Текст книги "Мои попытки (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Вновь набрасываюсь на его покрасневшие губы, облизывая их. Опускаюсь поцелуями по его колючему подбородку, и у меня летят мурашки по коже. Я двигаю бёдрами наверх, массируя нас обоих. Дрон вздрагивает. Его пальцы до боли сжимают мои плечи. Вскидываю голову, глядя в его глаза. Он приоткрывает губы, когда я снова трусь о него. Бёдра Дрона вновь вздрагивают. По его телу проходит дрожь снова и снова. Его голубые глаза с расширенными зрачками становятся стеклянными. Я кусаю его нижнюю губу, издав стон и быстрее двигая бёдрами. Блять, я весь теку, сука. Мой член ноет. Ткань джинсов причиняет боль, но я словно растворяюсь в этой боли. Я хочу достичь разрядки.
Обхватив лицо Дрона, целую его, яростнее потираясь о него. Он стонет мне в губы и жмурится. Его всего трясёт. У меня на лбу скапливается пот. Сила нарастает. Боль усиливается. Мои яйца поджимаются. Дрон уже с остервенением давит пальцами мне на плечи. Я смотрю снова в его глаза, ища в них мольбу остановиться. Но вижу в них лишь желание. Чистое, неприкрытое желание. Хватаю его руку и кладу его два пальца себе в рот. Я сосу их, прикрыв глаза и представляя, что опускаюсь на колени, а его член оказывается у меня во рту. Я стону, рывком проскользив своим членом по его. Глаза Дрона распахиваются от изумления, а затем он весь словно замирает. Его рот ещё больше приоткрывается, он хватает им воздух, когда я выпускаю его пальцы изо рта. И затем он кричит, а я целую его, поглощая крик. Дрон кончает, я это быстро понимаю. Он кончает так красиво. Так искренне и с полным недоумением, что такое бывает. Он кончает, и его дрожь становится такой сильной, словно вибрация в моих яйцах. Я кончаю, когда чувствую, как влажность растекается по его брюкам. Дрон стонет. Каждый стон я слышу. Я кончаю, блять, как гейзер, кажется. Мой член вздрагивает, пока не выплёскивает всё.
Тяжело дыша, я опираюсь о стену рядом с плечом Дрона. Его тело до сих пор дрожит. А потом до меня доходит.
Что я наделал? Что?
Я резко отстраняюсь, насколько это позволяет пространство.
– Боже, прости меня! Прости меня! Дрон, прости меня! – Паника накрывает меня. Я начинаю рыдать, как мудак, касаясь его лица. – Прости меня! Я не хотел! Я не хотел! Прошу, прости меня! Я… я…
Слёзы катятся по моим щекам. Они туманят моё зрение. И так хреново становится. Я чувствую себя таким жалким. Таким ничтожным. Таким мудаком. Почему это дерьмо случается только со мной? Почему сейчас? Я же не хотел. Блять, я изнасиловал Дрона. Я просто взял и сделал то, что хотел. Знал ведь, через что он прошёл. Я…
Холодный воздух врывается в мои лёгкие. Я захлёбываюсь им, а затем падаю на что-то мягкое. Где-то вдалеке я слышу голос Дрона. Я снова начинаю рыдать. Мне так плохо и так дерьмово внутри. Что я за мудак? Как я мог? Я тоже насильник? Я такой же, как те ублюдки, которые сделали это с ним? Забрали его у меня? Даже не дали мне возможности? За что?
– Роко, – меня бьют по щекам, я открываю глаза и часто моргаю. – Роко, давай вставай. Мы не можем провести ночь в такси. Давай.
– Дрон? – озадаченно смотрю на него и обхватываю его лицо. – Мне так жаль. Мне очень… очень жаль. Я не хотел… я… прости меня. Не нужно меня ненавидеть.
– Я не ненавижу тебя. Пошли. Можешь стоять?
Киваю, но меня шатает. Боже, меня сейчас вырвет.
