Текст книги "Подчиненная с приветом (СИ)"
Автор книги: Лина Эрали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– Чокнутая, только не говори, что ты меня кадришь, – усмехнулся он криво.
– Можете ерничать сколько угодно. Но я вас раскусила.
– Да ну? Интересно послушать.
– Я думаю, что вы привыкли быть злодеем. Вам легче огрызаться и бунтовать, чем пытаться доказать всем, что вы выросли, как личность.
– Чушь.
– Взять хотя бы случай на парковке клуба. Вам ничего не стоило самому раздобыть то видео, которое доказало вашу невиновность и мое спасение. Вместо этого вы стиснув зубы сносили то, как весь интернет поласкал ваше имя. Да вы хоть замечаете с каким восхищением на вас смотрит Вадик?
От этих слов мышцы на его лице дрогнули. Он упрямо мотнул головой, не соглашаясь с моими словами.
– Вот смотрите, – быстро достаю телефон, нахожу видео на котором запечатлён момент, когда мальчуган не отводит от дяди взгляд наполненный гордостью за дядю. Озёрский не мигая смотрит короткое видео и его кадык нервно дергается. Е-мае, судя по реакции он и впрямь не догадывался.
Черты лица неандертальца смягчаются и он медленно переводит взгляд на Вадика, пока тот увлеченно пытал игровой автомат.
– Вы для него и так самый близкий, добрый и значимый человек на свете, авторитет, пример для подражания, но ему будет приятно, если и другие увидят вас в лучшем свете.
– Это удар ниже пояса, рыжая. Не пытайся манипулировать мной через малого, – цедит раздраженно, но я вижу, что попала в цель. Поселила сомнения, переламывая тупое упрямство неандертальца.
На этом наш разговор закончился. Вадик вернулся, когда принесли заказ. Мальчик болтал без умолку даже с набитым ртом. Ни я, ни Озёрский не смогли вдоволь насладиться обедом, хотя блюда были выше всяких похвал. Без особого энтузиазма поковырявшись в своих тарелках, задумчиво переваривали тяжелый разговор.
Когда мы вышли на улицу Озёрский предложил меня подвезти, чем приятно удивил. Но к счастью, мой отказ принял спокойно. Они вдвоем с Вадиком дождались вместе со мной такси. Мило попрощавшись с ними обоими уехала домой. Всю дорогу с моего лица не сходила улыбка. Ведь напоследок мой босс попросил не публиковать пока фото и видео с футбольного матча. Вроде бы ничего особенного. Но вежливая просьба и само слово «пока» означало, что мне удалось пробить брешь в его броне.
23
В понедельник до работы я добралась только ко второму часу. Я и так пропустила почти месяц занятий. К моей радости Валерия Леонидовна предупредила моего нового непосредственного начальника в лице Григория Максимовича, что у меня начнется учеба. На последнем курсе у нас по программе лекций почти нет. Поэтому новый шеф довольно спокойно воспринял, что три раза в неделю я буду приходить во второй половине дня.
– Добрый день, чем могу помочь? – в приемной генерального и исполнительного директоров меня встречает незнакомая дама, примерно лет сорока.
Ее вопрос и пышные формы сбивают с толку, силой воли заставляю себя оторваться от созерцания груди и бедер. Судя по немного пухлым щечкам и пальчикам, выдающиеся прелести фигуры у нее свои. Просто комплекция такая. Но из-за подтянутого живота и изящной талии не сразу это понимаешь. Ох, это же новый секретарь, догадалась наконец. Оксана в прошлую пятницу отработала последний день. Сегодня у нас как раз по плану небольшой девичник у нее дома.
– Здравствуйте! Я Лада из отдела пиара, Кирилл Александрович у себя?
– Очень приятно. А я Оля. Ольга. Кирилл Александрович уехал на встречу, но вроде должен уже скоро вернуться, – свершившись с блокнотом промурлыкала она. По началу внутри скребет ревность. Все-таки она заняла место моей подруги, но вовремя себя одернув отвечаю ей той же вежливой улыбкой.
– Хорошо. Спасибо.
Быстро отчиталась перед начальством о выполненной работе, по плану на эту неделю и остаток дня. Получив одобрение отправилась на свое рабочее место.
