Текст книги "Подчиненная с приветом (СИ)"
Автор книги: Лина Эрали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Неандерталец даже не думает делать вид, будто не услышал. Смеется. Так себе из него джентльмен. Но длится это недолго. Озёрский зарывается пальцами в мои волосы на затылке, не оставляя мне возможности увернуться целует так, что колени подгибаются.
– Пойдем, Рыжик, накормлю тебя, – хватает за руку и тянет к выходу. Делаю шаг и нерешительно выдергиваю ладонь. – Ну, что опять?
– Там же сотрудники наверное уже вернулись. Не хочу, чтобы нас видели вместе.
– В каком смысле? – недобро щурится.
– Не хочу, чтобы про нас болтали всякое. Давай пока сохраним наши отношения в секрете.
– Рядом идти-то можем? – Озёрский закатывает глаза, но все же согласно кивает.
– Можем.
– Тогда вперед. Хоть задницей твоей полюбуюсь.
32
– Или все-таки это? – выхожу из примерочной в очередном платье. После работы Озёрский таки утащил меня в торговый центр за новым вечерним платьем.
Я долго отбивалась, но в итоге согласилась, чтобы он купил мне платье на свадьбу. Как бы я ни старалась, но мой парень… ох, до сих пор не верится, что Кирилл Озёрский мой парень. Мамочки! В общем, он понял, что я сильно нервничаю и переживаю из-за предстоящего знакомства с его друзьями. Пришлось сознаваться – я действительно боюсь, что меня не примут.
Они же все мажоры, родились с золотыми ложками во рту. Мало ли какие у них могут быть предубеждения. Я не москвичка. Влиятельной родней похвастаться не могу, счетами в банке тоже. Живу в съемной квартире, в старой хрущевке. Красочными фотографиями из путешествий в моих соцсетях и не пахнет. Я всего дважды была за границей. В Турции и Греции, и оба раза с родителями. Никогда не стыдилась себя, и сейчас тоже ни в коем случае не принижаю свою ценность, как человека. Но страх стать белой вороной в их обществе отчего-то страшит.
Озёрский клятвенно утверждал, что его друзья подобным снобизмом не страдают, им вообще пофиг на статус и регалии. А ему плевать на чье-то мнение в принципе. Это безусловно согрело мне душу, но волнение никуда не делось. Поэтому Кирилл и настоял на шопинге, надеясь отвлечь меня от напрасных переживаний. В итоге его план провалился. Теперь я еще из-за платья парюсь.
Да, теперь я стараюсь даже мысленно обращаться к нему по имени. Кирилл. Красивое у него имя. Характерное. Хотя неандерталец ему тоже вполне подходит.
Вернувшись из Питера этот гомо эректус сразу после работы силком утащил меня в свою пещеру и не выпускал. Но я не жалуюсь и в общем-то не особо сопротивлялась.
Наконец, Озёрский отрывает взгляд от телефона и устало вздыхает.
– Рыжик, ты и в этом платье хороша.
– Ну, тебе трудно что ли нормально оценить? Сам же меня сюда притащил!
– Ладно. Мое мнение – бери самое первое.
– А не слишком? – первое платье безумно красивое, но и нещадно дорогое.
– Слишком много времени мы тут торчим, Лада. Клянусь, Рыжая – еще минута и я скуплю все платья, и вдобавок тебя прямо в примерочной трахну.
Судя по яростному блеску в глазах, это не пустые угрозы.
– Ладно-ладно. Закругляюсь. Ты прав возьму то первое.
– Аллилуйя!
Вообще Кирилл со вчерашнего дня вел себя, как самый милый на свете пупсик. Но сегодня он не в духе и чует моя многострадальная задница, дело в моем увольнении.
Да. Несмотря ни на что я приняла окончательное решение уволиться.
Рядом с ним меня слишком сильно штормит от одного чувства к другому. Сейчас я дрейфую на волнах, наслаждаюсь каждым вздохом, но кто знает, что будет завтра. Я должна в первую очередь думать о себе и своем будущем.
Ведь если, что-то не сложится между нами он по-прежнему будет генеральным директором крупной компании, а я останусь ни с чем. Без парня и без работы.
Кирилл принял эту новость в штыки и мы почти поругались. Но обошлось. На этот раз. А сколько еще стычек будет между нами?
