Текст книги "Подчиненная с приветом (СИ)"
Автор книги: Лина Эрали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Ничто не мешает нам дружить вне работы, малыш, – проворковала Оксана.
– Вот именно, даже не надейся от нас избавиться, – прорычала шутливо.
Грустно улыбнувшись мы с Оксаной полезли к Марине с объятиями. Наша железная леди хоть и кривилась, но не стала отталкивать, неуклюже хлопая нас по спине.
Вернувшись на свое рабочее место уже собиралась строчить заявление, но из своего кабинета вышла Валерия Леонидовна.
– Лада, бери инструменты и бегом за мной.
Не глядя на меня, зашагала в сторону приемной. Я же вооружившись ежедневником и ручкой поплелась за ней. Постучавшись, скорее для формальности, она распахнула дверь в кабинет генерального. Когда мы вошли, я едва не застонала в голос. Вся мужская компания была в сборе. Новый глава коммерческого отдела и исполнительный директор быстро соскочили со своих мест, уступая нам место на диванчике.
– Садись, кроха, – улыбнулся Филипп.
За своим рабочим столом восседал Егор Натанович, Озёрский занял кресло у его стола. А остальные уселись на стулья.
– Григорий Максимович, Лера… м-м-м, Лада, – мое имя Егор Натанович вспомнил с трудом, – в связи с кадровыми перестановками нам необходимо сделать официальное обращение, а также внести соответствующие изменения на сайте. Кирилл надо будет созвать пресс-конференцию.
– Согласен. Повод есть. К концу года мы планируем запустить новый инвестиционный проект.
– Чем он будет отличаться от уже имеющегося? – уточнила моя начальница.
– С самого основания компании, целевой аудиторией были крупные юридические лица, с инвестиционной возможностью не менее пяти миллионов. Работа с мелкими индивидуальными вкладчиками не велась. Тем не менее, сейчас это очень большой рынок, который может быть гораздо успешнее и результативнее. Детали проекта я уже скинул по почте. Это может послужить инфоповодом для пресс-конференции, и заодно сделаем заявлении о ребрендинге и прочее. Сайт, социальные сети тоже должны быть задействованы.
– С этим проектом советую все же повременить. Твои недавние приключения могут неблагоприятно сказаться на деле. Я думал, что прежние времена остались далеко позади, но ты вновь попал во все сводки из-за той драки. Кто тебе свои деньги доверит? – прорычал Егор Натанович.
Чувствую, как краснею до кончиков волос. Это ведь из-за меня имя Озёрского до сих пор полоскают и склоняют самым изощренным способом на просторах интернета.
– Почему мне кажется, что нашей крохе есть, что сказать или возразить? – внезапно заговорил Филипп.
Вздрагиваю, испуганно окинув все присутствующих взглядом. Всех, кроме Озёрского. На него смотреть стыдно и совестно.
– Говори, Лада, – кивнул генеральный.
– Ну, у меня есть кое-какие мысли, но наверное мне стоит вначале ознакомиться с материалом, стратегией команды и уже потом озвучить идеи, – тихо проговорила, мечтая превратиться в невидимку.
– Нет, говори, что пришло тебе в голову, первая мысль, как правило бывает верной, – нетерпеливо потребовала Валерия Леонидовна.
– Сейчас для того, чтобы стать владельцем акций или других ценных бумаг достаточно иметь доступ к интернету, и немного денег на балансе, – начала я.
– Неужели? Вот это открытие! – иронично бросил Озерский.
– Я не закончила, – промямлила краснея, – даже у меня есть небольшой процент акций в нескольких компаниях. Но я приобрела их потому, что меня заинтересовали руководители этих компаний.
– Ого, да ты охотница на богатых женихов! Банально, зато честно и вполне амбициозно. Одобряю, – усмехнулся Филипп.
– Вовсе нет! – возмутилась громко, а потом сделав глубокий вдох продолжила, – когда речь заходит о крупных корпорациях, то люди невольно представляют себе финансовую машину, без души, которой сложно доверять. Но когда у этой компании есть лицо, то доверие возрастает. Пример тому Стив Джобс, Марк и Присцилла Цукерберги, Илон Маск и другие. К примеру, ваш условный конкурент Арсений Мотыльков, очень популярен в народе. Многих подкупает то, что он активно ведет соцсети, озабочен проблемами животных и постоянно поддерживает приюты, выступает против тестирования косметических продуктов на бедных животных и так далее.
