Текст книги "Апрель для Октября (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

Бежать. Сквозь лес, смертельно испуганным зверем, не разбирая дороги. Едкий пот заливает глаза, лёгкие рвутся в клочья – бежать. Ветки беспощадно бьют по рукам и лицу, цепляются за одежду – бежать. Корни бросаются под ноги – сколько раз он чудом удерживался от падения? Неважно, бежать. Потому что позади – чёрный ужас на мягких лапах, чьё огненное дыхание уже опаляет спину. Из горла рвётся жалобный крик загнанного оленя, мышцы предательски слабеют от обречённого понимания: сейчас его догонят.

«Сюда!»

Он шарахается в сторону, какой-то сучок почти выкалывает ему глаз, но внезапно впереди между деревьями становится виден просвет. Жажда жизни острым лезвием надежды вспарывает последний резервуар сил – когда они иссякнут, останется только упасть и умереть. Беглец наконец вырывается из мрачного лесного царства на освещённый полной Луной серебряный луг и видит впереди свой единственный шанс – крест стоящей на невысоком холме церквушки.

Теперь он не бежит, а летит по воздуху. Беда лишь в том, что преследующий его ужас тоже осознаёт: ещё чуть-чуть, и жертва спасётся. Игры закончились – в три гигантских прыжка ставший реальным кошмар почти догоняет человека, однако сделать четвёртый ему не суждено.

Вспышка белого света настолько яркая, что у беглеца на миг появляется вторая тень. Рискуя всем, он оборачивается и видит невообразимое: вставшую между ним и чёрным ужасом сияющую крылатую фигуру.

«Беги!»

И он бежит. С неожиданной ловкостью перепрыгивает через низкую кладбищенскую ограду, вынужденно сбавив темп, карабкается по холму вверх. Дверь притвора открыта – не иначе, как тем добрым гением, который привёл его сюда. Беглец врывается под спасительный кров и прямо посреди главного нефа падает без сознания.

***

Рассматривать город ночью было гораздо интереснее, чем днём. Солнечный свет заставлял тьму прятаться в закоулки человеческих душ, но стоило светилу скрыться за горизонтом, и она выползала обратно. Ночь помогала распускаться цветам греха, за которыми Дин – опытный и трудолюбивый садовник – следил со всем тщанием. Однако кроме него были и другие, кого привлекало бессветное время суток. В самый глухой час, час быка, старина Пах выпускал на охоту своих питомцев, и сейчас один из них как раз гнал по лесу предназначенного ему грешника. Финал был предсказуем, а потому не интересен, вот только чья это светлая тень скользила чуть впереди бегущего смертного?

Над утёсом Семи Ветров распахнулись могучие чёрные крылья.

– Идиотка!

Адский Псарь всегда дрессировал своих гончих как положено, но этот пёс, похоже, был слишком молод и разгорячён погоней. Вместо того, чтобы смириться с потерей добычи и вернуться к хозяину, он в ярости бросился на ту, кто осмелилась встать на его пути. Повалил на землю, метя клыками в горло, однако ангел успела закрыться рукой. Бритвенно острые когти полоснули её по груди, чудовищные челюсти насквозь прокусили тонкое предплечье, разжались – и больше не сомкнулись. Коротко свистнувшее в воздухе лезвие из дамасской стали рассекло адского пса пополам, поставив кровавую точку в его неудачной охоте.

– Вот же дрянь!

Спихнуть с ангела две части собачьей туши и не запачкаться было почти невозможно, однако Дин справился. Поддёрнув брюки, опустился перед истекающей кровью девчонкой на одно колено, нахмурился – да уж, Пах превосходно учит своих подопечных. Если оставить всё, как есть, очень скоро в Раю станет на одного ангела меньше.

– Ничего личного, – сообщил он, беря на руки бессознательное, неожиданно лёгкое тело. – Просто останавливаться на полпути – не мой стиль.

***

За тысячи километров от Карстон-сити, в долине реки Иордан солнце только садилось. Дин безошибочно выбрал небольшую безлюдную лужайку на восточном берегу и подошёл со своей ношей к самому краю мутно-жёлтой воды. Представил, что его сейчас ждёт, и ещё сильнее разозлился на безмозглую соплячку, умирающую у него на руках. Однако отступить было бы глупо, а выглядеть глупцом хотя бы в собственных глазах Дину не позволяла гордость. Так что он покрепче сцепил зубы и решительно вошёл в реку.

Ощущение было такое, будто он решил искупаться в чане с соляной кислотой. И всё же Дин погрузился почти по пояс, прежде чем аккуратно опустить в воду тело ангела, которое, естественно, сразу пошло ко дну. Тем не менее спасателя это не обеспокоило – река, где крестился Назаретянин, не причинит вреда обитательнице райских кущ. Зато теперь можно было наконец-то выбраться из воды, что Дин и сделал с неприличной для его статуса поспешностью. Окинул себя мрачным взглядом – мокрая, перепачканная кровью одежда, руки словно кипятком ошпарены, даже волдыри вздулись. И, судя по непередаваемым ощущениям, такая же участь постигла все соприкасавшиеся с речной водой части тела. М-да, весёленькие сутки ему предстоят, пока не закончится регенерация. А всё из-за кого? Из-за прекраснодушной дуры, не умеющей элементарно за себя постоять, но при этом сознательно лезущей Гриму в пасть. Дин клятвенно пообещал, что девчонка сполна ответит за все причинённые неудобства, и щёлкнул пальцами, вызывая низшего духа.

– Чистую одежду, немедленно, – приказал он. – И заживляющую мазь от маркиза Лерайе.

Дух почтительно поклонился и исчез, чтобы спустя несколько минут вновь возникнуть со всем заказанным.

– Хорошо, ступай, – отмахнулся от него Дин и принялся стягивать безнадёжно испорченный сюртук.

Глава 5

Густая жёлтая мазь отвратительно пахла, однако мгновенно купировала боль и снимала красноту. Использовав её всю и переодевшись в чистое, Дин сразу почувствовал себя гораздо лучше. Даже стал чуть меньше злиться на глупого ангела. Сотворив знак уничтожения, дематериализовал грязные вещи и пустую банку из-под мази, придирчиво принюхался – ну, уже не выгребная яма, а так, лёгкое амбре. Наверняка выветрится, пока он ждёт девчонку.

Разумеется, в последнем не было ни малейшей необходимости – Дину просто хотелось полюбоваться, как та будет краснеть и оправдываться за свой вопиющий идиотизм.

И ещё, самую малость, убедиться, что с ней точно всё в порядке.

Ждать пришлось долго. Солнце давно зашло, и температура, как это обычно бывает в пустыне осенью, сразу же упала на добрый десяток градусов. Круглолицая Луна равнодушно смотрела с небес, и от неё по реке бежала длинная серебряная дорожка. Которая вдруг стала наливаться собственным светом, будто из-под воды всходило второе светило, но теплее и ярче. «Наконец-то», – подумал Дин, поднимаясь с толстого корня старой смоковницы. Ещё немного – и речные воды услужливо расступились, выпуская из своего чрева лучезарного ангела. Которая на мгновение замерла в воздухе, подобная сошедшей на землю звезде, потом взмахнула крыльями и грациозно перелетела на берег.

– Не так ярко, – поморщился Дин. Сияние божественной Славы неприятно резало глаза.

– Это ты? – поразилась ангел и торопливо приглушила свет. – Прости, я тебя сразу не заметила.

Тут она огляделся по сторонам и изумилась ещё больше:

– А мы где?

Дин не ответил – сама может разобраться, – придирчиво рассматривая исцелённую девчонку.

Адский пёс порядочно изодрал её платье, однако видимая сквозь прорехи молочная кожа была чистой – ни рубцов, ни шрамов. Пятен на одежде тоже не было – река сделала для посланницы Бога всё, что могла.

– Иордан, – наконец выдохнула озирающаяся ангел. – Но как же так, а где же собака… – Она вздрогнула и посмотрела Дину прямо в лицо. – Это ты, да? Ты прогнал того пса и принёс меня сюда, чтобы река залечила раны?