– Привет! Кофейку? – заговорщически шепчет Марина.
– Я только, что пришла. Неудобно. Но мы же быстро, да? – пищу виновато, будто жду ее разрешения.
– В этом можешь не сомневаться. У меня с минуты на минуту встреча с заказчиками. Прислали очередные правки, хотя по договору их должно быть не более трех. А я уже, которую неделю, то добавляю, то опять убираю гребанную птицу с корзинкой. То надо, то не надо. Если сегодня не примут окончательное решение пошлю их на хер. Пусть хоть увольняют, – рявкает подруга.
– Ты уверена, что тебе стоит пить кофе в таком состоянии? Может чай с ромашкой или мятой?
– Не боись. У меня к кофеёчку пирожные из нашей любимой пекарни прилагаются. Они меня задобрят. Бежим!
Бедная Марина успевает сделать всего один глоток, как за ней прибегает Артем, менеджер проекта. Наспех запихнув в себя остаток фисташкового пирожного, заливает в рот бодрящий напиток. С ужасом наблюдаю за всеми этими манипуляциями, искренне переживая, что она обожжёт себе рот и внутренности.
Когда она матерясь с набитым ртом убежала, продолжила доедать свой кусочек морковного пирога. Оказывается я жуть, как проголодалась.
– Ну, привет, рыжий кролик, – на кухню входит Матвей, медленно, засунув руки в карманы. При этом голос и взгляд у него какие-то зловещие.
– Привет!
– Сидишь, кофе попиваешь, сладкое жуешь и выглядишь вполне довольной, – выдает обвинительно.
– А что не должна? Поделиться? В коробке еще медовик есть.
– На хер мне твои пирожные?
– Ты чего хамишь?
– В общем так, рыжуля. Сегодня после работы идем с тобой на свидание. В ресторан там, все дела. На сексе настаивать не буду, но как минимум неловкий подростковый петтинг в программе будет.
– Кхм-кхм, ага, щас. Бегу и падаю, – от удивления я аж пирогом подавилась, закашливаясь до слез. Матвей подлетает к столу, опираясь руками наклоняется ко мне и цедит:
– Ты мне должна, рыжий кролик. Из-за тебя меня в полугодовую ссылку отправляют к ху… к черту на кулички.
– Ты на выходных свои мажорские мозги повредил? О чем речь?
– А, так ты еще не знаешь? – растягивает губы в жуткой улыбке Джокера. – Сегодня утром генеральный подписал приказ. Меня командируют в лютую жопосрань, в качестве кризис-менеджера. Спасать от банкротства региональный филиал.
– Так это же вроде повышение для тебя, – медленно тяну непонимающе. – Постой, а что значит из-за меня? Я тут причем?
Коллега продолжает нависать надо мной, отчего становится неуютно. Отшатываюсь от него, поднимаюсь из-за стола и принимаюсь наводить порядок. Убираю остатки пирожных в холодильник, мою чашку. Но ответа так и не получаю, зато чувствую, как лопатки и задницу жжет от пристального взгляда.
– Лада-а-а, – Матвей подкрадывается сзади, прижимается ко мне всем телом, – не упрямься. Я уже завтра вылетаю. А у меня на тебя планы были.
Наглость коллеги по началу обескураживает, но затем во мне вновь просыпается Халк. Взвиваюсь разъяренной кошкой, со всей силы отталкиваю его от себя. Да так сильно и резво, что он с трудом сохраняет равновесие.
– Еще раз повторяю – я тут причем? Планы он видите ли строил! Разве я хоть раз дала тебе повод, думать что у тебя есть шанс? И чего ты вообще ко мне прицепился? Незакрытый гештальт покоя не дает?
– Да, блядь, гештальт и обостренное чувство справедливости. Я тебя первый приметил. Шеф тебя вообще слить хотел, а теперь, когда разглядел в тебе то же, что и я, решил отправить меня в далекие дебри, чтобы под ногами у него не путался.
– Моть, – произношу устало, потому что ни черта не поняла из его гневной тирады. – Ты что несешь сейчас? Человеческим языком объясни, а!
Матвей с недоумением всматривается в мое лицо, с каждой секундой ярость улетучивается и сменяется снисходительностью. Так обычно смотрят родители на малышей, задающих глупые вопросы.
