Текст книги "Апрель для Октября (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

Клепсидра методично отсчитывала проходящие на Земле часы и дни. Дин изъездил все пустоши, наохотившись на несколько лет вперёд и пополнив кладовые редкими алхимическими компонентами и звериными шкурами. Лион, как и обещал, не раз составлял ему компанию, добавив в свою коллекцию трофеев пару некрупных химер и гарпию.

Кроме охоты, Дин занимался поместьем. Провёл в замке строгую ревизию, проверил бухгалтерские книги, устроил давно напрашивавшуюся перепись легионов. И, хвала намертво прилипшей к лицу маске невозмутимости, никто даже не догадывался, насколько его воротило от этих скучных занятий.

– Ты прямо-таки домоседом заделался, – как-то после ужина заметил Лион. – Неужели слухи правдивы, и ты собираешься связать себя узами брака?

– Ни в коем случае, – Дин позволил отвращению прорваться в голос. – Причём тут вообще брак?

– Предполагают, что ты готовишь имение к прибытию будущей хозяйки.

Дин машинально опустил руку в карман и по недавно появившейся привычке сжал найденный жадеит.

– Бред.

Приятель развёл руками:

– За что купил, за то и продаю. Но если адские кумушки внезапно окажутся правы, я надеюсь, ты скажешь мне об этом? По-дружески.

– Непременно, – Дин не видел проблемы обещать то, что никогда не произойдёт.

Удовлетворённый ответом Лион перешёл к следующей сплетне – о новой фаворитке мессира Сатаны. Погружённый в раздумья Дин слушал приятеля вполуха. Раньше он не думал, что его безвылазное сидение в Аду будет замечено и, вполне возможно, кому-то покажется подозрительным.

«Пора возвращаться на Землю».

И от этой простой мысли на сердце вдруг стало радостнее.

***

С ночи его последнего визита прошло больше полутора месяцев, и утёс Семи Ветров встретил Дина ледяной глазурью и холодом близящегося Йоля. После затхлой атмосферы Ада кристальный воздух пился, как вода, и пьянил, как молодое вино. Дин привычно стоял на краю скалы и, глубоко дыша, смотрел на золотисто-серебряную паутину городских огней под ногами. Официально – выбирая жертву. На самом деле – пытаясь разглядеть среди мешанины красок грехов и праведных поступков тонкий серебристый след.

Половинка увядающей Луны уже закатилась за гору, а Дин всё не решался покинуть утёс. Ему казалось, ещё немного, и он заметит Эйприл – или та сама появится на Семи Ветрах. Но минуты неумолимо шли, и когда восточная часть неба начала бледнеть, Дин смирился. Хотел было сорваться вниз, в город, однако в последний момент передумал.

Потому что за всё это время так и не выбрал себе жертву.

То же самое повторилось на следующую ночь, и на следующую, и на следующую. И с каждой тревога Дина росла, пускай он не желал себе в этом признаваться. Будь Эйприл из демонов, можно было бы решить, что она банально сменила место охоты. Увы, ангелам, особенно низшим, такие вольности были запрещены. Каждый из них получал свою территорию и приглядывал исключительно за ней. Таким образом выходило, что девчонка сидела в Раю, в связи с чем возникал новый вопрос: добровольно ли? Поскольку что бы она ни рассказывала о Небесной толерантности, Дину в последнюю слабо верилось. Ад и Рай – вечные антагонисты, и наивно ожидать, будто за мирное общение их представителей эти самые представители не получат по всей строгости. «А уж если узнают историю с Гримом и пером…» – дальше Дин старался не думать. Хотя его самого жизнь в Аду полностью устраивала, Эйприл он падения не желал. Не тот характер у девчонки.

«Нужно каким-то образом выяснить, что с ней. Напрямую действовать нельзя, а значит, – Дин крепко сжал жадеит, – значит, остаётся Лимб».

