Текст книги "Мои попытки (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Я не прощаю тебя. Нет. Но я прощу тебя, если ты скажешь мне, где ты. Дрон, скажи мне. Дрон, я приеду за тобой. Скажи, где ты. Ты можешь мне отправить геолокацию?

– Нет… я не умею… я не могу… прости, господи, Роко, прости меня. Мне конец. Я… Роко, прости. Я должен идти дальше, хотя бы ползти. Я… мне так жаль, мне очень жаль. Я…

– Дрон, там, где ты сейчас находишься, есть дорога? Ты в черте города?

– Я на окраине. Я очень далеко. Ты не должен сюда соваться, они убьют тебя. Они знают… знают, что я не дам им причинить тебе вред. Они… они идут за мной. Я слышу их. Я не могу встать. Прости меня, Роко. Прощай…

– Нет! Дрон, слушай меня! Слушай меня! Ты понял?

– Я не могу, – хлюпнув носом и сплюнув кровь, смотрю вперёд, тяжело дыша. Я слышу их голоса. Они ищут меня.

– Можешь. Слушай меня. Немедленно поднимай свою задницу. Давай. Ты сможешь. Давай, Дрон, ради меня. Вставай, – требует он.

Я облокачиваюсь о стену и пытаюсь встать, но не могу. Я сразу же падаю обратно.

– Дрон, вставай. Давай. Ты сможешь. Тебе нужно дойти до дороги и найти машину. Такси. Там должно быть такси.

– Нельзя… они работают на них. Они…

– Дрон, ты мне доверяешь?

Мои зубы стучат друг о друга. В голове столько страха. Тело всё избито и ноет, кровь хлещет из меня. Но я слышу его голос. Я помню, что он заботится обо мне. Роко никогда не причинил мне вреда, это я приношу вред.

– Да… да, Роко, я тебе доверяю, – шепчу, слизывая кровь с губ.

– Хорошо. Тогда поднимай свою задницу и иди к дороге. Иди туда, где люди, понял меня? И всегда будь на связи. Не отключай мобильный, ты услышал?

– Да… я пытаюсь, – снова облокачиваюсь о стену, моя рука скользит. Но я должен. Я должен встать. Должен подняться, потому что не могу подвести Роко. Больше не могу. Он столько всего сделал для меня.

Сцепив зубы, встаю на трясущиеся ноги. Мои колени подгибаются, но я стою.

– Я встал… иду, – хриплю я.

– Хорошо. Это хорошо. Иди. Что ты видишь? Описывай мне всё, что ты видишь.

– Мусорный бак… каменную стену… дерьмо. Грязь. Окно. Лестница… они идут, Роко. Они идут, я не успею, – обернувшись, я чувствую и слышу их приближение.

– Концентрируйся на мне, Дрон. На моём голосе. Продолжай говорить всё, что ты видишь. Ты видишь дорогу.

– Да… это тихая улица… наркоманы… я иду… иду мимо них, – бормочу, опустив низко голову. Я скольжу по стене и отталкиваюсь.

– Думай, где может быть такси. Где они там есть.

– У магазина… магазин с газетами. Я видел… остановка там.

– Отлично. Иди туда. Двигайся, Дрон. Давай. Я жду тебя. Я спускаюсь по лестнице, чтобы встретить тебя. Ты слышишь?

– Они убьют тебя, Роко. Я не хочу… нет, только не ты. Только не ты, Роко, – шепчу я, стискивая пальцами телефон.

– Я буду в порядке. Обещаю тебе. Сейчас думай. Думай. Не отключайся. Скажи мне, где у тебя болит. Опиши мне.

– Везде… я убил. Кажется, я убил двоих. Я убил… боже мой, я убил людей, Роко.

– Дрон!

От его крика я вздрагиваю, мои ноги заплетаются. Бок горит, и я прижимаю к нему руку.

– Я здесь… иду… вижу… вижу… машину. Такси. Я вижу, – отвечаю, снова облизывая губы.

– Это прекрасно. Иди дальше. Сколько тебе идти?

– Я… не знаю. Я иду… так больно. Роко, они пытались… они хотели… опять… опять меня… – я начинаю задыхаться, мне не хватает кислорода.

– Дрон, дыши. Дыши. Ещё немного, и я встречу тебя. Дыши. Я не успею за тобой приехать, поэтому ты приедешь ко мне, понял? Скоро ты приедешь ко мне. Я жду тебя, Дрон. Я жду тебя.

– Я иду… иду… я… такси, там есть человек. Роко, он на них работает. Роко, я не могу…

– Слушай меня и делай всё так, как я говорю, понял?

