Текст книги "Апрель для Октября (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 30

Это было Ничто-Нигде-и-Никогда, лакуна в ткани реальности, где каким-то странным образом оказались четверо.

Дин полулежал на коленях Эйприл: демон поверженный, жалкое зрелище. По лицу девушки катились слёзы, которых она не замечала, пытаясь лечить самые глубокие его раны. Вот только получалось плохо – демоническая природа упрямо отвергала божественную силу.

– И что нам теперь с вами делать? – доброжелательно поинтересовался наблюдавший за ними человек в сандалиях и небесно-синем хитоне. Сосредоточенная Эйприл сердито шмыгнула носом: не знаю, не мешайте, – а на вопрос неожиданно отреагировал четвёртый из присутствующих.

– Полагаешь, это обязательно? – он стряхнул невидимую соринку с чёрного бархата камзола. – Я имею в виду, что-то делать.

– Девочка попросила Отца, – развёл руками человек в хитоне. – А Тот всегда отвечает на просьбы детей.

– Правда, не всегда очевидным образом, – усмехнулся его собеседник и устремил на Эйприл пронзительный взгляд разномастных глаз. – В принципе, я могу забрать её к себе. Как известно, в Аду найдётся место для каждого.

Дин понял, что отмалчиваться дальше невозможно.

– Но мессир Люцифер, – слова наждаком царапали пересохшую гортань, – как тогда быть с обвинениями мессира Велиала?

– Да никак, – пожал плечами тот. – Заплатишь Паху виру, а что до остального: нет ангела – нет и обвинения.

– Что думаешь об этом, девочка? – мягко спросил человек в хитоне у Эйприл.

Та вздрогнула, и её растрёпанные волосы закрыли глаза скорбной вуалью.

– Прости. Мне очень жаль, но я не смогу.

– Тебе не за что извиняться, – забыв о свидетелях, Дин ласково отвёл в сторону золотые пряди. – Я ведь уже говорил, что Ад не для тебя.

Мессир Люцифер пренебрежительно фыркнул, а человек в хитоне задумчиво почесал короткую бороду.

– В таком случае, у меня встречное предложение. Милосердие Отца безгранично, и Он с радостью примет заблудшего в свои объятия.

Вернуться в Рай? Дин не поверил собственным ушам, да и мессир Люцифер изумлённо воззрился на говорившего.

– Не много ли ты на себя берёшь, Назаретянин?

– Ровно столько, сколько даёт мне Отец, – невозмутимо отозвался тот. – Так что скажешь, юноша?

– Я, – голос Дина наконец обрёл прежнюю звучность, – уже давно не юн. И не нуждаюсь в подачках от Бога.

Назаретянин и мессир Люцифер обменялись многозначительными взглядами.

– Тогда третий путь? – уточнил первый.

– Других вариантов нет, – согласился второй и, кашлянув, торжественно начал: – Дин, адский Судья, четвёртый чин, что под рукой Асмодея! Согласен ли ты лишиться крыльев и переродиться в мире смертных обычным человеком?

Переродиться смертным? Потерять титул, земли, духов, демоническую силу, вечную жизнь – ради чувства, которому всего несколько месяцев?

– Согласен.

– А ты, Эйприл из лунной сферы, – обратился Назаретянин к ангелу, – согласна лишиться крыльев и переродиться в мире смертных обычным человеком?

Ни секунды не раздумывая, девушка решительно кивнула:

– Согласна.

Однако прежде, чем прозвучало финальное «Да будет так!» Дин вспомнил кое о чём важном.

– Мессир Люцифер! Прошу, ещё одно слово!

Судя по лёгкой усмешке владыки Ада, тот догадывался, что услышит. И тем не менее сказал:

– Слушаю вас, господин Судья.

– Это касается той Падшей, сброшенной в Коцит, – Дин не сомневался, что мессир Люцифер в курсе этой истории. – Её наказание несоразмерно вине, поскольку фактически предательства не было. Более того, оно технически невозможно из-за, м-м, природы обитателей Рая, отрицающей любую подлость. Я пытался донести это до мессира Велиала, однако он не внял моим аргументам. Вот почему я хочу обратиться к вам: пересмотрите наказания для Белинды. Правосудие должно оставаться правосудием даже в Аду.