Я вот уже и забыла об этом, а он до сих пор дуется на меня. Вон, как рычит.
***
– Что за неугомонная девчонка, – бубнит Кирилл одеваясь. Боже, какой же он скряга. Даже после секса нашелся повод поворчать.
– Я серьезно. Нормально я доеду. Такси вызову супер-пупер бизнес.
Оставаться еще одну ночь у Озёрского я уже не могла. Мне надо домой. Мне нужны мои вещи.
– Да, щас. На улице второй час ночи, – хватает ключи от машины, и уже ждет меня у порога.
Улыбка растягивается до ушей. Ну и пусть ворчит, зато беспокоится обо мне. Ныряю к нему в подмышку и жмусь всем телом. Он издает недовольный вздох, но губы предательски его выдают. Складываясь в довольной ухмылке.
Терпеливо жду на лестничной площадке, когда он закроет дверь. Слышу, как за спиной открывается лифт.
– Кир… Кирюша, – тянет женский голос.
Голос смутно знакомый, резко оборачиваюсь и вижу Владлену его бывшую невесту. Недоуменно перевожу взгляд на своего парня. Он мой!
– Бля-я, – плечи Озёрского обреченно опускаются. – Все-таки придется продавать квартиру, – едва не стонет он.
– Кто это? – визгливо вопит девушка, с презрением тычет в меня пальцем.
Отвечаю ей тем же – высокомерно оглядываю с ног до головы. От того лоска, что укрепился в моей памяти со времен Греции не осталось и следа. Выглядит она откровенно плохо. Тушь размазана, волосы взлохмачены. Шикарный наряд сидит криво, ноги норовят разъехаться в разные стороны, а на этаже уже не продохнуть от паров алкоголя.
– Да еб твою мать, – Озёрский даже не отвечает ей, клацает по телефону и прикладывает к уху, попутно открывает дверь квартиры. – Заходи, – кивает бывшей.
Мой рот недоуменно раскрывается, но я молчу, хлопая глазами. Эта мадам вздергивает подбородок, бросает в меня торжествующий взор и гордо проходит в квартиру. Но как бы она не старалась корчить из себя царственную особу, выглядит это нелепо и комично. Не припомню, чтобы принцесса Диана шаталась, как алкаш у забора.
За ней следует Кирилл. Сердце ускоряется, щеки горят от злости и обиды. И лишь перешагнув порог он обращается ко мне.
– Заходи, мы ненадолго. За ней сейчас приедут.
Это какой-то сюр. Дышу, как спринтер, хочется развернуться и уйти, но усталый и умоляющий взгляд Кирилла вынуждает прислушаться. Наверное его можно понять. Куда он ее сейчас едва стоящую на ногах денет? Не выставит же на улицу. Не май месяц на дворе.
– А эта куда? – вновь вопит пьянчужка. Порывается броситься на меня, но Озёрский видимо не зря стоял между нами. Ожидал чего-то подобного.
Ругаясь отборным матом сквозь зубы заталкивает ее в уборную и приваливается плечом к двери, продолжая кому-то названивать. Но так просто сдаваться Владлена не собирается. Она долбит по двери, слышны ее вопли. Проклятья в мой адрес, угрозы и клятвы вечной любви и верности Кириллу.
– Димон, – рычит Озёрский, когда на том конце провода ему ответили. – Лена опять ко мне приперлась. Отправь кого-нибудь из своих ребят. Пусть забирают. Нет! Остаться она не может. Я в последний раз говорю, Димон, угомони сестру, на хрен! Не хотелось бы портить отношения с вашей семьей.
Перебросившись еще парой фраз они договариваются, что Озёрский просто закроет ее в квартире, а сам уедет. Ключи оставит на охране.
В какой-то момент бывшая невеста Кирилла, в которую казалось вселился бес затихла. Когда он настороженно открыл дверь, я не удержалась и тоже заглянула. Буйная гостья дрыхла, обнимая унитаз.
По дороге к машине Кирилл заглянул к охранникам и устроил разнос, за то что пустили на территорию комплекса постороннего человека. Выпустив пар дал последние инструкции и предупредил, что за ключами заедут.
Я живу в другом конце города, но очевидное преимущество ночных поездок в отсутствии пробок.
