Текст книги "В памят(и/ь) фидейи. Книга первая"
Автор книги: Лилия Талипова
Жанр:
Городское фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Томми, – расплылась я в улыбке.
Томас зашел с требовательных вопросов, которые не предполагали увиливаний. От такой настойчивости я опешила, упорно стараясь вспомнить для начала свое имя.
– Ну? Куда тебя вести?
– К Асли, – уверенно ответила я.
– Отлично. Где он?
– Это она. Моя подруга.
– Ты из Бергли, верно?
– Мгм…
Кряхтя, я предприняла попытку сесть, как голову пронзила жгучая боль, в глазах потемнело. Зажмурившись, коснулась затылка: рука тут же стала влажной, кожу неприятно стянуло. Багрянец на пальцах говорил сам за себя.
– Удивительно, что ты выжила, – он нахмурился еще больше и внимательно взглянул на меня исподлобья.
Почему-то в тот момент я могла думать только о том, насколько притягательны его глаза. Мне хотелось коснуться его зрачков, запустить в них палец, чтобы узнать, насколько те глубокие и правда ли бездонные.
– Ты как? – поинтересовался он, когда молчание затянулось, а я обнаружила себя тянущейся к его лицу.
– Хорошо, – пробормотала я.
В некоторой степени то была правда. Такого опустошения я не испытывала давно. Словно падение выбило груз из головы, скинуло что-то очень тяжелое.
– Идти можешь?
Попытка встать не увенчалась успехом. Сначала я оперлась руками о землю, затем поднялась на четвереньки, дальше не продвинулась. Как если бы я забыла, как это делается. Потому обратно присела и посмотрела на парня исподлобья, игриво, как мне тогда показалось, улыбнувшись.
– Ясно. Давай.
Я не знала его имени, не помнила даже свое, но отчетливым зернистым изображением, как кадр фильма 90-х, перед глазами пронесся его кадык, то, как он вздымался и опускался на каждом глотке.
Парень наклонился на корточки и аккуратно запустил одну руку под мои колени, второй схватил плечи. Подняв меня, понес вниз по склону. Я не соображала совсем, только глупо пялилась в его глаза, которые не выражали ничего.
Он раздражен? Зол? Я ему нравлюсь? Конечно, нравлюсь, нес бы он тогда меня на руках?
– Ты красивый, – мечтательно протянула я. – Станешь моим мужем? – откинувшись на его плечо, наконец выдавила из себя предложение, которое вертелось в голове с того самого момента, когда я впервые увидела незнакомца. Но он почему-то молчал. – Ты поцелуешь меня?
Он хмыкнул, но так и не ответил. Стало больно и неприятно, и мигом пожалела о сказанном.
– Я передумала. Я не выйду за тебя. Поставь меня на ноги, я сама пойду!
– Давай я просто донесу тебя до больницы, а потом делай что хочешь, – проворчал он. – Ты слишком сильно ударилась. Сама не понимаешь, что говоришь.
– Все я понимаю! Ты хам! Удивительно гадкий человек! Пусти! – брыкалась я.
Он глубоко вздохнул и положил меня на землю, а сам двинулся дальше. Такого расклада я не ожидала, а потому скоро пришлось просить его о помощи. Он шел нарочито медленно, знал, что так и будет. Потому, быстро вернувшись за мной, велел не досаждать ему.
Если бы вновь Клеменс не почтила меня своим присутствием, я бы не поняла, что опять отключилась. Тогда и начала подозревать неладное, ведь сны никогда не повторялись, уж тем более никогда не связывались единым, стройным сюжетом.
– Начнем сначала?
– Клеменс… – прошептала я пересохшими губами.
Размытая комната освещалась жарким солнечным светом. Клеменс сидела на пуфе так, будто то был трон, и скучающе оглядывала обстановку.