– Молодец, – шепнула Эйприл, обнимая его, а Назаретянин негромко процитировал:

– «Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», – и с непонятным лукавством посмотрел на мессира Люцифера. – Верно, Денница?

– Не фамильярничай, Слово, – проворчал тот и, вернувшись к официальному тону, обратился к Дину: – Полагаю, именно по этому поводу вы просили моей аудиенции, с которой так поспешно сбежали?

– Да, мессир, – Дин ухитрился сохранить невозмутимость, хотя внутри смущённо поёжился.

– Хорошо, господин Судья, я рассмотрю вашу просьбу. Теперь все вопросы закрыты?

– Да, мессир, – склонил голову Дин. – Благодарю вас.

– Да, – подтвердила Эйприл.

Мессир Люцифер и Назаретянин переглянулись, хором сказали:

– Значит, будет так! – и Ничто-Нигде-и-Никогда вздрогнуло от их слов. По нему побежали трещины – точь-в-точь, как по яичной скорлупе, из которой проклёвывается птенец – и бьющий сквозь них свет был настолько ярок, что резал глаза даже сквозь плотно зажмуренные веки. А потом Ничто-Нигде-и-Никогда схлопнулось с короткой вспышкой, почти невидимой в персиковом небе над просыпающимся Карстон-сити.

***

Поздней осенью патрулировать утёс Семи Ветров было то ещё удовольствие. Особенно после ночного ледяного дождя, когда ведущая наверх тропинка превратилась в натуральный каток. «Спускаться придётся на заднице», – хмуро подумал Дин, выходя из-за скалы на смотровую площадку. Которая, как ни странно, не пустовала – у самой ограды стояла и смотрела на город невысокая светловолосая девица.

«Вот только несчастного случая мне не хватало», – скривился Дин и властно окликнул:

– Эй!

Нарушительница вздрогнула и обернулась. Порыв северного ветра взметнул в воздух её длинные, выбившиеся из высокого «конского хвоста» пряди.

– Полиция округа, – Дин продемонстрировал блестящий значок. – Ну-ка, подойди сюда.

Девица послушалась. Судя по всему, она ни капли не боялась представителя власти.

– Ты знаешь, что с октября по май смотровая площадка закрыта для посещений? – сурово вопросил Дин.

– Да, – нахалка даже не подумала виновато опустить глаза. Ярко-зелёные и удивительно чистые. – Но понимаете, офицер... – она всмотрелась в планку с именем на его куртке, – Корт, я всегда сюда прихожу, когда приезжаю к сестре. Здесь ведь очень красиво, правда?

– Правда или неправда, – пробурчал Дин, – это вопрос безопасности, так что идём-ка отсюда подобру-поздорову.

Девица печально вздохнула и бросила через плечо прощальный взгляд на город.

– На первый раз выношу тебе устное предупреждение, – продолжил Дин. – Чем, надеюсь, всё и ограничится. Тебя, кстати, как зовут?

– Эйприл, – она снова посмотрела ему в лицо, и от внезапно нахлынувшего чувства узнавания по спине побежали мурашки. – Эйприл Свитхарт.

БОНУС

Дилинь!

Дурацкий колокольчик, зачем их вообще вешают над дверями, да ещё так низко?

Дин с недовольной миной снял шляпу, которой задел «музыку ветра», и, нарочно впечатывая каблуки в пол, подошёл к прилавку.

– Добрый день, офицер Корт.

Солнечная улыбка, по-весеннему зелёный взгляд, собранные в высокий хвост светлые волосы.

– Добрый, – уронил Дин. Он тоже узнал девицу, встреченного неделю назад на смотровой площадке утёса Семи Ветров. Эйприл, Эйприл Свитхарт, не местная, приехала к сестре.

«Но у меня это профессиональное, а она почему запомнила?»

– Кофе? Чай? – Девушка спрашивала с неподдельным гостеприимством. – Безалкогольный глинтвейн?

– Американо без сахара.

– Хорошо. Что-нибудь ещё? Сандвичи сегодня особенно вкусные.

– Только кофе.