– Да.

– Подойди к машине и сядь в неё, – приказывает он.

Хватаюсь за ручку машины и открываю дверь.

– Эй, у меня перерыв! Я не принимаю заказы! – возмущается мужчина, сидящий за рулём.

– Я сел, – хриплю я.

– Передай ему телефон. Живо, Дрон. Передай телефон и пригнись.

– Возьмите… возьмите, пожалуйста, – прошу я, протягивая шофёру мобильный.

– Парень, да ты, блять… ты истекаешь кровью. Иди ты на хрен…

– Возьмите телефон, пожалуйста, я умоляю вас. Возьмите, – я вскидываю голову и смотрю в глаза мужчины.

Он выхватывает из моих рук мобильный, и я падаю на сиденье. Всё так болит. Они сейчас найдут меня. Я пришёл в их руки. Они узнают, что я говорю с Роко. Они найдут его… блять, только не Роко. Только не Роко. Я не дам им причинить ему вред. Только…

Я жмурюсь и весь сжимаюсь внутри, когда машину резко дёргает, и она вылетает на дорогу. Мне пиздец. Мне конец.

– Эй, парень. Забери телефон. Я везу тебя к твоему парню. Держи, – произносит мужчина, сидящий за рулём, а в окошке появляется рука с мобильным, и я хватаю его. Роко не мой парень. Он мой… кто?

– Дрон? – доносится до меня голос Роко, и я прижимаю телефон к уху.

– Я… он работает на них, Роко. Он обманывает тебя, – шепчу я. – Мне так жаль. Скажи, что прощаешь меня. Прошу, я снова собираюсь подвести тебя. Я не выберусь оттуда, Роко. Они убьют меня… они… я теперь их шлюха. Роко… прости, просто прости меня. Я не хотел, я защищался. Я дрался. Клянусь, что я дрался… я убил… господи…

Жмурюсь, когда глаза обжигает от слёз.

– Дрон, ты молодец. Я горжусь тобой, слышишь? И я прощаю тебя. Я не злюсь.

– Правда? Не злишься больше?

– Нет. Я давно уже не злюсь, и тебя больше никто не тронет. Я обещаю тебе. Ты едешь ко мне. Тебя везут ко мне, доверься мне. Ты скоро будешь у меня.

– Мы едем слишком долго, Роко. Слишком…

– Дрон, ты едешь всего пять минут. Я жду тебя на улице. Расскажи мне что-нибудь. Расскажи мне… про… про… то, что тебе нравится. Тебе нравится «Диснейленд»?

– Я никогда там не был, – шепчу, прикрывая глаза. Меня продолжает трясти от страха.

– Хочешь, мы туда с тобой съездим? Ты и я? Можем и Рэй взять. Хочешь?

– Да… я хочу. Я никогда не был на каруселях. Мне нельзя было… я должен был сидеть дома, я дебил. Меня дети боятся. Я дебил. Я… они едут за нами, Роко. Они едут. Я слышу их. Они так близко. Роко!

– Дрон, дыши. Дыши! Никто не едет за вами, у тебя просто стресс. Поговоришь со мной ещё немного?

– Да, я буду говорить, пока они не поймают меня. Я… так я хотя бы… буду умирать довольным, что ты меня простил. Я… мне очень жаль. Я боролся. Я применил все знания, которые дали мне ты и Спенс. Я… я… пытался сбежать. Я думал о тебе… постоянно.

– Обо мне?

– Да… да, тогда, когда они меня схватили, я тоже думал о тебе, Роко. Мне было так стыдно перед тобой… они трогали меня… били, трахали, а я… я… думал о том, что должен выжить и сбежать, чтобы извиниться. Я должен… я не могу тебя подвести. Не могу… я… мне так жаль. Когда я думаю о тебе, то мне проще… легче отвлекаться от боли. Думать, что я… я выживу, чтобы извиниться перед тобой.

– Чёрт, Дрон, – шепчет Роко, и я улавливаю горечь. – Всё будет хорошо. Ты уже едешь.

– Слишком долго. Очень долго. Никому нельзя доверять. Никому… я не доеду…

– Дрон, я вижу машину. Слышишь? Я вижу тебя.

– Что? – кривлюсь от боли, садясь на сиденье как раз в тот момент, когда такси останавливается на незнакомой мне улице. Через мутное окно я вижу тёмную фигуру, быстро идущую к нам через дорогу.

– Роко, – шепчу я.