– Давай, не сдерживайся. Давай, – Дрон наклоняет меня, придерживая за талию, и меня рвёт прямо на улице. Даже не знаю, где я нахожусь. Но, блять, меня выворачивает наизнанку. Горло болит, как и живот.
Меня подхватывают подмышки и тащат. Я пытаюсь идти сам, но это так жалко.
– От меня воняет, – хриплю я.
– Да, есть такое, но ничего. Сейчас примешь душ, и станет лучше.
А потом я снова вспоминаю.
– Дрон, прости меня… прости меня, я не хотел. Это само… я… не хотел. Врежь мне. Я заслужил. Я… прости меня. Я не насильник. Я же не…
– Роко, господи, прекрати орать на весь этаж. Просто закрой рот, – рявкает он на меня.
Дрон, что, щупает меня? Нет, он пытается приподнять меня, потому что ноги меня не держат. Приоткрываю глаза, перед которыми всё плывёт. Дрон открывает дверь и заводит меня внутрь. Я не знаю это место. Это не моя квартира.
– Давай, пошли в душ. Сколько ты выкурил, Роко?
– Что? – непонимающе моргаю. – Мне жарко.
– Роко, посмотри на меня, – перед моим лицом появляется лицо Дрона, и я расплываюсь в улыбке.
– Ты такой красивый… как ангел. Я сразу заметил твои глаза… они такие чистые… такие пронизывающие… да, ветер.
– Сколько ты выкурил сегодня травки, Роко?
– Я не курил, – отрицательно мотаю головой, а затем стону. Моя голова сейчас взорвётся. – Мне плохо… меня сейчас стошнит…
– Чёрт.
Меня куда-то ведут. Я падаю на колени и оказываюсь прямо лицом в унитазе. Опять меня выворачивает наизнанку. Хватаюсь пальцами за ободок унитаза, в ушах стучат басы громкой музыки.
Где я?
Оглядываюсь и не могу понять, куда меня занесло. Я не узнаю это место. Туалет клуба? Почему мне так плохо? Почему всё такое розовое и мрачное?
– Роко, выпей, – словно сквозь вату в ушах я слышу голос отца. Он здесь? Ну, блять. За что? Почему он.
Я не двигаюсь, надеясь, что просто стану невидимым. Не хочу расплачиваться ещё и за это. Не хочу снова в клетку. Там больно и страшно. Не хочу…
Мои зубы бьются о стакан. Вода кажется такой ледяной. Но я понимаю, что это вода. Я в себе. Я смогу сделать вид, что просто отравился. Я смотрю на отца, он поит меня. Он никогда так не делал, даже когда я болел. А болел я редко, кажется. Я не помню. Почему я ничего не помню?
– Отвали, – рявкаю я, когда обида поднимается из моей груди. – Не нужно играть роль заботливого папочки! Тебе насрать на меня!
Отталкиваю его и встаю. Меня не держат ноги, и я облокачиваюсь о холодную стену.
– Роко, я же…
– Нет, – шиплю я, мотая головой. – Нет. Не смей даже ничего говорить мне. Не смей, мать твою! Я сказал, чтобы ты оставил меня в покое! Я не знаю, где Рэй! И мне откровенно похуй, ясно? Отъебись от меня, пап!
– Роко, прекрати! – кричит он на меня и делает шаг ко мне.
Ну, блять. Сам напросился. Я отталкиваюсь и замахиваюсь кулаком. Меня дезориентировано толкает вперёд, отец избегает моего удара. Я быстро двигаюсь вперёд, и он хватает меня. Он скручивает мои руки, а я вырываюсь.
– Отвали от меня! Отвали, мать твою, от меня! Что? Снова изобьёшь меня? Снова посадишь в грёбаную клетку, чтобы я, блять, был другим? Я не буду другим, понял?! Я не могу быть другим!
– Роко, хватит. Пожалуйста, успокойся. Роко, – мягко просит он.
Но я не буду его слушать. Не буду! Вырываюсь из его рук и отхожу, выставив руку вперёд. Меня качает из стороны в сторону.