– Но ведь это просто фикция! Знали бы люди о нем, то что знаем мы, – возмутился глава коммерческого отдела.
– Да, но это работает. Пиар – это всегда немного преувеличенная информация, – ответила спокойно.
– То есть ты предлагаешь, начать пиар кампанию не с информации о новом пакете услуг, а о повышении узнаваемости Кирилла? – задумчиво уточнил Егор Натанович.
– Угу, – только и смогла ответить.
– Да он и так звезда! – заржали мужчины.
– Верно, Кирилл Александрович известная личность, но не в лучшем смысле, – тихо, почти шепотом проговорила. В кабинете наступила тишина, с трудом подняла глаза на Озерского, тот смотрел на меня в упор, испепеляя взглядом. Громко сглотнула, попутно ругая себя за излишнюю инициативность, но тут уголки губ Озёрского растянулись в улыбке, а через секунду он и вовсе засмеялся громким заливистым смехом.
– Рыжая, только не говори, что хочешь сделать из меня святошу в глазах общественности? – продолжал он смеяться.
– Ну, это точно было бы гораздо эффективнее скучной пресс-конференций, – продолжила отстаивать свою идею.
– Как по мне, звучит отлично! Молодец, Лада! – похвалил Егор Натанович. – С чего предлагаешь начать?
– Ну, уж нет! Терпеть не могу журналюг и светиться в прессе.
– И тем не менее, вы все равно оказываетесь на страницах СМИ. Так почему бы не сделать это на своих условиях? – было жутко страшно возражать Озёрскому, да и выкать непривычно, но нравится мне или нет, но субординацию никто не отменял. Тем более на людях. Я старалась держаться уверенно, однако голос предательски дрожал.
– Да, ты камикадзе, кроха! – усмехнулся Филипп.
Лада, – поправила его сквозь зубы, – хватит называть меня, крохой. А начать предлагаю с разъяснения той ситуации в клубе. Кирилл Александрович… – пришлось вновь сделать глубокий вдох, – попал в ту неприятную ситуацию потому что буквально спас меня от… похищения. Уверена, что на парковке клуба установлены камеры наблюдения, наверняка есть видео, которое может это доказать.
– Это правда? – неверяще уставился на крестника генеральный. Озёрский лишь закатил глаза и что-то невнятно пробормотал. Кажется он смутился.
– Кирюш, ты почему нам сразу об этом не сказал? – запричитала Валерия Леонидовна.
– А знаете, я целиком и полностью поддерживаю идею Лады, – заговорил Григорий Максимович, новый глава пиар отдела. – Сначала подправим имидж, тогда уже и новый проект можно будет презентовать.
Озёрский пытался возражать, но все попытки опротестовать мою идею провалились после бурных обсуждений.
– Решено, пусть отдел пиара подготовит свои предложения, завтра собираемся в это же время, – вынес вердикт Егор Натанович.
Мы с Валерий Леонидовной и Григорием Максимовичем покинули кабинет генерального. Не знаю зачем, но уходя обернулась и буквально заледенела от ужаса. Озёрский смотрел на меня с такой лютой ненавистью, что хотелось бежать хоть на край света, лишь бы подальше от него.
Усевшись за рабочий комп настрочила заявление на увольнение, распечатала, расписалась. Но нести на подпись начальнице не решалась до конца рабочего дня. В половину шестого Валерия Леонидовна сама вызвала меня к себе. Не тратя время на лишние разговоры сразу же протянула листок бумаги.
– Это еще что такое? – рявкнула она.
– Валерия Леонидовна, я вам очень благодарна за этот опыт. Но вы же и сами понимаете, с вашим уходом и Егора Натановича тоже, мне тут долго не продержаться. А ждать, когда он, – кивнула на стену, за которой предположительно находится Озёрский, – вышвырнет меня отсюда по статье я не собираюсь.
– Ну, что за глупости? Ты же сама смогла убедиться в том, что Кирюша не такой, каким кажется.
– Ага, поэтому пока вас не было подговорил ребят из коммерческого отдела заставить меня уволиться.
