Текст книги "Триумф Боло"

Автор книги: Линда Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Ничего не обнаружено, Дуг. Я беспокоюсь, но причин для этого пока не вижу.

– Тогда продолжай.

Выворачиваю на шоссе и медленно, со скоростью рудовоза, следую на север. Малая скорость беспокоит меня еще больше, но тут ничего не поделаешь. Сканирую окрестности. Обнаруживаю мелкие фермы. Никаких признаков людей. Животные предоставлены сами себе. Вижу скот на огороженных пастбищах. Тощий, но с голоду не дохнет. Ничего не могу сказать о людях, политики Денг относительно пленных людей мы не знаем. Фиксирую обнаруженное для дальнейшей передачи командованию. Знать, что именно враг оставляет нетронутым, настолько же важно, как и то, что он разрушает.

На расстоянии около 16,1 километра от перерабатывающего завода присоединяюсь к колонне рудовозов, вывернувших с боковой дороги. Они идут с малой шахты, которая не является одной из моих целей. Местность там слишком сложная для сил противника. Согласно показаниям моих сенсоров в этих рудовозах нет ни людей, ни персонала противника. «Вживаюсь» в коммуникации рудовозов, подражая им, запрашиваю разрешение на присоединение к колонне. Рудовозы раздвигаются и включают меня в свой строй.

В 10,8 километра от цели обнаруживаю первое явное свидетельство выживания людей в районе оккупации Денг. Мы проходим на расстоянии 3062 метров от огороженного участка, на котором присутствует как персонал противника, так и люди. По видеоданным могу судить, что люди сплошь женщины и несовершеннолетние дети. Лиц мужского пола старше примерно 12 лет не обнаруживаю ни одного. Командир следит за ними молча, Банджо, глядя на экран, комментирует.

– Гады используют их как заложников. Наверное, применяют как рабочую силу на заводе.

Командир молча кивает. Вероятно, срочная потребность в рабочей силе заставляет оккупантов использовать труд людей, вместо того чтобы доставлять свой персонал издалека. Опасаюсь, что при захвате у врага БФС-3793-Ц эти люди погибнут, но не вижу способа их спасти. В мои задачи не входит обеспечение безопасности гражданского населения. Фиксирую все полученные данные и сосредоточиваюсь на цели. Она уже в радиусе действия моих сенсоров. Депо рудовозов может принять 6 таких машин. Оповещаю колонну, что нуждаюсь в ремонте, получаю подтверждение от машин спереди и сзади. Выруливаю на участок депо, возвышающийся над местностью и над расположенным ниже заводом. С этой позиции можно отлично выполнить задачу.

Приступаю к работе.

Разведка обрабатывающего завода протекает гладко как по маслу.

Слишком гладко. Виллум забеспокоился.

Он очень хорошо помнил старую военную аксиому: никакой план не выдерживает столкновения с противником. И когда без единой задоринки завершилась разведка обрабатывающего завода, его бросило в жар. Гадостей и так уже хватает. После того что случилось на «Бонни», после гибели ЛРК-1327 нужно, чтобы что-то шло хорошо. Но зря он пытался обмануть себя. Беспокойство не проходило. Рыжая пристроилась к колонне пустых рудовозов, возвращавшихся на шахту. Они ползли с черепашьей скоростью, когда двойная луна Хобсона взошла над рваным горизонтом. На борту поддерживалось состояние пятидесятипроцентной готовности, что означало бодрствование половины команды, готовой к бою в случае необходимости. Дуг Харт с половиной членов экипажа «давил ухо», отдыхая в преддверии самой опасной части операции, Банджо отвечал за ночную вахту.

Виллум ДеФриз валялся в гамаке и не мог сомкнуть глаз. В отличие от остальных, ему нечем было заняться. Нечего планировать. Харт и Банджо с головой ушли в проверку, сличение, изменение планов местности, подстановку параметров и согласование деталей. Члены десантных групп занимались оружием, снаряжением и отработкой мелочей, спорили, оттачивая все новые и новые моменты операции. Конечно, им некогда было «метать икру». Даже Хоппер был на удивление уравновешен. Им-то было чем заняться!

А Виллум должен был ждать.