– Почему ты относишься так только ко мне? – с болью в голосе кричу, ударив себя кулаком в грудь. – Почему я снова во всём виноват? Почему я, блять, просто не могу расслабиться без того, чтобы контролировать твою грёбаную дочь? Почему? Почему бы тебе не оставить меня в покое в моём дерьме, а?
– Роко, прошу тебя. Не нужно, – он поднимает руки, пытаясь меня успокоить.
– Я не звал тебя сюда! Я больше не зову тебя! Я просил тебя о помощи! Я кричал, чтобы ты пришёл ко мне, потому что мне было страшно! Но нет, тебе было насрать на меня и на Рэй! Это ты виноват в том, что её изнасиловали! Ты! Ты сделал меня насильником в их глазах, а я не насильник! Это ты виноват!
– Роко, прекрати орать, соседи сейчас вызовут полицию. Я не…
– А мне похуй! – ещё громче ору я. – Мне похуй! Не подходи ко мне! Зачем ты приехал? Чтобы извести меня? Я же просил оставить меня в покое! Хватит ходить за мной! Хватит трогать меня! Хватит делать меня таким… таким уродливым. Ты изуродовал меня внутри. Только ты. Ты… я же… я же любил тебя. Я же верил тебе, пап. Я же… ты мне нужен. Ты мне всегда был нужен. Я же…
Закрываю лицо ладонями и мотаю головой. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь коленями на пол.
– Почему я? Почему ты всегда и во всём винишь меня? Знаю, что ты никогда не хотел меня или Рэй, но я не виноват, что родился. Я не виноват… Рэй же некому было защищать, кроме меня. Я это делал, потому что тебя не было рядом. Никогда не было. Почему я? За что?
Вскидываю голову, глядя на отца.
– Роко, ты не виноват. Я ни в чём не виню тебя. Правда, это же я, Роко. Это Дрон, – он делает шаг ко мне.
– Заткнись, – рычу я, пытаясь встать, но падаю на пол. Отец пытается поднять меня, но я ударяю его и отталкиваю от себя. – Отвали. Не думай, что я, блять, попадусь на это. Оставь его в покое. Оставь нас обоих в покое. Что ещё ты от меня хочешь? Я всё сделал! Он не трахает Рэй, понятно? Не трахает! Я его изнасиловал, блять, из-за тебя! Ты заставил меня это сделать, я бы продержался, я бы смог, но ты…
Ползу к нему, хватая пальцами воздух от ярости.
– Ты… ты трахал мои мозги. Ты всё боишься, что Рэй отомстит тебе и залетит от Дрона. Не трогай его! Не смей ему причинять боль, блять! Не смей! Я убью тебя, если ты его тронешь, понял? Я убью тебя! Ты ничего о нём не знаешь! Ты заставил меня изнасиловать его! Ты! Из-за тебя я в таком состоянии! Ты это сделал со мной! Я старался избежать встреч с ним! Мне нужна была тишина, но нет тебе было мало того, что ты сделал со мной! Ты пытаешься добраться до него! Не прикасайся к нему! Не трогай его! Клянусь, пап, если ты хотя бы даже подумаешь о том, чтобы причинить ему боль, я тебя убью. Я клянусь, запомни это. Я клянусь, если ты это сделаешь. Ты ничего… о нём не знаешь. Не знаешь, а я знаю, и это больно, мать твою. Мне так больно, – скулю я, снова рыдая. Я так устал. Я задыхаюсь. Мне так дерьмово.
– Всё болит, – скулю я.
– Роко, давай я тебе помогу, хорошо? Давай пойдём под душ, ладно? Тебе нужно принять душ, чтобы прийти в себя.
Меня поднимают на ноги, и я хватаюсь за шею отца. Только вот он пахнет иначе. Чем-то знакомым, и это делает ещё хуже.
