Текст книги "Иллюзия защиты (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

35.

С полчаса девушка возилась с моими волосами, смеясь, рассказывала дальше про то, как меня выхаживали вчера.

– Ой! Ты вчера такая прикольная была! Когда Тимур тебя в дом внес, на диван положил, а мы вокруг стоим и не знаем че делать-то! Ладно он доктор, быстренько чемоданчик свой открыл, давай тебя в чувство приводить… мамуська воет, успокоиться не может, так он и ей укол какой-то сделал. Объяснил, что ты не умерла, просто замерзла очень и не пила не ела много дней. А я руку твою потрогала – прямо ледяная совсем. Папка с братом баню кочегарят, не успевают, прохладно там еще. Тогда Тимур тебя в спальню, сам разделся почти догола, тебя раздел, прикинь… совсем прям раздел. В кровать забрался и тебя к себе прижал спиной. Грел так! Жесть! Мамуська снова в шоке, она же у нас слишком благородная. Потом смирилась, когда ты в себя немного пришла и согласилась замуж за Тимура выйти, сказала, что любишь его!

Я так и подскочила на стуле. Кажется, Любаша сказки рассказывает! Я ничего такого не помню. Помню, смутно правда, как в бане парилась с тетей Леной, как Тимур меня горячим вином поил… сон помню. Мне приснилось, что он уходит от меня, бредет по лесной полянке по колено в траве и цветах. Я бежала следом и просила не бросать меня, что я люблю его. Он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал, что никогда в жизни меня не бросит. Замуж предложил, а я сказала, что с радостью выйду за него…

– Ну что ты так смотришь? Думаешь я вру? А я не вру, сама слышала, и мамуська слышала тоже. А Тим смеялся, говорил, что ты наутро и не вспомнишь ничего. Шок у тебя просто! Ты еще сказала, что вспомнила его, и каких-то Ярика с Лесей, что твои родители тебя к врачу водили, чтоб ты забыла его. А ты теперь вспомнила, когда фотки какие-то увидела… а Тим так обрадовался, что даже поцеловал тебя. Мамуська опять в слезы, радовалась, что у тебя жених теперь есть.

Я слушала и не верила. Может я сплю до сих пор? А если правда? Вот что теперь Тимур про меня подумает? Так неловко стало, просто невероятно.

– Ну вот, совсем другое дело! Глянь как тебе идет, прямо совсем другая стала… взрослее что ли, – Любаша подала мне большое круглое зеркало. Я совсем не узнавала себя… и действительно очень красиво, необычно. Не доходя до плеч мои волосы, мягко обрамляли лицо, делая его серьезным и взрослым, даже взгляд изменился, решительнее стал.

– Так, время уже к обеду. Иди принца своего буди, а я пока разогрею все и стол накрою, – Люба взяла веник и совок, стоявшие в углу кухни, и стала заметать обрезки волос.

– Может не надо пока будить? После пообедаем.

– Нет, надо. Тимур говорил, что ему после обеда в райцентр нужно, так что…

– Ладно.

Я вошла в спальню и села на кровать. Так много надо сказать Тимоше, что даже не знаю с чего начать. И даже смотреть ему в глаза стыдно, столько проблем из-за меня, столько дней и ночей без отдыха, что до сих пор выспаться не может. Мое настроение совсем стало сумрачным, тяжелый вздох вырвался из груди. Я смотрела в окно, разглядывала красивые яркие занавески с цветами, горшки с геранью на подоконнике. Веселенькие обои с фантастическими узорами, картинки в рамочках. Тянула время, не решаясь разбудить парня.

– Ева! – мое сердце подпрыгнуло, и я вздрогнула, услышав хрипловатый со сна, такой уже родной голос. Ну вот, сам проснулся. Повернулась к Тимуру, нацепив на лицо виноватую улыбку.

– Доброе утро! Выспался?

– Да вроде! – Тимур, кряхтя, потянулся, зажмурился от удовольствия. От его движений разлился волнующий аромат, захотелось свернуться рядышком в клубок, прижаться и не отпускать его никуда. Не удержавшись от соблазна, забралась на кровать с ногами и прилегла рядом.