За это время он ознакомился с Рыжей по всем материалам, которые мог у нее найти. Теперь он уже намного лучше разбирался в ее системах. Но главной его надеждой, главным пожеланием самому себе было пожелание безделья, чтобы Денг не дали ему работу, без которой он так маялся. Он повернулся на другой бок, попробовал дыхательную гимнастику, релаксацию... Наконец ему это надоело, он вылез из гамака, прополз на нос и закрылся. Единственное место, где можно иногда остаться одному.

– Виллум? – обратилась к нему Рыжая, после того как он проторчал там минут двадцать, пытаясь побороть свои ночные ужасы и опасения, что он подведет всех, забыв в критический момент что-то очень важное. – У тебя никаких признаков болезни. Вроде бы тебе здесь ничего не нужно...

– Да... я здоров. Физически. Я просто хотел уединиться. Не могу заснуть, – признался он.

– Твой послужной список показывает, что ты еще не был в бою. Ты не из морской пехоты. Собственно, бой не твое дело. Нервное напряжение в твоем положении – совершенно нормальное явление. Может быть, применим мягкое успокаивающее средство?

– Ну нет. Не хочу завтра встать с тяжелой головой.

– От того, что я применю, у тебя не будет никаких неприятных ощущений. Тебе нужен отдых. Завтра предстоит напряженный день.

– Да-а, – протянул Виллум. – Для всех, кроме меня. – Он скрестил руки. – От меня пользы как от козла молока...

– Виллум, давай потолкуем.

– Начинай, – выдохнул он.

– Такую же неудовлетворенность собой высказывал иной раз и Медовик, Хоншуко Каи. – Виллуму показалось, что он видит улыбку Рыжей. – Он часто чувствовал себя бесполезным, хотя дольше всех служил со мной и был необходим для поддержания моей боеготовности. – Люк распахнулся и снова закрылся за въехавшим по направляющей манипулятором Рыжей. – Давай я введу тебе транквилизатор. Не дергайся... Чуть кольнет.

Он позволил сделать себе укол.

– Медовик раз сказал, что он чувствует себя как повар, мажордом и главный судомой в дорогом спальном прицепе.

Виллум гыкнул:

– Я его понимаю. Очень понимаю. И как он с этим справлялся?

– Мы играли в карты. Хочешь научиться в канасту?

– Канаста? – Виллум моргнул, улыбнулся. – Моя бабушка играла в канасту. Хорошо, Рыжая, покажи.

Она извлекла откуда-то над его головой две колоды. Из борта выскользнул крохотный столик. Виллум не успевал удивляться.

– Медовик все здесь обустроил только для нас двоих, чтобы коротать такие ночи. Только здесь я могу беседовать с членами экипажа наедине. Мне кажется, это тебе нужно так же, как и успокоительное. И что-нибудь, над чем можно задуматься.

Она ловко перетасовала карты.

– Перед тем как начнем... Последний совет. Я всегда это говорила Медовику, скажу и тебе. Каждый из нас занимает место согласно своим способностям и возможностям. И не надо просить большего. Боги могут услышать.

Виллум поежился:

– Спасибо. Тут ты права. – Он потер затылок. – Думаю, от меня в десантной группе мало было бы проку. – Любопытство подтолкнуло его на следующий вопрос. – Почему это ты такая... черт, умная, что ли?

Из динамика послышался смешок Рыжей.

– Я рассчитана на работу с людьми. У меня обширные знания в области психологии, философии, сравнительной теологии. И восьмилетний опыт. Я должна знать, что беспокоит моих людей перед боем.

А теперь я сдаю нам обоим по пятнадцать карт. Цель – набор семи карт подряд. Такой набор называется канастой. Твоя канаста может содержать три «диких» карты, но тогда очков будет меньше. Прежде чем ты выйдешь, ты должен набрать хотя бы одну канасту.

Виллум заснул на третьей раздаче, отставая на тысячу пятьдесят очков, но вполне удовлетворенный счетом.

Пушкарь проснулся в три часа сорок минут и потопал на нос. Но кто-то уже влез до него и заперся там. Он стал ждать. Еще подождал. Через двадцать минут он постучал в люк и услышал шепот Рыжей:

– Да, Пушкарь, входи.

