Текст книги "Иллюзия защиты (СИ)"
Автор книги: Лилия Сурина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
25.
Мой взгляд скользнул по плечам парня, по груди. Тимур усмехнулся и вдруг стал снимать майку. Меня обдало его ароматом, от которого сразу как-то потяжелело внизу живота, запульсировало и стало горячо. У меня вырвался судорожный вздох, а по рукам пробежали мурашки. Я подняла глаза и встретила серьезный темный бархатистый взгляд.
– Ева, ты все еще думаешь, что тебя не привлекают мужчины? Ты завалила тест. Я тебя привлекаю, и я мужчина. Когда ты стала описывать меня твои зрачки расширились, глаза потемнели и заискрились, по щекам разлился нежный румянец, сердечко ускорилось… вон как бьется жилка на шее, – при этих его словах я инстинктивно положила руку на шею, Тим усмехнулся, продолжая:
– Ты облизывала и прикусывала губу, а когда я снял майку, твои ноздри затрепетали…
– Зачем? Снял майку зачем? – спросила я его прерывающимся голосом, коря себя за то, что согласилась на этот, весьма интригующий тест.
– Меня ты попросила, взглядом. Ты хочешь меня… посмотри на свою грудь…
Я глянула вниз и ужаснулась. Моя грудь будто стала больше и соски так набухли, что даже футболка не могла скрыть этого. Я охнула, и прикрыв руками груди, отодвинулась подальше от Тима.
– Нечестные у тебя методы… знала бы… – я легла на подушку и отвернулась к стене, завернулась в простыню. Да, хочу… но права не имею. Я чувствовала себя действительно бутылкой шампанского, которую еще и взболтали хорошенько. Вот-вот пробку сорвет.
– Ева… ну ты чего, обиделась? – послышался тихий голос, на мое плечо опустилась рука, я повела плечом, пытаясь сбросить ее. – Ну не обижайся, посмотри на меня… Ева! Это же очень хорошо… ты страстная, чувственная… Ева… – горячая рука проникла под простынь и охватила меня за пояс, пытаясь повернуть на спину. Она попала как раз на мой оголенный живот, майка задралась. Меня будто током пронзило, по телу прошла мучительно-сладкая судорога. Я повернулась к Тиму.
– Лучше бы я к Зябликовым поехала… – прошептала я, смотря в такие красивые бархатистые и манящие глаза.
– Почему? Что нам мешает, Ева? – он склонил голову и поцеловал мою руку, но я отобрала ее у него.
– Я калека, не надо… я не имею права… у тебя должна быть здоровая девушка…
– С чего ты взяла? Ты меня привлекаешь, очень… не другая…
– Но я хромая…
– И что? А душа у тебя тоже хромая? А сердце? Мне все равно, хромая ты или нет. Иди ко мне, – он протягивал ко мне руки, но я никак не могла решиться, глядя на них. Тут у Тимура зазвонил телефон. Он что-то пробурчал и взял мобильник со стола. Глянул на номер.
– Батя… – посмотрел на меня, будто с сожалением. – Да, отец привет! Ты как? Тебя уже перевели из реанимации? А телефон разрешили?
Я с интересом слушала разговор, до меня дошло, что Тимур-то не один, у него есть отец, и мама, наверное. А может братья и сестры. Сразу вспомнились те две вахтерши. Тимур вышел на балкон, сел в кресло, стоящее там. Он снова надел майку, когда успел только. А который час? Я посмотрела на часы, висевшие на стене. Они показывали начало одиннадцатого.
– Да, осмотрел… ну да, как мы и предполагали, диагноз неверен… нет, этот метод не подойдет, поздно… да шесть лет прошло уже! – Тимур посмотрел на меня через окно. Мне хорошо был слышен разговор, и я понимала, что речь обо мне. – Где… у меня… да и вчера тоже. Нет, не заказывал, Ева отказывается ехать… да проблемы… постараюсь. Ладно, отец, отдыхай. Позвоню завтра. Лечись давай!
26.
Тим отключился, но не вставал с кресла и не заходил в комнату. На улице почти стемнело, небо заволокли тяжелые серые тучи, наверное, дождь будет. В наших краях часто льют летом холодные дожди, если уж зарядят, так надолго. Почти возле балкона виднелись верхушки молодых еще берез, прохладный северный ветер трепал их листья.