Не верю. Я просто не верю. Дрожащей рукой открываю дверцу и вываливаюсь из такси. Меня ведёт в сторону, но я отталкиваюсь ногами и врезаюсь в Роко. Обхватываю его шею руками, утыкаясь носом в его кожу.

– Роко… я добрался… я смог, – из моих глаз текут слёзы облегчения. Я сделал это. Я сделал.

– Да, детка, ты смог. Ты со мной, – Роко обнимает меня одной рукой и это безумно больно, но мне насрать. Я добрался. Я не подвёл его. Я сделал это.

– Спасибо. Здесь больше. Спасибо, он мне дорог.

Я замираю, когда слышу слова Роко. Я ему дорог? Я? Кусок дерьма? Белая шваль?

И в этот момент всё разрушается у меня внутри настолько сильно, что я не могу больше держаться. Я не могу. Я падаю и не хочу бояться попросить о помощи. Я просто… сдаюсь.

Глава 13

Роко

Последний раз меня так трясло от страха и нервозности, когда мы с отцом поняли, что Рэй находится в заложниках. Именно тогда я узнал вкус настоящего страха за того, кто тебе очень дорог. Я не планировал больше испытывать это чувство. Я вырос, научился скрывать свои эмоции, показывать лишь противоположные или совсем ничего, обескураживать людей, путать их, быть агрессивным, чтобы меня боялись. Но за всю свою жизнь я никогда не ощущал такого бессилия, как тогда, когда услышал едва узнаваемый голос Дрона в трубке. Мало того, я курил травку, и это совсем не помогло мне. Наоборот, все мои чувства обострились в разы. И это убивало меня до тех пор, пока он не прыгнул мне в руки. Дрон обнял и зацепился за меня, словно я реально нечто важное для него.

Отдав деньги таксисту, я обхватываю плачущего Дрона и тащу его к дому. Он шатается, едва идёт, держась за меня. Мне даже не нужно улавливать что-то, я вижу кровь, много крови.

– Детка, посмотри на меня. Эй, Дрон, – пытаюсь поднять его голову, но он лишь крепче стискивает меня.

– Пожалуйста, уведи меня. Нужно спрятаться. Они узнают о тебе, – скулит он.

– Хорошо, мы идём ко мне, ладно?

– Да.

Сложно идти с крупным парнем, который прижался ко мне впереди, да ещё и вести его. Но я делаю это. Я тащу его на себе, иногда поднимаю, чтобы он не упал. Так мы добираемся до лифта. Все мои руки в крови, опять. Блять. Я только помылся. Я в отпуске. И я боюсь, что это всё кровь Дрона.

Мы таким же образом добираемся до моей новой квартиры, и я затаскиваю его туда.

– Дрон, тебе нужно в душ, чтобы я мог понять, чья это кровь, хорошо?

– Нет. Я умру так, – шепчет он.

– Ты не умрёшь. Всё в порядке. Ты добрался. Дрон, нужно идти в душ. Я помогу тебе, ладно?

– Не отпускай… пока мне больно, значит, я живой.

– Больно? – недоумённо приподнимаю брови, направляя его в одну из спален, в которой я поставил для себя кровать.

– Больно… я делаю себе больно, чтобы не забывать, что я живой. Пирсинг… татуировки… больно, – шепчет он.

Ну пиздец. Он ещё и мазохист. Почему мне так везёт?

Тащу в ванную Дрона уже на себе и одной рукой включаю воду в душе. Он продолжает цепляться за меня, а мне неудобно его раздевать. Да, я представлял это в своих фантазиях, но уж точно он не был весь в крови и избитым.

С трудом мне удаётся стянуть с него толстовку. Дрон постоянно оседает, но я его поднимаю и прижимаю к стене, когда мой взгляд останавливается на алом пятне хлопковой белой футболки. Блять. Она порвана, разорвана довольно хреново.

– Так, Дрон, смотри на меня. Сейчас я буду раздевать тебя, то есть сниму твою одежду, и ты будешь обнажён. У тебя есть шанс самому это сделать, а я буду ждать за дверью, – обхватив его лицо с уже проявившимися синяками и отёками, говорю я.

– Ты… я хочу спать, – бормочет он.

– Тебя били по голове, Дрон? – спрашиваю его, придерживая рукой и разрывая на нём футболку.

Блять, рана рваная, но благодаря толстовке, видимо, его не сильно проткнули. Пару сантиметров. Это хорошо, просто слишком много крови. Я цепляюсь взглядом за пирсинг на его сосках, и это меня возбуждает. Не время сейчас. Но пирсинг, два колечка, смотрятся просто охрененно.