***

Окружённый семью стенами замок всегда напоминал ему улей из-за постоянного гула голосов. Порой Дин думал, что для населявших первый круг душ наказание обернулось милостью. Для этих людей интеллектуальная беседа под разбавленное водой вино или возможность творить и делиться плодами творчества были очевидно ценнее райской благодати. Что скрывать, Дин и сам любил сюда захаживать, хотя больше слушал, чем говорил. Вот и сейчас, шагая по второй стене, он с удовольствием выхватывал обрывки фраз из разговоров прогуливавшихся тут же душ.

– …я напоминаю, что Единое будучи совершенным, ничего не ищет, ничего не имеет и ни в чём не нуждается…

– …Логос пронизывает материю, формирует и образует её…

– …числовая сущность мира…

– …поэма об императоре Октавиане…

Услышав последнее, Дин насторожился и догнал идущих чуть впереди высокого молодого человека и низенького плотного старика с обширной лысиной. Оба были одеты в тоги с пурпурной полосой.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, господин Сенека, господин Лукан, – любезно обратился он к ним. – Я верно понял, вы говорили о новой поэме господина Вергилия?

– А, господин Судья, – старик одарил его доброжелательной улыбкой. – Давно вас не было. Да, я говорил о несравненном Вергилии, наконец-то порадовавшем нас своей новой поэмой. Мы с племянником как раз идём из терм, где с удовольствием её слушали.

– Прекрасная новость! – Дин действительно любил стихи великого галлийца. – Как вы считаете, господин Вергилий ещё в термах? Я бы хотел засвидетельствовать ему своё восхищение.

Сенека и Лукан переглянулись, и последний неуверенно сказал:

– Полагаю, да. Вряд ли поклонники божественного Вергилия отпустили его так быстро.

– Благодарю, – наклонил голову Дин и заторопился в сторону внутреннего круга стен.

В термах было предсказуемо людно. Впрочем, завидев Дина, души вежливо расступались, и ему не пришлось толкаться, чтобы подойти к окружённому почитателями крупному высокому человеку в грубой, до пят свисающей тоге.

– Господин Судья! – обрадовался тот, заметив Дина. – Вот уж не ожидал!

– Мантия спешит преклонится перед лирой, – улыбнулся Дин. – Примите мои искренние поздравления, господин Поэт.

– Спасибо, – Вергилий польщёно приосанился и тем не менее уточнил: – Но не слишком ли вы торопитесь? Вы ведь ещё не слышали текст.

– К величайшему сожалению, – интонации Дина приобрели мягкость подушечек на кошачьих лапах. – Вот почему я хочу бесстыдно воспользоваться своим положением и попросить вас уделить мне некоторое время тет-а-тет.

Было заметно, что Вергилию не хочется уходить от славословий поклонников, однако отказать Дину он не мог.

– Конечно, господин Судья. Прошу, следуйте за мной.

Как и термы, небольшие уютные кабинеты были данью земному прошлому – души не нуждались ни в отдыхе, ни в омовении.

– Вина? – гостеприимно предложил Вергилий.

– Да, благодарю, – Дин удобно расположился в кресле.

Поэт подал ему бокал разбавленного красного и, встав у окна в торжественную позу, звучно начал:

– Итак, начну я горячие славить сраженья // Цезаря, имя его пронесу через столькие годы, // Сколькими сам отделён от рожденья Тифонова Цезарь.

Дин слушал внимательно, и не начатый бокал чуть покачивался в его руке в такт стихам. Когда же прозвучала последняя строфа, вино было без сожаления отставлено в сторону, и не успевшую воцариться тишину с позором прогнали аплодисменты.

– Великолепно, господин Поэт! Право, жаль, что на Земле никогда не услышат этого произведения.

– Вы мне льстите, господин Судья. – Но судя по заметному даже на смуглой коже румянцу, эта лесть была чрезвычайно приятна. – И ещё мне кажется, вы хотели не только послушать поэму.

Дин с честью выдержал проницательный взгляд собеседника.

– Вы чрезвычайно проницательны. Прошу, присядьте, – он приглашающе указал на соседнее кресло. – И позвольте теперь уже мне за вами поухаживать.

Вергилий молча опустился в кресло, а Дин, собираясь с мыслями, занялся вином.

– Скажите, господин Поэт, – наконец заговорил он, протягивая Вергилию бокал, – вы всё ещё общаетесь с обитающими в Раю?

– Бывает, – спокойно ответил тот. – Искусству все миры покорны.

– И это прекрасно. – Дин отошёл к окну и, глядя на термы, продолжил. – У меня к вам конфиденциальная просьба, господин Проводник, – он нарочно употребил менее известное прозвище галлийца. – Узнайте для меня судьбу одного молодого ангела из лунной сферы. В частном порядке.

– Судьбу ангела? – Вергилий не скрывал удивления.

Дин со значением промолчал, и спустя короткую паузу поэт сказал:

– Хорошо. Как зовут эту девушку? Или юношу?

– Девушку, – Дин повернулся к собеседнику. – Её зовут Эйприл.

– Хм, – нахмурился Вергилий. – Не встречал такую. Впрочем, не волнуйтесь – я знаю кое-кого, кто, в свою очередь, знает всех.

На редкость самоуверенно со стороны этого «кое-кого». Хотя, если это не бахвальство, Дин только обрадуется.

– Сколько вам понадобится времени?

Вот тут поэт задумался всерьёз.

– Навестите Лимб в следующее полнолуние – к тому времени я уже точно буду всё знать.

– Хорошо, – как бы нелепо это ни было, Дин почувствовал облегчение. – Благодарю вас, господин Проводник. Я в долгу не останусь.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся Вергилий. – Это я в долгу перед вами и буду рад хоть немного его вернуть. Тем более я не думаю, что вы хотите навредить девушке.

Дин тоже хотел верить, что его любопытство не принесёт проблем. И ещё очень не хотел обсуждать этот момент, потому зацепился за первую часть ответа собеседника.

– Вы в долгу? Неужели из-за того, что я когда-то уговорил ваших душеприказчиков нарушить клятву? Бросьте, это такой пустяк!

– Возможно, – Вергилий всё-таки пригубил вино. – Тем не менее на Земле знают «Энеиду» исключительно благодаря ему.

Дин снова отвернулся к окну. Интересно, как бы Эйприл решила дилемму «бессмертное произведение искусства против двух попавших в Ад душ»?

«Непременно спрошу у неё, когда увижу».

О собственном предостережении об опасности встреч ему почему-то даже не вспомнилось.

Глава 15

Время тянулось невыносимо медленно. Земные дни Дин проводил в поместье, ночи – на Семи Ветрах. Впрочем, последнее ему душ в легионах не прибавляло. Сколько Дин ни изучал цветы греха, ничего толкового найти не мог. «Праздники, – объяснял он сам себе. – Рождество, Новый год, вот смертные и ленятся грешить». В этом было зерно истины – так же как и зерно самообмана, на которое он упорно закрывал глаза.

Единственная ночь, когда Дин изменил своей вахте, случилась в канун Йоля. Йольский бал считался мероприятием необязательным, так что получив приглашение, Дин сразу же написал полный извинений отказ. Танцевать и вести светские беседы он не любил, а чувствовать себя добычей охотниц за женихом больше не хотелось. Однако болтаться в это время на Земле было бы моветоном, и Дин остался в замке – с книгами, чёрным вином, креслом у пылающего камина и зелёным камешком, который после визита в Лимб почти перестал выпускать из рук. И вот тем вечером, крутя жадеит в пальцах, он вдруг решил вспомнить райское прошлое.

Вав, гимет, алеф, реш – чем дальше, тем чётче вспоминался узор плетения. Хет, йод, нун – сглаживались углы, заполировывались неровности, менялась форма. И вот вместо прежнего несимметричного осколка Дин уже держал прозрачный прямоугольный камень со скошенными уголками. Как и задумывалось, огранка «изумруд» идеально подчеркнула чистый цвет жадеита, и теперь на его верхнюю площадку прямо-таки напрашивался сигил. Дин недолго поломал голову, какой именно, и отмахнулся – на серьёзные поиски у него не было настроения, а делать гравировку ради гравировки не хотелось. Поэтому он стёр остатки плетения и практически весь остаток вечера посвятил бездумному созерцанию танцующих в камне зелёных искр.

***

Новогодняя ночь выдалась пасмурной и ветреной. Стада низких туч испуганными бизонами мчались на запад, едва не цепляясь за острие утёса Семи Ветров. Грозили снегопадом или даже метелью, но город внизу не обращал на них внимания. Город праздновал – хлопушками и петардами, фейерверками и гуляющими толпами. Дин во всех смыслах смотрел на них свысока: так радостно и беззаботно отмечать смертельный для себя бег времени могли только люди.

– Привет.

Если бы Дин буквально за секунду до этого не почувствовал её приближение, Эйприл удалось бы отыграться за их первую встречу.

– Привет.

За два прошедших месяца единственной переменой в девчонке стала накинутая поверх платья белая шубка, отчего Дин тайком выдохнул. Зря дёргался – и хорошо, что зря.

– Ты просил разузнать обо мне? – взгляд у Эйприл был непривычно пытливым. – Почему?

Дин скрипнул зубами и недовольно заметил:

– Не знал, что господин Проводник настолько несдержан на язык.

– Не сердись на него, – попросила ангел. – Мы разговорились, и он случайно сболтнул, что не понимает, отчего мной заинтересовались в Аду. А дальше я уже сама додумала.

У Дина невольно ёкнуло сердце. Додумала – это, конечно, неплохо, но что если…

– А ты додумала, что было бы, если б на моём месте оказался мессир Велиал? – Дин шагнул к девчонке и теперь по-судейски возвышался над ней. – Если бы это была ловушка?

Эйприл растерянно моргнула.

– Н-нет, – с запинкой ответила она. – Но с другой стороны, откуда обо мне может знать кто-то, кроме тебя? Тем более из высших демонов.

– Откуда угодно, – отрезал Дин. – Поэтому в следующий раз сиди у себя в Раю – даже если тебе принесут известие якобы от меня.

Взгляд Эйприл наполнился состраданием.

– Как же у вас всё сложно, – пробормотала она. И уже громче сказала: – Я тебя поняла. Спасибо, что волнуешься.

– Надеюсь, что поняла, – Дин сознательно пропустил мимо ушей последнюю фразу. – Потому что вытаскивать идиоток из неприятностей, в которые они сами вляпались, в Аду не приня…

Он осёкся, но было поздно. Лучистые глаза Эйприл вспыхнули весёлым лукавством, однако ответ прозвучал абсолютно серьёзно.

– Спасибо, что предупредил.

Мрачный, под стать тучам над утёсом, Дин в последний раз смерил девчонку тяжёлым взглядом и отошёл к ограде. И разумеется, не прошло и нескольких секунд, как Эйприл уже была рядом. Непринуждённо уселась на перила и после короткого молчания заметила:

– Я скучала.

Естественно, по Земле, не по Дину же. И обижаться здесь совершенно не на что.

– Так посидела бы в Раю месяц, а затем потихоньку вернулась сюда, – сердито буркнул Дин, а про себя добавил: «И мне не пришлось бы подрывать собственную репутацию просьбами узнать о тебе хоть что-нибудь».

– Я боялась тебя подставить, – объяснила Эйприл. – Но теперь-то всё в порядке? Раз ты сам отправил в Рай Вергилия?

– За информацией, – жёстко одёрнул Дин. – А не за тем, чтобы назначить встречу.

– Извини, – Эйприл вздохнула и неуверенно уточнила: – Значит, видеться у нас всё-таки не получится?

– Зачем? – хмуро покосился на неё Дин.

– Н-ну… Чтобы разговаривать. Ты, конечно, колючий, как дикобраз, и иногда делаешь… всякое. Но общаться с тобой интересно.

– Благодарю за комплимент, – съязвил оскорблённый «дикобразом» и «всяким» Дин. – Однако лично я предпочитаю «интересным беседам» спокойную, рутинную жизнь. Не привлекающую внимания владык Ада. – «И не вынуждающую тратить нервные клетки на идиотку-ангела».

С неба сорвались первые хлопья добравшегося до Карстон-сити снегопада.

– Ясно, – повесила голову Эйприл. Нарисовала пальцем на перилах какую-то абстрактную загогулину и тихо спросила: – Получается, мне сейчас лучше уйти?

Дин на автомате опустил руку в карман и крепко сжал жадеит.

– Совершенно верно.

По уму нужно было повторить старое «И больше не появляться у меня на пути», но он прекрасно понимал невыполнимость этого требования. Слишком уж трепетно Эйприл относилась к смертным.

– Что ж, тогда пойду, – девчонка подняла на Дина печальный взгляд. – Рада была с тобой поговорить.

Она снежинкой скользнула с перил, уже в воздухе распахнув крылья, и вскоре исчезла за усиливавшимся снегопадом.

Не дожидаясь ответного «Я тоже», которого, впрочем, и не было.

Глава 16

С той ночи у Дина появилась новая привычка. Появляясь на Земле (точнее, на утёсе Семи Ветров), он находил в раскинувшемся внизу городе тонкий ангельский след, а затем отправлялся охотиться куда-нибудь подальше. Таким образом убивались сразу два зайца: возможность нечаянной встречи и иррациональная тревога за девчонку.

Но однажды эта тактика не сработала.

Естественно, серебристая искорка, окружённая тремя облачками греха, два из которых были гневно-багрового цвета, вовсе не означала, что Эйприл пыталась увещевать разъярённых смертных. И уж тем более не означала, что ей грозила серьёзная опасность – людям, в отличие от потусторонних сущностей, ангела не убить. Однако Дин всё равно спланировал к месту происходящего и, никем не замеченный, затаился в густой черноте подворотни.

Это был узкий, грязный проулок между глухими стенами многоэтажек. Скорее всего, обычно он не мог похвастаться прохожими, но сейчас переживал настоящий аншлаг.

Мельтешение теней, шарканье ног, хриплое дыхание. То и дело звучащее: «Пацаны, хорош! Ну, пошутили, ну, хватит! Пусть она идёт!» Даже смертный с его слабым зрением сразу догадался бы, что здесь происходит, а Дину и угадывать не нужно было. Он отчётливо видел двух рослых детин с не обезображенным интеллектом лицами, зажимающих у стены отчаянно вырывающуюся светловолосую девушку. Четвёртый из присутствующих – явно моложе и оттого без привычки к насилию – кружил вокруг, беспомощно размахивая руками и пытаясь достучаться до подельников. Почему-то именно он раздражал Дина сильнее всего – даже сильнее Эйприл, решившей таким мазохистским способом вернуть заблудшую душу на праведный путь.

– Ничё, мож ей понравится, – наконец отреагировал на «миротворца» один из детин и, рисуясь, щёлкнул у самого лица жертвы автоматически открывшимся лезвием ножа. – Эй, милашка! Как насчёт соснуть?

– Бо, да ты чего?! – всполошился «миротворец». – Это ж конкретный срок! Мик, скажи ему!

– Заткнись, Джей, – бросил второй, Мик. – Всё добровольно. Да, чикуля? – осклабился он прямо в лицо Эйприл, профессионально блокируя её у стены. – Слушай сюда. Отсосёшь у нас сама – отпустим. Откажешься – отымеем и отправим рыбам на корм. Что выберешь?

Бо с глумливой усмешкой провёл ножом по шубке девчонки. Треньк, треньк, треньк – отскочили пуговицы одна за одной. В огромных, в прямом смысле на пол-лица глазах Эйприл плеснулся ужас, однако выдохнула она твёрдо:

– Идите на хрен.

«Надо же, – мимоходом удивился Дин, – она умеет ругаться». А затем накинул на смертных сплетённую под шумок иллюзию.

Коротко взвыла полицейская сирена, по стенам домов побежали отсветы проблескового маячка.