Дин пожал плечами, не видя смысла подтверждать очевидное. Хотел только поправить, что не прогнал, а убил, но не успел.

– Спасибо! – переполненная благодарностью девчонка порывисто шагнула к нему, обняла и, смутившись, почти сразу разжал руки. Отступила – а Дин так и остался стоять каменным истуканом, захваченный некстати разбуженным воспоминанием.

– Дин, это мне? Какая красота! Спасибо-спасибо-спасибо!

– Хина, осторожнее, ты меня свалишь!

Весёлый смех.

Обвивающие шею тонкие руки.

Давнее, неповторимое счастье юного, только-только произнесённого мира.

Павшее под мечом мессира Велиала.

Дин почувствовал, как у него немеют скулы. Проклятая память. Отчего она не сгорела в огне Геены вместе с белыми перьями?

– Эй, что с тобой?

Встревоженный голос ангела перекрыл рокот прошлого, и Дин вышел из ступора.

– Ничего, – сердито буркнул он и, непонятно на кого злясь, прикрикнул: – Прикройся!

Ангел, только сейчас обратившая внимание на порванное платье, ойкнула и поспешно перекинула на грудь густые пряди. А Дин продолжал:

– Зачем тебе вообще понадобилось вмешиваться в охоту? Ты хоть знаешь, за что этого грешника назначили добычей? Он вор и убийца – ради жалких ста долларов застрелил старуху-ростовщицу и её беременную дочь.

– Я знаю, – девчонка изучал носки своих туфелек с таким усердием, будто хотела обнаружить там новое Откровение. – Только понимаешь, я должна была дать ему возможность раскаяться.

– О да, – Дин демонстративно закатил глаза. – Как я мог забыть вашу любимую притчу о блудном сыне? «Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – в Рай не попадёшь». И плевать на жертв: лес рубят – щепки летят.

Ангел отрицательно мотнула головой и подняла на него прозрачный взгляд:

– «Мне отмщение, и аз воздам». А милосердие должно быть для всех.

Опять это её милосердие!

– Ты, безголовая идиотка, – Дин навис над девчонкой грозовой тучей, благо при их разнице в росте это было несложно. – Ты отдаёшь себе отчёт, что чуть не погибла из-за привычки перекладывать ответственность на Бога?

– Но не погибла же, – робко улыбнулась ангел. – В милости Своей Отец не оставляет никого – не оставил и меня.

От гнева у Дина перехватило дыхание. Значит, эту дуру спас Бог? Его, Дина, руками? Да как она смеет?!

– Не сердись, пожалуйста, – попросила девчонка, легко угадав причину ярости. – Я не хотела сказать, что ты стал Его марионеткой. Просто Он создал шанс – нам обоим. Тебе – спасти меня, мне – быть спасённой. Ты мог отказаться, и я всем существом благодарна за то, что этого не сделал. И за то, что принёс меня сюда и отдал реке – насколько я знаю, её воды болезненны для обитателей Ада.

И тогда на Дина вдруг снизошло странное спокойствие. Как область прояснения в центре могучего урагана.

– Весьма болезненны, – ровно подтвердил он. – И раз уж ты говоришь о благодарности, не хочешь ли отблагодарить меня не только словами?

Не ожидавшая такого ангел растерянно заморгала:

– Не только словами? Это как?

– Например, вот так.

И не давая девчонке опомниться, Дин властно притянул её к себе и прижался губами к удивлённо приоткрытым губам.

Нежность лепестков ландыша. Сладость родниковой воды, что проходит сквозь толщу земли и выбивается на поверхность в тенистой лесной чаще. Запах весенней утренней свежести.

И неожиданно тяжёлая пощёчина.

– Не делай так больше.

Девчонка – Эйприл, ведь тех, кого целуешь, надо звать по имени – стояла в двух шагах от Дина. Напряжённая, до побелевших костяшек сжимающая кулаки, ждущая подвоха. Доверчивый генерал прошедшей войны.