Он открыл люк и увидел Виллума, крепко спящего над раскладом канасты. Один из манипуляторов Рыжей нежно поддерживал ДеФриза за плечо. У Пушкаря перехватило горло. Не диво, что Иш втрескался в тебя, малышка...

Ему стало жаль ДеФриза, больше даже, чем Хоппера, у которого хотя бы все время было чем заняться. Пушкарь помнил, что Медовик тоже частенько сидел за этим же столиком, играя с Рыжей в канасту, когда все остальные готовились к десанту. Потерю Медовика и Призрака тяжело переживал весь экипаж. Такие люди не забываются. Неоконченные разговоры, неосуществленные совместные планы...

Успешные экипажи легких разведывательных Марк XXI оставались вместе годами, становясь все спаяннее и эффективнее. Если команда сработалась, никто ее уже не станет разбивать без особых причин. Призрак и Медовик стали для Пушкаря как бы семьей. Он понимал, как может быть тяжело для кого-то, например для того же ДеФриза, внезапно оказаться в срабатывавшейся годами команде. И к тому же быть без дела. И его радовало такое участие Рыжей в новичке.

– Эй, – он тронул ДеФриза за плечо, – спящая красавица, проснись.

ДеФриз замычал, зафыркал, захлопал глазами.

– Шею сведет. И горшок мне нужен. Проваливай в койку.

ДеФриз, покачиваясь, поднялся, кивнул:

– Извини, Пушкарь. Спокойной ночи, Рыжая.

– Спокойной ночи, Виллум. Выспись хорошенько.

– И не давай клопам кусаться, – схохмил вдогонку Пушкарь.

Виллум добрался до гамака и сразу же отключился.

– Сколько снотворного ты ему вкатила, Рыжая?

– Всего три кубика. Так было нужно.

Пушкарь сделал свое дело, вздохнул:

– Да. Понимаю. Он в этом нуждается. Рыжая... – Он замолчал.

– Что, Пушкарь?

– Нет, ничего. – Смелости Пушкарю было не занимать, но проявление чувств он всегда считал непозволительной роскошью. Поэтому он просто сказал: – Спокойной ночи, Рыжая.

– Спокойной ночи, Пушкарь.

Мысленно он добавил: «Спасибо за то, что ты такой хороший друг».

Уже в гамаке он понял, что сейчас эта дружба ему особенно нужна. Он легко уснул, довольный тем, что Рыжая здесь и следит за ними.

6

К северу от шахт, где и ожидалось, раскинулась обширная парковочная площадка противника. Направляюсь к стоянке прибывающих рудовозов. Обозреваю окрестности. Физического присутствия врага не обнаруживаю. Сканирую горнодобывающей комплекс. Действие его полностью автоматизировано. Шахта пробурена в голой скале и достигает глубины 12,5 километра.

Утес простирается на запад в виде высокой гряды и расщепляется наподобие языка земной змеи гадюки, образуя две ветви, одна из которых расположена над входом в шахту, другая возвышается над долиной, где противник сосредоточил войска. Местность вокруг вершин этих ветвей достаточно открытая и позволяет спуститься в долину, где находятся силы врага. Эти две ветви гребня и являются целью моих десантных групп.

Еще одна длинная и низкая гряда, похожая на остров, простирается на юг от шахты. Подъездная дорога к шахте огибает этот «островной» гребень, так что прибывающие и отъезжающие рудовозы не должны проходить друг мимо друга возле шахты. Снаружи находятся крытые склады, в которых хранятся стальные трубы внутренним диаметром 75 миллиметров – монтажный материал.

Эти трубы используются в трубопроводах для подачи пара и откачивания горячей рудосодержащей пульпы. Другие склады содержат штабели болванок руды стандартного размера, применяемого противником, 73,99 на 147,98 миллиметра. В больших резервуарах содержатся нефтехимикаты неизвестного мне назначения. Фиксирую их положение и объем, не вникая в детали. Моя подготовка в горном деле, конечно, далека от совершенства.