Я не выдержала и вышла. Тим сидел, полулежа в кресле закрыв глаза. Может, уснул? Рано встал сегодня, тяжелый день еще… Мне так хотелось, чтобы он еще поговорил со мной, я скучала по нему. Постояла, не зная, что делать. Если спит, будить жалко… может укрыть? Потом проснется и ляжет на диван. Вернулась в комнату, убавила звук телевизора, достала теплый плед из шкафа и снова вышла на балкон. Стала осторожно укрывать Тимура, он пошевелился и открыл глаза.
– Ты чего?
– Укрываю тебя, думала ты заснул, а прохладно ведь.
– Нет, я не спал, думал просто. Ну что, собирайся, отвезу тебя к Зябликовым, – он привстал и снова уселся в кресло, вид у него был недовольный. А я удивилась, с чего вдруг такие перемены? Наверное, мешаю ему, заняла диван, хозяйничаю здесь. Обида обожгла мое сердце, я постояла немного глядя на хмурое небо, потом потянула с веревки водолазку и брюки. Они были немного влажные, но ничего, сойдет. Молча повернулась, собираясь уходить. Тимур тронул меня за руку.
– Ты обиделась на меня?
– Нет… я все понимаю. Сейчас переоденусь и поедем.
– Ничего ты не понимаешь…
– Ну почему же. Ты привык один, а тут я, верчусь под ногами. Место твое заняла…
– Нет, мне хорошо с тобой… я не хочу, чтоб ты уезжала.
– Почему гонишь тогда?
– Не гоню я тебя… просто тебе опасно рядом со мной. Я еле выдержал прошлую ночь… долго уснуть не мог… потому что ты рядом. А утром проснулся, я прижимаю тебя к себе, а ты на моей груди… и вот… еле сдержался. Теперь боюсь, что не выдержу. Лучше отвезу тебя. Пока не случилось то, о чем ты потом жалеть будешь.
Я поняла, о чем он говорит, и меня вдруг такое счастье окутало. Решила, что пришло время нарушить запреты свои, так что никуда я не поеду. Снова повесила белье на веревку и подошла к Тиму, уселась к нему на колени. Он удивленно смотрел на меня, ничего не понимая.
– Я не хочу ехать! – обняла его за шею, поворошила волосы. – Мне тоже хорошо с тобой.
– Чего же ты хочешь? – Тимур обнял меня за талию одной рукой, другая рука опустилась на мое обнаженное колено. В его глазах будто перекатывались шоколадные волны, усталость ушла с его лица, робкая улыбка тронула уголки губ.
– Всё… научи меня, я такая неумеха, ничего не знаю…даже стыдно… – меня пробила дрожь возбуждения, даже тяжесть его горячих рук на моем теле вызывали небывалые ощущения, а уж…
– Неумеха моя! – прошептал Тим на ушко, тихонько смеясь. Он стал укрывать меня пледом. – Чего трясешься, как заяц? Боишься или замерзла?
– Нет, ни то, ни другое… не знаю… – я почувствовала, как рука с колена прошлась по бедру и пробралась под мою футболку, оставляя пылающий след за собой. А потом я вздрогнула, потому что рука обхватила мою грудь.
– Если тебе неприятно, врежь мне…
Я посмотрела на Тимура, и мне до боли захотелось поцеловать его. Взяла его лицо в ладошки и прикоснулась к раненой брови губами.
– Нет, милый, тебе и так досталось сегодня… я лучше поцелую.
Мы целовались, не замечая, что полил дождь, что стемнело и в окнах дома напротив загорелся свет, что ветер стал крепче и сильнее рвал листья на березах. Мы накрылись пледом и нам было хорошо в нашем уютном мирке. Тим целовал мое лицо, шею… его горячий шёпот будоражил душу, вызывая спазмы в животе, срывая стоны с моих губ.
– Евушка… моя… не передумала?
– Даже не надейся! – засмеялась я. – Я не упущу свой единственный шанс.
– Не говори так, не единственный шанс.