– Да… наверное, я не помню. Они везде били, – хрипит он.

– Ладно. Они трогали тебя ниже? Они раздели тебя? – спрашивая, расстёгиваю его джинсы и спускаю вниз. Он весь в синяках. Ноги тоже. Бёдра, талия, всё в синяках. И он без одной кроссовки.

– Нет… джинсы стянули… но я… я убежал. Я успел.

– Слава богу, – облегчённо выдыхаю. – Так, слушай, на тебе осталось только нижнее бельё, я его снимать не буду, хорошо?

– Да.

Завожу его под тёплый душ, и он скулит от боли, дрожа всем телом.

– Всё хорошо. Ты будешь в порядке. Я вызову врача, и он зашьёт твою рану. Она не такая ужасная, какой кажется на первый взгляд. Я такие постоянно получаю. Ты просто потерял кровь, и меня волнует твоя голова. Я чувствую шишку на затылке.

– Я… спать, Роко, я так хочу спать, – произносит он, и его голова падает мне на плечо.

– Дрон, нет. Спать будешь потом. Я не удержу тебя. Ты скользкий. Стой так. Продержись ещё немного, – прошу его, прижимая ладонью к стене. – Стоишь?

– Да… больно.

– Я знаю, детка, знаю, но немного потерпи, хорошо? Немного. Я быстро тебя помою.

– Они придут за мной.

– Пусть только рискнут. Со мной ты в безопасности. Они понятия не имеют, с кем связались.

– Ты такой… наглый, – его потрескавшиеся и израненные губы немного улыбаются, и я прыскаю от смеха, аккуратно смывая с его тела кровь.

– Есть такое. Где мои трусы, Дрон?

– О-о-о… боже мой… нет… Роко. Не начинай. Мне хочется смеяться, а я… хочу спать, – его живот немного подрагивает, сдерживая смех.

– Я всё ещё обижаюсь. И ты не в моих трусах. Признавайся, ты порвал их, да?

– Я… постирал… постирал. Одни остались… я люблю их. Они такие удобные. Я тебе их… не отдам. Иди к чёрту.

– Ты должен мне трусы, Дрон. Ищи где хочешь, понял? Это были мои любимые трусы.

– Ненавижу тебя… ненавижу… – он кашляет, и из его рта стекает слюна, которую я тоже вытираю.

– Вот и всё. Ты чистый. Пойдём, – помогаю ему выйти из душа, оборачиваю полотенцем и веду в спальню. Придерживая его за голову, укладываю в свою постель и хватаю телефон. Вызывав врача, я возвращаюсь к Дрону. Мне не нравятся его хрипы во сне, и это просто пиздец. Ладно, сейчас самое сложное – снять с него мокрое бельё. Я уже видел его голым, и это не будет так уж ужасно.

Наверное, эта ночь – проверка моей совести. Это же так легко его везде пощупать, погладить, пообниматься с ним, ну и лучше рассмотреть его член, пофантазировать. Конечно, я этого не делаю. После прихода врача и выписывания рецепта лекарств, которые понадобятся Дрону, я отправляю своих людей купить их с утра. А потом ложусь рядом с ним, пробегаюсь пальцами по его волосам. Они такие приятные. Я бы мог делать это сутками напролёт.

В какой-то момент я засыпаю, продолжая пропускать свои пальцы сквозь волосы Дрона.

Утро выдалось сложным. Нет, Дрон спит, как убитый, и это меня реально пугает, поэтому я постоянно прислушиваюсь и проверяю его дыхание. А вот Рэй, очнувшаяся после долгого запоя, вспоминает о Дроне не в самый подходящий момент. Она звонит мне из квартиры Дрона, в которой его нет. Мне приходится сказать ей, чтобы она оставила Дрона в покое, как и меня, потому что я в отпуске. В отпуске ото всех, и меня нет в городе. Да, я вру, но, блять, не пущу сюда Рэй. У неё неадекватное отношение к Дрону, и уж точно она начнёт орать, а хуже всего драться и обвинять меня в том, что я его избил. Так что не хрен. Здесь мой мир, только мой. Я не хочу его нарушать. И да, я эгоист. Я упиваюсь тем, что Дрон позвонил мне, а не Рэй. Дрон спит в моей кровати, а не у себя. И Дрон со мной, а не с кем-то ещё. Конечно, моя одержимость Дроном переходит на новый уровень, словно мне проблем до этого было недостаточно. Но зато я могу сказать отцу, что выполнил его задание. Полностью. Хотя это ещё неточно.

