Текст книги "Иллюзия защиты (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

55.

Его не было еще, но судя по времени, скоро приедет. Зашла в подъезд и поднялась на площадку между вторым и третьим этажом. Я дождусь его здесь, скоро уже. Время на мобильнике показывало половину второго. Он говорил, что в два должен быть дома. Подожду, все равно не успокоюсь, пока не прижмусь к родной груди.

За мыслями и переживаниями не заметила, как время тихонько приближалось к трем часам ночи. Я сидела на подоконнике уже полтора часа. Вдруг меня полоснула мысль, что Тим приехал ко мне, а меня нету, представила, как он переживает, думая куда я подевалась. Вскочила с подоконника, собираясь вызвать такси и ехать домой.

Бросила последний взгляд в окно. Двор осветился фарами автомобиля. От радости, что сейчас увижу любимого чуть не выпала в окно. Он был не один. Впереди него шагала Любаша, оборачивалась на него, смеясь чему-то. Что здесь делает Люба в три часа ночи? Ответ напрашивался лишь один, и мне не хотелось озвучивать его даже в своих мыслях.

– Замотался сегодня, просто упаду сейчас! Так что я первый в душ, пыльный как черт, – уставшим голосом сказал Тимоша, открывая ключом дверь.

– Без вопросов! Я пока постелю.

Они вошли в квартиру, и голоса стихли. А я стояла и ждала. Ждала, когда же разорвется мое бедное сердце, истекающее кровью от такого предательства. Значит любишь меня, кареглазый? Ну-ну, теперь знаю, кого ты любишь! Ничего не соображая, ничего не видя из-за слез, я пыталась вызвать такси. Но просто машинально послала вызов Тиму. Удивилась, когда вызов сбросили, посмотрела еще раз на дисплей и только тогда увидела, кому я пыталась дозвониться. Понятно, почему сбросили, помешала… извините, я не собиралась никому мешать! Я стала спускаться по лестнице, мне просто необходимо глотнуть свежего воздуха. В груди все сперло, дышать нечем, ноги ватные.

Брела по темным пустынным улицам, глотая горькие слезы. До меня стало доходить все то горе, что я пережила за последние два месяца. Оно невыносимо давило на меня, я понимала, что без моего Тимоши мне не справиться, не моего теперь… возле какого-то дома стояла скамейка, я присела на нее. Что дальше? Вдруг осознала, что несмотря на предательство Тима, любить его не перестану, просто не в силах разлюбить его. Никогда. От этих мыслей становилось еще больнее, перед глазами встали большие бархатистые глаза, насмешливая улыбка, темные пушистые вихры… Любимый…

Звонок телефона вернул в действительность. Любимый? В четыре часа утра! Освободился, наверное. Или решил мне все сказать по телефону, пока я не проснулась. Как он думает. А я еще и не ложилась. И вряд ли мне удастся поспать сегодня. Когда трезвон прекратился, я огляделась. Оказывается, я сижу у соседнего дома на лавке. Почти дома.

Добрела до калитки, вошла в домик и сразу включила ноутбук, часа два гоняла видеоролики где Тим учится танцевать, и где мои родители. Скачать некуда, мой мобильник самый простой, видео там не посмотришь, хоть так нагляжусь, запомню. Потом поняла, что нужно делать. Я стала метаться по комнате, собирая свои вещи в рюкзак, только те, которые я сама себе покупала. Остальные покидала в спортивную сумку, которую Тим привез накануне. Пусть отвезет своей Любаше, если они на нее налезут. Меня такая злость взяла, что даже испугалась. Подошла к шкафу за тем цветастым пакетом с красивым бельем. Посмотрела на себя в зеркало.

56.

– Ну что Ева? Поделом тебе, ведь сколько лет училась не доверять людям, а ты? Влюбилась! Стоило только смазливому парню проявить к тебе немного внимания, ты и растаяла. Не ной теперь! – ругалась я сама с собой.