– Не уверена, что… идем? – в ответ тишина. Нахмуренные брови, сжатые губы. Что не так? Я встала с его колен, потянула за руку. – Идем! Давай, вставай!
– Нет! Иди, ложись спать, – Тимоша ласковый и игривый исчез, вместо него появился злой и грубый человек, даже не Тимур. Мое сердце вздрогнуло и забилось в три раза быстрей. Я не понимала такую перемену в его настроении. – Ну чего смотришь? Ничего не будет. Я не собираюсь участвовать в твоем эксперименте.
– Почему? Что такого? Я не понимаю…
– Я думал, что нравлюсь тебе, думал, что у нас будут отношения… А тебе нужен один раз, просто ради любопытства? Этого не будет. Я знаю, о чем ты думаешь. – Тимур смотрел на меня, будто я провинилась в чем-то. И больше не улыбался. – Ты думаешь – «проведу одну ночь с ним, а то кто еще позарится на меня, калеку. А завтра пойду своей дорогой, а он своей». Да Ева?
– Если и так, тебе какое дело? Я тебе давно сказала, что нам не по пути! – теперь уже и я разозлилась.
27.
Посрывала свою одежду с веревки, размышляя, как бы мне добраться до своего бывшего дома. С утра пойду к Сироткину, поговорю насчет коня. Если не отдаст по-хорошему, украду. И уеду так далеко, чтоб меня никто и никогда больше не нашел. У Тимура мне оставаться перехотелось.
Я вернулась в комнату, подобрала с кресла свою сумку, сложила в нее свои нехитрые пожитки. Потом прошла в ванную и переоделась. Я была настроена так решительно, что сама себя испугалась. Снова прошла в гостиную, Тимур все еще стоял на балконе, ждал, пока я покорно улягусь спать. Но я взяла под мышку фотоальбом, повесила за спину сумочку с вещами и вышла из квартиры, стараясь как можно тише закрыть дверь.
Когда за моей спиной закрылась дверь подъезда, стало немного страшно, но я торопливо покинула двор и спряталась за соседним домом. Ясно, что Тим будет искать меня, но вряд ли найдет. Все, то что было в детстве, пусть там и останется. У меня впереди своя одинокая жизнь, и я не собираюсь спорить с судьбой!
– Ева! Евааа! Ева, отзовись! Вернись, не делай глупостей! – встревоженный голос эхом разносился среди домов.
Внезапно Тимур пробежал совсем близко, я вжалась в стену дома и закрыла глаза, молясь, чтобы парень не заметил меня. Он направился к освещенной улице, надеясь, что я брожу где-то там. Не знаю, сколько я так простояла, скрываясь в тени кустов. Я слышала, как вернулся во двор Тим, все еще зовя меня, как завелась машина у его подъезда. Он долго не трогался с места, прикидывая, куда я могла податься. Потом блеснул луч света, и машина выехала со двора.
Дождь давно закончился, но, похоже, скоро снова начнется, от сырости стало прохладно. Я поняла, что скоро замерзну в своей тоненькой и влажной водолазке. Решилась вылезти из кустов, держась мало освещённых мест, двинулась в путь. Куда шла, сама не знаю, лишь бы подальше отсюда, от Тимура, от внезапно свалившейся на меня любви, от соблазна согласиться жить жизнью обычной девушки…
Вот приехал и разрушил мою стену из запретов, так долго и скрупулезно выстраиваемую мной. Теперь я без Тимура не мыслю жизни, если его не будет в моей жизни, то и жить незачем – подумалось мне неожиданно, и жгучая тоска скрутила мою душу. Я поймала себя на мысли, что мне жутко хочется все бросить и уехать с ним, пусть вылечит меня… только я не могу предать своего друга, Султана. Он ждет меня, переживает, почему я не прихожу к нему.
Потихоньку обошла вокруг дом, за которым пряталась, потом дом Тимура. Позади его дома был пустырь, поросший бурьяном почти с меня высотой, еле пробралась внутрь, потом в свете луны заметила тропинку и пошла по ней, боясь до ужаса встретить хоть что-то живое. Но вокруг никого, все попрятались от дождя в теплые уютные местечки. Благополучно добралась до небольшого пятачка, видно подростки облюбовали это местечко, тут было и место для костра, обложенное кирпичом, и ящики, чтоб сидеть.