– Пап, почему мне так больно? Почему никто не видит, что у меня тоже есть чувства? Почему никто не предполагает, что мне тоже может быть больно? Почему… почему они считают, что я могу всё вытерпеть? Сначала Рэй, а потом, как наказание за все мои грехи, Дрон. Они оба же… были жертвами. Они… ненавидят меня, а я же… я не сделал ничего плохого. Я пытался защищать их, как ты меня учил. Я старший и обязан умереть, но защитить их. Я облажался, пап. Я так облажался.
– Всё хорошо, Роко. Ты не облажался. Я знаю, что у тебя есть чувства, – шепчет отец мне на ухо и обнимает меня. На меня обрушивается ледяная вода. Но я привык. Я даже не дрожу от холода. – Мне очень жаль, что они заставили тебя так ужасно себя чувствовать. Они не хотели, Роко. Ты понял всё неправильно.
– Ты бы видел страх в его глазах. Как он оттолкнул меня, словно я один из них. Он же… разделся передо мной и… подумал, что я могу. Я убийца… да, я знаю, но я не насильник, пап. Я бы никогда так не поступил. Я же никогда… никогда, пап, – вою, утыкаясь ему в шею.
– Роко, ты хороший человек. Я знаю, что ты бы никогда их не тронул. Всё будет хорошо, – он гладит меня по спине и мягко целует в висок.
– Я изнасиловал его, пап. Я… изнасиловал Дрона. Я не смог взять себя под контроль. Не смог… он же просил его убить, понимаешь? И я… я, кажется, это сделал. Я сделал это… я не хотел, пап. Скажи ему простить меня… пожалуйста, пап, пусть он простит меня. Я…
– Роко, ты не насиловал Дрона. Я говорил с ним. Ты не трогал его.
– Но я же… я помню, пап. Я помню. Помню этот ужас в его глазах, когда я его коснулся. Я помню… он всегда трясётся от страха передо мной, как будто я… я… они. Я больше так не могу, пап. Хочу сдохнуть… убей меня. Ты же ненавидишь меня, а я… все, кого я люблю, ненавидят меня. Я виноват во всём… пап, мне так больно.
– Тише, Роко, никто тебя не ненавидит. Ты будешь в порядке. Давай, постой так немного, хорошо? Я помою тебя.
– Меня тошнит… меня так сильно тошнит…
Всё перед моими глазами становится тёмным, грудь разрывается от боли, и я падаю в этот ненавистный мрак. Я падаю, и меня скручивает от нехватки кислорода.
Глава 18
Дрон
Ненавидеть себя это привычно. Я ненавидел себя с рождения. Испытывать отвращение к себе тоже довольно нормальное моё состояние. И я ведь не один такой. Многие уродуют свою кожу, лицо, выкалывают себе глаза и наносят увечья, только бы не привлекать других людей. Только бы их не трогали. Только бы услышать желаемую тишину. И мы так глубоко уходим в это состояние, что перестаём думать о других людях, так как уже выработалась привычка считать, что они недостойны этого. Они просто не заслужили потому, что всегда причиняют нам боль. Они всегда пытаются уничтожить нас. А когда внезапно распахиваешь глаза, осознавая, что становишься причиной, от которой другому человеку больно, и он не заслужил этого, то на тебя обрушивается понимание, что ты не лучше тех, кто сделал всё это с тобой.
Аккуратно провожу по лицу Роко прохладным полотенцем. Кажется, что только сейчас я замечаю тёмные круги под глазами Роко. Каждый вдох даётся мне с трудом, пока я протираю его. Обычно это он ухаживает за мной, а я теперь тот, кто трезв, не обкурен и не подыхает на кровати. Я бы мог сказать, что смачиваю полотенце и снова касаюсь им лица Роко, его шеи, груди и рук, потому что он сильно горел, и мне просто было страшно за то, что он умрёт у меня на руках. Но на самом деле я этого хочу. Касаться его становится жизненно необходимым для меня. Я ласково веду взглядом по предплечью Роко и протираю его, затем ниже. Мне никогда не разрешали ни о ком заботиться, так как считали меня извращенцем. Мне запрещено было касаться младшей сестры, только гулять с ней в инвалидной коляске, и всё. Запрещено было даже поправить ей волосы или же платье. Ничего нельзя было. Я никогда не заботился о другом человеке физически. И это приятно.