– Это мы уже выяснили. Итак, давай по порядку. Опрометчиво было приезжать в Гриндельвальд. Ты бы сразу сдалась итейе с тем же успехом. Но теперь это неважно. Я буду говорить, ты слушать. Поняла? – Нет. Но я кивнула. – Фидэ хранит память каждой предыдущей хозяйки, а когда та умирает, находит себе новую. Как ты могла догадаться, твоей предшественницей была я. Если не хочешь умереть, придется выполнять некоторые мои указания. Кстати, где это мы?
Я непонимающе огляделась. Все было знакомым и незнакомым одновременно. Когда дымка спала, отчетливо стало видно убранство спальни.
– Это моя комната в доме бабушки, – прохрипела я.
– Мило. Идем дальше. Итейе – охотники. Их единственная цель жизни – убить нас.
Я нервно выдохнула и потерла виски. Казавшееся поначалу забавным, стало пугать и раздражать. Клеменс хмыкнула, привлекая мое внимание, и вздернула бровь, недовольно поджав губы. Затем медленно выдохнула и постаралась расслабить лицо.
– Одно дело – просто бредовые сны. Другое – бредовые сны, в которых понимаешь, что спишь. Уже скучаю по погоням и несвязной белиберде…– проворчала я.
– Одно дело – понимать, что спишь, другое – настолько узколобо отрицать, что с тобой что-то происходит.
– Со мной происходит то, что я теряю связь с рассудком. Но упорно продолжаю делать вид, что это не так, – я вскинула руки, демонстрируя, как взрывается моя голова.
– Потратить столько лет, чтобы оказаться запертой в сознании пустоголовой девицы… Хорошо. Мне все равно, веришь или нет, но ты должна знать некоторые важные вещи. В нашей памяти есть сокрытые особым заклинанием воспоминания о боли, болезнях, смерти… Приятного мало, очевидно, они спрятаны не просто так, жуткие вещи, сама понимаешь. Не советую открывать, если дорожишь здравостью рассудка и не хочешь познать боль тысячи смертей. Сейчас самое важное: не применяй фидэ. Пока не поправишься, не применяй фидэ.
– Бред… Глупый сон… – отмахнулась я как от мухи.
Глупый сон растаял быстрее, чем я успела вздохнуть. Резко открыв глаза, живо присела на кровати, голову пронзила адская боль. Коснувшись висков, обнаружила, что по окружности наложен бинт. Помещение, в котором я проснулась, казалось совершенно незнакомым. Вновь меня охватило дежавю такой силы, что стало подташнивать.
– Рори? – осторожно позвала я.
Когда в комнате за приоткрытой дверцей узнала ванную, поняла, что мне смертельно нужно в туалет. Поднявшись как можно мягче на подкашивающихся коленках, я дошла до уборной. Просторная, ясная комната будто дышала солнечным светом. Чистота и стерильность настораживали.
Быстро заперла за собой дверь, расправилась с нуждой и осмелилась подойти к зеркалу. Потрепанная, в чужой футболке, – мне стало тошно от себя, и я тихо удрученно захныкала. Бинт не добавлял эстетики, сковывал движения и совершенно мне не нравился, потому быстро нашла кончик и, не без труда разорвав узел, стала неспешно разматывать.
Я ожидала увидеть все что угодно. Но не невредимую голову, на которой, кроме грязи и запекшейся крови на рыжих волосах, не было ни следа от каких-либо травм.
Когда кто-то опустил дверную ручку и попытался войти, сердце нервно подпрыгнуло. Я поискала глазами место, где можно было бы спрятаться, но, кроме ванны ничего не нашлось. Осознание глупости той затеи настигло не сразу. Не зная, куда пристроить трясущиеся, липкие от пота руки, быстро заправила волосы за уши, поправила одежду, а когда стоявший за дверью постучался, вновь подпрыгнула.
– Все хорошо? – смутно знакомый мужской голос говорил в самую расщелину между дверью и стеной. – Ты как?
Я тихо подобралась ближе, стараясь сделать свои шаги более незаметными.