Эйприл прониклась. Без дальнейших расспросов сделала чашку американо, и Дин, расплатившись, ушёл в самый дальний угол.

«И зачем мне кафе? Выпил бы в участке бурды из автомата».

Не такой вкусной, правда, но какая разница? Дин бросил мрачный взгляд на девицу за прилавком. Получил в ответ дружелюбную улыбку и, отвернувшись, залпом осушил чашку.

«Больше сюда не приду».

Дилинь!

На этот раз Дин пригнулся. По привычке обвёл глазами зал – сколько людей, им что, здесь сиропом намазано? – и остановил взгляд на Эйприл. Которая так увлеклась болтовнёй с каким-то «белым воротничком», что даже не обратила внимания на нового посетителя.

«Возмутительно».

Неотвратимой походкой статуи Командора Дин приблизился к говорившим. Однако чтобы быть замеченным, ему пришлось ещё и многозначительно прочистить горло.

– О, здравствуйте! – Эйприл выглядела смущённой, а «воротничок» недовольным, и оба эти момента согрели Дина. – Снова американо без сахара, или попробуете что-то ещё? У нас...

– Американо, – прервал её Дин. А получив заказ, опёрся на витрину и принялся неторопливо потягивать кофе.

Расчёт оказался верным. «Воротничок», помявшись, скомкано распрощался с собеседницей и ушёл, оставив поле битвы за мрачным полицейским.

– Зачем вы так? – мягко укорила Эйприл.

Дин только фыркнул в ответ.

«Зачем? Понятия не имею. Захотелось».

Ночью ему приснились утёс Семи Ветров и сидевшая на перилах Эйприл. О чём-то увлечённо рассказывавшая и безалаберно болтавшая ногами над тысячефутовой пропастью. В какой-то момент Дин не выдержал и аккуратно обхватил девушку за пояс: «Свалишься ещё». Эйприл улыбнулась, благодарно потёрлась щекой о щеку, и сон закончился. Дин проснулся под трезвон будильника, растерянный и со странным ощущением, что упустил нечто очень важное.

Дилинь!

Он не собирался заходить – поздно, да и на двери кафе уже висела табличка «Закрыто». Однако через большое окно заметил, что Эйприл разговаривает с каким-то типом, и полицейское чутьё подсказало вмешаться.

–…Майк хватит. Сколько раз тебе говорить, оставь меня…

– Добрый вечер.

Взгляд Дина был холоден и тяжёл, как потопивший «Титаник» айсберг.

– Добрый! – Эйприл не скрывала облегчения в голосе. – Вам как обычно?

А тип недружелюбно заметил:

– Кафе закрыто.

Дин приподнял бровь, однако вовремя вспомнил, что в штатском, и вынул из кармана жетон.

– Полиция штата. А ты у нас кто?

Обычно после такого любые «быки» становились смирными телятами, но не этот.

– Майк Шерман. Слушай, офицер, шёл бы ты. У меня здесь разговор не для твоих ушей.

Дин недобро усмехнулся. С нарочитой медлительностью убрал жетон, повёл плечами – «Как скажешь» – и, стремительно шагнув к Майку, без замаха ударил в печень.

Эффект неожиданности отработал по полной, и, впечатав не успевшего отреагировать наглеца мордой в пол, Дин с профессиональной монотонностью сообщил:

– Узнаю, что тебя видели в десяти метрах от Свитхарт, – отправишься в кутузку. Мы как раз ищем одного ублюдка-насильника, и твоя рожа чертовски похожа на его фоторобот. Ты всё понял?

– Пошёл ты… – огрызнулся Майк и немедленно взвыл от боли в вывернутом плече.

– Ты понял? – хладнокровно повторил Дин.

– Да! Да, сука, пусти, ты мне руку сломаешь!

– В следующий раз – непременно, – пообещал Дин, убирая захват, и властно приказал: – А теперь пошёл вон, мразь.

Майк кое-как отскрёб себя от пола, злобно зыркнул на победителя, однако убрался быстро и молча. А Дин, проводив его взглядом, повернулся к девушке и спокойно сказал:

– Я, по-моему, не ответил. Да, как обычно. Американо без сахара.

Эйприл отрывисто кивнула.

– За счёт заведения. Сейчас и всегда.