В стороне валялись какие-то банки, от пива или энергетиков. Бомжи бы не оставили их, сдали. Я посидела на ящике, оглядываясь вокруг, насколько это возможно в неясном свете убывающей луны, временами убегающую в рваные серые тучи. Стало зябко, жалко, что нет ничего для костра, можно было бы немного согреться. Стала разглядывать стоящий рядом дом. Сколько же времени сейчас? У меня не было ни часов, ни мобильника, чтоб посмотреть, который час. Наверное, уже за полночь, многие окна гасли, люди ложились спать. Я позавидовала им, ведь мне предстояла самая длинная и холодная ночь в моей жизни.
Я долго сидела, съежившись от холода, прошел час или два. В доме Тимура погасли почти все огни, светилось несколько. Один на втором этаже, в его гостиной. Тим так спешил, что не погасил свет… до сих пор ищет меня где-то… милый, мой любимый…
На глаза навернулись слезы, в памяти встало смешливое кареглазое лицо, вихрастая шевелюра… Тим часто ворошил свои волосы, и они начинали торчать в разные стороны, но ему удивительно шло, делая его лицо совсем юным. С моих колен съехал альбом, я подняла его и вдруг вспомнила, что днем, когда ходила в магазин, мне на сдачу дали две коробки спичек.
28.
Я лихорадочно стала рыться в сумке, нашла спички и прижала их к груди. Сейчас разведу костерок, веселее станет! Поискала вокруг, что пригодилось бы для костра. Нашла поломанные ящики, сложила, а вот разжечь нечем. Взгляд упал на альбом, я раскрыла его и стала вынимать снимки из держателей. Все равно таскать его тяжело, фотографии оставлю, а сам альбом сожгу. Да и снимков незнакомых было много, чего зря таскать их с собой.
С жалостью отрывала картонные листки, вспоминая, как помогала маме оформлять фотоальбом, разукрашивать его. Снова на память пришла любимая песня мамы, стала тихонько напевать ее, глотая слезы и глядя на робкий огонек.
– Миилааяя! Озера глаз небесно-синие,
А в них печаль необъяснимая,
Они как зеркало душииии!
Получалось так грустно, что хотелось завыть просто. Поднялся ветер, грозя задуть мой маленький скорбный костерок. Снова начал накрапывать дождик, мелкий и колючий, словно коря меня за гордое бегство из уютного гнездышка, жалил мою спину. Я старалась не обращать внимания на него, продолжая сжигать тонкий картон. Оставалась только корочка и обложка. Сняла кожаную обложку, собираясь завернуть в нее фотографии, заметила конверт, приклеенный скотчем с внутренней стороны.
Зачем кто-то спрятал конверт здесь? Может мама приклеила его. Дрожащими руками открыла и заглянула внутрь. Там лежали какие-то снимки. Вытащила их и стала разглядывать в свете огня. Тимоша! Это был он, совсем мальчик, как из моего сна. Красивый, белокурый, с темными бровями и ресницами. Он смеялся, глядя в камеру. На другом снимке мы вместе, я смотрю на него, он на меня, улыбаемся. На третьем вместе с нами еще мальчик, похожий на Тимошу, и девочка чуть младше меня.
Что-то вдруг стало всплывать в памяти, назойливо жужжало в голове. Я перевернула фото – «Тимоша, я, Ярик и Леся» – было написано детским корявым почерком, моим, кажется… И вдруг словно вспышка – я вспомнила, кто эти Ярик и Леся! Это брат и сестренка Тимура! Я вспомнила и надпись на первой фотографии, и, переворачивая ее, уже знала, что я там увижу. «Тимоша, памаги, мне плоха бис тибя».
Я еще не ходила в школу, когда писала это, потому и ошибок столько. Вспомнились истерики, которые я устраивала, просясь к любимому Тимоше, я дралась с мамой и отцом, за то, что они увезли меня от него… и несколько раз падала в обморок от нервного напряжения. Вот тогда родители напугались, что я сойду с ума, и отвели меня к доктору. