Текст книги "Подчиненная с приветом (СИ)"
Автор книги: Лина Эрали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Эй, а ну-ка, на меня смотри, – рявкнул Озёрский. Но как ни стараюсь разомкнуть веки не получается. Дышать тоже, словно забыла, как это делается. – Лада, открой глаза. Дыши. Вдох-выдох. Твою же мать, рыжая!
Он встряхивает меня с такой силой, что ударяюсь головой о стену, но паника все нарастает, наваливается словно лавина. От нехватки кислорода легкие огнем обжигает. Неожиданно моих губ касается что-то очень теплое, лицо обдает жарким воздухом, во рту оказывается влажный и очень подвижный язык.
Отдаленным уголком сознания догадываюсь, что происходит, но вместо того, чтобы оттолкнуть поддаюсь жестким, требовательным губам Озёрского. Не знаю сколько это длится, но туман рассеивается резко. Я как будто выныриваю из-под толщи воды.
Тело окончательно отказывается подчиняться приказам. Иначе мою реакцию не объяснить. Ведь я даже осознать происходящее не успеваю, как рука сама взлетела вверх и залепила пощечину Озёрскому. Хлесткую, громкую, просто оглушающую.
С ужасом таращусь на него, пока он сцепив зубы продолжает удерживать мои плечи.
– Чокнутая! Ну, хоть в себя пришла, – рычит он и отстраняется.
18
Черт, а пощечина-то была увесистая. Ладонь пылает, как и мои щеки от стыда. Откуда только силы взялись ума не приложу. Как себя вести дальше тоже.
– Извини…те. Рефлексы сработали, – пищу еле слышно.
– Угум, – нехотя отозвался Озёрский, уткнувшись в свой телефон. Кажется он обиделся.
Сказать, что я растеряна это ничего не сказать. С одной стороны целовать меня он права не имел, с другой – шоковая терапия сработала. Паническая атака отступила. Сейчас последнее, что меня беспокоит, так это то, что мы заперты в лифте.
А еще губы горят. Он же их буквально растерзал. Лицо пылает, сердце отбивает чечетку.
Мамочки, как он меня целовал. Ух, что-то жарко мне стало.
– Я… Я правда не хотела. Сама не знаю, как так вышло.
– Сделай одолжение – заткнись уже. И забудь об этом. Это была вынужденная мера.
Вот какой же он хам и грубиян. Всякое желание идти на мировую отпадает.
Но полушарие, отвечающее за рациональность требует сгладить неловкость. Все-таки с начальством куда выгоднее дружить, чем враждовать. К тому же те несколько минут перемирия, что царили между нами были довольно приятными. И я вовсе не о поцелуе. Хотя…
Пока я обдумывала дальнейшие действия лифт резко дернулся и я испуганно вскрикнула. Вцепилась в Озёрского, едва не запрыгнув к нему на колени.
– Сиди, – процедил он, решительно отстраняя меня от себя прижал к стене, а сам поднялся и вплотную прижался к створкам. – Саныч, что у вас там происходит?
– Минуту, Кирилл Александрович. Механик уже здесь. Сейчас вытащим вас, – послышался голос завхоза.
Лифт еще пару раз дернулся и наконец начал опускаться вниз. На маленьком табло засветилась циферка 1 и двери открылись.
Никогда еще звук «дзынь» не ласкал так мой слух. Озёрский развернулся, схватил меня огромными лапищами и поставил на ноги. О деликатности и нежности, конечно же, речи и не шло. Не удивлюсь, если на предплечьях останутся синяки.
Мы оказались в холле, нас окружила толпа рабочих склада, а мне все равно мерещился ветер. Порывистый, освежающий. Воздух был таким сладким, и я с жадностью хватала его ртом.
– Разойдитесь, – рявкнул Озёрский, продолжая удерживать меня. – Рыжая, ты как? К врачу надо?
– Нет, – произнесла тихо, удивленно хлопая глазами. Что-то екнуло в груди. Переживает, что ли за меня? Хотя чему я удивляюсь. Представляю, какой жалкой выгляжу в его глазах и вообще.
– Уверена? – недоверчиво уточнил он.
– Да, точно. Я в полном порядке.
– Отлично. Есть кто на машине?
– Да, почти все.
– Надо отвезти рыж… Ладу домой. На сегодня я тебя отпускаю домой. Григория предупрежу сам.
Буквально вручив меня в руки какого-то рабочего в спецовке с логотипом нашей фирмы генеральный стремительно удалился в компании завхоза.
К счастью, мой сопровождающий дядя Миша оказался очень приятным человеком, чем-то напомнил мне моего дедушку. Поэтому всю дорогу до самого дома мы вели душевные беседы и много смеялись.
Этот день однозначно можно назвать одновременно странным, до тошноты стрессовым и удивительно приятным. Остаток дня я провела в раздумьях. И все мои мысли кружили вокруг Озёрского.
Несомненно он один из самых неприятных личностей, что встречались на моем жизненном пути. Но ситуация в лифте в очередной раз подтвердила философский тезис о том, что мир не черно-белый.
Как ни крути, надо признать – при всех отрицательных его качествах, неандерталец не лишен и добродетели.
В голове заезженной пластинкой крутились его слова о том, как он взял на себя заботу о племяннике, перед глазами всплывала картинка его наглой, но чертовски обаятельной улыбки.
Набравшись храбрости я позволила себе быть честной и откровенной с самой собой – я хочу, чтобы он также улыбался мне и дальше. Не хочу больше ловить на себе взгляды полные презрения.
Наше знакомство действительно вышло наперекосяк, но это не значит, что мы непременно должны враждовать до скончания веков.
С этими мыслями я вновь взялась за приготовление чизкейка. Помнится в прошлый раз он умял его с удовольствием, хоть и кривил морду.
А еще этот чертов поцелуй… Я стараюсь о нем не думать, но губы продолжают гореть из-за фантомных прикосновений. Обонятельные рецепторы упрямо продолжают улавливать запах Озёрского.
Вот черт! Черт! Черт!
Закинув готовый десерт в холодильник, отправилась нежиться в ванне. Может запах шампуня и геля для душа наконец перебьют этот навязчивый аромат мужской туалетной воды. Как раз в тот момент, когда ванна почти набралась, квартиру пронзил дверной звонок. Кто-то не переставая нажимал на кнопку.
– Кто там?
– Это я Вика.
Распахнув дверь обомлела. Моя подруга вся опухшая от слез стояла на пороге с чемоданами.
– Можно я у тебя поживу? – завыла она, сотрясаясь от рыданий.
– Конечно, проходи. Что случилось? Вы с Тёмой поругались?
– Пожалуйста, не спрашивай ни о чем. Я не готова.
– Конечно-конечно.
Я никогда еще не видела Вику в таком состоянии. Поэтому не задавать вопросы было очень сложно. Лучшая подруга заперлась в ванной на пару часов и голову заполнили самые тревожные мысли. Вика далеко не истеричка, даже представить боюсь, что такого между ними произошло, что она даже вещи собрала. Изменил? А вдруг руку поднял?
Все это время металась по квартире, не зная, как помочь подруге. Когда я уже всерьез задумалась над тем, как выломать дверь Вика наконец вышла.
Один беглый взгляд и вся моя решительность улетучилась. Она выглядела такой убитой. Едва передвигая ногами, избегая зрительного контакта со мной просто рухнула на надувной матрас, который я уже приготовила и застелила для нее.
Свернувшись калачиком, накрылась одеялом с головой.
Это не моя Вика.
Моя подруга сильная, смелая и неисправимая оптимистка. За три года отношений они с парнем ругались не раз, но вот чтобы до такого состояния никогда.
Я выбрала вещи на завтра, отнесла на кухню, чтобы утром тихо собраться и не разбудить Вику. Быстро приняла душ, высушила волосы и легла спать. Как ни странно, несмотря на рой мыслей уснула я довольно быстро. Этот день исчерпал все энергетические ресурсы.
Утром с тихим удовольствием наблюдала за безмятежным сном подруги. На всякий случай заказала доставку еды и дождалась пока ее привезут. Оставила записку строго наказав Вике обязательно поесть.
По дороге на работу бережно держала в руках чизкейк. Невольно на лице наворачивалась улыбка, представляя, как он будет ее уплетать за обе щеки.
Правда хорошее настроение быстро улетучилось, как только оказалась в холле здания. Целых десять минут топталась возле лифта, но войти в кабину так и не решилась. Вчерашние потрясения не прошли бесследно.
Понимаю, что глупо, но страх он на то и страх. Глупо сетовать на его иррациональность.
Матерясь, как сапожник двинулась в сторону пожарного выхода, чтобы подняться пешком по лестнице. Где-то на седьмом этаже удалось убедить себя, что это достойная альтернатива физическим упражнениям.
Добравшись до своего этажа еле сдерживала слезы счастья.
– Привет, а ты чего такая красная? – удивленно уставилась на меня Оксана.
– Сильно?
– Ты как будто из парилки. Все нормально? Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, просто пешком поднималась. Вот черт. А … генеральный у себя?
– Кирилл Александрович? Да. Он про тебя уже спрашивал.
– Блин.
– Пойдем быстро попьем кофе, заодно приведем тебя в порядок. Никуда он денется.
Пока навороченная шайтан машина, как я называю кофеварку, которая частенько на меня рычит варила нам кофе, Оксана быстро припудрила меня и причесала. Вдоволь насладившись бодрящим напитком, обсудив пару рабочих сплетен с Оксаной уверенно пошла к Озёрскому.
– Входите, – рявкнул он, после моего вежливого стука в дверь. Гневные нотки меня смутили и я на какое-то время замешкалась, не решаясь войти. Испуганно вздрогнула, когда дверь сама распахнулась. – Тебе что особенное приглашение нужно? Или у тебя новый прикол стучать и не входить?
– Я… вот… при-нес-ла теб…вам, – запинаясь протянула чизкейк, на этот раз порезанный на кусочки в контейнере. Красивых картонных коробочек у меня не осталось.
– С чего вдруг? – нахмурился он, бросив свой фирменный брезгливый взгляд на мой презент.
– Благодарность за…за…
– За? – издевательски повторил он в ожидании продолжения. А я не знаю, как мысли в слова оформить. За что собственно его благодарю? За то, что поцелуем не дал в обморок грохнуться? Только сейчас до меня дошло, что испечь ему в благодарность чизкейк было крайне глупой идеей. Он же сам сказал забыть об этом. Чувствую, как предательски щеки опять покрываются стыдливым румянцем.
– Рыжая, ты с каких пор заикаться начала? – усмехнулся криво.
– Ой, не хочешь, как хочешь. Я просто, как хорошо воспитанный человек спасибо сказать хотела, за помощь в стрессовой ситуации.
Резко развернулась, собираясь гордо покинуть приемную. Краем глаза заметила, как Оксана застыла статуей у полки с папками, отчаянно делая вид, что не видит нас и не слышит.
– Стоять! – рявкнул Озёрский. А я отчего-то повиновалась и даже обернулась. – Дай сюда! – сделал шаг и нахально забрал из рук контейнер. – В конце концов я и вправду заслужил. На такую жертву вчера пошел, чтобы в чувства тебя привести. Мне теперь психолог нужен.
Что?! Поцеловать меня это прям жертва с его стороны была? Что прям психологическую травму получил? Вот же неандерталец. Сраный гомо эректус.
Ну, все! Всему есть предел, моему терпению тоже. Плевать, если он меня уволит после этого, но я сейчас выскажу ему все, что думаю о нем!
Открываю рот и ошарашенно захлопываю его. Озёрский уже стоял на пороге своего кабинета, держась за ручку двери. Его лицо скривилось в самодовольной ухмылке и прежде, чем захлопнуть дверь он мне подмигнул.
Дерзко, обольстительно. А мне опять стало жарко…
19
Телефон вибрирует, сообщает о новом уведомлении. Открываю и вижу сообщение в директе. Пффф, очередная девица прислала фото в неглиже Озёрскому.
Клянусь, если бы не приличная надбавка к зарплате, то уже давно отказалась бы вести аккаунт неандертальца.
Отвечать на восторженные комментарии довольно сложно, когда тебя мучают рвотные позывы. Ему тут такие дифирамбы поют. Я, конечно, в ответ ставлю сердечки, но на самом деле хочется блевать.
С одной стороны его фанатов можно понять. Он молод, красив, богат. Плюс моими стараниями, в глазах пользователей соцсети он больше не зажравшийся мажорик, а взрослый, переросший бунтарские годы очаровательный самец.
И все равно девушек подобных этой я никогда не пойму.
Как? Вот как девушки до такого доходят? Они про чувства собственного достоинства, гордость слышали вообще?
Даже не знаю, что может меня заставить ни с того ни с сего отправить незнакомому мужчине свое фото в труселях. Хотя может – это я ханжа? Или может дело в том, что мне в отличие от этой особы похвастаться выдающимися формами не суждено? Неужели комплексы?
Да неее.
Внимательно изучаю профиль девушки. Сама не знаю зачем. На этот раз аккаунт неандертальца атакует знойная брюнетка. У девушки иссиня-черные волосы, зеленые глаза и шикарная фигура. Судя по всему профиль настоящий. Не фейк. Даже, если учесть, что большинство фотографий грамотно обработаны, в любом случае очевидно – она красотка.
Тем более не понимаю. Судя по фоткам у нее интересная и насыщенная яркими событиями жизнь. Неужели даже такой роскошной девушке необходимо прибегать к подобным провокационным методам, чтобы привлечь к себе внимание?
– Лада, отчет по проекту Муравьева готов? – голос Григория Максимовича прозвучал так неожиданно, что подпрыгнула на месте. Словно пойманная на чем-то противозаконном быстро блокирую телефон и зачем-то кладу экраном вниз. Хотя мониторить аккаунт Озёрского входит в мои обязанности.
– Да, сейчас отправлю по почте.
С моим новым непосредственным начальником мы вроде сработались. Он конкретный, прогрессивный, адекватный, но не менее требовательный. Хотя по Валерии Леонидовне я немного скучаю.
– Кстати, насчет Кирилла Александровича. Вчера просмотрел его страницу. Ты молодец! Но не хватает глянца. Я выслал тебе список мероприятий, которые неплохо было бы посетить. Его там очень ждут. Пусть утвердит минимум пять из них. Естественно, ты сопровождаешь его, как личный фотограф. А еще нужно что-то личное. Обсудите этот вопрос.
– Будет сделано!
Открываю почту и пробегаюсь по списку. Несколько закрытых показов фильмов, выставки современных художников, два масштабных благотворительных вечера и пять светских тусовок, посвященных разным тематикам. Есть из чего выбирать.
Телефон вновь вибрирует. Открываю приложение и ошарашенно вчитываюсь в переписку.
Доступ к аккаунту есть не только у меня, но и у самого Озёрского.
Ozerskyi: «Вы очень красивая девушка»
Milana: «Благодарю! Я случайно) ваш ник отличается от ника моей подруги всего одним символом. Хотела посоветоваться. Это костюм для соревнований. Столичный чемпионат по пол дэнсу.»
И в конце она добавила смущающийся смайлик. Закатываю глаза, и громко фыркаю. Она что серьёзно? И кто же в здравом уме поверит в это?
Но противный внутренний голос тут же меня осекает: «А сама-то, не лучше, да, Лада? Забыла, как коллегам отправила свои утренние занятия йогой? И одежды тогда на тебе было еще меньше. У этой хоть гетры до середины бедра есть.»
– Это другое! – возмущенно возражаю себе. Перепалка с внутренним голосом откладывается, так как вижу следующее сообщение.
Ozerskyi: «Вы всех сразите! Я бы с удовольствием на это посмотрел.»
Milana: «Приходите обязательно. Ссылку на страничку чемпионата скину.»
Ozerskyi: «Договорились»
За все это время Озёрский ни разу не проявлял интереса к своим социальным сетям. А тут посмотри-ка, сразу с места в карьер. Шустрый какой.
Распечатываю документ и с тяжелым сердцем, словно иду на заклание шагаю в сторону кабинета генерального.
Нетерпеливо стучу в дверь и не дождавшись ответа врываюсь в логово монстра.
– В чем дело?
Его физиономия до омерзительного довольная, а в руках телефон, который он листает настолько увлеченно, что даже не смотрит на меня. И не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что привлекло его внимание. Чувствую, как горят уши от злости. Копаться в причинах моего недовольства не решаюсь. Боюсь еще сильнее взбешусь.
– Григорий Максимович настаивает, чтобы вы прямо сейчас утвердили пять мероприятий, которые обязуетесь посетить. Я должна буду вас сопроводить, чтобы сделать несколько фотографий.
Озёрский поднимает на меня глаза, и как всегда в них плещется высокомерие и насмешка. Медленно и с ленцой берет в руки листы с подробным описанием мероприятий. Он изучает документ с таким видом, будто это нужно мне, а не ему.
Спустя пару минут, когда я уже готовлюсь в саркастичной форме дать оценку его способностям к чтению, он наконец берет ручку. Что-то зачеркивает, а где-то ставит галочку одобрения.
– Раз уж ты будешь меня сопровождать, то уж постарайся выглядеть соответственно.
Это намеренная провокация. Я же вижу. Его глаза так и горят в ожидании, когда я психану и пошлю на три буквы. А я могу! Но не стану.
– И организуй три пригласительных. Я буду с парой.
– Конечно, Кирилл Александрович, – отвечаю невозмутимо, пробегаюсь по утвержденному списку и невинно добавляю, – чемпионат по пол дэнсу внести в этот список?
– Нет, – улыбается во все тридцать два зуба. – Там я прекрасно обойдусь и без тебя. Кстати, я разблокировал несколько девушек, которых ты отправила в бан. В следующий раз, спрашивай у меня. Многие из них очень даже ничего.
– Если я буду бегать к вам каждый раз, когда кто-то шлет вам эротические снимки, то мне легче будет прописаться в вашем кабинете. Могу занять вон тот угол.
– Ничего, побегаешь. Движение – это жизнь.
– А не проще ли вам тогда самому заняться своим профилем?
– С таким отношением к работе, рыжая, ты здесь долго не продержишься, – театрально вздохнул он.
– Я учту, Кирилл Александрович.
Резко развернувшись пошла прочь, подальше от этого гомо эректуса. И могу поклясться, что услышала, как он тихо рассмеялся мне вслед.
Остаток дня провела в рабочей суете. К счастью, у меня и без него полно работы, есть на что отвлечься и куда направить мощный выброс негативных эмоций.
За полчаса до окончания рабочего дня меня отвлек входящий звонок. Это была Анна Олеговна. Бывшая секретарша Озёрского. Мы должны были с ней встретиться еще полторы недели назад, но она слегла из-за сильной простуды.
– Добрый вечер, Лада. Я только вышла из поликлиники, забирала справку. В принципе недалеко от вас. Можем встретиться. Вам удобно?
– В принципе, да. Давайте через двадцать минут в кофейне напротив.
– Отлично, договорились.
Несмотря на синдром отличницы с работы я ушла на 15 минут раньше с чистой совестью. В конце концов я для дела.
Когда я вошла в кофейню, то сразу обратила внимание на элегантную женщину 45–50 лет. Светлые волосы, крашенные, но благородного платинового оттенка собраны в изящный пучок. Аккуратная косая челка добавляет образу кокетливости. Обычная водолазка и брюки. Совсем немного украшений. Даже в сидячем положении очевидно, что у нее хорошая фигура. Но больше всего мне понравилось ее лицо. Оно открытое, теплое, улыбчивое.
– Здравствуйте, Анна Олеговна! Приятно с вами познакомиться!
– И мне моя дорогая, – она ответила вполне искренне, но нервно крутила головой. – Может стоило выбрать другое место?
– Не волнуйтесь. В эту кофейню ни коллеги, ни начальство не ходит. Старая история.
Я понимаю нервозность Анны Олеговны. Дело в том, что Озёрский не в курсе диверсии, организованной в Валерией Леонидовной. Зная своего племянника бывшая начальница уверена, что неандерталец будет всячески саботировать мою работу. Поэтому было решено сообщить ему о шпионаже постфактум. Страшно представить, как он психанет, когда узнает, что я за его спиной собирала на него информацию. Но с другой стороны я всего лишь выполняю свою работу и поручение вышестоящего лица. К тому же Валерия Леонидовна обещала принять весь удар на себя.