– Мне спрашивать, что он от тебя хотел?

– Как будто вы не догадались.

Приятная горечь кофе на языке.

– Догадался. Неясно мне другое: почему такая, как ты, связалась с таким, как он?

Вздох.

– Похоже, вы всё-таки не так поняли. Между нами, ну, ничего такого не было. Просто я ушла гулять, заблудилась, а он помог мне вернуться в центр. В благодарность я угостила его кофе, потом мы пару раз поболтали, а потом. – Пауза. – Он, наверное, тоже что-то не так понял.

Потрясающая наивность. Эйприл, а не этого мудилы.

– И заделался сталкером?

– Ну, немного.

Так.

– Где ты живёшь?

– Здесь, на втором этаже. Вот почему я говорю, что на сталкерство его визиты не тянут.

До тех пор, пока он не вломится в окно.

– Твоя сестра, как я понимаю, живёт с тобой?

– Обычно да, но…

– Но?

– Она сейчас уехала. В отпуск. В Майами. Поэтому я, собственно, и приехала в Карстон-сити. Кому-то надо присматривать за кафе.

Она серьёзно?

– То есть ты в доме одна?

– Ну да. А что?

Она в самом деле серьёзно?

Но, с другой стороны, нельзя же напроситься к ней переночевать. Не хватало ещё, чтобы теперь его «неправильно поняли».

– Запиши мой номер.

– Зачем?

– Чтобы к тебе приехали быстро и наверняка, если этот... Майк вздумает перейти к более активным действиям.

– Бросьте! Вы его так припугнули...

– Запиши. Мой. Номер.

– Хорошо-хорошо, диктуйте.

Десять цифр, а напоследок:

– И прекращай мне «выкать».

– Эм. Ладно. А как ваше... твоё имя?

Пауза.

– Дин.

Дилинь!

– Ты точно не хочешь сандвич? Или пиццу в слойке?

Дин подавил вздох. Да, он сегодня не завтракал, однако это не повод так настойчиво его угощать.

– Так и быть, пусть будет слойка. Сколько с меня?

– За счёт заведения. – За ночь Эйприл не передумала. – Присаживайся, я всё подам.

Дин бы с удовольствием устроился на прежнем месте в глубине кафе, однако свободен был лишь столик у окна. Пришлось садиться туда и торчать на виду не только у посетителей, но и у прохожих.

– Вот, пожалуйста.

Девушка поставил перед ним заказанное. Тепло улыбнулась, бросила случайный взгляд в окно и внезапно помертвела.

Не задавая лишних вопросов, Дин стремительно обернулся и как в замедленной съёмке увидел едущий мимо мотоцикл.

Пассажира на его заднем сидении.

Дуло «Томми-гана», направленное чётко на них с Эйприл.

– Ложись!

Всё, что Дин успел, это вскочить на ноги. Потом раздался звон разбитого стекла, и его толкнули в спину – так сильно, что он рухнул прямо на девушку.

«Закрыл. Хорошо».

– Дин, Господи, Дин!

– Осторожнее. – Слова почему-то приходилось выталкивать, и от них во рту стоял железистый привкус. – Здесь кругом осколки.

И наступила темнота.

Приходить в себя посреди Ничто, Нигде и Никогда – на редкость странное ощущение. И самая большая странность в том, что оно кажется знакомым.

«Я умер?»

– Пока нет, господин Судья. Однако всё в вашей власти.

Дин осторожно сел, прислушиваясь к ощущениям в теле. Лёгкая фантомная боль, не больше.

«Хотя в меня выпустили добрую очередь».

– Что поделать, этот смертный склонен к широким жестам.

Медленно повернув голову, Дин увидел импозантного мужчину в чёрном бархатном костюме.

«Брюнет, рост выше среднего, ярко выраженная гетерохромия...»

– Господин Судья, может, всё-таки соизволите вспомнить, кто вы?

И на Дина обрушилась Ниагара воспоминаний.

Мир после Сотворения.

Сомнения.

Война Раскола.

Падение.

Долгие века в четвёртом демоническом чине.

Почётная должность адского Судьи.

И совсем недавно...

«Ох, ты меня напугал. Не подкрадывайся так больше, ладно?»