–А ты? Пришла в себя? – он протянул руку к моему лицу, но будто не решаясь дотронуться, потрогал мои волосы. Я поймала его руку и потерлась щекой о нее. У Тимура округлились глаза от удивления. – О да, вижу ты в норме… ласкаешься даже!

– Я… я так виновата перед тобой… прости меня, пожалуйста…

– Да ладно, проехали… ты забыла сказать – «я больше так не буду»! – засмеялся парень, и тут же стал серьезен. – Или будешь? Не выбросила из головы мысль забрать Султана? Понятно. Судя по твоему молчанию, ты повторишь попытку? Что на этот раз? Украдешь его? – тяжело вздохнув, Тимур отвернул от меня лицо.

Мне было больно видеть его огорчение, душа сжалась в комок. Но отрицать его догадки я не могла, потому что действительно решила выкрасть коня. Я не могу оставить его в руках этого мерзавца. Вдруг правда пристрелит?

– Ну не злись… я не могу иначе, пойми…

– Не злись? Да тебе может не повезти в следующий раз, так как в этот! Тебя убить могут! Я знаю, о чем говорю! – подскочив, воскликнул Тимур. – И скажи мне честно, когда ты в последний раз ела по-человечески?

– Недавно! Мы с Любашей чай пили с блинами, – я тоже села, стараясь выдержать его строгий взгляд.

– Я не про сегодня. Можешь не копаться в памяти, я врач и вижу по твоему состоянию, что последний раз это случилось почти две недели назад. Когда еще твой отец был жив. Так?

– Ну, мне некогда было… да и аппетита нету. И почему две недели, я варила борщ у тебя, и курник пекла… забыл?

– Ага, три ложки борща три дня назад. Так нельзя, понимаешь? Если бы ты не догадалась позвонить Максу, мы бы до сих пор тебя искали, но даже если бы сегодня нашли, то… прямо подумать страшно.

– Вот и не думай! Успокойся, мне все равно, что со мной будет, мне нечего терять больше. И откуда ты Макса знаешь?

– А вот неважно, откуда я кого знаю. Тебе же плевать на всех. Думаешь никому не нужна? Ошибаешься! Я знаю двенадцать человек, по крайней мере, которые переживают за тебя и болеют душой, так что не говори больше, что ты одна на белом свете и никому не нужна! – Тим повернулся ко мне спиной, показывая тем самым, что разговор окончен.

Подобрал со стула джинсы и стал натягивать их. Он обиделся на меня, а мне стало невыносимо больно от этого. Я не знаю кто эти двенадцать человек, но спрашивать о них не решилась. Услышав тяжелый прерывистый вздох, я посмотрела на спину Тимоши, он уже надел штаны и вертел в руках черную футболку, взял с тумбочки свой мобильник.

36.

– Черт! Времени уже сколько! – проворчал он, глядя в телефон. Я поняла, что он сейчас уедет и даже не знаю, когда мы встретимся. Меня будто подбросило что-то, я мигом оказалась на другой стороне кровати и обняла его, прижавшись к обнаженной спине. Тим застыл сначала, потом медленно повернулся ко мне.

– Ты чего? – спросил он, прищурив глаза.

– Я не хочу отпускать тебя… ты же уедешь сейчас? – не удержавшись, прикоснулась губами к его плечу, с удовольствием вдыхая чудный аромат его кожи, еще парной со сна.

– Мне по делам нужно. Не пойму я тебя, то бежишь от меня, то ласкаешься… чего ты хочешь?

«Чего же я хочу… хочу, чтоб ты увез меня далеко-далеко отсюда, чтоб целовал и называл меня любимой, чтоб сделал меня своей… замуж за тебя хочу»… Только не могла я произнести все это вслух, как бы мне ни хотелось.

– Прощения твоего! Не хочу, чтоб ты злился и обижался на меня… чтоб уезжал не хочу… – так манили губы его, что даже дыхание замирало.

– Я не обижаюсь, и не злюсь… боюсь за тебя просто так сильно, что волосы дыбом… – Тим тоже смотрел на мои губы, он гладил пальцами мое лицо не решаясь поцеловать. Тогда я сама решилась.