– Ты вот вроде не дура, но твоя наивность заставляет усомниться в твоих интеллектуальных способностях, рыжий кролик, – ухмыляется пренебрежительно. Ну спасибо, еще один хам выискался. Можно подумать мне оскорблений от Озёрского мало.
– Вот и не трать время на дурочку, – язвлю обиженно, пытаюсь обойти очередного неандертальца, но он преграждает мне путь, да еще и наступать начинает, оттесняя меня назад к раковине.
– Лада, – шепчет Матвей, – ты же помнишь, что на этих выходных весь головной офис отправится на два дня в загородный комплекс, отмечать предстоящий юбилей компании?
– Ну?
– Так вот, чтобы ни случилось держись подальше от биг босса.
– Почему это?
– Да, потому что он тебя в койку тут же затащит, – рычит коллега.
– Что? – это заявление в начале вводит меня в ступор, а потом я от смеха хрюкать начинаю. Вспоминаются все обидные слова прозвучавшие в мой адрес из уст Озёрского, взгляды полные пренебрежения. Последнее, что я могу себе представить, так это то, как неандерталец меня соблазняет. Видела я какие девушки ему нравятся. И я критериям отбора не соответствую. Кое-как усмирив свою истерику, спрашиваю с язвительной улыбкой: – Это он сам тебе сообщил о своих планах?
– Лада, ты прикалываешься или реально слепошара такая? Ладно, тогда я тебе популярно объясню. В отличие от тебя у меня со зрением и мозгами все в порядке. На благотворительном бале я увидел достаточно, чтобы с уверенностью утверждать – нашего уважаемого босса от тебя прет!
– Матвей… ну что ты выдумываешь? – прохрипела я взволнованно. Ну в самом деле, он себя слышит вообще?
– Да, я охренеть какой выдумщик.
– Ага, он меня значит в койку затащить собирается, а ты его опередить хочешь?
– Это по крайней мере было бы справедливо, – цинично заявляет мне эта скотина. – И я планировал это сделать, как раз в выходные на корпоративе. Живописные пейзажи, прогулки по осеннему лесу, вечером банкет и много бухлишка. Это бы сработало. А раз уж мне это не светит, то надеюсь, что и ему не обломится ни крошки.
– Ну, ты и сволочь, конечно.
– Ой, вот не надо. Тебе бы понравилось, – самоуверенно кривится он. Громко фыркаю и закатываю глаза в ответ.
– М-м-м, – мычу, когда он с животным напором набросился на мои губы. Ступор длился доли секунды, быстро придя в себя оттолкнула наглеца и даже замахнулась дать пощечину, но он ловко перехватил мою руку с наглой ухмылкой на лице.
– Ладно, будем считать, что в расчете.
– В каком, мать твою, расчете? Я тебе ничего не должна, – шиплю я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
– Это ты так думаешь.
– Какого хера вы тут устроили? – прогремел гневный рык, от звука этого голоса душа ушла в пятки. – Вы, блядь, на работе. Если так в одном месте чешется снимите номер, но перед этим, чтобы заявления об увольнении лежали на моем столе.
Глаза Озёрского кажется налились кровью, грудь часто вздымается от тяжелого дыхания, словно он марафон пробежал.
– Я же говорил – его от тебя прет, рыжий кролик. Не боись, я разберусь, – шепчет тихо и подмигивает, пока я всеми силами пытаюсь реанимировать сердце, которое от страха остановилось. – Извините, Кирилл Александрович. Не удержался. Решил урвать свой кусок пирога перед отъездом. Уверен вы меня понимаете. Кто же устоит перед этой рыжей ведьмочкой, – надо иметь серьезные проблемы со слухом, чтобы не уловить в голосе Матвея насмешку и откровенный вызов.
– Если ты несерьёзно относишься к своему назначению предлагаю тебе найти другую работу, – когда Озёрский рычит мне, как-то привычнее, а вот когда он говорит вот так тихо и вкрадчиво волосы дыбом встают.
– Я не ударю в грязь лицом, Кирилл Александрович. В конце концов я и сам заинтересован в прибыльности компании, как никак у отца тут приличный пакет акций, – отвечает коллега в тон Озёрскому, бросив напоследок воинственный взгляд на гендира удаляется. Оставив меня наедине с боссом.