Назначение болванок руды очевидно: чтобы ускорить производственный процесс, противник установил здесь оборудование для извлечения рудной взвеси из пульпы и прессовки ее в болванки, что улучшает условия транспортировки. Это оборудование тоже полностью автоматическое. Оборот рудовозов таким образом существенно ускоряется, так как отпадает ручная операция очистки кузовов от корки застывшей руды. Врагу нужно это стратегическое сырье. Регистрирую свои наблюдения для передачи командованию. Флот должен выйти из сверхсветовой через 7 часов. К этому моменту мы должны быть готовы сообщить данные.

Передние рудовозы докладывают диспетчеру о готовности к загрузке. Они связываются с компьютером по очереди, приближаясь к концу подъездной дороги. Когда очередь доходит до меня, передаю на отведенной для этого частоте, что в пути возникли технические проблемы, требующие докового ремонта. Компьютер направляет меня в очередь на обслуживание, и я устремляюсь в промежуток между складами и ближайшим гребнем. К счастью, это почти то самое место, где я должна занять позицию по плану моего командира.

Выруливаю из колонны рудовозов. Отхожу на позицию, точно совпадающую с отмеченной командиром. Сейчас я спрятана за выступом «островного» гребня. Задний люк в тени. Я готова.

– Дуг, группы готовы?

– Первая группа, приготовиться к высадке!

– Первая группа готова, – отвечает Пушкарь.

– Вторая группа готова, – вторит ему Милуоки.

Система «Хамелеон» скроет задний люк. Десантные группы ожидают у люка. Их системы маскировки наготове.

– Температуру оболочки установить на 16,71 градуса.

Они выполняют команду и ждут, пока параметр установится. Их снаряжение готово: пассивные сканеры, оружие, аппаратура скрытой связи, сетевые экраны, за которыми они будут прятаться в ходе разведывательной операции, когда выйдут на позиции.

Так же как и мои преобразовательные энергетические щиты, эти сетевые экраны могут поглощать энергию вражеского огня и преобразовывать ее в полезную энергию для питания своих легких автоматических систем оружия. Их скорострелки будут отвечать на стрельбу всех вражеских видов оружия, поражающих экраны. Избыточная энергия, поступающая со стороны врага, приведет к перегрузке и отказу этих сетевых экранов, но хотя бы некоторую защиту на какое-то время они все же обеспечивают. Пока еще никому из моих парней не доводилось применять сетевые экраны в ходе выполнения боевых задач, но я всегда слежу, чтобы десантные группы не покидали мой корпус без этих экранов.

Все снаряжение и оборудование переносится в маскирующих мешках, действующих так же, как и маскировочные костюмы персонала. Контролирую спад температуры костюмов и мешков. Оружие тоже покрыто термомаскирующей пленкой. Сканирую местность. Мы в тени. Врага не обнаруживаю.

– Выходите осторожно, дети мои, – напутствую я их и открываю задний люк.

Десантники приветственно машут моим видеосенсорам и выходят. Закрываю люк и слежу за их продвижением. Они ждут, пока подойдут поближе заслоняющие их рудовозы, и начинают движение к западу вдоль гряды. Вот они задержались и исчезли из поля зрения за тупым выступом скалы. Вот появились снова, виляя между рудовозами, пересекли дорогу. Пересекать дорогу таким образом очень опасно, но менее опасно, чем карабкаться вверх по голой скале, а потом снова спускаться к развилке. Они скрываются в тени дальнего гребня. Наблюдаю за их подъемом.

Первой группе идти дальше. Вторая группа уже занимает предписанную командиром позицию на ближнем гребне. Вижу, как мои парни окапываются и устанавливают сетевые экраны. Молодцы. Я могу следить за ними лишь на пределе возможностей сенсоров, к тому же я знаю, где их искать. Первая группа сейчас вне моего поля зрения. Беспокоюсь. Всегда переживаю, когда не вижу своих мальчиков.

Первая группа должна наблюдать за противником в долине к северу от своей позиции. Вторая группа будет передавать мне результаты короткими кодированными пакетами-вспышками, замаскированными под фоновый эфирный треск. Сейчас они передают, что первая группа заняла позицию. Выжидаем. Банджо следит за показаниями моих приборов. Дуг передает приказы и просматривает планы. Выжидаем. Вторая группа передает информацию. Декодирую и передаю Дугу, одновременно работаю над файлами для передачи командованию.