– Копы! – ахнул Джей, и тогда Дин уверенно шагнул из тени. Властно спросил:

– Что здесь происходит? – и смертные испуганно порскнули в стороны, оставив Эйприл беспомощно стечь по стене на загаженный асфальт.

– Н-ничего, сэр, – проблеял Бо, судорожно пряча нож.

– М-мы ух-ходим, – подтвердил Мик .

– Куда? – с угрозой рыкнул Дин, делая ещё шаг, и смертных как ветром сдуло.

– Шакальё, – брезгливо прокомментировал Дин затихающий топот ног. Подошёл к всё ещё сидевшей на асфальте Эйприл и, глядя сверху вниз, недобро поинтересовался:

– Ты сама эту ерунду придумал, или подсказал кто?

Девчонка пробормотала что-то неразборчивое, и Дин, нахмурившись, приказал:

– Повтори внятно.

– Зачем ты вмешался? – она наконец-то вскинула на спасителя сердитый взгляд.

– Зачем? – Дин оторопел. – Может, затем, что разыгрывать из себя Назаретянина ради одной жалкой душонки – перебор даже для ангела?

– Джей бы не позволил им совершить насилие!

– Да уж, конечно, – фыркнул Дин с крайним презрением. – Ещё скажи, у тебя всё было под контролем.

– У меня всё было под контролем, – упрямо повторила Эйприл. – А теперь надо будет придумывать что-то ещё!

От возмущения у Дина даже дыхание перехватило.

– Последний раз, – процедил он сквозь зубы, резко вставая. – Это последний раз, когда я спасаю твою тупую голову.

Развернулся, одновременно открывая портал, – и тут его схватили за руку.

– Дин, прости, пожалуйста! Ты столько для меня делаешь, я очень ценю, честное слово! Просто огорчилась, что задумка до конца не сработала, но, конечно, это не повод…

Холодные пальцы соскользнули с запястья, и обернувшийся Дин едва успел поймать падающую девчонку.

– Что с тобой? – Но он уже и сам видел, что – ширившееся с каждым мигом кровавое пятно сложно было не заметить на белизне платья. Дин мысленно пожелал криворукому придурку Бо однажды напороться на собственный нож и, веско сказав:

– Чтоб больше ты такого не выдумывала, – как пушинку подхватил Эйприл на руки, не обращая внимания на её слабые попытки вывернуться. Не без горечи усмехнулся возникшему дежавю и раскрыл крылья.

***

Попасть в эту небольшую долину можно было исключительно по воздуху, отчего жили в ней лишь птицы да мелкие грызуны. Казалось, с самого её возникновения здесь не ступала нога человека, и, по большому счёту, так оно и было.

Ведь демоны – не люди.

Зима укутала прилепившееся к склону горы маленькое шале снегом, как заботливая бабушка укутывает одеялом любимого внука. К счастью, веранду почти не замело, и Дин сумел открыть дверь, не опуская Эйприл на пол.

– Где мы?

Девчонка по-прежнему была напряжёна, и это уязвляло.

– Просто уединённое место в горах. – Дин бестрепетно нырнул в полумрак единственной комнаты домика. Повинуясь знаку огня, в камине, сложенном из дикого камня, вспыхнуло пламя и осветило массивную, добротную мебель, развешанные по стенам ружья и звериные головы, лежащую на полу медвежью шкуру с оскаленной пастью. Дин почувствовал, как вздрогнула Эйприл, по инерции скривился – ох уж эти ангелы! – и только потом вспомнил, что интерьер шале – дань образу, а не пристрастию к охоте. Так что он спокойно заметил:

– Не дёргайся, это имитации, – и аккуратно опустил раненую в глубокое кресло.

Эйприл заметно расслабилась – оттого что узнала о подделках или оттого что Дин её отпустил? – и полюбопытствовала:

– Тогда зачем они тебе? Почему бы не сделать дом в пасторальном стиле?

– Потому что я из Ада, а не из Рая, – терпеливо объяснил Дин, зажигая стоящие на камине шандалы. И когда подносил горящую лучину к последней свече, небрежно бросил через плечо:

– Раздевайся.