«Иначе что?» – хотел съязвить Дин, но во рту было слишком горько и слишком солоно. Поэтому он всего лишь равнодушно бросил:

– Как скажешь, – и исчез в адском портале.

На этот раз без спецэффектов.

Глава 6

Как обычно, Лион заявился в замок без приглашения и в отсутствие хозяина.

– Слышал новость? Кто-то порешил охотничьего пса старины Паха.

Прекрасное начало разговора. Дин стянул перчатки для верховой езды и недовольно покосился на приятеля, вольготно развалившегося в кресле у камина.

– И что?

Лион сделал неопределённый жест:

– Ну, старик рвёт и мечет. Рядом с трупом вроде бы угадывался ангельский след, так что он грозится выкатить Раю претензию.

– Устроить скандал межмирового масштаба из-за неявного следа и дохлой шавки? Мессир Люцифер будет в экстазе.

– Ты же знаешь, – серый взгляд Лиона был простодушен до оскомины, – для Паха его собаки дороже, чем для некоторых собственные отпрыски.

– Если ты намекаешь на ту идиотку, которая продала душу ради мести бывшему бойфренду, то напрасно, – парировал Дин. – Я работу с личной жизнью не смешиваю, пора бы запомнить.

– Я помню, – с подчёркнуто серьёзным видом кивнул приятель. – И мне жаль, что ты принял мою невинную фразу за намёк.

Дин недоверчиво хмыкнул и, переводя разговор, спросил:

– Будешь ужинать?

Вопрос был данью вежливости, что Лион прекрасно понимал.

– Конечно! – радостно просиял он. – Твой повар слишком хорош, чтобы у меня достало воли отказаться.

За столом незваный сотрапезник громко болтал, много шутил, однако вопреки собственному заявлению к еде и питью почти не притрагивался. То ли брал пример с хозяина, то ли держал в уме какую-то свою цель. Неспроста же он явился с новостью об убитой собаке, верно?

– Друг мой, ты сегодня чересчур мрачен, даже для демона, – не получив реакции на очередной каламбур, Лион проницательно посмотрел на Дина поверх полного бокала «Бургундского».

– В самом деле? – Дин отодвинул тарелку с нетронутым жарким и поднялся из-за стола. – Должно быть, это оттого что я давно не брал в руки шпагу. Побудь моим противником в спарринге.

– Фехтовать сразу после ужина? – Лион приподнял брови. – Впрочем, я здесь гость и не могу противиться твоему желанию.

– Я был бы признателен, если бы ты вспоминал об этом почаще.

И Дин, не оглядываясь, вышел из столовой, уверенный, что надоедливый приятель идёт следом.

В просторной фехтовальной зале было холодней, чем в склепе, и темно так, что кошка бы ослепла. Однако стоило Дину оказаться на пороге, как в углах голубоватыми потусторонними огнями вспыхнули факелы, осветив развешанную по стенам коллекцию оружия.

– Мечи, рапиры, сабли? – Дин милостиво предоставил сопернику право выбора.

– Мечи, если не возражаешь. – Лион, один из лучших мечников Ада, не собирался играть в поддавки. Тем интереснее.

– До первого смертельного удара или обезоруживания, – Дин снял со стены любимую скьявонеску Немезис. Его противник, в свою очередь, вооружился немецким «бастардом».

– En guarde!

Оба скинули стесняющие движения сюртуки и встали в позицию.

– Allez!

Дин был зол. На Лиона, так не вовремя заглянувшего на огонёк. На Паха, выпустившего в мир смертных плохо подготовленного пса. На девчонку Эйприл с её самоубийственными принципами, на Бога и, в конце концов, на себя самого.

Зачем он взялся спасать дурочку? Да, скандал из-за мёртвого ангела вышел бы масштабнее, чем скандал из-за собаки, но мессир Люцифер и Назаретянин в любом случае утрясли бы этот вопрос. Преждевременный Апокалипсис не нужен никому.