Заказав еду, я сажусь в спальне на пол и ем, глядя на Дрона. Всё его лицо отекло, синяки, ссадины и порезы полностью покрывают его тело от ног до головы. Блять, я их убью. Я не буду милым. Я узнаю всё у Дрона и убью тех, кто это сделал. Они просто не знают, с кем связались. Я их убью.

Ночью я дремлю рядом с Дроном, и меня будит его хрип. Он пытается кричать, но его голос сел. Он дёргается во сне, и я кладу ладонь ему на грудь, чтобы успокоить его. Но Дрон хватает мои пальцы и сжимает их, собираясь сломать.

– Дрон! Блять! Дрон, ты мне сейчас пальцы сломаешь! Дрон, мать твою! – ору я, пихая его в плечо.

Он распахивает глаза. Его грудь часто поднимается и опускается. Я вырываю свои пальцы и трясу рукой, скуля от боли. Грёбаный ад.

– Роко? – сипит он.

Встаю и включаю свет в комнате. Дрон щурится от яркого света, как и я.

– Роко? – хмурится он, а затем стонет от боли.

– Это я. Ты у меня. Всё в порядке. Прими обезболивающее, я вызвал врача, он зашил твою рану, а также оставил антибиотики. Сможешь принять лекарства? – спрашивая, подхожу к нему и сажусь на край кровати.

– Да… да… горло болит, – шепчет он.

– Пройдёт. Главное, что ты жив и в безопасности.

Подхватываю его голову, кладу на язык таблетки, а затем помогаю ему выпить бокал воды. Он весь потеет от усилий и падает обратно на подушку, прикрыв глаза.

– Поспи ещё. Тебе нужны силы, чтобы восстановиться, – шепчу я, сдерживая свои руки, чтобы больше не касаться его. И, блять, пальцы болят. Я иду на кухню и открываю морозилку. Сука, это просто ужасно больно. Приложив лёд к своим пальцам, сажусь на пол и закрываю глаза. Я сейчас не против покурить, что и делаю. Достаю упаковку с сигаретами из ящика на кухне. Я распихал упаковки по всем существующим ящикам, потому что я лентяй.

Затянувшись, снова прикрываю глаза, удерживая лёд на руке. Курю, наслаждаясь тем, как яд табака проникает в мои вены и успокаивает меня. Знаю, что мне не стоит ввязываться во всё дерьмо Дрона, но я как бы уже ввязался и уж точно наврал ему, оставив беззащитным перед этими ублюдками. Я должен был уже всё решить и убить этих мразей, но был слишком обижен. Я просто мудак. Парень выживает как может. Он зациклился на том, чтобы не подвести меня. А я? Что сделал я? Спрятался, как трус.

Я сплю на полу рядом с кроватью, чтобы никак не ухудшить то, что уже натворил. Да и, вероятно, мне так лучше, потому что я наказываю себя, ощущая ужасное чувство вины за то, что сам помог ублюдкам добраться до Дрона. Если бы он не боролся, а просто сдался, или их было больше. Да у меня есть миллион этих «если бы», и все они заканчиваются дерьмово.

Утром у меня болит всё тело, на моих пальцах от хватки Дрона остались синяки, но я встаю, проверяю спящего Дрона, иду в душ и заказываю завтрак. Вижу пропущенные звонки от нашей службы доставки еды, и, конечно, мне сообщают, что они не смогли доставить еду Дрону, так как он не открыл дверь. Я вру им, что Дрон поставил меня в курс своего отсутствия на несколько дней, и позже сообщу новую дату доставки.

Когда я выхожу из душа, вытирая на ходу волосы, то ловлю на себе взгляд Дрона.

– Привет, – улыбаюсь я. – Как ты?

– Привет, я жив, – шепчет он. – Прости, что я…

– Не надо, – мотаю головой и вешаю полотенце на шею. – Не извиняйся. Ты всё правильно сделал, Дрон. Я рад, что ты позвонил мне и приехал. Как ты себя чувствуешь?

– Я голоден, – признаваясь в этом, он отводит взгляд, словно ему жутко стыдно. Ему не словно стыдно, а именно стыдно за это. Меня бесит, что кто-то вдолбил ему в голову это чувство стыда.

– Отлично. Это говорит о том, что тебе становится лучше. Я как раз заказал два очень сытных завтрака. Мне помочь тебе дойти до ванной комнаты?