Голос от двери прервал наш сладкий поцелуй. В проеме стояла Любаша, уперев пухленькие ручки в боки.

– Я, значит, их там с обедом жду, а они тут милуются! – смеялась девушка. – Сто раз вам греть? Если через две минуты не появитесь в кухне – останетесь голодными! – она повернулась, закинула белобрысую косу за спину и удалилась, хихикая.

– Пойдем обедать! А то хозяюшка нас веником гонять будет! У такой не забалуешь! – смеялся Тим. Он натянул футболку и подождал пока я слезу с кровати и обуюсь, потом взял меня за руку и повел в кухню. В коридоре вдруг остановился.

– Я хочу сказать тебе… ты вчера в полубессознательном состоянии была, просила не бросать тебя… я тебя никогда не брошу, что бы ни случилось, знай – я всегда помогу. Я люблю тебя! Ты очень нужна мне! – темный взгляд ласкал мое лицо, в глазах Тима вспыхивали искры, понятно было, что он не шутит. Я не знала, что делать с его признанием. Какие слова надо говорить? Как себя вести? Меня хватило только на то чтобы крепко обнять любимого. Так в обнимку мы и появились в кухне.

На столе парились тарелки с наваристой домашней лапшой из курятины, золотые кругляшки жира плавали на поверхности, пахло свежим укропом и петрушкой. Мы сели рядом, на лавке возле окна, а Любаша напротив нас на табурет. Улыбаясь, поглядывала на нас. А Тимур поглядывал на меня, будто ждал чего-то.

Я знаю, чего он ждет, только не могу сказать ему в ответ, как я его люблю. Зачем давать ему надежду? Я не могу портить ему жизнь. Не решила еще что со своей делать. Есть совсем не хочется, я ковырялась в тарелке, не в силах заставить себя проглотить хоть ложку бульона. Потом отодвинула тарелку от себя, чувствуя, как тошнота поднимается изнутри.

– Чего не ешь? Все свежее, мамуська пораньше встала сегодня, чтоб сварить для вас.

– Не могу… нехорошо как-то… да и не так давно мы с тобой чай пили. Позже поем.

– Ну, Ева, вкусно же… хоть ложечку…

– Не заставляй ее, Люба, она не сможет. Еве только плохо станет. Организм отвык нормально питаться. Пусть вот витаминчики пока погрызет! – Тимур подвинул мне тарелку с нарезанными огурцами и помидорами. Я с удовольствием захрустела ломтиком огурца. – Вот, это самое-то для нее. А супчик позже разогреешь ей.

– Ну вот… – расстроилась девушка, – может второе тогда? Там греча с подливой и котлетой.

Я замотала головой. Ну правда, не хочу. После обеда Любаша отправилась собирать малину, Тим сделал пару звонков, стоя у окна гостиной. Потом присел на диван возле меня, взял за руку.

– Я поеду, дела… а ты из дома не выходи, небезопасно. Я утром во двор выходил, видел, как соседка заглядывает через забор. Мало ли, вдруг шпионит. А я вечером подъеду, порешаем что дальше делать, – он встал и пошел к двери, я за ним.

У меня сразу настроение пропало. Удивительно, как можно так привязаться к человеку, что даже на несколько часов не хочется расставаться с ним. Тим повернулся ко мне.

– Ева, не грусти. Я правда не могу тебя взять с собой… ну, улыбнись! – Тимоша поднял мое лицо и, наклонившись, стал прикасаться нежно губами до него. Я обняла его за шею и подставила губы, выпрашивая поцелуй. – Вот плутовка! Вот как уехать от тебя? А сказать мне ничего не хочешь? С Максом, значит поделилась…

Я покраснела от смущения. Вот и делись с другом после этого. Взял и разболтал все!

– О чем говорить? Максик же доложил обо всем. Даже не представляла…

– Значит правда все? – перебил меня Тим, прижимая к себе.

– Значит, ничего не значит! Я не знаю где я завтра буду, и что со мной будет… не нужно тебе привязываться ко мне. Пока не поздно. И меня привязывать… нам, наверное, не нужно видеться больше… – эти слова, которые я сама говорила, причиняли мне жуткую душевную боль, но понимала, что иначе не могу.

