и отчего-то раздражаюсь.

Мало мне этих разговоров последние дни, как доктор решила меня добить! Кто вообще ставит диагнозы одним лишь взглядом? Снова прокручиваю её слова в моей голове и убеждаюсь очередной раз, как это всё глупо получилось.

До дома Тимура едва доезжаю. Запах таксиста заставляет сворачивается мой желудок и стремится вывернуться, и я только с силой воли не высовываю голову из опущенного окна машины. Как только оказываюсь в квартире, первым делом иду на кухню и буквально сметаю все остатки омлета, делаю несколько бутербродов и в меня даже вмещается половина шоколадки с кофе.

Вот и хорошо. Меня не тошнит, желудок не бурчит, а я ощущаю себя полностью здоровой без «этих» самых симптомов беременности.

Дамира набираю, как только удобно устраиваюсь в кресле.

– Привет. Отправь своего курьера к дому Тимура. Я приму его, – прошу я, прикрывая глаза. Ранний подъём и частый секс по ночам с тяжелой работой в офисе – выматывают. Хочется просто поспать, и чтобы совсем никто не донимал, но к сожалению, мне это не светит в ближайшие дни.

– Всё ещё играешь с огнем? – спрашивает мужчина, причём весьма недовольно.

– А по-твоему это нормально носить такую сумму по всему городу? – фыркаю я, открыв глаза. – Прошу, Дамир, мы же договорились. Давай без нотаций, ладно?

– Хорошо, он будет возле дома через полчаса. Пришлет сообщение, когда будет на месте, – говорит Уваров и я облегченно выдыхаю. Всё идёт очень гладко и хорошо – это не может не радовать!

– Ты был у Оли? Как она? – спрашиваю я, понадеявшись, что девушка всё-таки выслушает Дамира. Он был очень убедительным, когда решил её найти и видимо, приложить всё усилия, чтобы поговорить.

– Никак. Продолжает играть в прятки, – я слышу в его голосе заинтересованность. – Дело времени, долго она от меня бегать не сможет.

– Я к ней всё ещё не могу дозвониться.

– Неудивительно, – говорит он, а я хмурюсь.

– В каком это ты смысле?

– Мне некогда говорить, я работаю и зарабатываю деньги, в отличии от тебя, Виктория, – он резко меняет тему. – Тиму передавай привет, – Дамир сбрасывает звонок, а я скриплю зубами. Очень смешная шутка!

Деньги я забираю ровно в назначенное время, без лишних вопросов. Я моментально тороплюсь домой, и направляюсь в спальню. Достаю из шкафа спрятанный ранее рюкзак с вырученными деньгами. Перекладываю деньги по пачкам в рюкзак и впервые за всё время с облегчением выдыхаю. Всё, собрала.

У меня есть пять миллионов и свобода, осталось только передать деньги Егору. Мы договаривались на воскресенье, но я хочу сделать это прямо сейчас и как можно быстрее избавится от этого тяжелого груза.

Я набираю Егора больше десятка раз, пишу короткие сообщения без прямого смысла и жду ответа на полу у шкафа. Сердце бьется бешено, и я начинаю нервничать. Егорчик знает, что звонить без причины я не стану, тем более в конце месяца. Он меня не только игнорирует, затем и вовсе телефон отключает – абонент вне зоны действия сети.

Он говорил, что у него достаточно проблем и вопросов, которые нужно незамедлительно решать. Но черт, я не могу уже терпеть всё это! Как бы я сейчас не была решительно настроена, идти на его территорию одна я не решаюсь.

Я слышу, как во входных дверях проворачивается ключ, и кто-то заходит. Внутри меня всё холодеет. Первая мысль – достать из рюкзака пистолет, но я слышу голос Тимура и впопыхах запихиваю рюкзак в шкаф.

– Виктория!

– Секунду! – кричу я, поднимаясь с колен на каблуки, немного пошатываясь от резких движений. – Разве ты не должен быть на работе? – мы сталкиваемся в гостиной комнате. Тимур смотрит на меня каким-то до боли злым взглядом.

– А ты разве не должна быть у доктора? – спрашивает он, напирая.

– Я вернулась, – пожимаю плечами. – И позавтракала по настоянию доктора, – несколько натянуто улыбаюсь, понимая, что что-то не так и Тимур с каждым моим словом хмурится всё больше.

– Удивительно, – он упирает руки в свои бедра, тяжело дыша, – а мне доктор позвонил и сказал, что ты не была на приёме.

Передергиваю плечами.