– Нет, я… я справлюсь. Спасибо, Роко, – благодарит он и не смотрит на меня. Упрямо садясь на кровати, Дрон бледнеет от боли и жмурится, я сразу же подскакиваю к нему. – Я сам…

– Прекрати. Нет ничего плохого в том, чтобы я отвёл тебя в ванную. Тебя сильно избили. У тебя ножевое ранение и сотрясение мозга. Так что хватит хернёй страдать, клади руку мне на шею, и я помогу, – злобно огрызаюсь я. Дрон поджимает губы и кивает.

Медленно мы идём, я придерживаю его дрожащее от боли и слабости тело. Завожу его в ванную комнату и оставляю рядом с унитазом, а сам выхожу, чтобы дать ему время. Пока Дрон в ванной, я иду на кухню, беру упаковки с едой, ставлю чайник и жду, когда он закипит. Сделав чай, несу всё в спальню и ставлю на пол. Дверь тихо приоткрывается, и, держась за стену, Дрон выходит. Я моментально оказываюсь рядом с ним и довожу его до кровати. Подложив ему под спину подушки, накрываю его одеялом и проверяю, всё ли в порядке. Он умылся, почистил зубы, видимо, пальцем, так как из его рта пахнет мятой. Пригладил свои волосы, а мне больше нравится, когда они торчат во все стороны. Но ничего.

– Тебя не тошнит? – спрашиваю Дрона, когда передаю ему упаковку с завтраком. Я выбрал, действительно, самый полный завтрак из ресторана, который у них был. В него входят один большой сэндвич с индейкой, двойной порцией сыра, помидорами и солёными огурцами, а также есть салат и скрэмбл с грибами и сыром.

– Немного. Голова болит и всё тело, – шепчет Дрон.

Протягиваю ему таблетки и воду. Он принимает их, а затем лениво ковыряет пластиковой вилкой в салате и скрэмбле.

– Хочешь, закажу что-нибудь другое?

– Почему? – Дрон поднимает голову и пристально смотрит на меня. Я проглатываю кусок сэндвича и откладываю его.

– Потому что ты не ешь. Тебе нужно поесть.

– Я не об этом, Роко. Почему ты со мной так… мил? Я не заслужил этого.

– Слушай, давай сначала поедим, а потом поговорим, идёт? Я голодный, ты тоже. Так что поешь, а потом… потом, просто потом, – отвечаю и кусаю свой сэндвич.

Дрон послушно бросает в рот скрэмбл и жуёт. Но больше ничего. Дрон тыкает в пластиковый контейнер. Сначала словно хочет наколоть салат, но затем более ожесточённо. Его губы сжимаются от ярости в одну линию. Желваки ходят на лице. Он сжимает вилку. Ещё сильнее. Ещё. Раздаётся треск, и Дрон вздрагивает.

– Боже, прости, – он поднимает глаза, а в них куча вины. Просто огромное чувство вины за все грехи всех людей мира. – Я… я… разозлился. Прости.

Тяжело вздохнув, достаю из пакета новый набор, открываю его и протягиваю ему.

– Почему? Ты разозлился из-за того, что я снова подлатал тебя? Или из-за того, что тебе нужна грёбаная еда? Или из-за того, что это я здесь с тобой, а не кто-то более приятный или, вообще, женщина? Из-за чего, мать твою? – срываюсь я.

Дрон бледнеет и моргает. Блять.

– Чёрт, – жмурюсь и мотаю головой. – Я не хотел орать на тебя. Я… дерьмо.

– Ты не должен извиняться. Ты имеешь право орать на меня и даже побить меня, Роко. Я не понимаю, почему ты этого не делаешь. А злился я на себя. Я такой тупой. Просто дебил. Вот и всё.

– Я не собираюсь тебя бить, Дрон. Тебе уже хватит. Ты и так весь в синяках. И ты не тупой. Просто у тебя проблемы. У всех моих парней были проблемы. Я не удивлён. Я знал, что ты проблемный. И… блять, я должен был решить твои проблемы, но поступил, как мудак. Мне жаль, – произношу, и у меня пропадает аппетит. Кладу недоеденный сэндвич обратно и беру чашку с чаем. Я бы плеснул туда коньяка или ещё чего-то крепкого, чтобы пережить ещё один день моего грёбаного отпуска.

– Ты не можешь винить себя. Ты был прав. Это… я… ты просто был прав. Я неправильно вёл себя. Я боялся и… мне…

– Не говори, что тебе жаль, Дрон. Я устал от этой херни. Нужно решать это. Тебя снова едва не изнасиловали. Я правильно понял всё?

Бросаю на него взгляд, и он кивает.