– Это ты из-за коня так решила? Я придумаю что-нибудь… сам украду его, если только в нем дело… тем более опыт имеется. Мне поздно развязывать этот узел, затянулся. Ладно, вечером поговорим. Да, я зарядил твой телефон и записал свой номер тебе, в контактах. Звони, если что, – Тим еще раз быстро поцеловал меня и разжал объятия, собираясь уходить. Улыбнулся ободряя.

Я стояла в прихожей, глядя как он уходит. Но не успел он взяться за ручку двери, как затрезвонил его мобильник. Он поднес его к уху, молча слушал. Потом вдруг повернулся к стене и со злостью ударил по ней кулаком, выругался негромко.

37.

– Что случилось? – у меня от тревоги колени подгибались. Что еще произошло?

– Дэн звонил. Сироткин минут через пять нагрянет с обыском, один из его быков видел, что моя машина второй день здесь. Они думают, что и ты здесь, – Тим быстро водил пальцем по сенсору мобильника, удаляя вызов. – Нужно спрятать тебя! Люба! – закричал он, выскочив на крыльцо. Я стояла в ступоре, не зная, что делать.

Прибежала Любаша, Тим в двух словах объяснил ей все.

– Я знаю, что делать! – она метнулась в спальню и через несколько секунд выскочила обратно с моим рюкзаком и саблей. – Давайте за мной! – мы побежали к сараям.

Люба открыла дверь одного из них. Это оказался сеновал, наполовину набитый душистым луговым сеном. Возле окна, на сухой траве лежала перина и одеяло с подушками. Я знала, что тетя Лена и дядя Митя летом всегда спали здесь. Подумала, что меня в сено сейчас закопают, но Любаша отодвинула в стене одну доску и затолкала меня в скрытую нишу, занавешенную старыми плащами и мешками. Вместе с вещами.

– Вот! Стой тихонько, здесь тебя никто никогда не найдет. Мы всегда тут от мамуськи прятались, если набедокурим, – она задвинула доску и потащила Тимура во двор.

– Давай открывай капот, ты машину ремонтировал… музыку вруби, инструменты раскидать надо, – она командовала так, будто каждый день этим занималась.

Мне все было хорошо видно и слышно. В щели между досок я видела весь двор, а если чуть повернуть голову, то и сеновал. Было тесно и душно, пахло пылью. Перед глазами мотались обрывки паутины, видать давно здесь никто не прятался.

– Тим, телефон на сиденье брось, будто никто не звонил недавно… так… дай-ка тряпку… и двери нараспашку, – Люба подскочила к Тимуру и стащила с него футболку, бросила ее в салон автомобиля. Потом схватила грязную тряпку, которая лежала с инструментами, и измазала парню лицо и руки, мазнула по груди. Выглядел он так, будто только что возился с машиной. Затем взяла Тима за руку и потащила на сеновал. Толкнула к постели. Он явно ничего не понимал.

– Ну чего смотришь? Ложись на спину… чтоб у них сомнений не осталось, что Евы здесь нету, мы небольшой спектакль покажем! – смеялась девушка, сверкая серыми глазами. Похоже, ей нравилась ситуация, в отличие от меня. Мне было жутко! Перед глазами снова встал белый диван, залитый кровью.

За воротами послышался звук мотора, голоса людей. Сироткин приказывал кому-то осмотреть дом и баню. Его телохранители ринулись исполнять приказ. А сам остановился возле машины Тимура, стоявшей посреди двора. Я пристально наблюдала за ним, в то время как он разглядывал автомобиль, пиная разбросанные инструменты, поднял с сиденья мобильник Тимура, что-то проверил и бросил обратно. На его голове была вязанная шапочка, не по погоде оделся.  Вдруг с другой стороны послышался визгливый смех Любаши, я даже вздрогнула от неожиданности. Банкир тоже услышал смех и повернулся к кому-то.

– Что там у вас? – спросил он, показывая на сарай. К нему подошла Елена Анатольевна, бледная и растерянная.