Дернула от злости пакет, который до сих пор держала в руках. Он порвался, белье шелковой бирюзовой лужей растеклось по полу. Я спешно стала подбирать его, будто боясь что кто-нибудь увидит, как я отнеслась к таким великолепным вещам. Нашла в кухне другой чистый пакет и бережно завернула в него все, аккуратно сложив каждую вещичку. И тоже сунула в сумку. Мне было жаль, что я так и не надела их, даже не примерила.

Еще было жаль оставлять прекрасные белые теннисные туфли и наколенник. В них так удобно, но это тоже не мое. Все! Я трезво осознавала, что у меня только один путь – пойти, забрать коня и уехать, куда глаза глядят. Султан мой! Я просто зайду во двор конюшни, выведу его и все. И если меня пристрелят, то пусть.

Посмотрим, хватит ли у банкира храбрости стрелять глядя мне в глаза! Мне было совсем не страшно, равнодушие окутало с головы до пят, придавая решительности. Вдруг мелькнула мысль, что меня могут скрутить и посадить в подвал, например. Взгляд упал на флакон с успокоительным. Я все равно не сдамся! Взяла этот флакон, повертела в руках, прикидывая, хватит ли мне таблеток, если вдруг придется… думаю хватит, их около ста. И Тим предупреждал, что много нельзя, передозировка приводит к остановке дыхания. Самое то!

Сначала положила лекарство в рюкзак, потом подумала, что вещи могут отнять, переложила в карман куртки, наружный. Снова переложила, теперь уже во внутренний карман. Глубоко вздохнула и повесила рюкзак на плечи. За окном уже давно рассвело, восьмой час утра пошел. Пора. Натянула бейсболку до самых бровей, вышла из дома и закрыла дверь.

Ключ повесила на гвоздик рядом. Тим найдет, заберет вещи, надеюсь. В крайнем случае за ноутбуком должен приехать. Почти полчаса ждала такси, сидя на лавке у соседнего дома. Я не переживала за себя, мне было все равно, что будет со мной через час или два, потому что все решила. Мелькнуло сожаление, что я так и не познакомлюсь с бабушкой Тимоши, с этой энергичной и веселой старушкой… а еще, что так и не узнала, что чувствует женщина, когда… ведь дальше поцелуев и объятий дело не дошло. Уже сидя в такси, я вдруг вспомнила, что не взяла с собой никакой еды.

Надо было забрать остатки картофельного рулета, да и хлеба целая булка осталась. А денег на еду у меня не было, сейчас за поездку на такси последние выложить придется. Но, если верить любимому, то меня пристрелят, едва я войду во двор, так что не понадобится мне ни еда, ни деньги, подумалось мне с кислой усмешкой.

На половине пути нас стала догонять какая-то машина, отчаянно сигналя.

– Что за черт! Куда торопится этот парень? Так настойчиво дорогу требует! – проворчал мой шофер, сворачивая на обочину. Я оглянулась и похолодела. Тим! Зачем он здесь, как узнал, что я еду в этом такси?

– Не останавливайтесь, пожалуйста! Поехали быстрее! – взмолилась я, но было поздно. Тим своим автомобилем преградил нам путь. Через секунду он уже рванул на себя дверцу такси с моей стороны, вытащил меня с заднего сиденья, молча сграбастал в охапку и потащил к своей машине.

– Пусти! Отпусти меня! – выворачивалась я, колотя кулаками его по груди.

– Эй, парень! Отпусти девушку! Ты чего творишь? – подскочил мне на помощь таксист.

– Это моя жена! И мне решать, как поступать с ней! – рявкнул на него, разъяренный Тимофей. Он как куль с мукой затолкал меня в свою иномарку, пристегнул ремень безопасности, прорычав что-то непристойное. – Сиди и не рыпайся! А то я не знаю, что сделаю! – Потом захлопнул дверцу и заблокировал ее, нажав на кнопку брелока. Подошел к обескураженному таксисту, расплатился с ним, подобрал мой рюкзак, валявшийся на дороге. Я потеряла его в пылу схватки. Потом уселся за руль и стал разворачивать автомобиль. Молча и нахмурив брови.

– Тим…

– Вот сейчас молчи, ладно? – не глядя на меня рыкнул Тимоша. Я вздохнула и замолчала, надувшись на него. Как куклу меня… кто он такой, чтоб так…

57.

Он привез меня к дому, приказал сидеть и не двигаться. Сам ушел в дом. Я и сидела, куда мне деваться, ведь все равно догонит. Успокоится немного, тогда поговорим. А сейчас он так зол на меня, что страшно прямо. Через несколько минут он вышел, в руках нес сумку, которую я собрала, и свой ноутбук. Закинул все на заднее сиденье и молча снова сел за руль.

На дверях щелкнули предохранители. Он что, боится что я выпрыгну на ходу? И куда он меня везет? Через десять минут он свернул на шоссе, ведущее к Североуральску, оставляя за спиной райцентр. Я стала волноваться, не понимая, что Тим задумал, но продолжала молчать, не решаясь спросить. Но когда он выехал на федеральную трассу, ведущую в Екатеринбург, я не выдержала.

– Ты куда меня везешь? Чего задумал?

– Подальше от конезавода, пока ты снова не наделала глупостей! Сумасшедшая…

– Ты меня в Катер везешь?

– Какая догадливая, прямо удивительно! И помолчи, а то я за себя не ручаюсь!

Значит увозит меня от Султана. Зачем? И как от Любаши оторвался в такую рань? Что он задумал? Вдруг мне стало не по себе. Мне надо вернуться, надо все сказать Тиму, сказать, что все видела, и как он целовал Любу, и как привез ночью к себе… хватит мучать меня. За окном мелькал перелесок и яркие пестрые поляны, много желтого и розового. Июль почти закончился, травы цветут… мы с мамой и тетей Леной собирали разные травки, сушили… я знала их, знала от чего лечат те растения или иные. Вот только от разбитого сердца и раненой души нет лекарства…

– Останови машину, – меня будто не слышали. Даже ухом не повел, будто меня нет вовсе. – Машину останови! Я выйти хочу! Останови, слышишь? – я отстегнула ремень безопасности, взялась за ручку на двери, подергала. Тим глянул в мою сторону, криво усмехнулся. Типа, дурочка что ли, он все предусмотрел.

– Ремень пристегни! – метнул горящий взгляд любимый. У меня мурашки побежали по телу, стало душно как-то. Нахлынула обида и злость… и бессилие, потому что не получается ничего.

– Останови, останови… отпусти меня, я не хочу… я не могу, отпусти… – я истерически дергала ручку и толкала дверцу, чувствуя, как паническая атака подступает к самому горлу.

Сердце снова колотилось как бешеное, вздохнуть не получалось, голова закружилась. Страшно, снова жутко стало. Будто умираю… очередной раз дернув ручку и толкнув дверь я, неожиданно, вывалилась на дорогу. Даже не заметила, как Тим остановил машину и снял блокировку с двери. Стояла на четвереньках, на обочине, чуть не падая в кювет и пыталась вздохнуть. Заботливые руки подняли меня и отнесли на траву, к губам прижали пустой целлофановый пакет.

– Дыши! В пакет дыши, я сейчас…  – через пару минут Тим отодвинул пакет от моего лица и стал умывать меня, потом поил из коробки яблочным соком, сидя рядом на пыльной траве. Прижал к себе, целуя мою макушку, успокаивая. – Ну все, Евушка, все… тише, ч-ш-ш-ш-ш… что за истерика опять? Ну, улыбайся, давай потихоньку. Ты лекарство принимала?

Я мотнула головой, не глядя на Тима. Невыносимо слышать нежный ласковый голос его, не то что в глаза смотреть. Представилось, как он шептал своим бархатистым голосом всякие нежности другой девушке… все, пора заканчивать весь этот спектакль. Я молча отодвинулась от парня, поднялась и на негнущихся ногах поковыляла к иномарке.

Открыла заднюю дверь, забрала с сиденья свой рюкзак, закинула его за спину и пошла в сторону райцентра. Мимо проносились машины, поднимая вихри пыли у моих ног. За мной шел Тим, задавая вопросы. Он не понимал ничего. Ну и пусть, я тоже не пойму никак, что он задумал. Мне признается в любви, крутит роман с другой девушкой. Что ему надо от меня?