– Привет, – сиплым голосом произносит Роко.
Я вздрагиваю, вскидывая голову, и улыбаюсь ему.
– Привет. Как ты себя чувствуешь? – интересуюсь, убирая полотенце.
– Как дерьмо, – отвечает со стоном он, прикрывая глаза.
Беру бокал с водой и бросаю в него шипучую таблетку. Пересев со стула на кровать, приподнимаю голову Роко и прислоняю к его губам стакан.
– Выпей, это обезболивающее. Наверное, у тебя жутко болит голова.
Он кивает и делает маленькие глотки. Я уверен, что горло у него тоже ужасно дерёт, как и мышцы всего тела ноют.
Роко откидывается обратно на подушку и прикрывает глаза, тяжело дыша.
– Где я?
– В квартире, в которой я живу, – отвечаю, снова смачивая полотенце и прижимая к его лбу.
– Что со мной… – Роко замирает, а затем его глаза распахиваются. В них концентрируется страх, а затем сквозит боль.
– Боже мой, – он дёргает головой и садится на кровати. Слишком резко. Он хватается за голову, издав стон.
– Всё в порядке, – быстро заверяю его и тянусь к Роко, но он подаётся корпусом в сторону. Я сразу же убираю руку.
– Я изнасиловал тебя! Я, блять, изнасиловал тебя! Прости! Я не хотел! Я же…
– Что ты сделал? – крик Роко перебивает ор Рэй. – Ты изнасиловал его?!
Только не сейчас. Роко переводит взгляд вбок, где сидит его сестра. Точнее, она уже яростно вскочила на ноги, и в её глазах кипит желание убивать.
– Это просто обкуренный бред, – говорю я, качая головой. – Галлюцинации. Роко, ты не насиловал меня. Ты выдаёшь свои мысли и страхи за произошедшее. Такого не было.
– Но я же… я… помню, – он трёт лоб, затем виски.
Мне безумно жаль его. Он выглядит сейчас таким потерянным, таким ранимым и незащищённым. И я хочу защитить его, особенно от его безумной сестры.
– Галлюцинации. Вчера ты перекурил, Роко. Я отнёс заказ с клубным сэндвичем и увидел пакет с косяками. Один из них был выкурен, я предполагаю, что тобой, прежде чем ты спустился вниз. Я увидел тебя в толпе танцующих. Ты целовался с каким-то парнем, и явно вы там не только целовались. Вы словно трахались. Ты вёл себя неадекватно, Роко, поэтому мне пришлось вмешаться. Ты, то кричал, то целовался с ним. А он был и рад запустить руки в твои штаны. Когда я вытащил тебя оттуда, ты был не в себе. Тебя трясло, зрачки были безумно расширены, ты был весь потный. Я испугался, что у тебя передозировка, поэтому отпросился с работы, посадил тебя в такси и привёз сюда. Я подумал, что здесь есть всё, что могло бы тебе помочь. Да я и не знаю, где ты живёшь. А ты был не в том состоянии, чтобы сказать что-то разумное. Тебя рвало. Сильно. Сначала на улице, потом уже здесь. Ты кричал и пытался драться со мной. Я мыл тебя два раза, чтобы привести в чувство, но это не помогало. Чем дальше, тем тебе было хуже. Тебя просто выворачивало наизнанку. Это сильно напугало меня, и я позвонил Рэй, потому что не знал, что делать. Она приехала, и мы вызвали вашего врача. Он поставил тебе капельницу, и тебя хотя бы перестало рвать. Казалось, что ты оставишь в унитазе все свои органы. А затем, ты сильно потел, и у тебя была повышена температура. Интоксикация организма. Тебе поставили три капельницы, чтобы сбить температуру, а также электролиты и что-то ещё, я не запомнил. И ты заснул. Вот и всё, что было. Остальное – это лишь твои галлюцинации, – спокойно говорю я.