24
Эту пятницу сотрудники компании ждали, как никогда. Еще бы. Впереди целых два дня халявного отдыха в топовом загородном комплексе. Всю неделю разговоры были только о корпоративе. Едва часы пробили 18:00 и коллег, как ветром сдуло. Офис опустел. Всем не терпелось начать собирать вещи.
Мне последовать их примеру не удалось. Пришлось задержаться на работе на целых два часа. Из-за учебы я не успеваю выполнить свой минимум дел в течение рабочего дня. А халявить я сейчас не могу себе позволить.
После той неприятной сцены на кухне с Матвеем, когда он нагло меня домогался Озёрский не сказал мне ни слова. Хотя выглядел он так устрашающе, что казалось готов меня растерзать.
Однако вопреки ожиданиям он молча развернулся и ушел к себе в кабинет. Более того всю неделю неандерталец ведет себя подозрительно нормально.
Вежлив и даже… дружелюбен. Да-да!
Как ни странно, но адекватное поведение со стороны генерального заставляет меня нервничать еще больше. Не могу не ждать подвоха с его стороны. Следовательно работу свою выполняю с особым усердием, совсем не хочется давать поводов меня цеплять.
А еще с каждым днем становится все сложнее и сложнее не думать о словах Матвея. Они преследуют меня даже во сне.
«Нашего уважаемого босса от тебя прет», – вновь звучит обвиняющий голос Матвея в моей голове и от этого в груди становится тесно. Дыхание сбивается, приходится поджимать губы, чтобы не позволить им растянуться в мечтательной улыбке.
Вот же Матвей фантазер. Глупость он, конечно, сморозил. Но я похоже сама умом не блещу. Ведь последние дни мне все чаще приходится одергивать себя. Против воли пялюсь на Озёрского, с дотошностью дознавателя всматриваюсь в его лицо, когда он обращается ко мне, ловлю каждое слово, жест, фирменную ухмылку. Ищу подтверждения словам Матвея. И какого-то черта расстраиваюсь, когда не нахожу их.
«А ты бы этого хотела, да?» – злорадно усмехается внутренний голос.
– Хотела бы. И что? Что в этом такого? – ворчу себе под нос.
«Хочешь потешить свое эго и уязвленную гордость? Или… может это тебя прет от босса?»
– Ну, что за бред? – рычу, со злостью захлопывая ноутбук. Резко подскакиваю и начинаю собирать вещи. Хватит с меня работы. Голова уже чугунная. Мне пора домой.
Глупо спорить с внутренним голосом, а осознавать, что он в чем-то прав жутко неприятно.
Оглядываюсь по сторонам и становится неуютно. Офис совсем пуст, один из осветительных приборов на потолке нервно мигает, жутковато как-то. Сцена в лучших традициях фильмов ужасов. Чуть ли не бегом направляюсь к выходу, отвлекаюсь на настойчивую вибрацию телефона на дне сумки. На ходу пытаюсь достать жужжащий смартфон и тут боковым зрением улавливаю темный и внушительных размеров человеческий силуэт, который появился буквально из ниоткуда.
Испуганно вскрикиваю, дергаюсь в сторону и спотыкаюсь о ножку кресла Марины. Не успеваю сгруппироваться и неловко заваливаюсь на бок вместе с ним.
– Одного понять не могу, рыжая. Как ты умудрилась не убиться, когда запрыгивала на мой балкон, тогда, в Греции? Это же надо так уметь – навернуться на ровном месте.
Насмешливый голос Озёрского заставляет вздрогнуть от неожиданности и глухо простонать от обиды. Кто бы сомневался. Неизменный свидетель моих неудач и источник унижений тут как тут.
– Я всерьез подумываю прилепить тебе gps-маячок, рыжая, а может и сопровождающего на эти выходные. Зная тебя ты же обязательно что-нибудь учудишь, чокнутая. Пропадешь в лесу, упадешь в речку, устроишь потоп или пожар в центре отдыха, – продолжает он изгаляться.
Недовольно пыхчу, намеренно игнорирую протянутую руку, пытаюсь подняться самостоятельно, но он оказывается быстрее. Хватает меня за подмышки и ставит на ноги.