– Извини за это, – спустя долгое время Кирилл первым нарушает тишину, поглаживает мою коленку. На его лице отражалась вся тяжесть мира. Он зол, устал и кажется смущен. Ему неловко передо мной. Хочется его поддержать, но я еще не переварила увиденное. Не нахожу подходящих слов и просто сжимаю его руку. Крепко и уверенно.
Он словно только этого и ждал. Скрещивает наши пальцы, тянет ладонь и просто прижимает к своим губам, продолжая удерживать руль другой рукой.
Мы мчимся по ночному городу, и я несмотря ни на что чувствую себя самой счастливой.
К счастью, несмотря на позднее время место для парковки во дворе нашлось. В обнимку направляемся к моему подъезду.
– Ты ведь не собираешься возвращаться к себе?
Не то, чтобы я не доверяла Кириллу, но от мысли, что он может оказаться наедине с неадекватной бывшей, внутри скребет от раздражения.
– Нет. Я пиздец, какой злой, Рыжик. Мне нужно, чтобы ты меня успокоила и приласкала, – прошептал томно, сжимая мою ягодицу. А я даже не думаю возмущаться, глупо хихикнув чмокнула его в щеку.
Едва мы переступили порог, как он тут же набросился на меня. Кирилл даже заморачиваться не стал, припустив с меня штанишки овладел прямо в прихожей. Затем утащил в ванную, где продолжил измываться над моим обессилевшим телом. Стены моего дома не могут похвастаться хорошей шумоизоляцией. Боюсь, что отныне мне не стоит рассчитывать на приветливую улыбку и угощения от соседки Розы Ахмедовны.
Но в данный момент это последнее, что меня волнует. Мне слишком хорошо, чтобы беспокоиться о своей репутации. Чувствую, как тело расплывается воском в объятиях Кирилла, веки тяжелеют, спать хочется жутко, но в мозгу упрямо зудит один вопрос, который не дает покоя.
– Слушай, не хочу портить момент, но… Владлена…Ты так сильно ее любил?
Я стараюсь звучать непринужденно, но сердце в груди замолотило. Только сейчас до меня дошло, что совсем не готова услышать честный ответ. И зачем я к нему полезла? Спала бы себе спокойно.
Кирилл, как назло тянет с ответом. И когда я уже готова идти на попятную, он тяжело вздыхает и целует мою макушку. Такой простой и незамысловатый жест, но столько в нем нежности, что внутри все печет. И вообще, оказалось, что мой неандерталец очень тактильный. Он постоянно норовит стиснуть меня в объятиях, порой таких крепких, что ребра трещат. Целует всюду, куда дотянется. Но больше всего ему нравится трогать мои волосы и зарываться в них носом. Балдею просто, когда он так делает.
– Я ее не любил, Рыжик. Вообще.
– Так ты же собирался на ней жениться.
– Все сложно. Когда родителей не стало, я словно очухался. Огляделся вокруг. Понял, что никого настоящего в моей жизни не было. Оборвал все связи, постепенно завел новых друзей. Но дело в том, что в той авиакатастрофе не только я потерял родителей, но и Лена. Наши отцы были сослуживцами и дружили всю жизнь. Полтора года назад мы случайно столкнулись на кладбище. Разговорились. Мне казалось, она тоже изменилась, переросла юношеские выкрутасы. А главное создавалось впечатление, что никто меня не понимает так, как она. Общая боль потери нас сблизила. Завертелось, закрутилось. Даже не понял, как дело до свадьбы дошло. И вот тут ее будто подменили. Постоянные претензии, подозрительность, ревность и даже слежка. Я пытался ее понять, принять поступки, но в какой-то момент она меня допекла. И до меня дошло – я ее не люблю. Я просто пытаюсь угодить мертвому отцу. Это он всю жизнь грезил женить на дочери друга и нянчить общих внуков. Как-то так.
– Мне жаль, что ты потерял родителей.
– Стремно признаться, но я и правда по ним скучаю. И до сих пор ощущаю эту боль, она не заглушается ничем.
– Почему стремно?
– Мне скоро 33. Я взрослый мужик. У меня есть все о чем другие могут только мечтать. Некоторые и вовсе не знали своих родителей или потеряли в раннем возрасте. А я тут ною, как маленькая девочка.