– Если ты планируешь там прятаться, очень зря. Мы в моем доме, я могу войти в любую комнату. Откроешь сама или тебе помочь?
В замешательстве я держала руку на дверной ручке, пытаясь объяснить самой себе, что не могу не впустить хозяина дома в его уборную. Промелькнули мысли о похищении, сердце ухнуло в пятки.
– Где я? – прокричала я через дверь.
– У меня дома.
– Кто ты? Почему я тут?
– Ты сильно ударилась в горах. Я тебя нашел и привез себя. До больницы могла недотянуть. Док приходил, осмотрел и наложил бинт. Кстати, мочить его не советую.
Его слова смахивали на правду. Хотя и оставалась вероятность, что по голове меня мог огреть именно он, в вариант с падением в горах я верила больше, зная свою расторопность. Зажмурившись, не дав времени на отступление, я открыла дверь и застыла на месте, ведь совершенно не ожидала увидеть перед собой по меньшей мере шкаф. Шкаф с обнаженным торсом. Чтобы посмотреть в его лицо, мне пришлось задрать голову кверху на максимум. Тогда и вся моя бравада вмиг улетучилась.
– Впустишь? – он вскинул брови.
Усмиряя неугомонное сердце, разогнавшееся от страха и тревоги, я молча шагнула из уборной, уступив парню дорогу. Подыскивая подходящие объяснения, почему не бросилась бежать в тот же миг, когда он вошел внутрь, особенно громко щелкнув замком, присела на кровать и постаралась прикрыть коленки. Вместо событий прошедших дней в голове роились беспорядочные воспоминания, они носились обрывками фраз, разорванными полотнами, разбитыми кусочками. Отчетливо помнила бесконечный страх, он постоянно сидел на кончиках пальцев, делая руки холодными. Он стал постоянным спутником, вошел в привычку, а в тот момент я словно забыла, как его ощущать. Если бы просто вырезали такое чувство, либо оно перегорело, как старый двигатель, или атрофировалось за ненадобностью.
Очередной щелчок дверного замка вывел из оцепенения, в которое я погрузилась, сама того не замечая. Я была заторможена, медленно понимала, что Томас говорит, да и в целом где находится. Странный. Был в ванной, а теперь здесь – передо мной, потирая влажные волосы, глядит так, будто ждет ответа.
– Как ты себя чувствуешь? – повторил он, скручивая полотенце.
– Хорошо, – просипела я.
– Доктор не рекомендовал снимать бинт. Зря ты это, – показал пальцем на мою голову.
– Что произошло? – выпалила я, игнорируя его наставления.
Томас уставился на меня, изучая лицо несколько секунд, растянувшихся на целую вечность.
– Ты упала со скалы.
– Со скалы?
– Мгм.
Его «мгм» звучало, как горный ветер, или сам снегопад, или теплый майский дождь. С легким, очаровательным надрывом, протяжное и певучее. Хотелось, чтобы он повторил. А потом снова и снова. А взгляд казался застывшим, будто тело двигалось в отрыве от глаз, таких внимательных и таких притягательных.
– А мы… То есть ты… Ну… – Вместо попыток объяснить суть вопроса, я указала на футболку.
– Ты была в отключке четверо суток, – он слегка склонил голову набок.
– Не ответ.
– Ничего не было, ясно? Твоя подруга помогла тебя переодеть, – как резко ожившая статуя, он встряхнул полотенце и вновь прошелся по волосам.
– Асли? Она была здесь?
– Мгм.
– Она позволила мне остаться непонятно у кого?
– Почему же? Она оставила тебя у твоего жениха. – Он слабо, но самодовольно улыбнулся. – Шучу. Есть хочешь?
Только тогда поняла, что хочу. Я была жутко голодна, но признаться в том было неловко. Робко кивнув, уставилась на свои ступни, исследовавшие мягкий прикроватный коврик.
– На кухне все есть. Бери что хочешь. Мне надо ехать, можешь оставаться здесь. Твой телефон на тумбочке, подруга принесла.