– Боже, – Роко трёт своё лицо и качает головой. – То есть я не был дома?
– Нет. Ты был здесь.
– А я… я говорил что-нибудь? – прищуриваясь, спрашивает он, глядя на меня.
Отрицательно качаю головой.
– Мычал. У тебя слюни со рвотой постоянно вытекали. Ты хотел ударить меня, но ввиду твоей слабости и состояния, ты даже встать не смог сам на ноги.
– Охренеть, конечно, Роко, – качает головой Рэй. – Ты какого хрена так обкурился? Сдохнуть хочешь?
– Не тебе читать мне нотации, – фыркает он. – Я хочу домой.
– Я отвезу тебя.
– Я постирал твою одежду. Она была вся в твоей блевотине и жутко воняла, – говорю и достаю из шкафа его одежду. Кладу её на постель и выхожу из комнаты. – Рэй, дай Роко переодеться и сходить в туалет. Пойдём со мной.
Рэй бросает на брата злой взгляд, а затем выходит из спальни.
– Прекрати это делать. Ты обещала, – шепчу я, направляясь на кухню.
– Дрон, да это пиздец. Я не могу спокойно смотреть, как он себя убивает. Роко мой брат, – шипит она.
– Я понимаю, но ему сейчас твои нотации точно не помогут. Ему нужно прийти в себя. И… хм, подальше от тебя и отца. Просто поверь мне.
– Почему? – Рэй бросает на меня острый взгляд.
– Роко кое-что всё же сказал, и это… у него какой-то конфликт с вашим отцом. Причём настолько сильный, что его разрывает от ненависти и любви. Это было страшно. Поэтому очень прошу тебя, не трогай его. Дай ему время. Пусть он побудет один. Роко придёт в себя.
– Он тебя точно не тронул? Роко уверен, что изнасиловал тебя.
– Рэй, – улыбаюсь ей, – ты же знаешь, как действует травка. Она вызывает галлюцинации. Я не знаю, что за дерьмо он вчера выкурил, но явно там был сильный галлюциноген. И если бы он тронул меня, разве я привёз бы его сюда? Я был бы спокоен? Брось, ты же в курсе, как это работает.
– Ну да, – Рэй вздыхает и прикрывает глаза, – пиздец просто. Что случилось с ним? Роко, словно… словно сдался. Он как будто просто опустил руки. И я не понимаю, как ему помочь. Сначала появляется какой-то парень, затем Роко внезапно покупает квартиру и съезжает туда, потом он бросает его и ведёт себя, как мудак, и в итоге едва не убивает себя. Это любовь так работает?
– Нет, это боль. Роко накопил её и вот сорвался. Такое случается. Ему нужна перезагрузка, причём такая, какую он сам считает нужной. Нельзя на него давить. Ему очень плохо, Рэй. Правда, ему очень плохо. Даже мне больно было смотреть на него вчера. Вспомни, что он орал тебе. Роко сорвался. Боль просто заполнила его и… – я не знаю, как закончить предложение, лишь вздыхаю. То, что я увидел, было ужасающе страшно. Меня до сих пор трясёт от этого страха, который пронизывал меня до костей. А боль Роко? Боже мой, она словно выросла до вселенских масштабов во мне. И кажется, что это я вчера пережил состояние Роко, потому что у меня тоже всё болит. Даже мозг, а его у меня немного.
– Я позвоню Спенсу и скажу, что ты сегодня неважно себя чувствуешь и останешься дома. Тебе нужно выспаться, Дрон. Ты не спал всю ночь, ухаживая за Роко.
– Я в порядке. Мне не привыкать не спать ночью, – улыбаюсь я.
– Нет, так нельзя. Тебе нужен отдых, Дрон. Давай, ты просто сделаешь, как я говорю. Я понимаю, что ты ответственный, но не могу позволить тебе рухнуть от одного удара Спенса. Останься сегодня дома, идёт?
– Ладно, – киваю я. – Спасибо.