– Так нельзя, Кирилл. У каждого свой путь. Нельзя обесценивать горе, ни свое, ни чужое.
Обнимаю его крепко-крепко. Дарю ему всю свою теплоту и поддержку. В душе такое тепло разливается от осознания, что он поделился со мной чем-то столь сокровенным, доверил мне свою уязвимость. А еще понимаю, что в этот самый момент влюбляюсь в него еще сильнее.
33
Удивительно, как быстро летит время, когда ты счастлив.
Глазом моргнуть не успела, а уже прошло целых два месяца. На новой работе дела идут хорошо. Правда пришлось постараться, чтобы влиться в новый коллектив. Поэтому я так сильно скучаю по Марине, Оксане и Ольге. Но мы поддерживаем связь и стараемся раз в неделю устраивать девичники. Надо было видеть их лица, когда я рассказала им о нас с неандертальцем.
Отношения с Озёрским развиваются стремительно. Настолько, что сегодня я уже пакую чемоданы, чтобы переехать к нему.
Правда особой радости по этому поводу я не ощущаю.
– А вы не торопитесь? – пока я старательно складываю вещи, на экране ноутбука высвечивается лицо Вики с бокалом вина.
Теперь все наше общение сводится к перепискам, рассылкам рилсов в соцсети и редким созвонам по видеосвязи.
Тяжело вздыхаю, со злостью швыряю футболку в чемодан, плюхаюсь на диван, подтягиваю ближе ноутбук и хватаюсь за бутылку вина. В отличие от подруги я пью прямо с горла.
– Торопимся, конечно, – рявкаю раздраженно.
– Ну, так и зачем ты тогда к нему переезжаешь?
– Да я не собиралась даже. Он когда в первый раз разговор завел сразу на корню пресекла. Причем все доходчиво ему объяснила.
– И?
– А он две недели капал мне на мозги. Ненавязчиво так, знаешь. Сама не поняла, как так вышло. С другой стороны он прав. Они запускают на днях новый проект, из-за этого он сейчас в офисе практически ночует. Это может затянуться на полгода минимум. Домой приезжает только переодеться, да душ принять. Ко мне в другой конец города мотаться ему неудобно, как и мне к нему. Получается, что нормально проводить время вместе нам удается только по выходным. Вот он и заладил – давай жить вместе.
– Ясно. А Кирилл-то твой не промах, – хихикает захмелевшая подруга.
– Неандерталец несносный.
– Ну, а если серьезно, то почему ты не хочешь съезжаться?
– Странно это все. И быстро. Всего-то пару месяцев назад я всерьез прикидывала в уме, как можно нанести ему увечья и не сесть при этом в тюрьму. А сегодня мы съезжаемся. Теперь все будет по-взрослому. Понимаешь?
– Не совсем.
– Никто ж не знает, как оно сложится. Может, как вспыхнуло, так и угаснет. А я потом останусь без крыши над головой и без парня. А эта квартира, она будто гарант безопасности. Я ведь столько лет ее снимала. Она мне, как родная.
– Ясно. Проще говоря ты не уверена в том, насколько у вас все действительно серьезно. Боишься ошибиться. Как человек, который избежал неудачного замужества, могу сказать лишь одно – никогда не знаешь, где споткнешься. Но это и не повод стоять на месте. А квартир в столице полно, к тому же ты теперь хорошо зарабатываешь. На сэкономленные деньги может и ипотеку осилишь. И знаешь, может съехаться пораньше не такая уж и плохая идея. Как минимум это поможет узнать его получше. До того, как все зайдет слишком далеко. Поверь моему опыту. Люди умеют удивлять.
Голос Вики вновь становится грустным. Боль разочарования после расставания с Артемом до сих пор отражается в ее глазах.
– Ты когда-нибудь расскажешь мне, что между вами произошло?
– Это неважно.
Мне не остается ничего другого, как просто кивнуть. У нас с Викой никогда не было секретов друг от друга, но настаивать не смею. Это ее право. Главное она знает, что всегда может довериться мне.
Подруга ловко переводит тему и мы предаемся греховному словоблудию. Столько сплетен накопилось, которые давно хотелось обсудить. Большая часть связана с бывшими одноклассниками, соседями из нашего родного городка и однокурсниками.