– Мы ведь даже не знакомы. К чему эта забота? – насупилась я растерявшись. – Почему я здесь вообще?
– Простая вежливость. Я посчитал, разумнее показать тебя врачу в Альпиглене, чем возвращаться в хижину и ждать скорую. – Достав рубашку из шкафа, он удалился из спальни. Я засеменила за ним. – Он оказал первую помощь и дал добро на дальнейшую транспортировку.
Транспортировку.
Звучит так, будто я вещь или уже труп.
Глава третья. Фидэ – это дар. Фидэ – это проклятье
XV
Мне не хотелось задерживаться в чужом доме. Я быстро навела за собой какой-никакой порядок и позвонила Асли. Они с Домиником подъехали в течение получаса, и, стоило ей выйти из машины, как тут же набросилась на меня с объятиями.
В Доминике же что-то переменилось. Он смотрел изучающе, почти испытующе, как если бы искал во мне ответы на неведомые вопросы.
– Асли, – крякнула я. – Задушишь.
– Прости, пожалуйста. Я так переживала, – она едва отстранилась и заглянула в мои глаза.
– Что случилось? – единственное, что мне хотелось знать.
Пустота в голове меня почему-то радовала, но пробелы просили стать заполненными.
– Ты совсем не помнишь? Томас говорил, что могут быть провалы в памяти. Что последнее ты помнишь? Он нашел тебя и отвез к себе. – От виска до виска пронеслась игла вины: я так и не отблагодарила ни за спасение, ни за гостеприимство. – Хотел в больницу, но ты была так плоха, что по дороге он позвал знакомого доктора, а сам отнес тебя к себе.
– Понятно. А как вы нашли меня?
– Он вышел на нас на следующий день. Мы искали тебя дотемна, но пришлось вернуться. Утром поступил телефонный звонок. Тебе очень повезло. Так что с твоей памятью?
– Не знаю, – ответила я после недолгого молчания.
– Будем надеяться, что скоро твоя голова прояснится.
– Поехали домой, – захныкала я.
Асли с Домиником переглянулись. Так обычно делали родители, когда хотели сообщить известную лишь им двоим какую-то информацию, заведомо зная, что ребенку это не понравится. Как бы ища поддержку друг в друге. Ребенку же не нравилось пребывать в неосведомленности.
– Kızım, тебя было опасно перевозить, сейчас поездки тоже нежелательны, но мне нужно на несколько дней вернуться в Лондон… В университете задают вопросы, я все улажу и возвращусь как можно скорее. Я не могу оставить тебя одну. Мы отвезем тебя в больницу.
– Ни за что! – вскрикнула я, припоминая самые страшные байки о стоимости медицинских услуг в Швейцарии. – Мне придется продать пару органов, чтобы оплатить лечение.
– Я все оплачу.
– Не смей. Тем более, я уже хорошо себя чувствую. Просто отвези меня домой.
– Я не могу тебя бросить… И не делай так?
– Как?
– Не поджимай губы, это пугает, – Асли неловко улыбнулась.
– Вовсе я не поджимаю губы! – Взбунтовалась я. – Я хорошо себя чувствую.
Теперь на всякой фразе контролировала каждый мускул на своем лице, чтобы ненароком не выдать напряжение или неудовольствие, которые переполнили меня до краев. Все казалось такой глупостью, я думала, что была в совершенном порядке и могла бы дождаться Асли в ее доме, за пару дней со мной ничего не приключится. Временами Асли бывала несносна в своей заботе, словно подражала суетливой матери.
– Ты можешь остаться здесь, – предложил Ник. – Том сказал, что уже договорился с доком, за осмотр он возьмет недорого, обследует тебя еще раз, тогда и сможешь вернуться.
– Нет! – Непонимающим взглядом я пялилась на Асли и никак не могла уловить смысла ее слов. Я должна оставаться здесь? В чужом доме? Еще неизвестно сколько?