– Что? – воскликнула начальница, даже с места вскочила.
– Не волнуйтесь, я уже разобралась.
– Вот и продолжай в том же духе. Думаешь мне легко было карабкаться по карьерной лестнице? А вот и нет. Эта должность мне не досталась по мановению палочки. Если бы я сбегала и пряталась в домике каждый раз, когда кто-то имеет ко мне личные претензии, то ничего бы из меня не вышло. Прекрати это ребячество, Лада. Ну, а если у тебя кишка тонка, то конечно подпишу. В моей команде слабаков не терпят.
Ох, вот это она вывернула. Ее тяжелый взгляд выбил из меня остатки уверенности и силы воли. Глядя на нее, даже ни разу не моргнув осторожно забрала заявление обратно.
– Я вас не подведу, Валерия Леонидовна.
– Вот и умница, – улыбнулась она. – Так, а теперь к делу. Завтра утром отправишься в «Дельта консалтинг». Это компания Кирилла. Встретишься там с Анной Олеговной. Это секретарь Кирилла.
– А зачем?
– Ты предложила отличную идею. Годы бурной молодости и бунтарства остались далеко позади. Но Кириллу по-прежнему припоминают прошлое. Надо исправлять ситуацию. Для этого тебе нужно собрать информацию о нем. Это даст нам более четкое представление о стратегии личного пиара, и застрахует нас от неприятных моментов. Если кто и знает всю подноготную человека, так это секретарь.
– Так она мне все и выложила, – фыркнула иронично.
– Анна Олеговна надежный работник, но она мой человек. Все что нужно для дела расскажет, как миленькая. А ты, как автор идеи, и сотрудник отдела пиара возьмешь на себя реализацию проекта.
– Что? – чуть не задохнулась от возмущения.
– Да, Лада. Именно ты будешь вести соцсети Кирилла, писать посты от его имени, делать снимки и видео с его участием. В общем весь контент и его исполнение на тебе.
– Но это ведь значит, что я… я… постоянно буду с ним контактировать и… и проводить с ним большую часть рабочего времени.
Хочется схватиться за голову и прокричать «За что?»
– Именно, Лада. Но есть и приятные моменты. Ты получишь надбавку к зарплате, как смм-специалист, – коварно улыбнулась начальница.
Через несколько месяцев я буду проклинать этот день и себя за то, что повелась. Надо было все-таки бежать без оглядки. Но циферки и простая арифметика затмили разум. Уж слишком соблазнительная складывалась сумма оклада в моей голове.
16
Сегодня я проснулась раньше обычного. Когда такое происходит, то как правило с огромным удовольствием досыпаю оставшееся время до звонка будильника. Какое же это блаженство проснуться, и увидеть на экране телефона, что в запасе еще есть часик или даже пять минут.
Но этим утром продолжить сладкий сон с улыбкой на лице не удалось. Вместо этого я минут двадцать пялилась в потолок. Наконец осознав, что сон безвозвратно меня покинул, поднялась с кровати и еще минут сорок провела в ванной. С особым усердием провела процедуры по уходу за кожей тела и лица. Материлась, пока укладывала волосы. Скорее бы они отросли уже. Больше всего времени занял макияж. И пусть он максимально естественный, но стоил мне больших усилий.
Быстро перекусила и на добрых полчаса застряла возле шкафа.
Вроде бы еще вчера решила, что надену сегодня. Но зачем-то перемерила кучу одежды, на моей кровати валяется горка тряпья, а я стою в джинсах, которые подчеркивают округлость бедер и неплохую попку, но при этом не могу оторвать взгляд от вешалки с платьем.
Пытаюсь убедить себя в том, что новые обязанности личного СММ-менеджера Озёрского и мои утренние мучения никак не связаны.
– Вот только не надо ля-ля, – ехидно и очень противно шепчет внутренний голос.
Целую неделю я работаю бок о бок с Озёрским. И о чудо, мы пока еще не поубивали друг друга, и вообще сосуществуем вполне мирно.
Он спокойно выслушал мои предложения и даже утвердил контент план на месяц вперед без единой поправки или язвительного выпада. И даже поржал после того, как наш начальник службы безопасности раздобыл то самое видео с парковки клуба.