Это здорово помогло отвлечься от переживаний и сомнений, которые буквально съедают изнутри.
Правда длится это недолго. Нашу болтовню прерывает хлопок двери. Месяц назад мы с Озёрским обменялись дубликатами ключей от своих квартир. Это был очень трогательный момент. Наверное именно тогда я впервые почувствовала себя по-настоящему взрослой.
– Привет, – вопреки ожиданию голос подает вовсе не Кирилл. Удивленно подскакиваю. В дверях гостиной широко улыбаясь стоит Вадик. А вот настроение Озёрского не столь благодушное. Мой неандерталец сканирует бардак из вещей недовольным прищуром.
– Привет, Вадик. Какой приятный сюрприз. Неужто приехал помочь мне собрать вещи?
Обнимаю мальчонку и треплю макушку, разлохмачивая чернявую шевелюру. Так он похож на своего дядю.
– Вообще-то мы думали, что ты закончила сборы. Планировали загрузить все в мою машину и отправиться в кафе. Малой после тренировки голодный.
– А я сегодня готовила мясо по-французски. Годится?
– Лада, – рычит Кирилл, – если это очередная попытка саботировать переезд, то твой план провалился. Даю тебе 15 минут, а дальше забираю с тем, что успела запаковать.
– Ух, какой суровый дядечка, – восторженно усмехается пьяненький голос Вики в ноутбуке. – Лада, бросай все и лети к нему.
Неандертальцу с племянником требуется несколько секунд, чтобы сообразить откуда доносится звук.
– Здрааасьте, я Вика, – улыбаясь машет подруга.
– Добрый день, – скупо кивает Кирилл. А вот Вадик с гораздо большим воодушевлением заглядывает в монитор. Между подругой и племянником неандертальца завязывается разговор, меня же в это время грубо оттягивают в сторону.
– Ты я смотрю напиться успела.
– Ничего подобного. Так, пригубила маленько.
– Лада, в чем дело? Почему ты еще не готова?
Психологи говорят, что решение любых проблем в отношениях – это умение говорить с партнером откровенно. И я с ними согласна. Но дело в том, что это только на словах звучит легко. А в действительности быть искренним и честным порой сложно даже с самим собой, не то что со второй половинкой.
Кирилл буравит меня требовательным взглядом, а мне в горло словно песка насыпали.
– Ясно, – кивает устало после недолгого молчания. – Я слишком на тебя давлю. Просто я думал, что ты… впрочем, неважно. Если ты так не хочешь съезжаться, не проблема. Будем бегать к друг другу в гости. Что ты там про мясо по-французски говорила?
Кирилл скидывает пиджак и непринужденно шагает в сторону кухни. Провожаю взглядом шикарную фигуру мужчины моей мечты и сердце пускается в пляс. Это что же получается, он сейчас передумал съезжаться?
Я вроде, как радоваться должна, но вместо этого ощущаю, как по коже мороз прокатывается. Дышу часто-часто, удерживаю неизвестно почему подступившие слезы. Топчусь на пороге кухни, наблюдаю за тем, как по-хозяйски Кирилл шарится в холодильнике, достает контейнер с едой и начинает раскладывать по тарелкам, поочередно отправляя в микроволновку.
Его движения неспешны, спокойны, даже напевает что-то. Но при этом он упрямо делает вид, что не замечает меня. А это дурной знак. Когда он открывает шкафчик и тянется за чашками для чая не выдерживаю и бросаюсь к нему.
Обнимаю крепко, смыкаю на его талии руки в замок, будто боясь, что он их сбросит. Трусь щекой о могучую спину. Становится не по себе, от того как напряжено его тело. Кажется, что он вот-вот меня оттолкнет.
– Что такое, Рыжик?
– Ты злишься?
– Нет.
– Я хочу переехать к тебе. Честно. Просто…
– Не надо, Лада. Ты не должна оправдываться. Может ты права, и не стоит форсировать события.
Эти слова не приносят облегчения, лишь усиливают давящее чувство внутри. Я такая бестолковая. Он же пытается быть понимающим, а мне хочется, чтобы он из меня душу вытряс. Потому что иначе не знаю, как решиться на откровенный разговор.