– Почему все так не вовремя? – она схватилась за голову. – Поезд через час, мне нужно собираться. – Мы отвезем тебя домой, там есть все необходимое, четыре дня продержишься, а Ник будет навещать.
– Не нужно меня навещать! – возмутилась я.
– Элисон… – Асли бросила печальный, молящий взгляд.
– Я бы хотела отблагодарить Томаса за помощь, – призналась я.
– Я привезла сумку, там твои вещи, в том числе деньги, – повторила Асли. – Знаю, ты не хочешь никого обременять, но, пожалуйста, побереги себя…
– Асли, я… Ну… – слова подбирались с большой тяжестью. Они проносились мимо языка, но, будто играя с ним в салки, не хотели озвучиваться. Мысли путались. – Ник, могу попросить привезти продукты? Я все оплачу! И дорогу тоже!
– Никаких проблем, даже не беспокойся, – грустно улыбнулся он как раз тогда, когда голова закружилась и я едва покачнулась.
– Вечером пойду домой. Только Томаса дождусь.
– Хорошо… Отписывайся мне о своем состоянии ежечасно. А лучше еще чаще. Canım1414
Дорогая
[Закрыть], – Асли крепко меня обняла. – Я скоро вернусь.
Она громко шмыгнула, поцеловала меня в лоб и испарилась. Будто ее и не было вовсе.
XVI
– Нет причин для беспокойств, – успокаивала я маму, нервно грызя нижнюю губу.
Я позвонила маме, о падении говорить не стала, сообщила лишь, что приболела.
– Элисон, должна сказать, не нравится мне это, – призналась она.
– Да… Мне тоже. Доктор пришел через час и назначил мне препараты. – пыталась отвлечь ее.
– А в чужом доме оставаться зачем? Ты не могла переждать у Асли?
– Я так и хотела! Но она настояла… В общем… Не сразу сообразила, но я не останусь тут надолго. Дождусь Томаса, отблагодарю и вернусь.
– Правильно, доченька. Однако пусть не думает, что ты совсем невоспитанная. Ты у меня такая умница. Выздоравливай скор… Ай! – воскликнула мама и задержала дыхание, я это знала, поскольку дуновения в микрофон смартфона внезапно прекратились.
– Мам! Что с тобой? – запаниковала я электрическим зудом под кожей.
– Норм… ально… Сейчас… Сейчас пройдет, – через силу выдавила она. – Ну вот и все, – вздохнула уже полной грудью.
– Снова колет в груди?
– Немного.
– Мама! Это уже не шутки, тебе надо в больницу!
– Ерунда, – отмахнулась она. – Просто распереживалась за тебя. Как же ты там, в другой стране…
– Это все акклиматизация, – ляпнула единственное, что пришло в голову. – А вот у тебя это проблема не первого года, может, уже пора, мам? Я волнуюсь…
– Хорошо. Я проверюсь. Так лучше?
– Я слышу ложь.
– Ничуть, дорогая. Клянусь, сделаю это.
– Хорошо… Как там папа? – уже тише поинтересовалась я, боясь затронуть неугодные темы.
– В порядке. Ударился в палисадник, за уши его оттуда не оттащишь. Только и слышу целыми днями: «Оливия, где удобрение?», «Оливия, куда ты убрала лопатки?».
Я тихо расхохоталась, представив, как отец сменил любимые рубашки на футболки и ковыряется в клумбах, а после собирает комплименты от соседок ведь, несомненно, его сад стал лучшим на всей улице.
– Не надо было ему уходить с работы, – вздохнула мама.
– Вы оба заслужили отдых, – сквозь радость и печаль улыбнулась я.