Правда после этого на меня напали всем скопом и уговаривали написать на тех подонков заявление в полицию.
Понимаю, что так будет правильно. Но не уверена, что готова окунаться в этот неприятный процесс.
К тому же судя по записям, Озёрский хорошенько отметелил этих сволочей. За что испытываю невероятную благодарность.
– Еще раз спасибо, Кирилл Александрович, что не прошли мимо, – произнесла тихо, когда шквал бурного восторга остальных коллег затих. Новый гендир едва заметно кивнул, но ничего не ответил. И почему мне кажется, что он смущается? Вряд ли он вообще способен на это.
Зато Валерия Леонидовна одобрительно погладила меня по плечу за мой порыв. Начальница и впрямь приняла свой уход с работы близко к сердцу. От образа суровой начальницы не осталось и следа. Сейчас она больше напоминает мамочку, которая собирается оставить детей без присмотра. Выглядит это очень трогательно.
Вчера Озёрский полдня героически терпел мое присутствие рядом, пока я делала снимки на телефон для соцсетей. Теперь я следую за ним словно тень. Поскольку специально позировать он категорически отказался, сошлись на том, что я буду просто ловить его в моменте. И получается, кстати, неплохо. Не зря лучшая подруга Вика годами бессовестно меня эксплуатирует и заставляет часами фотографировать ее, чтобы из тысячи снимков выбрать всего один.
Так что в свое резюме я спокойно могу добавить еще один пункт – инстаграмный фотограф.
Хотя, если быть совсем честной, то наверное качество снимков – это скорее заслуга модели. Надо признать Озёрский хорош, да и камера его любит. Мне даже обрабатывать ничего не приходится.
Не удивительно, что всего за неделю количество его подписчиков перевалило за сотню тысяч.
А под каждым постом все восторгаются его глубокими и мудрыми мыслями, даже не подозревая, что автор этих текстов я.
Конечно, хейтеров тоже полно, но их количество поубавилось после того, как во всех популярных пабликах опубликовали то видео с парковки. Теперь он для всех герой!
Вот вроде и понимаю, что справедливо, а все равно бесят эти восторженные визги и хвалебные оды в комментариях под фото, в ответ на сторисы, а в личке вообще творится сумасшествие.
Я уже устала банить девиц, присылающих ему свои фото в неглиже.
Да разбираться со всем этим приходится мне. Его аккаунт в полном моем распоряжении. И не без удовольствия пользуюсь этим, блокируя особо настойчивых фанаток, которых бесчисленное количество.
Теперь в моем телефоне сотни фотографий неандертальца. Руки то и дело сами тянутся к смартфону, бездумно листают галерею. Увеличиваю очередную фотографию и придирчиво вглядываюсь в изображение. Нет! Это не потому что мне нравится смотреть на его снимки!
А потому что… потому что… это моя работа. Это моя зона ответственности.
Да! Да! Именно так.
Мой заклятый враг пока не дает повода и все же каждый день я собираюсь на работу, как на поле битвы. Перед сном старательно собираю в кучу разные язвительные колкости, но пока ни одна из заготовленных фраз не пригодилась.
Я не обольщаюсь и расслабляться не тороплюсь. Скорее всего он, как настоящий хищник просто ждет подходящего момента, чтобы вгрызться в мою глотку.
Меня пробирает до мурашек каждый раз, когда ловлю на себе его задумчивый взгляд.
Наверняка представляет себе, как можно меня по-тихому прикончить и незаметно вынести мою маленькую тушку из офиса.
Этот пронзительный взгляд цепких карих глаз преследует меня даже во сне.
Противный внутренний голос вновь шепчет: «Поэтому ты так стараешься каждое утро! Хочешь, чтобы он видел в тебе привлекательную девушку, а не рыжее недоразумение».
Откуда вообще в моей голове такие мысли?
И тут же подсознание услужливо подкидывает воспоминание о том, как пару дней назад Озёрский проводил заинтересованным взглядом Олю, сотрудницу юридического отдела. И это странным образом меня задело.
Можно сколько угодно утверждать, что мне плевать, и все же вынуждена признать, что моя женская гордость получила под дых.