За полчаса я узнала, что Озёрский продал свою компанию. Сейчас наведывается туда пару раз в неделю лишь за тем, чтобы помочь новому начальству вникнуть в суть и передать все дела без каких-либо заминок.
Когда я начала расспрашивать о личных качествах и увлечениях бывшего начальника Анны Олеговны мне казалось, что мы говорим о разных людях. Столько восторженных отзывов и эпитетов в его адрес прозвучало.
Выяснилось, что у Озёрского напряженные отношения со старшим братом, но он очень близок с племянником. Тут вопросов нет. Верю.
Но моя челюсть отпала и буквально валялась на полу, когда узнала, что Озёрский спонсирует детский футбольный клуб, в котором занимаются в основном дети из неблагополучных семей. Причем он непросто поддерживает клуб финансово, нередко он сам тренирует детей, и берет с собой племянника. Но афишировать причастность к клубу не хочет, считает, что из-за былой репутации зажравшегося мажорика, люди могут опошлить его искреннее желание помогать деткам.
– Анна Олеговна, вас послушать так Кирилл Александрович прям святой, – фыркнула недоверчиво.
– О, нет, – рассмеялась женщина, – при всех его достоинствах, характер у Кирилла несносный. Крови он моей попил будь здоров. Наверняка поэтому так хорошо выглядит чертяга. Но знаешь, я в свои пятьдесят пять лет навидалась таких начальников. Полжизни проработала с самодурами, тиранами и извращенцами, которые вечно свои грязные руки к тебе тянут. Пользуясь положением пристают к молодым и наивным девчонкам. А Кирилл всего лишь требовательный начальник, с легкими деспотичными замашками. Ни в каких интрижках с сотрудницами замечен не был. Одну даже уволил за то, что слишком назойливо проявляла к нему симпатию. На работе ничего подобного он себе не позволяет.
– Кстати, о личной жизни. Нам нужно учесть риски. Были какие-нибудь скандалы? Сомнительные девушки. Не знаю даже, как объяснить.
– На моей памяти есть всего одна сомнительная девица – это его бывшая невеста Владлена. Истеричка каких поискать. Представляешь, однажды она обвинила меня в том, что я видите ли бросаю слишком влюбленные взгляды на Кирилла. А я ведь уже два года, как бабушка, – Анна Олеговна от негодования даже руками всплеснула.
– Ну, выглядите вы просто потрясающе, – не удержалась я. И это была не лесть. Анна Олеговна видимо и сама об этом знает, и лишь смущенно улыбнулась.
– А однажды, она довела до истерики девочку из бухгалтерии. Бессовестная. Что было у Кирилла в голове, когда он решил на ней жениться ума не приложу.
– Можно подробнее? – вообще-то к делу это вряд ли относится, но женское любопытство и жажда сплетен победила профессионализм.
– Можно, конечно. Об этом все знают. Вся компания гудела. Работает в бухгалтерии девушка – Олеся. Ну, как молодая. Ей лет 30 уже. Обычная такая, миленькая. Полтора года назад сына ее сбила машина. Он едва выжил. Доктора говорили, что Ванечка вряд ли сможет восстановиться полностью и будет прикован к инвалидному креслу. Но они с мужем не сдавались. Потратили все свои сбережения на лечение. Взяли кредит. И чудо случилось. Но им нужна была финальная операция. Она стоила 500 тысяч. К тому моменту у них даже продать было нечего. Друзья и родственники, как-то испарились тут же. Только ее мама помогала. Сидела с Ванечкой днем. Родителям-то работать надо. Деньги зарабатывать. По уставу компании в таких случаях сотрудникам выделяется помощь в размере двухсот тысяч, плюс мы все коллеги скинулись. Коллектив у нас небольшой, но остаток суммы собрали. Так вот Кирилл помимо этого, еще и полную стоимость операции на счет Олеси перевел. С расчетом, что в любом случае им нужны будут деньги на постоперационный период.
– Это очень неожиданно. Не думала, что он такое способен.