– Это очень мило, Кирилл Александрович. Вы за меня волнуетесь? – даже не пытаюсь скрыть язвительный тон.
– На этот корпоратив компания вбухала кучу бабла. Я просто не хочу, чтобы ты испортила всем отдых, – качает головой, но его губы и грудная клетка подрагивают от смеха.
– Ваши переживания беспочвенны. Если я и попадаю в нелепые ситуации, то страдаю, как правило сама, без побочных жертв, – кривляюсь обиженно, забывая на короткий миг о субординации. Резко разворачиваюсь в сторону лифта, а он судя по звуку шагов идет следом.
Меньше всего мне сейчас хочется ехать с ним в одном лифте, но попытка избежать совместной поездки будет выглядеть глупо и трусливо. Как только двери кабины открываются забиваюсь в дальний угол, Озёрский как назло занимает место напротив, становясь лицом ко мне.
– Тут бы я поспорил. Но постарайся хотя бы не вламываться в чужой номер голышом, – рассмеялся он глядя мне в глаза.
Ощущение, что меня отхлестали по лицу. Щеки пылают и горят, словно он и впрямь надавал мне пощечин. Я практически забыла об этом. Последние события вытеснили из памяти тот позорный эпизод, случившийся в Греции. Озёрский ведь видел меня в чем мать родила.
Неандерталец паршивый. Вот обязательно было об этом вспоминать?
Правильнее было бы просто пожать плечами и сделать вид, что мне все равно, но это совсем не просто. Перед глазами всплывает картина – я совсем нагишом на кровати и Озёрский, который стоит напротив, и брезгливо проходится по мне высокомерным взглядом. Называет дешевой шлюхой.
Обида нахлынула с новой силой. Он был очень груб со мной в тот день.
Гневно пыхчу, лезу в сумку, пытаюсь достать из сумки телефон, который вновь вибрирует. Сумка на вид небольшая, а по ощущениям будто заговоренная. Никак не ухвачусь за мобильный. Тихий смех генерального перерастает в громкий и издевательский гогот. А я продолжаю гореть от стыда и возмущения.
И ведь не пошлешь на заветные три буквы. Как никак он босс, мать его.
К счастью, у неандертальца еще остались крохи совести и когда лифт открывается просто удаляется прочь, продолжая сотрясать воздух своим неандертальским ржанием.
А я наконец ловлю телефон на дне сумки.
– Викусь, я выезжаю с работы. Через час, полтора буду, – вздыхаю устало.
– Лада, я уезжаю. Мне предложили работу в отеле в Питере. Младшим менеджером. Самолет через три часа.
– Чего?! Почему так срочно?
– Вакансия открылась неожиданно. Но на это место уже куча желающих. Мне повезло, что Настя смогла выбить должность для меня. Она меня ждет. В общем, я уже на пути в аэропорт. Ключи оставила соседке снизу.
– Мы что даже не попрощаемся по-человечески?
– Прости. Я не могу упустить такую возможность. Завтра я уже должна приступить к работе. Ближайший рейс сегодня около полуночи.
– Вика, что-то я за тебя волнуюсь.
– И совершенно зря, глупышка. Как доберусь отзвонюсь или отпишусь. На связи малыш. Мне еще с родителями надо созвониться.
Настя старшая сестра Вики, уже несколько лет работает в международной сети отелей. Она ответственный человек и любящая сестра, и как никто другой сможет позаботиться о Вике. К тому же это отличный старт для карьеры.
Из-за неожиданного отъезда подруги ночь выдалась беспокойной. Не знаю почему, но необъяснимое чувство тревоги не давало покоя. Выдохнуть с облегчением удалось лишь под утро. Вика прислала подробный отчет с фотографиями. И кучу селфи с Настей в номере отеля.
И как только переживания за подругу угасли, в мои мысли тут же беспардонно влез Озёрский. Несносный неандерталец. Ни минуты покоя от него. Есть в этом и положительное. Злость на себя и на босса напрочь лишила меня сна, поэтому я безо всяких трудностей встала в пять утра. Позавтракала, спокойно собралась и вызвала такси.