– Спасибо тебе за то, что позвонил мне. Не знаю, что было бы с Роко, если бы ты не вытащил его из клуба. Я позвоню Деку и вздёрну его. Дебил, – злобно шипит Рэй.
– Они… хм, кажется, встречаются, – говорю я и отворачиваюсь, чтобы она не увидела злость, которая вновь появляется внутри меня. Я очень хочу снова врезать по этой смазливой физиономии друга Роко, который, во-первых, позволил всему этому случиться с Роко, а во-вторых, за то, что не смог защитить его. Придурок.
– Что? – взвизгивает Рэй.
– Ну… они вели себя так, как будто трахаются. По крайней мере, этот Дек был очень красноречивым. В общем, между ними что-то есть, – для пущей убедительности, что мне на всё это насрать, равнодушно пожимаю плечами, наливая себе чай. Но мне ни хрена небезразлично это. Я безумно злюсь. Роко так легко нашёл парня на ночь. Да к нему все липнут, как мухи на дерьмо. Бесит. Он что, пользуется каким-то особым дезодорантом, как в рекламе «Axe»?
– Дек натурал… эм, был. Хотя Роко может любого натурала сделать геем, – хмыкает Рэй. – Он слишком часто это проворачивал.
– Да? – поворачиваюсь к Рэй. А вот это уже интересно.
– Ага, – кивает она. – Однажды мы были на свадьбе в Сан-Франциско. И что ты думаешь? Роко трахнул жениха перед венчанием. Прямо в церкви. Они не знали друг друга, вообще. Реально, вообще. Но Роко пошёл познакомиться, а потом из комнаты для жениха раздались стоны. Он трахнул его. Конечно, свадьба состоялась, потому что я не позволила никому войти туда, попросив Лонни помочь. Он отогнал всех. Но сам факт. Не знаю, что случается с мужчинами, когда они рядом с ним. С женщинами понятно, они даже не заморачиваются. Они просто покорно раздвигают ноги или падают на колени. Но вот мужчины для меня загадка. Как он это делает?
– То есть… Роко применяет какие-то психологические трюки, чтобы обратить натурала в гея? – хмурюсь я. Моё дыхание нарушается, руки начинают дрожать, и я быстро хватаю кружку, чтобы скрыть это. Но Рэй замечает.
– Дрон, ты, правда, думаешь, что Роко гипнотизирует их? Нет, – смеётся она. – Просто рядом с ним мужчины, как будто расслабляются и признаются в своих тайных желаниях. Я не знаю, как он это делает. Я видела это. Однажды мы просто ужинали в ресторане, и нас обслуживал парень. Роко, конечно, говорит разные похабные вещи, но это всё шутки. Знаешь, он заигрывает со всеми. Просто со всеми. Роко всегда флиртует. Но это явно действует на парней-натуралов. Сначала идёт стадия отрицания, они избегают нашего столика и Роко, а затем сами приходят и просят Роко сделать что-то с этим влечением и сексуальным желанием. Роко не насильник, Дрон. Он… поверь мне, я очень сильно сожалею о том, что обвинила его в этом. Я не соображала в тот момент. Но Роко никогда бы насильно не трахнул кого-то. Он берёт только тех, кто добровольно его хочет. Зачем отказываться, если они сами хотят? Они же приходят за десертом потом. Они возвращаются, значит, явно не были изнасилованными.
– Я не говорил об этом. Просто это так… странно, тебе не кажется? – шепчу я.
– Да, это всё его обаяние. Роко же красавчик. Он богат, влиятелен и, по словам его шлюх, любит экспериментировать в постели и не только. У него нет запретов. Никаких. Так что, здесь нет никакой магии, Роко просто вот такой. Никто не заставляет его хотеть. Вот ты же не хочешь, его верно?
Замечаю, как напряжённо смотрит на меня Рэй, словно может читать мои мысли.
– Нет, – моментально отвечаю. – Нет. Конечно, нет.
– Видишь, – Рэй расслабляется и улыбается.