– Мне это никогда не нравилось, – едва слышно шепчет Дрон. – Никогда. Я сам виноват. Сам. Я тупой. Я не смог нормально учиться, занимался хернёй, не мог даже работать нормально и приносить деньги. Я бесполезный кусок белого мяса. Я никогда не отмоюсь. Никогда. Я никогда не смогу быть нормальным. Я…

Его губы начинают дрожать, но он борется со слезами, поджимая их и кусая нижнюю.

– Дрон, ты нормальный, – говорю, не стараясь даже придвинуться ближе к нему. Он может испугаться, оттого что я нарушаю его личные границы. Так было с Рэй. Прикасаться нельзя. Смотреть нельзя. Громко говорить нельзя. Ничего нельзя. Ждать, чтобы жертва пошла на контакт сама. Только вот Рэй не пошла.

– Это не так, – он мотает головой и откладывает еду в сторону. – Это не так, и я это знаю. У меня проблемы с восприятием текста. Я не могу научиться читать. Я тупой. Я пытался. Столько раз пытался, но не смог. Я… это всё моя вина, Роко. Я старался быть хорошим сыном. Сидел дома, не учился, не мог ничего сдать, и меня вышвырнули из школы. Затем ещё из одной и ещё из одной. Я сменил девять школ, но ни в одной не продержался. Отец постоянно злился из-за меня, и нам приходилось переезжать, потому что все меня боялись. Все соседи, их дети, учителя. Отец каждый раз говорил об этом.

– Стоп, – мягко останавливаю его. Дрон приподнимает глаза на меня. – Тебя исключали из школы после чего?

– Иногда я даже не успевал прийти туда. Иногда сразу же после собеседования, на котором я молчал. Я просто не мог ничего сказать. Я боялся того, что надо мной будут смеяться. Но когда мы были в школе, все были со мной милыми, а за спиной говорили дерьмо отцу, отказывали ему в приёме меня в школу.

– То есть, твой отец говорил тебе, что тебя не принимали? – уточняю я.

– Да. И нам приходилось переезжать.

Но вот что странно в данных Дрона нет ни одного упоминания о том, что он даже пытался учиться в школе. Ни одного. Обычно, когда ребёнок приходит в школу, то данные остаются, документы ведь сдают. А о Дроне ничего нет. Выходит, что там что-то нечисто. И тот факт, что с Дроном все были милы, меня не удивляет, но больше напрягает то, что отец ему врал. Он не его отец. У Дрона его просто нет. У него была мать, пока он не исчез из трейлерного парка.

– И что дальше? Как ты попал во всё это дерьмо?

– Наркотики, – с глубоким вдохом признаётся Дрон.

– Ты наркоман?

– Я… это были не мои наркотики. Не мои, – настойчиво повторяет он. – Он пытается убедить меня в том, что это я их продавал, но это не так. Он говорит, что я просто не помню, так как был постоянно под кайфом. Но я не выходил из дома. Я работал по ночам в тех местах, где меня брали. Мыл туалеты, был охранником. Я… работал, а не продавал наркотики. Отец забрал меня с работы, и мы ехали домой, мне вот-вот должно было исполниться восемнадцать. Я помню это отчётливо. За нами увязалась полиция, потому что отец гнал, как безумный. Он орал на меня, потому что я тупой, и из-за меня им снова придётся переезжать. А моя сестра… хорошая девочка, я… заботился о ней. Она… она инвалид. Она родилась с повреждённым позвоночником, но очень красивая. И мы пытались сделать всё, чтобы она жила полноценной жизнью. В ту ночь я отработал смену охранника в торговом центре, отец обвинял меня в краже денег, но я не воровал. Я никогда не воровал. Я работал. Он ударил меня раз, затем второй, обвиняя во всём, и тогда нас остановила полиция. Они заставили отца выйти из машины и открыть багажник. Отец заметно нервничал, но сделал это. Там был пакет с наркотиками, он указал на меня и приказал мне заткнуться. Меня повязали. Забрали в участок.

– Почему ты позволил забрать себя?

– Потому что раньше… когда я боялся и чувствовал страх, да и сейчас, тоже, то перестаю говорить. Я просто не могу ничего сказать. Не могу, даже если и хочу. Только мычу. И тогда тоже мычал. Не мог говорить, потому что я неправильный, – злобно шипит он и ударяет кулаком в ладонь.

– И что дальше? Тебя осудили, верно?