Лёгкое белое платье, неуместное в середине октября. Лезущая в глаза, длинная золотистая прядь. Прозрачный, дружелюбно-бесстрашный травяной взгляд.

И крылья. Белоснежные крылья ангела.

– Эйприл?

Голос совершенно отвратительно сипит.

– Вспоминайте дальше, господин Судья.

Странная дружба, жадеит со знаком призыва. Признание на веранде затерянного в Аппалачах шале. Раскрытая тайна, последний бой – и яркая вспышка в рассветном небе.

«Дин, адский Судья, четвёртый чин, что под рукой Асмодея! Согласен ли ты лишиться крыльев и переродиться в мире смертных обычным человеком?»

«Согласен».

– Мессир Люцифер. – Поклон Дина был выверен до тысячной доли дюйма. – Чем обязан вашему личному вмешательству?

На губах владыки Ада появилась тонкая усмешка.

– Адское общество соскучилось по вам, я лишь внял настоятельным просьбам вернуть ему Судью.

Дин вежливо изогнул бровь.

– Неужели не нашлось никого, кто мог бы меня заменить?

– Увы, – мессир Люцифер слегка развёл руками. – Всё-таки вы состояли на этой должности с самого Раскола.

– И дела начали идти настолько печально, – Дин говорил аккуратно, словно трогая ногой лёд Коцита, – что понадобилось срочно вернуть меня из мира смертных?

Улыбка на лице Люцифера стала явственнее.

– Совершенно верно, господин Судья. Я рад, что годы на Земле не сказались на вашем таланте видеть суть вещей.

Дин почувствовал, что у него каменеют желваки. Значит, именно в тот момент, когда судьба вновь свела их с Эйприл...

– Мессир Люцифер. При всём уважении, но я выбрал долю смертного вовсе не для того, чтобы избежать казни по обвинению мессира Велиала, а когда страсти улягутся, вернуться в Ад.

– Страсти, кстати, не улеглись, – хмыкнул Люцифер. – Но, если вы помните, нет ангела – нет предательства.

– Помню. – И уверен, что Рай возвращать Эйприл не станет. Назаретянин, в отличие от владыки Ада, многоходовками не увлекается. – И тем не менее повторяю: я не планировал возвращаться.

В разномастном взгляде Люцифера появилась усталость взрослого, вынужденного переубеждать упрямого подростка.

– Хорошо, господин Судья. Сколько лет вам нужно, чтобы, как модно говорить у смертных, закрыть этот гештальт? Десять, двадцать? Ад, так и быть, сумеет подождать.

Дину сделалось забавно – собеседник действительно ничего не понимал.

– Мне нужна вся жизнь, отписанная Дину Корту, мессир. И следующая. И следующая. И так до самого Апокалипсиса.

Их взгляды скрестились.

«Это смешно, господин Судья!»

«Нет, мессир. При всём уважении».

Пауза длилась и длилась, но наконец Люцифер проронил:

– Я вас понял. Жаль, очень жаль, господин Судья. Однако я, пожалуй, и сам виноват – поторопился. Проживите эту жизнь, как сочтёте нужным, а после мы ещё раз поговорим.

Дин молча поклонился – сообщать, что он и тогда останется при своём мнении, было бы глупо.

– Что же, возвращайтесь на Землю, – Люцифер звучно хлопнул в ладоши, и по скорлупе Ничто, Нигде и Никогда побежали трещины. – И не беспокойтесь насчёт того смертного, больше он вас не побеспокоит.

– Благодарю, – только и успел сказать Дин до того, как всё исчезло в ослепительной вспышке.

– Три, два, один, разряд!

Боль. Белая боль, заполняющая каждую клетку тела.

– Разряд!

Ужасный шум – зачем они так кричат?

– Разря… Стойте! Сердце забилось!

Трудно дышать. И эта тряска. Великий Ад, до чего же неудобно быть смертным!

– Держись, приятель, почти приехали! Главное, до операционной продержаться, а уж там док Морриган тебя с того света вытащит.

«Не надо меня ниоткуда вытаскивать, я сам вернулся».

На Землю.

К Эйприл.

И больше никуда не собираюсь.