На меня он значит смотрит, как на насекомое и даже не думает скрывать своего презрения, а на других…
Эта мысль заставляет со злостью захлопнуть шкаф. Пойду в джинсах и новой рубашке. Не буду я из-за неандертальца бегать по вагонам метро в платье и на каблуках.
И все же выйдя из дома, опять вернулась, чтобы переобуться. Снимаю удобные белые конверсы, и надеваю туфельки на каблуке. Скорее всего пожалею, буду себя проклинать к концу дня, но зато ноги будут выглядеть длиннее и стройнее. Быстро заглядываю в зеркало, улыбаюсь своему отражению обворожительной улыбкой. Пошел он к черту, гораздо важнее, что я нравлюсь самой себе!
В холе бизнес-центра сталкиваюсь с Матвеем. При виде меня он озаряет помещение белоснежной улыбкой.
– Привет, рыжий кролик. Ну, что там насчет реванша? Мы так и не договорились.
– Не о чем договариваться. Не будет никакого реванша. Смирись.
– Это нечестно. Даже в боксе и других единоборствах чемпионы дают возможность соперникам отыграться.
– Какие они молодцы, – вздыхаю театрально, заходя в кабину. Нажимаю на кнопку, и двери почти закрываются, но в последний момент в проем встревает чья-то нога.
– Доброе утро, Кирилл Александрович, – бодро приветствует Матвей. Озерский входит в кабину и окидывает нас двоих ледяным взором. Меня даже изморозью пробирает. Поэтому все на что меня хватает это легкий кивок.
– Доброе, – произносит скупо, становясь спиной к нам.
– Хорошо, реванша ты не хочешь. Тогда давай просто сходим куда-нибудь? Обещаю вести себя прилично. И прежде, чем ты скажешь нет, предупреждаю – я буду настаивать на этом пока не согласишься. Так, что тебе проще самой сдаться, – Матвей говорит громко, даже не думая понизить голос.
Вот вроде коллега ничего такого предосудительного не делает, но я все равно покрываюсь стыдливым румянцем, и с трудом сдерживаю злостное пыхтение.
Вот же, идиот. Нашел время клеиться!
Хочу дать развернутый ответ, подробно и красочно объясняя почему ни за что не пойду на свидание с мажориком, но слова застревают в горле. Потому, что в отражении глянцевой поверхности кабины встречаюсь с требовательным и надменным взглядом Озёрского.
– Нет, – цежу сквозь зубы. – И хватит уже об этом.
К счастью, лифт наконец останавливается на этаже Матвея и он ни капли не смущаясь подмигивает мне и покидает кабину.
– Это мы еще посмотрим, – бросает мажорик в закрывающиеся створки лифта, с улыбкой Чеширского кота.
– Что у нас сегодня по плану? – рявкает неандерталец даже не поворачивая головы. Вопрос прозвучал так неожиданно, что способность мыслить отрубает начисто. Пока мозг судорожно копошится в памяти, Озёрский презрительно выдает, – на работе стоит меньше крутить хвостом и заниматься своими прямыми обязанностями.
– Что? Да ты…
– Вы, – обрубает непреклонно. Возмущенно вскидываю глаза и понимаю, что все равно проиграю в этой схватке. Стиснув зубы отворачиваюсь.
– Я вас услышала, Кирилл Александрович. План на сегодня скину по почте.
– Распечатай и принеси в мой кабинет, – высокомерно отдает приказ и как только лифт открывается выходит первым, стремительно удаляясь в свой кабинет. Посылаю ему в след парочку проклятий, включающие пожелания скорейшего облысения и ранней импотенции.
Разложив свои вещи на рабочем месте, включаю лэптоп, но не спешу исполнять приказ. Мне нужен кофе. Марину не застаю, Оксану нахожу на кухне и не одну.
– Хватит, капризничать Ксюш. Ты же взрослая женщина, к тому же профессионал. Ты проработала здесь три года. Нет причин уходить, – слышу бархатный мужской голос.
– А не пошли бы вы, Глеб Вадимович. Ну, какого черта тебе приспичило работать здесь?
– Я уже сказал, – произносит устало, – мне сделали выгодное предложение. Я не мог отказаться.
– Поздравляю! И за меня можешь не переживать. Я уже нашла себе другую работу.
– Где?