– Возможно, какая-то ошибка…

– Перестань мне врать! Хотя бы раз, Виктория, скажи мне правду! – он рявкает на меня так громко, что я нерешительно делаю шаг назад, озадаченно глядя на взбесившегося мужчину. – Твоё вранье мне уже вот здесь! – он показывает ладонью на шею, а его глаза сверкают от ярости. – Говори уже, блядь!

– Я… Просто надоело ждать, – растеряно шепчу, – я решила вернуться и отдохнуть. Почему ты так злишься? – я делаю к нему несколько шагов и прикасаюсь к его стальной груди, но Тимур сдергивает мои руки. Этот жест разит брезгливостью.

– Просто невозможно! – он почти шепчет, прикрыв глаза, отвернувшись в сторону, несколько устало потирая переносицу. – Довольно с меня этого фарса. Я знаю кто ты, – он выдыхает и смотрит на меня в упор, но держится на расстоянии. – Я знаю о тебе практически всё, особенно о твоём гнусном шантаже и вранье, которым ты меня ежедневно кормишь. Я держался и хотел дать тебе возможность самой всё рассказать, но когда мне звонит мой друг и говорит, что ты уже и до него протянула свои загребущие руки – это уже слишком!

Я, наверное, не выражаю никаких эмоций. Вместо этого в моей голове пролетают все ситуации, по которым Тимур смог меня вычислить. Сколько он знает? Насколько глубоко смог додуматься и копнуть под меня? Это опасно, и не только для меня, но в первую очередь для него. Почему раньше ничего не говорил? Почему молчал?

– Как давно? – я держусь ровно, стараюсь быть бесстрастной, несмотря на то, что в голове полнейший бардак.

– Достаточно давно, – цедит Тимур.

Трепло. Что Анечка, овца, оставшаяся без покровителя, что Дамир, обещавший держать язык за зубами.

– Да, я шантажировала Аню, – защитный рефлекс во мне срабатывает отменно – я становлюсь хладнокровной сукой. – И я одолжила деньги у Дамира. Я их не вымогала, а попросила, и он мне их дал, – рассказываю я, отойдя в сторону, присев на быльце дивана. – Что ты ещё знаешь?

– Ещё, Вика? – он едва не прыгнул на меня разъяренным зверем. – Этого тебе мало? Как ты вообще посмела после шантажа моей бывшей любовницы лезть ко мне в постель? – он в дикой ярости вскидывает руки.

– Я держалась от тебя как можно дальше, Тимур, – замечаю я. – Видимо, это ты не состоянии удержать своё либидо, – бесстрастно говорю я, спокойным и размеренным тоном. – Ответь мне на вопрос: что ты знаешь ещё?

– Ещё, – снова он повторяет, чертыхнувшись. Тимур разворачивается и выходит. Его шаги шумные и тяжелые, он идет в сторону спальни, а я уже напряженно дернулась, только силой воли заставив себя сидеть с ровной спиной и ждать его возвращения.

Он заходит с рюкзаком – мои страхи оправдались.

– Вот тебе твоё «ещё»! – он швыряет мне под ноги рюкзак, на который я опускаю взгляд, сглотнув. Если знает о деньгах, знать куда больше помимо шантажа его драгоценной Анечки… Чёрт! – Мало того, что ты покрываешь своего криминального дружка, так ещё и решила моего друга надурить, – Тимур срывается, начав кричать. – Окрутила меня, как змея и прыскала каждый раз своей ложью! А я дурак, поверил тебе, в наши отношение, в наше будущее!

Я молчу, наблюдая за Тимуром, который сжимает кулаки и явно хочет вцепиться ими в мою шею. Но какими бы не были его желания, он держится стороной, видимо обезопасив меня от умышленного убийства, а себя от этого греха.

– О нас я тебе никогда не врала, – решаю сказать это в полной тишине и убедить мужчину, что, может, я и являюсь сукой, но никогда не врала ему о нас. – Просто мы начали отношения в трудный для меня период. Но, ты слышишь меня, Тимур? Не смотря на мою ложь, в наших чувствах я всегда была с тобой честна.

– Любишь, значит? – он сощурился, причем очень недобро. – Тогда рассказывай. Обо всём. Здесь и сейчас, Виктория. Другого шанса я тебе не дам.

Я набираю в грудь воздух, но сказать ничего не получается. Я узнала Тимура достаточно хорошо, чтобы понимать – он простит, но решит мне помочь. Он сильный мужчина, в его руках есть определенная власть, он находится в весьма приличном обществе и имеет достаточно необходимых связей. Единственное, чего у него нет – криминального авторитета, а значит его сожрут с потрохами.