– Мой мальчик полон сюрпризов. Честное слово, если бы не переезд в Петербург, то ушла бы за ним к вам работать. Он предлагал недавно. У вас же секретарь увольняется. Так вот оказывается, эта ненормальная Владлена наняла детектива, получала регулярно распечатку звонков и банковских переводов. Полгода она за Кириллом шпионила, а он знать не знает. Видать и повода не давал для скандалов. А тут перевод в полмиллиона какой-то Дегтяревой Олесе. Да еще и смски типа: «Спасибо тебе, Кирюш. Ты лучший.» Предвосхищая твой вопрос. Олеся с Кириллом знакомы еще с университетских времен. Поэтому немного панибратства вне работы вполне допустимы.
А эта Владлена нет, чтобы сначала с мужиком со своим разобраться. Извини за выражение – приперлась на работу и закатила скандал. Пусть говорят и Мужское/Женское на этом фоне просто детский лепет. Такими словами, проклятьями и обвинениями бедную Олесю осыпала. Представь ее чувства. Ее сын ни один месяц за жизнь борется, нервы ни к черту, сил едва на работу хватает, а тут такое. Нам пришлось скорую вызывать, чтобы Олесю откачать. Бедный Кирилл. Я его таким растерянным, раздавленным и сгорающим от стыда ни разу не видела, – по мере рассказа лицо Анны Олеговны краснеет от злости. Еще чуть-чуть и у нее пар из ушей и ноздрей пойдет. Да, уж ну и штучка эта Владлена.
– А что в итоге с мальчиком?
– Хорошо, – тепло улыбается Анна Олеговна. – Не бегает пока, но скоро начнет дай Бог.
Мы проболтали еще около сорока минут. За это время я узнала много полезной информации, которую можно использовать для улучшения имиджа и продвижения в социальных сетях. Озёрский знает не только английский, но еще и испанский. Видеоиграми увлекается, но без фанатизма. В тренажерный зал не ходит, но часто бегает и плавает. В подростковом возрасте занимался кикбоксингом. Как его отец. А еще он сладкоежка.
Меломан, слушает разную музыку, но чаще рок. К фильмам относится ровно, но питает слабость к картинам девяностых и нулевых. Скорость, Терминатор-2, На гребне волны и прочее.
Всю дорогу до дома я прокручивала в голове полученную информацию. Зайдя на сайт детского футбольного клуба, который он поддерживает, я узнала, что в эту субботу состоится дружеский матч. Если верить Анне Олеговне, то такие события из жизни клуба он не пропускает. А значит и я должна быть там. Тайком. Сделаю пару фоток, запишу видео. Григорий Максимович ведь об этом говорил, когда просил добавить в контент-план что-то личное.
Боюсь не сносить мне потом головы. Но зная Озёрского он не сможет быть самим собой, если будет знать, что его снимают. Особенно я. А я хочу запечатлеть настоящие эмоции. Настоящего Кирилла.
Но сначала мне надо решить проблему номер один – что надеть на благотворительный бал, который состоится в эту пятницу. Он ведь просил меня выглядеть соответственно. И я не подведу.
20
– Вика, мы так и продолжим делать вид, что ничего не произошло? Ты можешь не рассказывать мне все в подробностях, но хотя бы обрисуй ситуацию. Потому что мое воображение цветет буйным цветом. Я должна знать, что он не посмел поднять на тебя руку или…
– Насилия не было. Просто Артем оказался не тем человеком за кого себя выдавал.
– Что это значит?
– Деньги, которые он зарабатывал в последнее время, он добывал не честным трудом, – произносит шепотом, словно нас кто-то может услышать. – И не просто нечестным. Отвратительным. Я этого не знала. Он… он…чудовище. Пожалуйста, не спрашивай больше ничего. Давай сделаем вид, что его никогда не было в моей жизни. Его просто не существовало.
За последние три дня Вика не проронила ни слезинки, ходила тихая и бледная, словно привидение. Это еще больше настораживало. Рисуя в голове жуткие предположения. Правда облегчения от ее пояснений тоже не испытала. В глубине души я надеялась, что между ними просто произошло недопонимание. Разволновались перед свадьбой, перенервничали. Мало ли.