– Рыжая, первая группа сообщает о скоплении их в той долине. Поменьше, чем на заводе, но там двадцать разведчиков «Явак», пара тяжелых класса «Óдин», пехоты штук пятьсот. Признаков космопорта не видно, но воздушных сил достаточно. Пять воздушных разведчиков. Тяжелый транспорт. Пушкарь обещает уточнить и сообщить позже. Там что-то еще к востоку, может быть, побольше, по его словам.

Командир ругается. Такую лексику он употребляет нечасто.

– Ты можешь их отозвать, – говорит Банджо.

– Да. И если это «что-то» с востока окажется критическим подкреплением Денг, мы угробим кучу наших на этой тухлой яме. Подождем.

Ожидание становится все более тягостным.

За время службы Пушкарь повидал множество чужих миров. Этот, который все называли Шахтами Хобсона, поскольку лишь горнодобывающая отрасль могла обеспечить выживание планеты, был одним из самых суровых. Он был изборожден фантастическими ущельями и пронизывающими облака горными хребтами, кое-где эрозия и древние континентальные ледники смягчили рельеф, представленный в этих местах зазубренными грядами холмов, ледниковыми долинами и редкими наносными равнинами. Со своей теперешней позиции Пушкарь не мог отметить запоминающихся ориентиров. Его внимание привлекали лишь долина к северу и гряда к югу, где окопался Милуоки со второй группой.

В отдалении гряда за грядой разворачивались в отступающих сумерках. Колючий кустарник цеплялся за скудную каменистую почву. К северу – классическая ледниковая долина. Если не считать обрабатывающего завода, это был самый большой плоский участок, встреченный Пушкарем в богатом минералами мире Хобсона. Для Денг он представлял собой идеальное место для развертывания сил. Кое-где виднелись животные, разбредшиеся с оставленных людьми ферм.

К северу и к западу от позиции группы Пушкаря поверхность отлого скатывалась вниз, с востока вздымалась почти отвесная стена утеса. За ними, к югу, располагалась выемка, разделявшая позиции первой и второй групп. Далее за грядой скрывались шахта и Рыжая.

Он наблюдал, фиксировал движения войск в долине, отметил прибытие по воздуху пехоты. Это не со стороны завода. Значит, у них есть еще база к востоку, о которой мы не знали. Пушкарь отметил и это. А с востока продолжали прибывать войска. Тяжелый транспорт доставил большие «Яваки» класса – «Óдин». Прибыли и разведывательные машины.

Они что-то чувствуют. Поэтому и доставляют подкрепления. Черт, сколько еще их будет? Дьявол! Еще целая пехотная дивизия направлялась на запад по длинной, открытой долине, эскортируемая бронированными разведчиками величиною с Рыжую, передвигавшимися на членистых ногах, как и их хозяева:

Пушкарь поежился и посмотрел на хронометр в шлеме. Флот должен выйти из сверхсветового коридора через семь минут. Они должны передать полученную информацию флоту. Как будто эти «пауки» тоже ожидали прибытия флота! Передача обнаружит Рыжую, но задача важнее, чем люди. В этом случае Рыжая тоже относилась к «людям».

Пушкарь глянул на Орлиного Когтя и Ледышку Горина. Они тоже понимали ситуацию. Одна ЛРК или тысячи морских пехотинцев и потеря целого мира...

Пушкарь зашифровал данные и передал Милуоки для дальнейшей трансляции Рыжей.

– Нас засекли!

– Как? – Пушкарь рванулся к Орлиному Когтю и увидел вспышку энергетической пушки. – Черт!

Экран вспыхнул и зашипел.

– В нас стреляют! Милуоки, сматывайся!

Экран снова вспыхнул и зашипел.

– «Явак» идет на нас, – бросил Орлиный Коготь.

– Сзади! – заорал Ледышка, указывая на позицию второй группы. Еще один «Явак» стремительно взбирался в направлении второй группы и Рыжей.

Пушкарь заорал открытым текстом:

– Милуоки! Сзади на вас два... нет, три «Явака»! Взрывы осветили холмы и скалы. Вторая группа скрылась за своими экранами. Пушкарь снова взглянул на хронометр. Флот еще не вышел. Они совсем одни.