Все вокруг считают меня рисковой, бесстрашной, а может и безбашенной оторвой. Но этот переезд обнажил столько скрытых комплексов, ставшие неприятным событием даже для меня.
Совсем не хочу плакать, но организм действует против воли. Громко всхлипываю. Слишком много противоречивых чувств терзают душу и сознание.
– Ну и чего ты сырость развела, м? Сказал же все нормально, – произносит мягко и даже ласково.
Кирилл разворачивается, оставаясь в кольце моих рук и не делая попыток их расцепить. Цепляет пальцами подбородок и вглядывается в мое заплаканное лицо.
– Лада, я мысли читать не умею. Если тебя что-то беспокоит говори вслух, пожалуйста.
– Мне страшно.
– Та-ак, хорошее начало. И чего ты боишься? Я думал у нас все хорошо.
– Х-хорошо. Очень хорошо, – отчаянно заверяю я. – Просто замечательно. Но переезд все изменит. И не факт, что в лучшую сторону.
– Ты сейчас о чем? – его голос пропитывается то ли раздражением, то ли злостью. А мне приходится зажмуриться и сделать глубокий вдох прежде чем вывалить на него правду.
– Это может сейчас тебе прикольно со мной. С рыжей чокнутой, над которой и поржать можно. Какое никакое разнообразие. А потом тебе приесться и ты захочешь вновь окружить себя длинноногими красотками, рядом с которыми я…
– Ты что несешь? – цедит сквозь зубы, да так, что от страха вздрагиваю. Рефлекторно пытаюсь отпрянуть на безопасное расстояние, но сильные руки крепко удерживают мою тушку.
– А разве я не права? Разве не ты все эти месяцы красноречиво проходился по моей внешности? – взвиваюсь в истерике.
– Рыжик, – оторопело выдыхает Кирилл, его лицо, которое мгновение назад излучало ярость вдруг стало каменным. Плечи сникли, а руки так и вовсе безвольно опустились. – Я…Рыжик, я же вовсе…
– То, что я не бежала каждый раз плакать в уборную не значит, что они меня не задевали. Но самое противное то, что они засели в моей голове и вечно всплывают в неподходящий момент. Как, например, сейчас. У нас все вроде хорошо. Правда. Я никогда не была так счастлива. Но… вот ты расписываешь все плюсы совместного проживания, а у меня в голове рисуется совсем другая картина. Начнется бытовуха. Пропадет флер романтичности. И вот перед тобой уже не Рыжик, а маленькая конопатая чудила, без сисек и жопы.
– Я и такое говорил? – морщится он.
– Угу, – киваю, растирая слезы по щекам.
– Рыжик, – неандерталец порывисто хватает меня. Сковывает стальными объятиями. – Прости маленькая. Я никогда на самом деле так не считал.
– Ты был очень искренним, – шмыгаю носом. – Я стараюсь гнать прочь эти воспоминания, но их так много. А вокруг тебя постоянно вьются красотки. Почему вокруг тебя постоянно столько женщин?
Это скорее риторический вопрос. Но я и не преувеличиваю. Каждый раз, когда мы вместе куда-то идем, будь то ресторан, боулинг или кино, тюнингованные дамочки тут как тут. Все, как одна сетуют, что давно его не видели, расспрашивают почему он пропал и не звонит. Мое присутствие, и даже наши красноречиво сцепленные руки беспардонно игнорируют. Словно меня и нет вовсе. Кириллу по этому поводу мне предъявить нечего. Ведет он себя в таких случаях вежливо, но попытки назначить свидание или напомнить свой номер телефона пресекает на корню, сообщая девушкам о своем статусе – не свободен.
Их перекошенные негодованием лица с одной стороны дарят неимоверное удовольствие, дают насладиться чувством полного триумфа, но с другой… Этот шок ярко отражающийся в их глазах против воли бьет по самолюбию. Неужели я настолько несуразно смотрюсь рядом со своим любимым человеком, что люди забывают о всяких правилах приличия? Они так откровенно демонстрируют удивление, плавно переходящее в брезгливость, что одному Богу известно, как я до сих пор сдержалась и не врезала ни кому из них.