– Не твое дело, – рявкает Окси. Так непривычно видеть ее такой резкой и злой. Но очевидно бывший муж не заслуживает иного отношения.
– Доброе утро! Не помешаю, – вклиниваюсь максимально тактично. Хотя возможно правильнее было бы уйти и дать им договорить.
– Конечно, нет, – лучезарно улыбается Окси, отбирает чашку кофе у Глеба Вадимовича и протягивает мне. – Я тебе уже и кофе сварила. Как ты любишь, дорогая.
Неловко таращусь на нового исполнительного директора, а он добродушно кивнув, покидает кухню.
– Я точно не помешала?
– Ты очень даже вовремя. Достал уже, кобелина. Чтоб у него отросток отвалился.
Пока пьем кофе перемываем косточки мужчинам этой компании, ни капли не стесняясь в выражениях. Но вдоволь посплетничать не удается.
– Лада, вот ты где. Бегом собирайся. Поедешь с Кириллом. Спускайся на паркинг. Тебя уже ждут. Нужно сделать фото и видео для сайта и соцсетей, мол, вот очередная проверка, а нам скрывать нечего и все соответствует стандартам, – пробасил Григорий Максимович, разговаривая при этом с кем-то по телефону.
Ставлю чашку в раковину, и мчусь сломя голову за вещами. Лифт, как на зло долго едет. На подземном паркинге вижу машину Озёрского. Хочу юркнуть назад, но там все завалено коробками с игрушками. Мне не остается другого выхода, кроме как занять пассажирское сиденье рядом с Озёрским впереди.
Он ничего не говорит, вообще никак не реагирует на мое появление. Резко выворачивает руль и едет в сторону выезда.
К счастью, неловкого молчания удается избежать. По дороге ему постоянно названивают.
По обрывкам фраз понимаю, что на один из складов ни с того ни с сего нагрянула проверка. Кажется кто-то написал заявление в прокуратуру о незаконном хранении несертифицированных товаров стоимостью в десятки миллионов. Озёрский яростно кого-то уверяет по телефону, что это обвинение беспочвенно, и говорит, что догадывается с чьей подачи устроена провокация.
Мне остается лишь догадываться о ком идет речь.
Время тянется мучительно долго. Дорога до склада заняла около двух часов, поэтому, как только мы оказались на месте буквально вылетела из машины, жадно вдыхая воздух, не пропитанный запахом Озёрского. Слишком пьянящий аромат с древесными и цитрусовыми нотками.
Нас встречает целая делегация из сотрудников и представителей госорганов.
Следующие три часа я не перестаю восхищенно пялиться на этого мерзкого хлыща.
Озёрский был вежлив, спокоен, но в каждом движении, взгляде столько уверенной самцовости, что уровень тестостерона в воздухе просто зашкаливал. И всякие сомнения о том, кто тут альфа, отпали сами собой.
Ну, а я сделала кучу атмосферных фотографий.
Сотрудники госорганов так ничего и не нашли, но разочарованными они не выглядели. Поэтому делаю вывод, что Озёрский был прав. Их натравили, чтобы просто крови попортить, они знали, что никаких нарушений не найдут. Наступило время обеда и в сопровождении директора склада, и начальника технической безопасности отбыли на обед в ближайшее кафе.
– Куда мы? – еле поспевая за начальником спросила. Дыхание уже сбилось. Один его широкий шаг, это мои три. Не у всех же ноги двухметровые. Так и знала, что туфли на каблуках были плохой идеей.
– Виктор, добрый день! – проигнорировав мой вопрос приложил телефон к уху. – Ты срочно нужен на областном складе. Я не уверен, но кажется кто-то взломал тут сервер.
Мысленно прокручивая в голове способы его пыток, молча последовала за ним в грузовой лифт. Погруженная в свои кровожадные мысли не сразу поняла, что не так.
– Твою мать, застряли, – процедил он.
Ой-ёй, надеюсь нас быстро вызволят.
17
– Уволю всех к херам собачьим! – рыкнул неандерталец, сбрасывая звонок.
Выяснилось, что кнопка вызова диспетчера не работает. Хотя грузовой лифт новый, его установили совсем недавно. Озёрский сделал несколько звонков, и работники склада столпились у лифта. По крайней мере гул голосов слышно совсем рядом.