– Ну да. Я хотел кое-что спросить у тебя.
– Да?
– Хм, это щекотливая тема. Насчёт… секса. Ты же… ну, у тебя было изнасилование, да?
Рэй мрачнеет и кивает.
– А когда ты после этого начала… хм, снова спать с мужчинами? Ты же это делаешь, ты сама говорила. То есть изнасилование не определяет дальнейшую сексуальную жизнь? Она может быть, верно? Просто… я… думал над этим. Я хочу начать нормальную жизнь, понимаешь? Я бы хотел знать примерные сроки, когда смог бы встречаться с кем-то. Я никогда этого не делал, но хотел бы… потом. Наверное. Я пока не знаю, просто изучаю эту тему.
Чувствую себя таким дебилом сейчас.
– Ох, ну… ты знаешь, у всех по-разному ведь. У меня примерно через пару лет всё стабилизировалось.
– Так долго? – отвожу взгляд и хмурюсь. – А ты на психотерапию ходила?
– Типа того. Но это дерьмо. Это не помогает. Они заставляют тебя постоянно проживать это. И это блядство, Дрон. Грёбаное блядство. Как воспоминания могут помочь? Нет, они делают только хуже. Но вот после отмщения становится лучше. Хочешь?
Отрицательно качаю головой. Этого ещё не хватало.
– Дрон, ну я же могу. Я вычислю этого мудака и даже приглашу тебя на казнь. Я…
– Я сказал нет, – резко говорю. – Не лезь в это.
– Выходит, что Роко был прав? – разочарованно фыркает Рэй и делает шаг назад.
– О чём ты?
– Ты любишь этого насильника, да? Поэтому не даёшь мне отомстить ему за тебя. Ты влюблён в него. Ты его простил и собираешься дать ему новый шанс. Дрон, это хрень, блять. Он никогда не изменится. Это будет постоянно. Неужели, ты готов снова пережить всё это дерьмо, ради грёбаной любви? Это не любовь! Это…
– Господи, ты что, рехнулась? – возмущаюсь я. – Я никогда не любил его. Я ненавижу его.
– Тогда почему ты не даёшь мне сделать это? Убить его? Отомстить за тебя?
– Потому что это моё решение. Каждый из нас выбирает своё, Рэй. Не думаю, что мне станет легче, если я увижу, как его убьют. Нет, это лишь сделает хуже мне. Вина ведь не только на нём, но и на мне. Я виноват больше. Я…
Дверь спальни открывается, и оттуда выходит помятый Роко. Он ещё плохо выглядит, очень плохо.
– Отвези его домой, – прошу Рэй.
– Ладно. Я позвоню тебе, – бросает она и направляется к брату. – Пошли, обкурыш.
Роко смотрит на меня долгим нечитабельным взглядом, и я слабо улыбаюсь ему, пытаясь сказать, что всё хорошо. Рэй хватает его за локоть и тащит к двери. Печаль, промелькнувшая в его глазах, моментально рикошетит по мне, и я задерживаю дыхание. Дверь за ними закрывается, и я, выдыхая, закрываю глаза. Скатываясь на пол, продолжаю сжимать кружку в руках.
– Господи, что мне делать? – шепчу я.
Я потерян сейчас. Не понимаю, что происходит, и что я должен чувствовать. Жду, когда я сорвусь, и начнётся ад. Но внутри меня тихо, и всё болит. Словно боль Роко этой ночью осела на каждом моём органе внутри тела, как сигаретный дым. Она въелась в мою кровь, постоянно напоминая о себе, даже когда я дышу или же смотрю на что-то.
Выпив чай, иду в спальню и забираюсь в кровать. Обхватив подушку, пахнущую Роко, крепко прижимаю её к себе и задыхаюсь в его аромате. Я моментально засыпаю. И в этом сне, так отличающемся от моих обычных кошмаров, меня бросает в алую пучину рук и губ. Я тону в ней, позволяя себя трогать. Я расслабляюсь в ней. Растворяюсь, как в наркотическом дурмане.