Понимаю, что это мои заморочки и комплексы, но не проецировать их на Озёрского не выходит. Хочу я того или нет, но все чаще закрадываются мысли, что мнение окружающих может повлиять на его отношение ко мне. Пусть сейчас это не так, но со временем всякое может быть. А я уже вляпалась в Кирилла по уши. И мне тупо страшно бросаться в этот омут с головой.
– Ты самая красивая девочка, Рыжик. Самая добрая, смелая, да, немного чудна’я, но от того такая неповторимая, – тихо шепчет в мою макушку. – Я же совсем голову от тебя потерял. Ты не видишь, разве? Признаю, я вел себя, как идиот, но клянусь – я никогда и никого так не любил. И никому прежде не предлагал жить вместе. Ты особенная, Лада. Потому что любимая.
– Лю-любимая? В смысле… ты меня прям любишь?
Еще в самом начале, когда он в первый раз вломился в мою квартиру, в разговоре мелькало слово влюбленность, и то лишь из моих уст, но с тех пор мы не возвращались к этой теме и никак не обозначали наши чувства конкретными терминами. Поэтому мозг хватается за это слово. Повтори! Повтори!
– Ты еще скажи, что не догадывалась, – закатывает глаза. – Я же каждую ночь тебе это доказываю. А потом еще и по утру. А тебе все мало. Ненасытная девчонка.
– Какой же ты неандерталец, Озёрский, – ворчу капризно. – Что так сложно было разочек сказать люблю?
– Люблю тебя, Рыжик, – тихий шепот и нежный поцелуй выбивают почву из-под ног. – Кстати, я бы не отказался перенять некоторые привычки у неандертальцев.
– Например?
– Ну, можно было бы не тратить время на разговоры. Дубиной хрясь, утащил в свою пещеру, и спариваться до утра.
– Типичный неандерталец. Но я как приличный представитель самки гомо сапиенс подобное не потерплю, – гордо вздергиваю подбородок.
– Это мы еще посмотрим, – улыбается похотливо. – К тому же моя дубина наготове.
Мои ягодицы сжимают мужские лапищи, а в живот упирается и вправду твердый, как дубина стояк.
– Совсем сдурел? В соседней комнате ребенок!
– Рыжик, собирайся. Сегодня ты переезжаешь ко мне или по-хорошему, или по-плохому. Я тебе покажу какой я неандерталец, не доводи до греха, – жарко дышит мне на ухо, толкаясь бедрами имитирует фрикции.
– Животное, – бью кулаком в плечо. Но в гостиную убегаю улыбаясь от уха до уха. Он меня любит!
И мы с Озёрским съезжаемся! Ихууу!
34
– Ну, Озёрский! Ну, держись! Я тебе устрою, засранец! – безмолвно шепчу губами, но очень выразительно стреляю глазами и грожу кулаком. А он в ответ лыбится, скотина!
Не выдерживаю и пытаюсь отобрать у него телефон. Не выходит. Он ловко уворачивается, продолжая прижимать смартфон к уху. Все что мне остается так это топнуть ногой от бессилия. Хотя… можно же и врезать ему. Сначала атакую живот, потом плечи. Но достигнуть цели не удается. Вы посмотрите юркий какой.
– Да… Да… Конечно, полностью с вами согласен… С огромным удовольствием, Александр Михайлович. Я вас понял. Всего доброго.
С бесячей улыбкой завершает разговор и гордо распрямляет грудь. Еще бы кулаками по ней помолотил и был бы вылитым самцом гориллы.
– Ты что наделал?
– Познакомился с твоим отцом, Рыжик. Он, кстати, очень недоволен тем, что ты живешь со мной и не сообщила родителям об этом, – укорительно качает головой.
– А то я не знаю! – рявкаю и швыряю в него диванную подушку, но опять мимо. – Папа у меня молодой, но очень консервативный. Эту новость я должна была сообщить ему сама.
– И когда ты собиралась это сделать? – иронично изгибает бровь, заставляя тем самым кровь закипеть по новой. – За день до свадьбы? Или до родов, или перед пенсией.
– Что за бред? Я же говорила, что поеду к ним на Рождество и все расскажу, – пыхчу гневно, стараясь скрыть легкий шок от его слов. Свадьба, роды, пенсия. У него я смотрю далеко идущие планы.