Подняла руку, пытаясь остановить проезжавшее мимо авто. Куда там! Скорость такая, что чуть ветром не сдуло. Но я упорно поднимала руку, двигаясь вдоль дороги и не обращая внимания на Тима, дергавшего за другую руку.

– Ева! Что случилось! Ты обиделась на что-то? Ну подожди, давай поговорим! Что? Что не так? – у него был весьма растерянный вид, даже жалко стало. Он преградил мне путь, я повернула в другую сторону, обошла его иномарку и снова подняла правую руку, пытаясь поймать попутку.

– Ты не с той ноги встала? Прекрати голосовать! Прекрати, я сказал! И с дороги сойди, собьют ведь… – он снова схватил меня в охапку и прислонил к капоту своей машины. – Я слушаю! В чем дело?

Я смотрела себе под ноги. Язык не поворачивался сказать ему, что я все видела. Подумает, что шпионила за ним. Да и смотреть в его такие красивые бархатистые глаза было чистым самоубийством. Хотелось сказать, как я соскучилась, как люблю его, как сводит меня с ума одним только присутствием рядом. Я готова все простить ему, броситься на шею, зацеловать… но реальность была сурова. Я не нужна ему… вернее для чего-то нужна, а то бы не возился так со мной.

58.

– Ты это, отпустил бы меня, а? У нас с тобой разные дороги. Я заберу Султана и уеду, а ты будешь счастлив со своей любимой девушкой… отпусти меня, пожалуйста… – я так и не смогла посмотреть на Тимошу, чувствуя комок в горле, поняла, что расплачусь от отчаяния сейчас.

– Ну приехали! Малышка моя, я тебя люблю! И никто мне больше не нужен. Посмотри мне в глаза… ну посмотри! – он взял мое лицо в ладони, заставляя взглянуть ему в глаза. Я будто утонула в ласковом сиянии, захотелось раствориться в них навсегда. Навеки. – Только ты! Ты нужна мне! А я нужен тебе? Только честно… или правда хочешь, чтоб я пропал из твоей жизни?

Тимоша ждал ответа, лаская мое лицо пальцами. Потом стал мягко целовать, собирая губами слезы, катившиеся из моих глаз. Прикосновения губ были так нежны, так ласковы, что я забылась, наслаждаясь сладкой истомой, прикрыв глаза. Мои руки сами обвили шею любимого, пальцы ворошили мягкие волосы на затылке. Он вплотную придвинулся ко мне, прижимая к капоту автомобиля. Мне была приятна его тяжесть, прижалась к Тиму, так тесно как смогла.

– Ты нужен мне… ты мне очень нужен. Я не справлюсь без тебя, любимый мой…

– Тогда чего психуешь? Не выспалась что ли? Или пмс у тебя? – смеялся любимый.

– Я не ложилась сегодня… видео… там мама и папа, как живые. Расстроилась, а утешить некому… и что такое пмс?

– Почему не ответила тогда, раз не спала? Я звонил тебе в четыре утра почти, до дома в три только добрался, пока в душ сходил, пока перекусил… я бы сразу приехал. А ты не ответила, подумал, что ты спишь, и сам покемарил немного в кресле на балконе. А в семь встал, вещи собрал все, и к тебе. А тебя нету. Пока понял куда ты подалась… чуть не поседел от страха за тебя. А пмс – это синдром такой у девушек, перед критическими днями гормональный сбой, психуете, агрессивные становитесь, плачете.

– Да, наверное… синдром, – потянулась к соблазнительным губам, лишь бы не продолжать этот разговор, боясь выдать себя.

Мы целовались, стоя у машины на федеральной трассе. Мимо пролетали легковушки, проплывали степенные пассажирские автобусы, грозные фуры и юркие «газели» – нам ни до кого не было дела, как и до нас кому-то. Внутри меня полыхал пожар, все вздрагивало в сладком испуге…пронзительный длинный гудок вырвал меня из фантастического мира грез. Я засмеялась и уткнулась Тимоше в грудь.

– Вот мы бессовестные, у всех на виду…

– Я бы с удовольствием унес тебя сейчас вон в тот лесок…

– Унеси. Кто против?