Тогда зачем было вмешиваться? Добровольно лезть в Иордан? Ждать исцеления спасённой? И, наконец, какая ядовитая муха его укусила поцеловать Эйприл?

От яркого воспоминания Дин едва не пропустил хитрый финт Лиона, озлился и нанёс ответный удар такой силы, что противник не выдержал:

– Эй, эй, полегче! Ты мне так запястье вывихнешь!

«И что мне теперь делать? – не слыша жалобы приятеля, Дин утроил натиск. – Что мне делать с собой и этой проклятой девчонкой? Которую. Я. Никак. Не могу. Выкинуть. Из. Головы!»

Стальной вихрь вдруг распался. Меч Лиона с жалобным звоном покатился по гранитным плитам, а сам он беспомощно развёл руки перед нацеленным ему в грудь клинком.

– Touchér!

И это слово исчерпывающе описывало исход поединка для них обоих.

Уже прощаясь, Лион сказал то, зачем, собственно, приходил:

– Кстати, чуть не забыл. Одна летучая мышка шепнула мне на ухо, что патрон крайне обеспокоен случившимся с адской гончей. Мол, не ангельская это манера – собак разрубать. Хотя, с другой стороны, зачем кому-то из Ада мешать охоте? Только если этот кто-то спелся с райскими пташками. Понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, – едко усмехнулся Дин. – Мессиру Велиалу прискучила наша мирная жизнь, и он придумывает повод её разнообразить. Охотой на ведьм.

– В Аду, – со смешком подхватил Лион. – Охота на ведьм в Аду – хорошая шутка, надо запомнить. Ладно, друг мой, увидимся на балу у мистресс Лилит.

Балу?

– Каком ещё балу? – нахмурился Дин.

– Ты забыл? – если в изумлении приятеля и была фальшивая нота, то едва заметная. – Великий ежегодный бал в честь Самайна, который дают мессир Самаэль с супругой. Не может быть, чтобы тебе не прислали приглашения.

– Ах да, – Дин чуть заметно скривился. – Было что-то такое.

– Нельзя столько работать, друг мой, – пожурил Лион. – Представь, как огорчилась бы мистресс Лилит, если бы ты не пришёл. Да ещё без веской причины.

– Что ж, ты благополучно избавил её от этой печали, – равнодушно отозвался Дин.

– Разве только её? – со значением спросил приятель и одним движением вскочил на свою келпи.

– Не думаю, что ты всерьёз ждёшь ответа на свой вопрос.

Лион тихонько прыснул и, задорно отсалютовав, взял с места в галоп. Паяц и интриган – то ещё сочетание. Интересно, какую игру он затеял на этот раз? Впрочем, вряд ли она касается Дина.

А вот бал у мессира Самаэля касался его напрямую – не хотелось бы из-за собственной невнимательности попасть в чёрный список мистресс Лилит. С этой мыслью Дин направился обратно в замок – собираться и искать злосчастное приглашение.

Глава 7

На приёмы у мессира Самаэля было принято прибывать в экипаже, и лишь немногие оригиналы предпочитали «бить крылья». Например, адский Судья Дин, к чьей эксцентричности все давно привыкли. Впрочем, сегодня у неё имелась вполне прагматичная подоплёка: возможность незаметно уйти, когда пребывание в высшем обществе станет совсем уж невыносимым. Последнее обычно случалось с Дином буквально через час после прибытия – подобные мероприятия он ненавидел всем отсутствием души.

Однако сейчас бал только начинался, и в громадный особняк мессира Самаэля стекались гости со всех кругов Ада. Приземлившись на широком портике из зелёного мрамора, подпираемом колоннами в виде могучих древесных стволов, Дин спрятал крылья и, небрежно вручив духу-привратнику приглашение, вошёл в гостеприимно распахнутую двустворчатую дверь.

Просторный холл более походил на оранжерею. Ползучие лианы и плющ создавали на стенах причудливые узоры, цветы в полированных деревянных кадках нежно благоухали, устилавший пол толстый ковёр походил на травяной газон, а в углах негромко журчали фонтаны. «Эдем», – едко усмехнулся про себя Дин. Целый дворец как памятник победе, приведшей к грехопадению смертных, – да, мессир Самаэль не разменивался на мелочи.