– Себе-то хоть не ври. Ты бы придумала кучу причин этого не делать, как, например, наплела мне с три короба о том почему мне не стоит ехать к ним на праздники с тобой. А потом продолжала бы им врать и мучиться при этом чувством вины за ложь, каждый раз разговаривая с ними по телефону.
Шквал ругательств так и норовит сорваться с губ, но глотаю нецензурную брань от удивления. Он настолько хорошо меня знает? Или это я такая предсказуемая?
– И все равно ты не имел права принимать звонок! Мне что теперь телефон без присмотра нельзя оставлять? Это нарушение личных границ. Я же не лезу в твой мобильный!
– Рыжик, знаешь, по началу было прикольно быть твоим маленьким грязным секретом, но так продолжаться не может. Была проблема и я ее решил. Возможно слишком радикально, но с тобой иначе не выходит. Можешь ругаться и дуться сколько влезет. Главное к завтрашнему утру будь бодрячком.
– А что завтра утром? – спрашиваю вкрадчиво, предчувствуя недоброе. Уж слишком довольная у него мина.
– Твои родители ждут нас в гости. Утром выедем пораньше. К обеду доберемся.
– Да ты… ты… охренел совсем?
– Лада, я думаю тебе нужно обратиться к психологу.
– Что, прости? – я аж крякаю от неожиданности.
– Ты раздуваешь из мухи слона. Что такого, что мы живем вместе? Ты совершеннолетняя, я тоже. Мы уже больше месяца живем вместе. Живем. Отныне это и твой дом тоже. А ты до сих пор ведешь себя так, словно приехала временно перекантоваться у другана.
– Это не правда!
– Ты же даже лишний раз к вещам боишься притронуться и все время спрашиваешь – а можно то, а можно это? Из этого я делаю вывод, что ты несерьезно относишься к нашим отношениям и совместному проживанию.
– Эм… ну… я…воспитанная просто.
– А со стороны выглядит так будто ты ждешь, что я тебе вот-вот на дверь укажу.
Ненавижу его проницательность. А когда он вот так со мной говорит чувствую себя бестолковой, истеричной малолеткой. Я успокаиваю себя тем, что он все-таки старше, а еще по сути это первые мои серьезные отношения. И все равно неприятно.
– Рыжик, – медленно подкравшись прижимает к себе. – Думаю у тебя проблемы с доверием. Я обожаю в тебе все, но с этим мириться не стану.
– Почему именно с этим?
– Из-за отсутствия доверия возникает та часть проблем, которая меня вымораживает больше всего. Излишняя подозрительность, ожидание предательства, беспочвенная и маниакальная ревность.
– Я не твоя Владлена, – обидно, что он даже в мыслях допускает, что мы хоть в чем-то похожи с той ненормальной.
– Знаю. Но ты до сих пор осторожничаешь со мной. Меня это признаться расстраивает. До переезда ты не была такой тихой скромняжкой. Ты словно угасаешь рядом со мной.
– Это не так. Я очень счастлива с тобой. И я тебе доверяю. Но больше так не делай. Я должна была сама сказать родителям. Папа сильно разозлился?
– Ну-у, особо радостным его голос мне не показался.
– А ты чего ждал? Они небось там нервничают теперь. Считают тебя домашним тираном.
– Только потому что я принял за тебя звонок? – усмехается недоверчиво.
– Ты просто не знаешь моих родителей, – теперь уже улыбаюсь я. Зловеще и кровожадно.
****
Озёрский очевидно последний человек, которого мои родители ожидали увидеть за накрытым столом в зале нашей небольшой хрущевки. Однако робеть тут перед ним никто не собирается. Должность генерального директора крупной инвестиционной компании только добавила градус напряжения и мрачных подозрений. Это я отчетливо вижу в глазах папули, который неодобрительно поджимает губы.
Еще несколько часов назад, когда мы с Озёрским были в пути мама заверяла по телефону, чтобы я не переживала из-за отца и обещала оказать всяческую поддержку молодым, но теперь сидит с таким лицом, будто я в дом накрашенного мужика в платье привела. Пытается быть вежливой, но при этом не знает куда деть глаза и как скрыть недовольство моим выбором.
Мне казалось, что я достаточно внятно объяснила Кириллу причину, по которой скрывала от родителей сожительство со взрослым, состоятельным мужчиной.