– Да, меня осудили. Отец сказал, что нашёл человека, который вытащит меня. Я был несовершеннолетним, а отца бы точно повязали. Он кормил семью. Я и заткнулся. Только вот мне исполнилось восемнадцать, пока я ждал суда. Меня осудили и отвезли во временное место, где держат преступников до момента их распределения. Там никого не было. Это было странное место. Пустое. Там даже камер не было. Просто комната. Я провёл там… три дня. Ужасных три дня. Три дня насилия, издевательств и избиений. Я потерял сознание и очутился уже дома. Отец сказал, что он в долг попросил помочь мне. Он винил меня, что я такой слабый и тупой. В общем, мы были должны одному плохому человеку, который приказал нам приехать сюда с отцом. Мама с сестрой спрятались, мы так думали. Я работал, учился драться на улице, но денег всё равно было мало. Отец работать не мог из-за меня. Нам нельзя было высовываться, я же, по идее, отбывал своё наказание в тюрьме. Поэтому я старался. Нам предложили иной вариант заработка. Онлайн-порнография. Я должен был вести стримы, это…

– Я знаю, что это такое, Дрон. Ты делал все эти вещи за донаты?

Он кивает.

– Я делал многое. Я ненавидел это. Просто ненавидел. Первое время я вроде как привык, и… это было интересно и просто. Первые три раза, а потом… потом… отцу это понравилось. Он… заставлял меня сосать ему каждый раз после стрима. Он показывал мне фотографию моей сестры и угрожал ей. Я… это противно, – Дрон закрывает лицо руками и мотает головой. – Когда это случилось первый раз, то меня рвало два дня. Я даже работать не мог, а потом понял, что должен зарабатывать так, чтобы не делать этого. Никогда не делать этого. Я и работал сутками, возвращался домой только для того, чтобы поспать, и всё. Я приносил деньги, покупал продукты, и… подсел на травку. Благодаря ей я выживал. Денег снова было мало, и я возвращался к проституции на камеру, а затем… снова… его грязный… вонючий член… столько раз хотелось откусить его и выплюнуть. Он надевал презерватив, но… всегда кончал, то на мои волосы, но на мою кожу… отмыться не могу. До сих пор. Затем я, вроде как, начал зарабатывать достаточно. Каждый день я отдавал отцу деньги, он должен был положить их на карту и переслать Арсену.

Блять. Боже мой, этот мудак просто использовал Дрона. Он насиловал его. Он грёбаный сукин сын.

– И когда… я… подставил тебя, – Дрон смотрит на меня со слезами на глазах, – я хотел сбежать. Хотел скрыться и работать дальше на тебя, Роко. Я собрал вещи, пока отец спал. Там были деньги и мои вещи. Я хотел уйти и как-то отправить часть денег сестре с мамой, но отец поймал меня. Он ударил меня бутылкой по голове, обвинив в том, что я пытался скрыть от него деньги, затем ударил ещё раз и ещё раз. Я смутно помню, как ворвались люди, и мне что-то вкололи. Я пытался бороться, а потом… потом я просто был… свободной дыркой… они… они…

– Не надо, – прошу его. – Не надо, не вспоминай. Я всё видел.

– Мне удалось сбежать. Когда они перестали меня трогать, устали и… мне удалось развязать себя и побежать. Выбежал голым, едва шёл по дому, я не знаю его. Нашёл свои вещи в мусорке за домом, оделся и побежал. Я не помню отчётливо всего этого. Помнил только то, что должен спастись. Должен был добраться до тебя, чтобы извиниться. И я… у меня сильно болел желудок. Меня рвало желчью, я так хотел есть… начал копаться в мусорке, а затем появился ты, и я… просто понял, какое я дерьмо на самом деле. Мне очень жаль, Роко. Мне так жаль.

Дрон кладёт ладонь на кровать, сжимая одеяло, и я нарушаю все правила. Накрываю его руку своей, и он хватается за неё. Из его прекрасных голубых глаз текут слёзы.

– Мне так жаль. Мне безумно стыдно до сих пор, – плачет он. – Мне противно от себя и стыдно. Я понимаю, что мной… просто пользовались, меня обманывали. Я попросил, чтобы мне назвали сумму, но… они этого не сделали. Я приносил ему деньги снова и снова, понимаешь? Я приносил, а отец подставил меня. Он не отдавал деньги Арсену. Он не отдавал их ему, и Арсен пришёл за мной. Отец продал меня ему, Роко. Продал, как будто я… ничего не чувствую. Знаю, что я шваль. Знаю, но я… я же чувствую всё, Роко. Я же… я…

– Господи, Дрон, – придвигаюсь ближе, и он обхватывает меня за шею. Он рыдает в голос, стискивая меня в своих руках. Я обнимаю его в ответ. Глажу его по спине, по волосам, прижимаясь губами к его виску.