Тут Дин заметил у широкой лестницы хозяйку бала, одетую в обтягивающее, будто из змеиной чешуи сшитое платье, и поспешно выкинул лишние мысли из головы.

– Мистресс Лилит, – подойдя, он склонился над милостиво протянутой ручкой. – Счастлив засвидетельствовать вам моё глубочайшее почтение.

– Ах, бросьте, господин Судья! – мистресс Лилит кокетливо поправила блестящий медный локон, спадающий на высокую грудь. – К чему этот официоз между давними знакомыми?

Дин вежливо улыбнулся.

– Вы бесконечно любезны. Но я вижу, сюда входит мессир Бельфегор со свитой. Не буду занимать драгоценные минуты, которые он может провести в вашем восхитительном обществе.

И отвесив почтительный поклон, он споро ретировался в полный голосов и смеха бальный зал.

Если холл просто был велик, то это помещение – по-настоящему огромно. В честь Самайна его преобразили в подобие осенней лесной поляны: золотисто-коричневая мозаика на полу, золотисто-алая листва украшающих стены деревьев, чьи кроны причудливо сплетались на высоком куполообразном потолке. В одеяниях гостей тоже преобладали красные и оранжевые тона, и лишь очень немногие, подобно Дину, предпочли обычные тёмные цвета. В чёрно-зелёные ливреи были одеты и слуги, расторопно обносящие собравшихся закусками и прохладительными напитками. Дин небрежно подхватил с подноса одного из них бокал с игристым вином и целенаправленно устремился к лестнице, ведущей на опоясывающую зал открытую галерею. Он рассчитывал, что там будет не так людно, да и в принципе хотел осмотреться.

– Мессир Дин!

Женский возглас поймал его уже на первой ступени. У Дина дёрнулась щека, однако к остановившей его Падшей он повернулся с обычной маской холодного отчуждения на лице.

– Белинда. Я ведь уже не раз говорил вам, что пока не заслужил этот титул.

– Прошу прощения, – девица сделала глубокий книксен, выгодно демонстрируя пышную грудь в откровенном декольте багрового платья. – Но «господин Судья» звучит чересчур официально, а обращаться к вам просто по имени мне неловко.

– В самом деле? – Дин скептически приподнял бровь. – Вы же, вроде бы, недавно из Рая. Неужто успели отвыкнуть от его демократичности?

Это был сознательный удар, и промелькнувшие в голубых глазах Падшей боль и тоска ясно показали, что он достиг цели. Впрочем, Белинда быстро взяла себя в руки и обольстительно улыбнулась.

– Теперь я в Аду, мессир. И живу по его правилам.

– В таком случае выучите их как следует, – жёстко отрезал Дин, которому стала надоедать пустая болтовня. – А теперь прошу меня извинить, я должен встретиться с мессиром Асмодеем.

И не давая собеседнице опомниться, стремительно взбежал по ступеням на галерею.

Увы, покоя Дин не нашёл и там.

– Что, во имя Ада, здесь происходит? – сердито поинтересовался он у Лиона, с трудом отбившись от очередной приставучей девицы. – Кто-то пустил слух, будто я получил в наследство очередной легион? Или что мессир Асмодей собрался сделать меня своей правой рукой?

Лион расплылся в широкой ухмылке и загадочно ответил:

– Ни то, ни другое, друг мой. Просто Буер теперь обручён.

– При чём тут это? – нахмурился Дин, припоминая, что не так давно великий губернатор и в самом деле объявил о помолвке с какой-то ушлой демоницей.

– При том, что после этого ты вошёл в пятёрку самых завидных женихов.

Дин едва удержался от стона. То есть это не временное помрачение, и теперь каждый выход в свет станет для него таким?

– Женись, – подсказал ему выход заботливый приятель. – Тогда тебе придётся иметь дело только с одной.

– Но ежедневно, – буркнул в ответ Дин. – Спасибо, обойдусь.