– Я! – засмеялся Тим. – Я хочу, чтоб у тебя был необычный первый раз, чтоб на всю жизнь запомнился… – теперь он стал серьезен, поправил мои волосы.

– Я думаю, что ни одна женщина никогда не забудет такое событие… так что не переживай.

– А я не против первой брачной ночи, в русских традициях, так сказать.

– Ну тогда жди, когда рак на горе свистнет! – развеселилась я совсем. Отодвинула Тима от себя, подошла к задней дверце его иномарки. Стянула с себя рюкзак и закинула в салон на заднее сиденье. Тим снова стоял возле меня, вопросительно глядя. В глазах сожаление, бровки серьезно нахмурены.

– Это почему? Ты подумала и решила отказаться выходить замуж за меня?

– Вот кто спрашивает, какое решение? Так не интересно же!

– А как тогда?

– Ну не знаю, никаких предложений мне не поступало пока, – ох-х как мне нравилось дразнить его, у Тимоши такое растерянное лицо. Тем более я уверена, что никакого предложения не последует. Как же Любаша тогда? Так что оторвусь по полной!

– Я собирался… сюрприз тебе приготовил… на завтра. На вечер.

– Зачем откладывать? Давай сейчас!

– Что, прямо здесь? На трассе?

– Ну а где? В ресторане что ли, с букетом и музыкантами? – вспомнился мне недавно просмотренный фильм. Ну что, милый, как отвертишься?

– Вообще-то я так и собирался. Не предлагать же руку и сердце посреди дороги, без музыки и цветов… никто так не делал, – Тим подошел ближе и уже с интересом поглядывал на меня. Он стоял засунув руки в карманы синих джинсов, перекатываясь с пятки на носок. Ворот черной тенниски распахнут, привлекает мое внимание. Стало жарковато, солнышко радовало сегодня. Стянула ветровку и зашвырнула туда же, куда и рюкзак.

– Все в ресторане… а на трассе, тем более федеральной – никто.

– Ладно! Как хочешь! – Тим оглянулся вокруг, посмотрел на пеструю лужайку вдоль дороги. – Только пять минут подожди, думаю без цветов ты не останешься.

Он сорвался с места, спустился с обочины и стал рвать полевые цветы, торопясь и оглядываясь на меня. Я снова облокотилась на капот машины, с удивлением смотря на происходящее. Кажется, сейчас я получу предложение руки и сердца от любимого мужчины… а как же Люба? Ничего не понимаю!

А Тим тем временем торопился уже обратно, держа в руках разноцветный букет, сияет как солнышко. Подбежал ко мне, протянул цветы. Я приняла букет, прижала его к груди. Любимый достал из кармана маленькую коробочку бордового цвета, встал передо мной на одно колено и протянул коробочку мне в левой руке, открыл ее. Внутри нее в солнечном свете переливалось красивое колечко с восхитительным камнем в середине, цветом как глаза у моей мамы… и как у меня.

59.

– Милая, ты выйдешь за меня? – глаза Тимоши радостно сверкали, он был счастлив, делая мне предложение. А я стояла и поверить не могла в происходящее!

– Девочка! Скажи ему «да»! – вдруг послышалось рядом. Я растерянно оглянулась, несколько машин притормозило возле нас, пассажиры с любопытством наблюдали за этим событием.

– Вы думаете? – смеясь спросила я у водителя с черными усами.

– Конечно! Парень любит тебя, это же очевидно!

– Евааа! Не томи! – взмолился Тимоша. Я протянула ему правую руку, не в силах произнести ни слова. Тим одел мне колечко на безымянный палец, вскочил на ноги, потом подхватил меня на руки и закружил. Я гладила его лицо, умирая от счастья.

– Да, милый, да! Люблю тебя! – с опозданием шептала я ему.

– Я люблю тебя Евушка моя! – он поставил меня на ноги, но не отпускал, обнимал.

– Поцелуй ее! Горько, горько! – раздавалось со всех сторон. Тим впился в мои губы, тут же раздались автомобильные гудки приветствуя нас.

– Вот тебе и музыка, любимая! Ты посмотри, целая пробка организовалась!