Добравшись до работы увидела на парковке офиса несколько автобусов и коллег толпившихся возле транспорта. В отличие от меня, они несмотря на раннее утро были бодры и веселы. Два дня халявного отдыха, даже самых отъявленных ворчунов превратили в очаровательных душек.
Осмотревшись вокруг поняла, что никого из топ-менеджеров и начальства тут нет.
– Лада, мы поедем с Тохой, он на своей тачке. Поедешь с нами? – как ни в чем не бывало улыбался Стас, один из подпевал Матвея. Словно это не он участвовал в травле против меня.
– Спасибо, но мы с Мариной на автобусе.
– Как знаешь, – пожал он плечами.
Ждать пришлось недолго. Почти никто из сотрудников не опоздал, мы быстро заняли свои места и отправились в путь. Всю дорогу мы пели веселые и душевные песни, играли в игры.
Правда всеобщее веселье быстро улетучилось, когда мы оказались на месте. Выяснилось, что система комплекса глюкнула и наши брони обнулились. В итоге возникли проблемы с заселением и большая часть сотрудников толпилась в холле.
– И почему я не удивлен, рыжая? Туристические компании и отели должны внести тебя в черный список. Там, где ты появляешься вечно какая-то хрень с бронью творится, – насмешливый голос Озёрского звучит так близко, что я даже улавливаю дуновение его дыхания по моим волосам. – Не приведи господь оказаться с тобой в одном самолете, – продолжает он глумиться.
Сердце бешено пускается в пляс. Оборачиваюсь и вижу его во всей красе. В стильном спортивном костюме черного цвета, правда в его образ не очень вписываются мягкие тряпичные тапочки с фирменным логотипом комплекса. Видимо проблемы с заселением нашего босса обошли стороной.
– И вам здрасьте, Кирилл Александрович, – криво улыбаюсь шефу.
«Его от тебя прет» – навязчивый голос Матвея опять лезет в душу.
Ну и где? Не похоже, что биг босс воспылал ко мне возвышенными чувствами.
Разве что во взгляде больше нет напыщенности и унизительного высокомерия. А еще не чувствую необходимости обороняться, как прежде. Скорее хочется дурашливо стукнуть его по плечу.
– Народ, – гул голосов затихает, когда на весь холл гремит бас Филиппа, коммерческого директора. – Пока решается вопрос с номерами предлагаю пройти в зал отдыха. Бильярд, дартс, настольный теннис и куча других развлечений помогут скоротать время.
Предложение было встречено одобрительными возгласами. Ко мне подлетает Марина и утягивает за остальными. Неловко оборачиваюсь к Озёрскому, но его вниманием уже завладели Глеб Вадимович и Таисия Андреевна, наш главбух.
Гоню прочь разочарование и нацепляю радостную улыбку. Впереди потрясающие выходные, нечего забивать голову глупыми мыслями, но моя мантра действует не долго.
Гребанный Матвей находится в сотнях километров от нас, но его голос раздражающе четко звучит в голове.
«Держись подальше от биг босса…он тебя в койку тут же затащит!»
«А ты и рада, да? Небось только этого и ждешь!» – внутренний голос вновь дает о себе знать.
Спустя час вопрос с заселением еще не решен, но сотрудники уже не волнуются по этому поводу, бар и изобилие алкогольных напитков снизил градус раздражения. Самая шумная компания собралась возле настольного тенниса, который стараниями сотрудников отдела логистики превратился в бирпонг.
Теперь на столе с двух сторон треугольничками стоят пластиковые стаканы, наполненные пивом. Ребята разделились на команды и по очереди бросают теннисный мяч. Пока айтишники побеждают, раз за разом метко попадая в цель, а вот ребята из коммерческого уже изрядно захмелели.
Поглощенная всеобщим азартом и весельем не сразу замечаю, как звонит мой телефон. Мамуля. Здесь слишком шумно, поэтому выбегаю из зала развлечений в коридор. Мама без предисловий вываливает на меня кучу информации.
Всего пять минут и я в курсе, что папин начальник спустя 40 лет брака разводится с женой, бабушка с дедушкой купили новый ковер, двоюродный брат через неделю возвращается из армии, а папа с мамой закончили ремонт на даче и собираются новый год встречать там и требуют, чтобы я во что бы то ни стало приехала тоже.