– Друг мой, – Лион интимно понизил голос, – может, ты всё-таки перестанешь чураться наших прекрасных дам? Сколько можно хранить верность райскому прошлому?

Не стоило ему так говорить. Даже намёками. Даже если в райском прошлом ничего подобного не было.

Стремительным движением Дин впечатал приятеля в стену и, крепко держа за горло, процедил:

– Избавь меня от своих советов. Любых.

– Хорошо, – прохрипел Лион, безуспешно пытаясь вырваться. – Отпусти, ты меня задушишь!

Несколько тягучих мгновений Дин медлил, прожигая его яростным взглядом, но всё-таки разжал пальцы. Тяжело уронил:

– В следующий раз – непременно, – и ушёл, оставив кашляющего советчика сидеть на полу.

***

Он бесшумно шагал по коридору, надеясь хотя бы временно укрыться от охотниц за мужем в курительной комнате, однако вовремя услышал позади цокот каблучков и поспешно скрылся за ближайшей дверью. Ни о чём не подозревающая демоница прошла мимо, а Дин, осмотревшись, обнаружил себя в небольшой библиотеке. «Что ж, тоже неплохое убежище», – решил он. Пошуровал кочергой поленья в камине, зажёг вдобавок несколько шандал и подошёл к полкам. Марцеллин, Вергилий, Цицерон, Сенека, Тацит. Такое ощущение, что книги расставляли по цвету обложек, а не по смыслу. Дин с осуждением качнул головой и только потянулся к «Письмам» Плиния, как ручка двери повернулась.

Скорее инстинктивно, чем осознанно, Дин нырнул за тяжёлую портьеру и вжался спиной в полированное дерево стенной панели. «Вот будет анекдот, если меня обнаружат, – мелькнула запоздалая мысль. – Весь Ад животы надорвёт. И самое главное, была бы причина для такой глупости».

От самоедства его отвлёк негромкий щелчок замка. Затем раздались шаги, скрипнуло кресло, и кто-то произнёс красивым бархатным голосом:

– Я вас слушаю, господин Псарь.

Дин невольно затаил дыхание. Мессир Велиал. Теперь одним анекдотом точно не отделаться.

– Мессир, это об убитом Гриме. Мессир Люцифер не снизошёл до моей просьбы, посему я осмелился побеспокоить вас.

Раздалось насмешливое хмыканье.

– И в чём заключается ваша просьба? Инициировать распрю с Раем из-за мёртвого пса? Тем более что у нас нет весомых доказательств их участия.

Почти слово в слово, как говорил Дин. Хороший знак.

– Простите, мессир, но доказательства есть.

– Давно исчезнувший след, о котором неясно, был ли он вообще?

– Не только, мессир. Ещё ангельское перо, найденное на месте убийства.

Перо? Дин похолодел. Дрянь, по перу вычислить Аля не стоит ровным счётом ничего. А через него так же легко выйти на Дина – ангелы по природе своей не умеют складно лгать.

Потому что если умеют, очень быстро оказываются в Аду. Доказано той же Белиндой.

– Значит, было ещё и перо? – судя по тону, мессир Велиал рассуждал аналогично Дину. – И где оно?

– У меня в замке, под надёжной охраной.

Ножки кресла отрывисто чиркнули по полу.

– Я хочу взглянуть. Немедленно.

– Как прикажете, мессир.

Звук шагов, открылась и закрылась дверь, заставив заметаться огоньки свечей, и в библиотеку вернулась прежняя тишина. Однако для верности Дин медленно досчитал до десяти и лишь тогда вышел из-за портьеры. На цыпочках подошёл к двери, прислушался и тенью выскользнул в коридор.

С первого этажа приглушённо доносились оркестровая музыка и гул голосов – бал был в самом разгаре. Но Дин, не колеблясь, подошёл к высокому французскому окну, без усилия открыл створку и шагнул в вечные адские сумерки, уже в воздухе расправляя крылья.

Ему было необходимо поговорить с Эйприл. И чем скорее, тем лучше для них обоих.