Я оглянулась, машин было уже около десятка, даже один автобус! Люди улыбались нам, махали руками. Даже на мобильник снимали несколько человек. Понятное дело, не каждый день увидишь предложение руки и сердца посреди дороги!

– Поехали уже! Столько народу собрали… – я уткнулась в букет от смущения. Тимоша взял меня за руку и усадил в машину, пристегнул ремень. Потом помахал рукой людям и сел на водительское сиденье. Завел мотор.

– Ну что, куда едем? Домой или вперед?

– Конечно вперед! Завтра вечером у нас ужин в ресторане. Забыл?  – посмотрела я на своего жениха. Тот весело усмехнулся и тронул машину с места.

– Да выбрось ты его, я тебе другой подарю. Вот только до места доберемся, – Тимоша взял мою руку с колечком, полюбовался, одобряя. Приложился губами к моим пальчикам. И все это не отрываясь от дороги. Мы уже час едем. Я уже час как его невеста. По-настоящему! – Ева, выкинь ты этот пыльный веник в окно! Просто без цветов никак было…

Я прижала к груди «веник». Ни за что с ним не расстанусь! Это самые дорогие цветы для меня. Я с улыбкой, которая не сходила с моего лица уже целый час, расправляла листики, целовала нежные лепестки колокольчиков и полевой герани… а этот чудесный аромат душицы и нежный розово-сиреневый цвет кипрея, иван-чай по-народному.

– Что бы ты понимал, милый, в букетах? Розы красивы и чудесны… но этот букетик сегодня для меня самый шикарный, самый бесценный… – нежно промурлыкала я, пряча лицо в цветах. – И они не пыльные, дождь недавно прошел.

– Ну да, куда мне разобраться! Но с тобой другой случай, – рассмеялся любимый.

– Какой такой случай?

– Да такой! Если бы я тебе преподнес сегодня букет колючек, ты бы тоже счастлива была… потому что событие для тебя счастливое случилось… я надеюсь.

– А ты не надейся! – я повернулась боком на сидении, лицом к Тиму, прижалась к спинке кресла и положила свою руку на его.

– В смысле? Почему не надейся?

– Уверен будь, в смысле. Я сегодня самая счастливая на всем свете! – при моих словах глаза Тима радостно заблестели, он снова поднес мою руку к своим губам.

– Я тоже… очень счастлив сегодня. Даже без уродливого букета! – засмеялся он снова.

– Нууу! Ты не прав, милый. Букет очень даже красивый. И очень ценный. Вот смотри – шалфей! Вот заболит у тебя горло, я сделаю из него настой для полоскания. И вылечу тебя! А вот душица, помогает от многих недугов, от головной боли, например, или как противовоспалительное… ты даже подорожник сорвал. Вот шлепнусь я, коленку разобью, ты мне приложишь его к больному месту…

– А ты у нас целительница, оказывается! Знакома с травками?

– Да, мы собирали… раньше… с мамой.

– И ты не шлепнешься больше, потому что я тебя теперь буду поддерживать. Но если такое и произойдет, у меня много целебных мазей, быстро заживет. Вот, к примеру, у тебя пневмония началась, я тебе укол сделал вчера, ты сегодня почти не кашляешь, да и температура в норме. А если тебя травками лечить, то… черт, совсем забыл! Надо было в поликлинику заехать, анализы сдать с утра. Разозлился, совсем из головы вылетело… вот что делать теперь? – воскликнул Тимоша, сворачивая с трассы к какому-то придорожному кафе.

– Ничего не делать. Я себя хорошо чувствую. Устала только, не спала сегодня совсем. Да и ты тоже, – протянула руку к его лицу, погладила по щеке. Так хорошо с ним.

– Я тут подумал… до Екатеринбурга далеко еще, километров двести, давай подкрепимся, потом дальше поедем. А выспимся уже в квартире, на кровати. Никуда не пойдем сегодня. И столик в ресторане я перебронирую, на послезавтра, часиков на восемь. Да? Тем более есть повод, – Тим вышел из машины, пока я возилась с ремнем безопасности, он уже открыл дверь с моей стороны, и помог выбраться.