Я знаю, какого это попасть в плен к этим ублюдкам. Я знаю, как невозможно выбраться из этой пропасти. Я знаю, какими ужасными способами они наказывают и убивают людей.

– Я люблю тебя, Тимур, – с полной уверенностью в своих чувствах говорю я, но не смотрю на мужчину. Я не хочу, чтобы он меня осуждал за эти слова, не хочу видеть в нем очередную вспышку злости на мои искренние слова. – Именно поэтому я тебе ничего не могу рассказать.

– Значит, ты выбираешь это? – я смотрю вниз, и вижу, как он бьет носком туфель рюкзак. – Это так важно для тебя? Вранье, деньги и бандиты? Я разочарован даже не в тебе, а в себе, что подпустил тебя так близко!

– Тимур, – я встаю и перехватываю его руку, когда он разворачивается. – Ты не понимаешь, во что хочешь влезть. Дай мне несколько дней, и я всё решу. Я расскажу тебе правду, расскажу обо всех своих поступках и решениях. Да, это всё выглядит, как большая афера, но это совсем не так. Мне просто нужно немного времени. Пожалуйста.

– Это ты не понимаешь, Виктория. Это ты не понимаешь, как я каждый раз смотрю на тебя и слышу сплошную ложь. Ты не умеешь говорить правду!

– Я уже сказала тебе правду – для меня ты…

– Замолчи уже! Просто замолчи и перестань говорить эту хрень! Ты правда думаешь, что я буду слушать твою очередную ложь о любви? – он дергает рукой, гневно на меня посмотрев. – Хватит с меня этого дерьма. Говори правду или убирайся.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь отрезвить себя от распространяющейся боли в груди. Он не верит ни мне, и в меня, ни в мои чувства.

– Если ты о многом осведомлен, ты понимаешь, что мне некуда идти…

– Это отличный факт, Виктория. Задумайся и реши, стоит ли твоё молчание скитаний по столице в одиночестве, – я внутренне содрогаюсь, понимая, что он меня прогонит.

Он смотрит на меня серьезно и внимательно, готовый слушать и даже выслушать. Я предполагаю, что в случае искренней правды и после тяжелого рассказа о моей жизни – он меня обязательно приголубит, успокоит и простит… А затем решит, что может справится со всеми проблемами, оставив меня в стороне и неведенье. Его убьют раньше, чем он дернется!

Я люблю тебя, Тимур, и эти несколько месяцев были самыми лучшими в моей жизни, но я не могу рисковать тобой. Я не могу даже подумать о том, что с тобой может случится и что всё это произойдет по моей вине. Это должно было когда-то случится, но как бы я хотела, чтобы ты ничего и никогда не узнал.

– Пожалуйста, Тимур, дай мне несколько дней… – взываю я к его сочувствию и жалости.

– Ты сделала свой выбор, – он разворачивается и уходит, а я иду за ним.

Громов врывается в спальню бурей, отодвигает дверцу шкафа и достает несколько моих дорожных сумок. Я не беспокою его, боюсь даже помешать, наблюдая, с каким остервенением, он сбрасывает мою одежду в большую сумку. Он делает это неаккуратно, эмоционально и яростно, не заботясь о торчащих вешалках.

Я начинаю ощущать кожей его ярость и даже ненависть, несмотря на то, что он даже не смотрит в мою сторону. В груди разливается яд, отравляющий меня. Это так жестоко – вкусить совместную жизнь с таким мужчиной, стать его женщиной и ощутить к нему не просто страсть, а глубокую любовь… И теперь смотреть, как этот мужчина желает поскорее выставить меня за порог своей квартиры.

– Остальное соберу позже и оставлю в офисе на ресепшене, – говорит Тимур, а я смотрю на две полные и застегнутые сумки. – Заявление на увольнение подпишешь в понедельник. Уварова я заставлю сделать договор на возврат денег на твоё имя, так что жди от него звонка. А станешь ерепениться и втягивать меня в свои аферы или моих близких – я превращу твою жизнь в ад, Виктория. Ты меня услышала?

Это слишком жестоко слышать от мужчины, который ещё вчера с желанием и страстью целовал, обнимал и успокаивал. И меня вдруг пробирает дрожь и холодок от осознания очевидного…

– Ты всё знал, но… Но мы с тобой были близки, – я ощущаю, как горло напрочь пересохло. – Для тебя это было просто развлечение? – уже шепчу, взглянув в его карие глаза, в которых плещется презрение и холод.