Однако никто из присутствующих понятия не имеет, как нас вызволить. Придется ждать специалиста, который в лучшем случае доберется до склада через час.
То есть я и Озёрский застряли тут на неопределённое время.
Какая «прелесть»!
Чувствую себя мышью, которая попала в бочку с удавом.
Правда неандерталец продолжает делать вид, что меня тут нет. И я бы несомненно порадовалась этому, если бы не чувствовала себя так паршиво. Мы здесь уже почти полчаса и с каждой минутой мне все хуже и хуже.
Сердце молотит в груди, в глазах темнеет, а кровь неистово пульсирует в венах, и отдается глухими ударами в ушах. Легкие каменеют от нехватки воздуха. Ноги перестают слушаться и я медленно сползаю по стенке. Обнимаю колени руками, уткнувшись в них лицом.
– Надеюсь ты не собралась сейчас рыдать? – насмешливо произносит неандерталец. А я не в силах даже угукнуть. – Эй, ты чего? – слышу недоумевающий голос Озёрского, испуганно распахиваю глаза, когда чувствую его огромные лапы на своих скулах.
Неандерталец сидит передо мной на корточках и тревожно вглядывается в мое лицо, а я морщусь от боли. Ощущение, что он хочет раскрошить мою челюсть, вцепился своими клешнями стальной хваткой.
– Что с тобой? – рявкает раздраженно.
– Я… не люблю замкнутые пространства, – сиплю едва слышно.
– Чего блядь? Ты серьезно? – тянет издевательским тоном и начинает громко смеяться. – А не ты ли прыгала, как горная козочка между террасами в целях вандализма? Чтобы просто попортить мне рубашки, – в его голосе то ли обвинение, то ли обида. – На огромной высоте. Чокнутая.
В ответ лишь всхлипываю. Противно от себя самой. Представляю, какой жалкой я выгляжу в его глазах и от этого еще паршивее.
– Высоты я не боюсь.
– Прекрасно. Расшибиться в лепешку ты не боишься, а посидеть немного в лифте кишка тонка? Ну, ты же ездишь на лифте в офисе, – продолжает допытываться он.
– Да. Но не часами же, – рявкаю от злости. Вот пристал. Можно подумать у него фобий нет.
– Ты ведь понимаешь, что мы на высоте всего трех этажей? Снаружи куча народа. Механик уже выехал. Час – это не так много. И ты в полной безопасности.
Ох, как же хочется ему врезать. Во-первых, потому что говорит и без того очевидные вещи, я это и сама знаю. А во-вторых, он произносит это таким тоном… Так обычно люди говорят с сумасшедшими. Лучше бы он язвил и ржал надо мной чем, этот его вкрадчивый, успокаивающий тон.
– Это какой-то сюр, рыжая, – усмехается Озёрский и плюхается на задницу рядом со мной, подпирая стену спиной. Причем так близко, что наши тела соприкасаются. Дышать и так сложно, вдобавок к этому меня начинает душить его запах. Аромат туалетной воды довольно приятный, хочется втягивать его в ноздри и наслаждаться. Это то и бесит.
Спустя несколько минут тишины, чувствую плечами и ребрами, как его тело сотрясается от смеха.
– Рада, что хоть кому-то из нас весело, – цежу сквозь зубы, – хотя без понятия, что такого смешного ты…вы видите в этой ситуации.
– Вспомнил, как ты бросилась мне на подмогу на парковке клуба. Как визжала на того упыря «Ах, ты козлина», – передразнил меня писклявым голосом Озёрский. Невольно губы растянулись в улыбке. Чего греха таить, я и сама потом несколько раз пересматривала видео с той злосчастной ночи. Смеялась и гордилась собой. – Даже тогда ты была в гораздо большей опасности, чем сейчас и все равно не боялась. А сейчас, будучи в полной безопасности – размякла. Вскрыть бы твою черепушку и узнать, что там.
Неандерталец с искренним любопытством разглядывает мою шевелюру, и ощутимо стучит костяшками по моему лбу.
– Эй, больно вообще-то, – отшатываюсь от него. – У меня там, как у всех нормальных людей – серое вещество.
– Сильно в этом сомневаюсь. Нормальному человеку и в голову не придет рисковать жизнью, что бы мелко напакостить. О чем ты вообще думала, когда пробиралась в мой номер через террасу?