– Там? Ничего там, сеновал…

Сироткин пошел к дверям сеновала, Зябликова посеменила за ним. Я посмотрела в щель, где было видно перину. То, что я увидела мне не понравилось, сердце сжалось от боли. Тимур лежал на перине, а на нем сверху сидела пухленькая Любаша, в одном бюстгальтере, сверкая белыми большими полукружиями грудей. Ее синяя кофточка валялась рядом, а она что-то шептала Тимоше, склоняясь к самому его лицу, касаясь его распущенными белыми волосами. А потом они вместе смеялись. Я понимала, что это не по-настоящему, но все равно было неприятно.

– Это что тут происходит? – оттолкнув банкира в сарай ворвалась Елена Анатольевна.

Любаша от ее голоса слетела с парня и, схватив кофточку прикрылась ею. Вид у нее был весьма растерянный, будто и вправду их с Тимом застукали врасплох. Я чуть в ладоши не захлопала, видя такое представление.  – Ах ты паразитка такая! Я ее дома оставила стирать и убираться, а она вон че! Ну я тебе сейчас задам!

– Мамусь! Ты чего тут делаешь? Ты же на работе!  – Любаша торопясь натягивала кофту, уворачиваясь от разгневанной матери выскочила из сарая и стала бегать по двору, прячась за спинами охранников, вернувшихся из дома и бани. Тетя Лена сорвала с веревки выстиранное полотенце и гонялась за ней размахивая им.

– Я тебе дам на работе! Выросла доченька, опозорить нас решила! Мала еще с парнями по сеновалам шляться!

– Я уже взрослая! Школу уже закончила! Ай! Ты чего дерешься? Сдурела? – все-таки досталось полотенцем бедной девчонке.

– Я тебе покажу – взрослая! Восемнадцати нету!

Охранники умирали со смеху, глядя на этот спектакль. Сироткин тоже ухмылялся. С одобрением посмотрел на подошедшего Тимура.

– Я думал ты… что сломался? Помочь? – кивнул он на иномарку.

– Да не Владимир Сергеевич, я уже наладился, второй день вожусь. Сейчас умоюсь и домой, переодеться надо, грязный как черт! – засмеялся Тимур в ответ.

– Давай! Молоток, приглядел девчонку! Не то что хромая та, подержаться не за что. А Любаня кровь с молоком, ух какая ягодка! Может замолвить словечко ее мамашке, чтоб не мешала? – подмигнул банкир.

– Да не, че я сам не справлюсь? – поддержал Тим.

– Ну смотри… Ладно, ладно! Прекращайте давайте вопить! Поехали, – крикнул банкир и пошел к воротам.

38.

Я заметила, как переглянулись Дэн с Тимуром. Дэн вздохнул, будто с облегчением и пошел следом за своим боссом, вороша свои светлые волосы. После происшествия в кабинете я стала относиться к нему доброжелательно, он пришел мне на выручку, хотел даже зарубить банкира саблей. Хорошо, что этого не произошло! Я не хочу, чтоб из-за меня кто-нибудь стал преступником и попал в тюрьму. И за волосы я на него не обижаюсь, Дэн сделал что мог.

У меня странное чувство к нему, будто я его тоже давно знаю, хотя не видела никогда, кажется. Но жесты и лицо… я пока не могла понять, что мне кажется знакомым и откуда. Светлые волосы, но тоже с карамельным оттенком? Разрез глаз? Овал лица? Я его не разглядывала, но мне хватило понять, что этот парень тоже красив. Дэн был, как и Тимур, хорошо развит физически, строен, но ростом чуть ниже Тима. Большие круглые темно-синие глаза, чуть вздернутый нос. Улыбка… вот эту улыбку я раньше уже видела. Где? Не могу вспомнить.

Мое копание в памяти прервали Тимур с Любашей, пришли вызволять меня из укрытия. От переживаний меня всю трясло, ноги подкашивались. Если так и дальше пойдет, я не смогу ходить совсем. А может это от того, что я стала мало есть? Надо послушаться любимого доктора и питаться нормально. Я добрела до постели и присела на краешек. Тим примостился рядом.

– Ну ты чего? Бледная какая… все обошлось, Любе спасибо!