– Ты слишком хорошо трахаешься, чтобы я мог себе отказать в этом удовольствии, – я слышу, как он подбирает слова, чтобы ранить меня как можно больнее и глубже. И у него это получается, хоть я и стараюсь не верить в эти жестокие слова.

– Это правда? – я смотрю прямо в его глаза, пытаясь разобрать эмоции мужчины, который наглухо от меня закрылся.

– В отличии от тебя, Виктория, я всегда говорю только правду, – он подхватывает обе мои сумки и несет в прихожую. Я иду следом, едва понимая, что происходит. Он ведь… Он ведь действительно выставляет меня за порог своей квартиры!

Тимур не выслушал меня, не дал мне даже шанса и времени. Просто решил покончить со всем, даже не разобравшись. Так может, я действительно просто хорошо трахаюсь и всё?

Нет же… Всё было не так. Это было глубже и ближе, чем поверхностный секс. Я же видела это и чувствовала. Неужели я правда могла себе придумать то, чего мне так сильно желалось?

– Тимур… – я хочу его остановить. Нам нужно поговорить, прийти к компромиссу и всё решить мирно, но…

– Проваливай! – гаркнул он, заставляя меня вздрогнуть. Он рушит всё моё равнодушие и спокойствие, покрывая их трещинами острого разочарования. – И это не забудь. Ты ведь столько всего сделала, ради каких-то поганых бумажек, – Тимур вкладывает мне в руки рюкзак с деньгами, и толкает в плечо, из-за чего я стремительно переступаю порог его квартиры. – И сделай одолжение – не возвращайся.

Он хлопает дверью перед моим носом, а я остаюсь словно отрезанная от всего мира, совершенно не понимая, что делать и куда податься. Смотрю на закрытую дверь и ощущаю, как по щекам бежит горячая боль и обида.

***

Я сижу на сумке под железной дверью третий час, разочарованно поглядывая на полностью разряженный телефон. В гостиницу я не поехала – слишком дорого, находится в хостеле с пятью миллионами – опасно, а друзей, которым я могу доверять, оказывается, почти нет. Поэтому сижу и жду Олю, совсем не понимая – то ли она не хочет никого видеть, то ли её нет дома.

Сижу и истерично улыбаюсь со слезами на глазах. У меня не просто эмоциональные качели, а вся жизнь сплошной аттракцион. Из убогой квартиры – в хоромы к идеальному мужчине, а после сразу в подвал, проситься на ночлег. Из полного одиночества – с головой в отношения и страсть, а после сижу с разбитым сердцем.

С дикой яростью смотрю на рюкзак с деньги и на душе становится мерзко. Я могла предположить, что Тимур будет в бешенстве, но не предполагала, что он выставит меня за дверь так стремительно быстро. Наверное, я слишком заигралась и посмела предположить, что Тимур спустит мне это с рук…

Губы дрожат, на глаза снова набегают слезы, но я задираю голову и приказываю себе успокоиться. Я, конечно, как всегда оказалась у разбитого корыта, но жива, как останется жив и он. Это того стоит – перетерпеть колющую боль в грудине и просто отпустить.

Очередной раз стучу по двери и прислушиваюсь к шуршанию. Ольга внутри, это точно. Только когда я несколько раз зову её по имени, железная дверь открывается. Я подпрыгиваю на ноги, пошатнувшись на каблуках.

– Одна? – спрашивает Оля, обеспокоенно как-то оглядывая пустой подвал. – Заходи, – она открывает дверь шире с неприятным металлическим скрипом, пропуская меня внутрь своей мастерской.

– Прости, – я мнусь на пороге, увидев, как она озадаченно уставилась на мои сумки. – Пустишь на пару ночей?

Оля смотрит на меня пристально, и я уверенна, что замечает мою смытую слезами косметику, красные глаза и разбитое состояние. Я и сама оценивающе пробегаюсь по её фигуре: она в специальной одежде, испачкана краской, даже лицо, а глаза блеклые и уставшие, с синяками под ними.

– Уже пустила, – отвечает она, запирая за мной дверь. – Проходи, не в первый же раз, – она уходит в сторону небольшой кухни, но остается на виду в весьма большой студии.

Я снимаю туфли и прохожу к ней, присев за барный узкий столик на высокий стул. Оля не спеша ставит чайник закипать, а я оглядываюсь – здесь стало значительно пусто.

– Я тебя отвлекла от рисования? – спрашиваю я, замечая отвернутый мольберт в сторону окна, через который пробивается дневной свет.