Мы проговорили еще целый час, пока у меня не разболелась голова от искаженного машиной маминого голоса. Она пожелала скорейшего выздоровления, передала привет от папы и всей родни. Позже пришло СМС от Эдмунда: он сообщал о прибытии в Ирландию и выражал надежды на то, что я не убьюсь к концу поездки. Я закатила глаза, ответила ему, чтобы не рассчитывал легко от меня избавиться, а после уснула на диване в просторной гостиной, предварительно разожгла камин, надеясь, что загадочный Томас не будет сильно возражать. Он вернулся под ночь в заляпанной грязью куртке и выглядел очень устрашающе. К тому моменту я уже сидела на диване, накрывшись пледом, и потягивала белое вино, купленное специально к ужину.
– Не уверен, что тебе можно пить, – бросил Томас вместо приветствия.
– Прости… – выпалила я на автомате. – Я приготовила ужин. Ну… В знак благодарности, – также игнорируя его слова, я встала и подошла к обеденному столу.
Присутствие Томаса меня будоражило. Он пугал и притягивал одновременно. Мне даже стало стыдно за пижаму с сердечками, казалось, рядом с ним я выглядела совершенно нелепо.
– Необязательно было это делать.
Ни улыбки. Ни словечка благодарности. Стало жутко обидно, к горлу подступили слезы. Справедливо, должно быть. Но я едва пришла в себя после падения, как он сам сказал, при котором могла погибнуть, а какое у него оправдание?
– Необязательно, но я сделала. Поешь?
– Не голоден. Спальня твоя, я лягу на диване. Не трогай меня до утра, а я не потревожу тебя завтра, – широким шагом он прошел в спальню, к большим шкафам, а я глупо посеменила за ним.
– Хорошо, извини… То есть, нет… Погоди… Сейчас, – хмурясь, судорожно втянула носом воздух и медленно выдохнула через рот, дала себе паузу, чтобы немного собраться с мыслями и сначала самой понять, что пытаюсь донести. – Я не хочу тебя стеснять. Просто хотела отблагодарить… Я лягу на диване, а завтра утром уеду.
Выудив из шкафа постельное белье, пижаму и пару полотенец, он обернулся ко мне.
– Не смею тебя удерживать, – его слова казались пощечинами. И отчего его безразличие так болезненно? – Док сказал, что ты удивительно быстро восстанавливаешься, но лучше отдохни.
– Ты говорил с доктором о моем здоровье? – нахмурилась я, не зная, смущаться мне или злиться.
– Он позвонил сообщить, что выполнил свою работу. Я справился о твоем состоянии.
– Ладно…
– Не стоит шататься по дому, тебе нужен постельный режим. Спальня в любом случае твоя, я не могу позволить девушке спать на диване.
От мимолетного проявления заботы внутри растеклось спиртовое тепло, только без кислотного осадка, а, напротив, с приятным, почти карамельным послевкусием.
– Зачем ты это делаешь? – я заглянула в его лицо, ища ответы.
– Простая…
– Вежливость, да-да, – закончила за него фразу. – Из вежливости люди не оставляют незнакомцев в своих домах.
– За тебя поручился Ник. Ему я доверяю. К тому же дома бываю редко, неудобств ты не доставляешь. – Он вернулся в гостиную, я – за ним.
– Ясно.
– Что ты хотела услышать? – Томас присел на спинку дивана, собрав руки перед собой в замок.
Я опустила взгляд на свои ступни. Мне не было неприятно, было в целом-то никак. Хотя, если не лукавить, возможно, пришла одержимость, настойчивое желание доказать ему, что он ошибается, что есть какая-то иная причина, которую он должен срочно придумать. Я откинула эту глупую мысль.
– Ничего… Не знаю… – честно ответила я. – Я еще плохо соображаю…
«Еще»? Всегда!
– Сколько я должна возместить? Расходы были существенные…
– Аванс в будущую дружбу. Прошу, больше не упоминай об этом, я хотел бы отдохнуть.
– Надеюсь, твоя девушка не расстроена тем, что в твоем доме ошивается непонятно кто.
Я бы расстроилась.
Повисло молчание, Томас коротко кивнул и ушел в ванную. Наверное, я и сама не думала, что хотела бы услышать. Теребя прядь, я лунатиком побрела в спальню и рухнула в кровать.