– Хорошо. Как скажешь. Но я всегда готова выслушать. Обещаю никак не комментировать, не давать советы. Просто подставить плечо и побыть жилеткой.
– Спасибо, солнце. Я знаю. Мне просто самой надо все переварить. Так, а теперь можешь смотреть.
Вика отложила помаду на столик, сделала шаг назад, с улыбкой рассматривая результат своих трудов. Но глаза все равно грустные, потухшие. Я, конечно, и сама умею краситься. Подруга давно меня научила, и все же до ее мастерства мне расти и расти. К тому же таким образом надеялась хоть как-то отвлечь ее от гнетущих мыслей.
Встала со стула и медленно подошла к напольному зеркалу в углу комнаты. Классического ночного столика у меня нет. Уже издалека я начала улыбаться своему отражению.
С Викой у нас один размер, разве что грудь у нее больше. Но лифчик с пушапом помог скорректировать фигуру и потому шелковое платье село, как влитое. С длинными рукавами, простое, но подчеркивающее изгибы тела. Закрытое спереди, вырез сзади до середины спины вполне целомудренный и в то же время пикантный. Насыщенный алый цвет подчеркивает огненный оттенок моих волос, которые Вика несмотря на короткую длину умудрилась собрать в элегантный пучок. Стойкая красная помада, как ни странно в самый раз. Нет ощущения перебора. А мои янтарные глаза приобрели хищный блеск благодаря изящным стрелочкам. Завершают образ классические лодочки с острым носом, нюдового оттенка.
– Вика, я тебе говорила, что я тебя люблю?
– Да, три минуты назад. Но я не против услышать это еще раз.
– Вика, ты моя волшебница. Я тебя просто обожаю.
– Обращайся. О такси, как раз вовремя. Но помни, что ты мне обещала.
– Да-да. Сделаю сто тыщ фотографий. Я побежала.
– А ну повесь обратно, – прошипела Вика, когда я схватилась за пиджак в прихожей.
– На улице уже довольно прохладно по вечерам.
– Мероприятие проходит в роскошном ресторане, а не под открытым небом. Ты едешь на такси. А пиджак портит образ. Да и не так уж на улице холодно. Ничего с тобой не случится.
Официальная часть благотворительного вечера начинается в 19.30. Но негласное правило требовало прибытия гостей на полчаса раньше. Поэтому я отпросилась с работы на два часа раньше, чтобы успеть собраться.
Ресторан, в котором проводится мероприятие, находится в центре и добираюсь я довольно быстро. Весь боевой настрой, как-то неожиданно затухает, когда я оказываюсь в холле. Я раньше слышала об этом месте, но бывать мне конечно не приходилось. Здесь собрался весь столичный бомонд. Эти лица я видела в интернете, в телевизоре. Люди чинно друг друга приветствуют, ведут оживленные беседы, смеются. Здесь куча фотографов, которым позируют гости, у кого-то уже берут интервью журналисты.
Чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Нервно тереблю сережку в ухе, активно кручу головой в поисках неандертальца и его пары. Интересно с кем он пришел?
Не найдя его в холле быстро перехожу в банкетный зал. Он просто огромен. На сцене идут активные подготовки. Известный шоумен в компании актрисы стоят на сцене, что-то репетируют, видимо они сегодня исполняют роль ведущих вечера. Рабочая группа проводит последние настройки звука, света, гигантских операторских кранов, которые установлены с двух сторон.
– Опаздываешь, рыжая, – бурчит знакомый голос с боку. Поворачиваюсь к источнику звука и моих страданий, и вижу его в компании пышногрудой блондинки. Но стоит признать девушка довольно милая и улыбается мне вполне доброжелательно.
– Я не опаздывала, просто долго вас искала, – отвечаю спокойно, хотя на деле хочется неприлично присвистнуть, как гопота в подворотне, при виде красивой девушки. На работе неандерталец придерживается дресс-кода. Ему очень идет классический стиль. Рубашки, пиджаки на нем смотрятся сногсшибательно. Но в этом смокинге он просто великолепен. Ух!
Озёрский в свою очередь придирчиво осматривает меня с головы до ног и недовольно поджимает губы, мои же наоборот расплываются в торжествующей улыбке.