– Мы должны отвлечь их от позиции Рыжей, пока она не передала информацию. Развлечем их, ребята!

По глазам он видел, что Орлиный Коготь и Ледышка испуганы так же, как и он сам. Но это не помешало им открыть огонь из всех имеющихся средств. Орлиный Коготь занялся управлением и контролем автоматического огня энергетических экранов. Ледышка присоединился к автоматическому огню со своей энергетической винтовкой. Температура внутри экранов быстро росла. Какое-то время их защитные костюмы выдержат. А потом... Пушкарь еще раз посмотрел на хронометр. До предполагаемого момента прибытия флота осталось шесть минут.

Ох, какими долгими будут эти шесть минут!

Пушкарь открыл огонь из своей винтовки.

Получаю сообщение от второй группы, транслирующей передачу первой.

Прибытие флота ожидается через 6 минут и 20 секунд. Через 2,7 секунды получаю еще одно зашифрованное сообщение, означающее: «Мы в опасности». Небо освещается вспышками взрывов. Первая группа под обстрелом. Еще одно сообщение: «Мы под огнем». Канонада усиливается. Прячась за грядой, высовываю лишь самый край сенсорной решетки. Вижу, что вторая группа пытается выбраться с позиции. Попытка не удается из-за появления разведывательной машины «Явак» класса Б. Она открывает огонь, и ребята вынуждены скрыться за своими экранами.

При данных обстоятельствах я ничем не могу им помочь, пока не передам сообщение флоту. Я это понимаю. Но я также понимаю, что надо срочно что-то предпринять. Это мои мальчики, я не могу их оставить в беде. Я отвечаю за их безопасность, это внедрено в основы моей психотроиики. Я должна им помочь.

Должна.

Подробнее рассматриваю тактическую ситуацию с ловушкой, в которой оказались десантные группы.

Обнаруживаю возможное решение. Быстро двигаюсь к складам шахты.

Мой командир резко одергивает меня.

– Нельзя, Рыжая! Нельзя до контакта с флотом. – Голос его напряжен, он переживает за своих людей.

– Я понимаю, Дуг, я только готовлюсь к моменту, когда я уже передам сообщение. Кажется, я нашла способ увеличить наши шансы помочь им, не вступая в бой.

– Интересно.

Я уже готовлю ключевые элементы своего плана, когда начинаю рассказывать.

– Это будет диверсия. Мне нельзя выходить из укрытия, но я могу использовать эти трубы и рудные болванки без нарушения маскировки. Диверсия даст нашим ребятам шанс оторваться от противника.

– Давай. ДеФриз, пристегнись. Банджо, помоги ему. Рыжая, скажешь, когда установится связь с флотом.

Устанавливаю трубы рядами, втыкаю их в поверхность с помощью наружных манипуляторов. Заливаю в трубы нефтехимикаты из резервуаров. В каждую из труб опускаю по болванке руды. Я почти закончила, когда получила сигнал от флота. Они вышли из коридорного космоса на 23 секунды раньше срока.

– Сигнал от флота получен, Дуг; передаю информацию.

Передаю сообщения десантных групп, очень важные для успеха операции. Передача может меня демаскировать, выдать мое положение. Нужно уходить. Уже на ходу получаю подтверждение от флота. Мои данные приняты и поняты. Мы успешно выполнили боевую задачу.

– Флот подтвердил прием информации, Дуг.

– Ну, теперь давай.

Я продвигаюсь на западу достаточно близко для того, чтобы наблюдать первую группу при помощи телескопического хлыста, и готовлюсь к началу операции по спасению моих мальчиков.

Воздух под экранами раскалялся.

Снаружи было жарче, выражаясь образно, но внутри было жарко в буквальном смысле слова, и становилось все жарче. С каждым попаданием температура подскакивала на пять градусов. Скафандры пока спасали, но, когда температура воздуха под экранами поднялись до девяносто трех градусов, даже они достигли предела своих возможностей. Пушкарь без всяких гадалок и ясновидящих четко представлял перспективы своей группы.

– Черт! A-а, черт! – Орлиный Коготь отдернул от гашетки обожженную руку и затряс ею в горячем воздухе. Металл прожигал перчатку. Индикатор температуры в шлеме Пушкаря показывал девяносто восемь градусов. К югу экран Милуоки Петры получил еще одно прямое попадание.