– О том, что никто не имеет права меня унижать и оскорблять безнаказанно.
– А, ну, да. Уязвленное эго, конечно, же стоит того, – выдает с сарказмом. – Ладно, раз уж мы тут застряли, то тебе выпала честь развлечь меня. Рассказывай, откуда растут ноги твоей фобии?
Удивленно уставилась на неандертальца. Он серьезно? Правда думает, что начну изливать ему душу? Я между прочим совсем недавно предлагала ему перемирие и даже извинилась за эти треклятые рубашки. А он что? Подговорил Матвея устроить коллективную травлю.
– Нет никаких конкретных причин. Кто-то боится пауков, кто-то летать на самолетах.
– Арахнофобия – это скорее результат обостренного чувства самосохранения. Как правило они попадаются на глаза внезапно, быстро передвигаются, поэтому срабатывают инстинкты. Ну и внешний вид членистоногих нельзя назвать умилительным. А еще влияние информационного пространства велико. Книги, фильмы, интернет внушают страх, – вещает поучительным тоном Озёрский, а я как ни странно заслушиваюсь. – Что касается аэрофобии то тут проще. Причина либо в неприятном опыте, но чаще всего это неумение отпускать контроль и отсутствие доверия к экипажу, технике и много чего еще. Плюс авиакатастрофы громко освещаются. Что тоже подпитывает фобию.
Озёрский на мгновение замолкает, буравит меня пытливым взглядом, словно и впрямь черепушку мне вскрывает.
– Тебя трусихой назвать сложно, как по мне ты вообще отбитая на голову, – с видом авторитетного знатока заявляет он, а я закатываю глаза. – Поэтому готов поспорить, что в твоем случае имеет место травматический опыт в прошлом. Так, что давай. Рассказывай.
Теряюсь на мгновение, отвожу глаза, потому что не в силах выдержать этот цепкий прицел. А желание врезать увеличивается с каждой секундой. Как он не понимает, что сейчас самое неподходящее время, чтобы анализировать причины моего страха.
– А ты…вы прям знаток фобий? – фыркаю иронично. Соблюдать субординацию в такой стрессовой ситуации непросто. Но утром он четко дал понять, что не потерпит панибратства, даже учитывая историю нашей вражды.
– У меня есть племянник. Он рано лишился матери, брат горевал, утопал в жалости к себе и мне пришлось на какое-то время взять заботу о малом на себя. Пацан многого боялся. Темноты, несуществующих монстров, больниц и даже насекомых. Так что пришлось немного покопаться в этом.
– Вадик, очень хороший мальчик, – выдаю не подумав. А следовало. Воздух по моим ощущениям и так накален, а после моих слов и вовсе налился невыносимой тяжестью.
– А ты откуда знаешь? – Озёрский весь подобрался, в глазах столько колючего предостережения.
– Я до работы в «Parcus Group» работала аниматором. В том числе и на дне рождения Вадика. Я была Белль. Мы играли с ним в приставку, которую ты… вы подарили.
Озёрский хмурится, судя по всему отчаянно напрягает память.
– Пиздец, – выдыхает неверяще. – Вот это совпадение.
Неандерталец откидывает голову назад, закрыв глаза. А у меня в душе разгорается нешуточная борьба. Мы ведь на дух друг друга не переносим, а он так легко поделился личным. Это откровение подкупает и словно обязывает сделать ответный жест.
– У меня четыре двоюродных брата, – начинаю тихо. – Они старше меня на три и пять лет. На каникулы мы всей толпой приезжали к бабушке с дедушкой. Я все время хотела играть с ними, а им меньше всего хотелось таскать за собой мелкую сестренку. Они меня обманывали и убегали на речку или на развалины старой крепости. Однажды они засунули меня в сундук, который был в дедовском москвиче. Ну, знаешь такой с будкой. Его еще называют пирожок. Дед объездил почти всю область, пока не обнаружил меня. К тому моменту я была почти без сознания. Меня укачало сильно, тошнило. С тех пор … не то чтобы боюсь, но в замкнутом пространстве, когда точно знаю, что самостоятельно выбраться не смогу становится нечем дышать. Как сейчас…