Пока мама воркует и сообщает все последние новости я на автомате брожу по коридору, поправляю картину на стене, придирчиво оглядываю себя в зеркале. На заднем фоне слышу, как мама гремит посудой на кухне, рот тут же наполняется слюной, когда она сообщает, что собирается готовить свою фирменную овощную запеканку.
Созваниваемся мы часто, но при этом болтать можем часами. В этот раз разговор пришлось быстро свернуть, к родителям в гости заглянула соседка. Попрощавшись сбрасываю звонок, улыбаясь во все тридцать два зуба иду в обратном направлении, но резко торможу, когда слышу голос Озёрского и свое имя.
25
Дверь немного приоткрыта. От страха быть обнаруженной потряхивает, но любопытство берет верх. Щурясь заглядываю одним глазком в узкую щель сантиметра в два. Кажется это еще одна комната отдыха. Несколько диванов, кресел и книжные полки вдоль стен. Озёрский стоит у панорамного окна со стаканом напитка, судя по цвету это виски, ну или коньяк. Филипп и Глеб Вадимович сидят в креслах с такими же атрибутами в руках.
– Последний раз повторяю, Фил, не вздумай лезть к Ладе, – в голосе начальника столько холода и предостережения, что от одного его звучания впору покрыться коркой льда.
– Я так понимаю наша кроха занята тобой? – насмешливо басит коммерческий директор.
– Что за бред? Во-первых, смею напомнить, что когда приглашал тебя на работу, то четко обозначил – я не приемлю харассмент. Женщин и вне офиса полно, а превращать нашу компанию в твой личный прудик с рыбками не позволю, – Озёрский развернулся и обрушил тяжелый, давящий взгляд на Филиппа. Кто угодно бы проникся, но коммерческий директор лишь хмыкнул в ответ.
– А может у меня чувства, – театрально вздохнул Филипп, прикладывая руку к сердцу. Озёрский так яростно закатил глаза, что наверняка даже мозги свои увидеть умудрился. Глеб Вадимович же затрясся от смеха.
– Во-вторых, – строго продолжил биг босс, – я знаю Ладу. Она тронутая на всю голову. В случае чего с обвинениями о домогательстве в полицию не побежит, скорее канцелярским ножом отрежет тебе причиндалы.
Это вот такого мнения обо мне Озёрский? Сам он тронутый. Неандерталец гребанный. Забыл видать, как варварским способом волосы мои отрезал. Но с другой стороны защищает ведь. Вроде.
– Давай сделаем так – ты не будешь лезть ко мне с советами по женской части, а я как-нибудь найду способ развлечь рыжую крошку в эти выходные без членовредительства и заявлений о домогательствах. Договорились?
– Что вы все вокруг рыжей вьетесь? – рявкает неандерталец. – Тоже мне нашли роковую красотку.
А вот это прозвучало обидно.
– Погоди, Филипп, – вступает Глеб Вадимович. – Сдается мне Кир лукавит. Между ним и рыжулей явно что-то есть. Ты заметил какими влюбленными глазами они смотрят друг на друга?
Что?! С трудом сдерживаю громкий вздох возмущения. В последний момент успеваю накрыть рот ладонями. Еще сложнее оставаться на месте – хочется ворваться в комнату и разразиться праведным гневом. Это когда это я смотрела на неандертальца влюбленными глазами? И с чего бы вообще? Не было такого!
Но моя злость быстро сменяется растерянностью. Ну, допустим я и впрямь слишком пристально рассматриваю Озёрского из-за слов Матвея. Ла-а-адно, меня пусть и на пустом месте, но можно заподозрить в увлеченности шефом.
Но ведь Глеб Вадимович утверждает, что и Озёрский заинтересован во мне. Вместе с этой мыслью сердце замирает и даже дышать перестаю, чтобы не упустить ни одного важного словечка. Кажется мои маленькие ушки превратились в гигантские звуковые локаторы. Поэтому громкий раскатистый смех неандертальца так больно бьет по нервам.
– Пьем мы вроде одно и то же, но накрыло тебя не хило, Глеб. Какая на хер влюбленность? Я рыжую даже, как женщину не воспринимаю. Скорее, как городскую сумасшедшую, посланную мне за грехи. Будь моя воля, то ее уже завтра не было бы в стенах компании, но уж сильно за нее тетя Лера просила.