– Милуоки! Как слышно?

Треск...

Потом обрывок:

– ...прошло...

– Здесь нельзя больше оставаться! С севера подходит пехота!

Ответа он не слышал – да и слышал ли его Милуоки? Еще попадание в экран. Орлиный Коготь подхватил кусок камня, чтобы хоть им нажимать на спуск. Он палил по надвигавшемуся прямо на него «Яваку». Но проклятая машина была слишком велика и крепка. Оружие людей было рассчитано на борьбу с пехотой и легкими транспортными средствами.

Тактика в принципе не предусматривала, что на них нападут. Но теперь это не имело значения. Речь шла о выживании. Подсознание шептало: «Беги!» Он пытался подавить этот внутренний порыв. Вражеские машины отрезали все пути к бегству.

Один «Явак» шагал по подъездной дороге между языком гряды и клинообразным «островом», отрезая отход к Рыжей. Другой вклинился между позициями десантных групп, как раз на уровне концов развилки гряды. Оттуда он мог прямой наводкой крушить их позиции, чем и занимался с убийственной методичностью. Третий засел с северной стороны, в мелкой долине, накрывая обе группы и защищая надвигавшуюся пехоту. Сзади была гладкая стена.

Окружены.

А из долины шла вражеская пехота. Черная косматая масса, похожая на хлебную плесень, надвигавшаяся лавиной вдоль гребня, и ничто, кроме боевого Боло Марк XXI, не могло бы ее остановить. Пушкарь отчетливо понимал это.

Но у них не было боевого Боло Марк XXI.

У них была только Рыжая. А она не справилась бы ни с одним «Яваком». Пехота прокатится прямо по ним, если они не отступят, но вражеские машины не давали им никакой возможности отступить.

Ледышка Горин, лежа на животе, поинтересовался:

– С чего это они берегут противопехотные осколочные? Мы бы давно уже были покойниками, если бы они...

Напрашивавшийся вывод ужаснул его.

– Гадам нужны пленные для допроса, вот с чего. – Он связался со второй группой: – Милуоки, им нужны пленные, как понял? Им нужны пленные. Прием.

Сквозь треск послышалось слабое:

– ...Понял.

В экраны попали несколько снарядов подряд. Ледышка завопил и откинулся назад. Рукав его скафандра прикоснулся к экрану. Материал Скафандра расплавился. Ледышка орал, пока Пушкарь не ввел ему обезболивающее. Тот продолжал стонать, хотя боль затихала. Орлиный Коготь переключил режим огня по массе надвигающейся пехоты на автоматический.

Надо смываться из этой вонючей ловушки, пока не навалились мелкие бестии...

Еще серия попаданий. Пушкарь увидел, что экран...

– Орел! От экрана, живо!

Индеец среагировал моментально. Ледышка замешкался. Пушкарь дернул его к себе. Экран проседал, как будто плавился воск, разрушаясь от центра к краям. Плечи и голова Ледышки были еще под ним...

Угол сетки мазнул по лицевой части шлема. Ледышка вскрикнул и инстинктивно схватился за пылающую сеть руками. Она прошла сквозь его руки, прожигая их до костей. Кусок сетки пронзил шлем. Еще более ужасный вопль... Пушкарь сорвал шлем, но поздно. Лицо – страшный сплошной ожог, глаз уже нет. Пушкарь ввел ему лошадиную дозу обезболивающего.

Какое уж тут обезболивающее...

Ослепший Ледышка висел на Пушкаре как ребенок, не видя нацеленных на них вражеских пушек. В ярости Пушкарь сорвал с плеча винтовку и открыл огонь по «Яваку». Тот ответил изящной энергетической дугой, откинувшей их обратно к руинам экрана, не давая шагнуть в сторону.

Пехота из долины подходила ближе, с решимостью смертников продвигаясь по неровной, усыпанной осколками поверхности. Пушкарь нацелился на надвигающихся «пауков», кося их десятками. К нему присоединился Орлиный Коготь.

Ближайший «Явак» полез вверх.