– Да, обошлось… сегодня. У меня сил уже нету бороться за эту жизнь… я устала. Зачем мне все это? Кому я что сделала такого, что меня как собаку травят? – я чувствовала, как меня накрывает истерика, сидела на перине и раскачивалась, уткнувшись в ладони. – Я не могу больше! Я пойду сейчас к этому мерзавцу и пусть уже убьет меня! Я не могу! Не могу!!!

Тимур обнял меня и качался вместе со мной, что-то шепча, успокаивая.

– Я же предлагаю тебе уехать отсюда… ты же не хочешь… ну все, тише, тише…

– Ну ты же знаешь, что меня держит здесь! – взорвалась я, уже совсем не могу сдерживаться. – Вы все меня дурой считаете, что я за коня так … вы не понимаете! Все! Отстаньте все от меня, видеть больше не хочу никого! Почему ты пристал ко мне? Не надо мне ничего от тебя, уходи!!! Уезжай!!! Не лезь ко мне! Зачем ты принес меня из леса, может я бы уже не жила… – я упала на перину и зарыдала, изливая свое горе.

– Люб, собери ее вещи, я заберу Еву с собой, там в бане куртка и джинсы.

– Они грязные, я не успела постирать, – послышался голос притихшей Любаши, она тоже была здесь, молча наблюдая за моей истерикой.

– Ничего, сами постираем… давай иди, собери все, – потом лег рядом со мной, стал гладить по спине. – Ева, посмотри на меня… я не считаю тебя дурой. Я все придумал, я достану тебе Султана, а потом мы уедем… уедем домой, я вылечу тебя. Все будет хорошо! А сейчас поедем, я знаю где тебя спрятать. Не надо отчаиваться!

– Зачем? Зачем тебе все это? Я не хочу, чтоб и ты пострадал из-за меня!  – я подскочила, рыдания уже иссякли, злость появилась. – Вон Дэн из-за меня чуть не убил человека… кстати, как его зовут? – вдруг спросила я. Ведь не назвали же родители его Дэном. Может Данила…

– Денис его зовут. Дениска Романов. Ты можешь ему доверять, как и мне. Он никогда не предаст тебя. Он как брат мне, с детства дружим, – Тимур вздохнул и снова погладил меня по спине. Я легла рядом и стала смотреть в его шоколадные глаза с огромными радужками. Они успокаивали меня.

– Значит я его тоже знала, а потом забыла? Как тебя и Ярика с Лесей? – спросила я и стала стирать черное пятнышко с щеки Тимоши.

– Нет, ты не знала его. Он появился в гарнизоне через две недели после вашего отъезда. Дед Дениски привез его и воспитал. У Дэна нет родителей, он никогда их не видел даже.

– Странно… а мне кажется, что я его тоже знала… что-то знакомое в его жестах и улыбке… и вообще…

– Бывает… может просто похож на кого знакомого. Ну что, успокоилась? Поехали, я отвезу тебя в безопасное место… и выкинь из головы все мысли о Султане. Теперь это моя работа, я достану тебе коня, чего бы мне это ни стоило, – Тимоша поднялся с перины и протянул мне руку, помогая.

– Я не могу ехать.

– Ну что опять, Ева? – смотрел на меня вопросительно Тим. – То оставаться не хочешь, то ехать со мной. Чего ты хочешь?

– Да ты посмотри на меня! В чужом халате и ночной сорочке? – смеялась я в ответ. – Что люди подумают? Сбежала из психушки?

Тим тоже посмеялся и велел ждать на сеновале, а сам ушел. Вернулся через десять минут вместе с Любой. Она принесла мне одежду и какие-то пакеты. Тим снова вышел, машину готовил к отъезду, собирал инструмент.

– Вот, это я носила в четырнадцать, тебе должно подойти. А то что я сейчас ношу тебе велико будет. Поменьше нужно плюшки трескать, а то опять придется новую одежду покупать! – смеялась она, помогая мне переодеться. Я натянула на себя голубенькие джинсы со стразами и яркую розовую футболку с блестящей бабочкой. Да, я снова тинэйджер! – Прикольно! Прям девочка совсем! Я прям завидую, ничего лишнего нету… даа, точно надо жрать меньше.