– Тогда тем более не понимаю, что ты так психуешь? – не унимается Филипп. – Мне рыжая кроха, как раз по душе.
– Да делай ты, что хочешь! Прекрасная из вас выйдет пара – слон и моська, – рявкнул Озёрский.
Мужские голоса начали затихать, а картинка расплываться перед глазами, пока я не врезалась в большой куст в напольном горшке. Оказалось, что сама того не понимая я начала отступать от проклятой двери. Потому и стихли голоса, а взор помутнел от слез.
Дурочка! Какая же я дурочка. Ну, и чего я расстроилась? В первый раз, что ли слышу гадости в свой адрес из уст неандертальца.
Всегда ведь знала, что ненавидит меня.
Тогда почему так больно?
У Матвея, где бы он ни был наверное уже уши горят и икается до хрипоты. Ведь я в очередной раз вспоминаю его матерными словами. Это все он. Если бы не этот придурок я бы в жизни не позволила глупым мыслям и непозволительным надеждам просочиться в душу.
Себя я тоже мысленно осыпаю проклятиями. Нашла по кому слезки лить. Он же несносный, эгоистичный, жестокий и вообще редкостная скотина этот Озёрский. А я реву из-за него.
А еще тупая ноющая боль давит в груди все сильнее.
«Я рыжую даже, как женщину не воспринимаю»
Вот же гад!
Бегу в уборную и трачу добрых полчаса, чтобы привести себя в порядок. Дышу. Дышу. Хорошо, что при мне рюкзак с косметичкой. Припудриваю покрасневшие носик и глазки, на разбухшие от слез губы наношу помаду. Улыбаюсь своему отражению.
Женщину он во мне не видит! Да больно надо.
Возвращаюсь в игровую комнату к коллегам. Люди столпились вокруг теннисного стола. Аккуратно пробираюсь сквозь людей и вижу руководство во главе с Озёрским.
Неандерталец в одной команде с Глебом Вадимовичем играют в бирпонг против ребят из маркетинга. Озёрский подбрасывает мячик, он ударяется о стол и точно попадает в стаканчик под оглушительный рев толпы.
Проигравшая команда хлещет с этих стаканов напитки, с трудом удерживаясь на ногах. Видимо проиграли они всухую.
Уже собираюсь уйти отсюда, как можно подальше от Озёрского, но зачем-то бросаю взгляд в сторону и наши глаза встречаются. Неандерталец расплывается в теплой улыбке.
Не знаю, что на меня находит, но разум заволакивает такой пеленой злости и обиды, как никогда прежде. Зачем он лицемерит?
Удивительно, но открытое пренебрежение и проявление ненависти в мой адрес не так сильно унижало мое достоинство, как эта лживая доброжелательность.
– Кроха, айда сюда! Я слышал ты любишь играть на спор, – Филипп несмотря на свои медвежьи габариты незаметно подкрадывается ко мне.
– Филипп, – предостерегающе рычит Озёрский, лицо которого буквально окаменело. Коммерческий директор никак не реагирует на недовольство биг босса, а вот на меня реакция неандертальца действует, как катализатор. Рациональность и здравый смысл летят к чертям.
– Почему бы и нет, – киваю с улыбкой. – На что играете?
– М-м-м, на желание, – ухмыляется Филипп.
– Ни на что мы не играем! Просто на интерес! – рявкает Озёрский.
– На желание играть отказываюсь, не настолько я азартна. А вот сыграть на президентский люкс нашего уважаемого шефа совершенно не против, – смотрю на неандертальца с вызовом.
– У-у-у, – восторженно гудит толпа коллег, топая ногами и подначивая нас обоих.
Озёрскому явно не нравится эта идея. Но не потому что боится потерять свой номер, скорее ему непонятны мои мотивы, и тот яростный блеск в моих глазах, который я даже не пытаюсь скрыть.
– Допустим я ставлю свой номер на кон, а что поставишь ты, Лада? Вряд ли ты можешь предложить что-то равноценное, – пожимает плечами.
– Если проиграю я, то… сегодня же напишу заявление на увольнение. Ни для кого не секрет, что вы только об этом и мечтаете, – выпаливаю с улыбкой.