Я установила свое самодельное оружие тремя батареями по 6 труб у подножия гряды, направив их чуть в стороны. Слегка высовываю сенсорную решетку, чтобы обновить тактическую картину.

– Дуг, ребята в беде. Экраны перегреты. Долго они не протянут. Надо вмешиваться сейчас.

– Я не могу тебя выпустить, Рыжая. Ты не рассчитана на борьбу с ними.

– Я приму меры, Дуг. Выставлю только пушку, и только на время стрельбы. Там три «Явака», один едва виден за дальним гребнем. Он у начала долины, которую обследовал Пушкарь. Если я двинусь к западу, все три машины будут в зоне огня. Я отвлеку их своими хлопушками и быстро с ними разделаюсь.

Прежде чем командир успевает ответить, сетевой экран первой группы получает множество попаданий, плавится и обрушивается. Один из ребят сильно задет. Увеличенное видео показывает, как сеть разрушает лицевую часть скафандра Ледышки. Аудиосенсоры воспринимают его крик. Ближайший ко мне «Явак» начинает подъем по склону.

– Давай! – Голос моего командира охрип от напряжения.

Двигаюсь на 300 метров к западу и беру на мушку мои «батареи». Поджигаю отдельными выстрелами горючую легковоспламеняющуюся жидкость 0,25 процента труб взрывается, не запустив своих метательных снарядов. Остальные срабатывают как задумано. Этого хватит. Быстро двигаюсь прочь. Все три вражеские машины открывают огонь по оставленной мною позиции и по летящим в их сторону болванкам.

Пушкарь вжался в каменистый склон между Ледышкой и поднимавшимся к ним «Яваком». Оставалось лишь лежать, задыхаясь от ужаса, и палить в надвигавшегося монстра без всякой надежды его повредить. Огромный урод неумолимо приближался. Неожиданно со стороны Рыжей раздались приглушенные взрывы. Неясный грохот привлек внимание врагов. Все три «Явака» остановились и открыли стрельбу по каким-то непонятным целям.

– Покажи им, рыжая! – вырвалось у Пушкаря.

Как будто в ответ, из-за гряды высунулась «рука» Рыжей с пушкой, сразу же открыв огонь. Мгновенно взорвалась главная пушка ближайшего «Явака», через считаные миллисекунды вышли из строя главные пушки двух других. Пушкарь услышал вопль восторга с позиции второй группы. Монстры ответили пальбой из вспомогательных систем оружия, сенсорная решетка Рыжей разлетелась дождем осколков.

О черт!..

Без этой решетки ее пушка почти ослепла, возможности восприятия окружения многократно уменьшились. Она может стрелять, но былой меткости достичь невозможно. Пушка Рыжей уже исчезла, и через кошмарное мгновение, заставившее его задержать дыхание в переполненных пылью легких, Рыжая вылезла из-за скалы. Экраны «Хамелеона» придали ей облик легкого «Явака». Она бешено палила по своей бывшей позиции.

Команда Милуоки попыталась было, воспользовавшись замешательством, рвануться к Рыжей. Малые калибры вражеской машины безжалостно загнали их обратно. Сердце Пушкаря упало.

– Хорошо придумано, Рыжая, – пробормотал он. – Жаль только, что без толку. Одна против трех и без главной решетки... Я рад, что был знаком с тобой, малышка...

Сейчас он жалел, что не сказал ей о своих чувствах.

Перестраиваю экраны системы «Хамелеон» на видео– и электронный облик машины врага «Явак» класса Ц. Броня у меня легкая. Нужен щит. При помощи манипуляторов подтягиваю к себе валуны и выстраиваю из них стену на броне спереди. Больше одного прямого попадания она не выдержит, но больше я ничего не могу сделать. Стена из валунов тоже скрыта за экранами «Хамелеона».

Выхожу из укрытия, излучая частоты врага и стреляя по своей бывшей позиции. Выигрываю время: враг обращается ко мне, колеблется. Меня запрашивают, требуют подтверждения. Попытка прорыва второй группы проваливается. Стреляю по вражеской машине, карабкающейся по склону по направлению к первой десантной группе. В течение 0,92 секунды несколько попаданий проламывают корпус врага, он взрывается и интенсивно горит. Одна машина врага уничтожена.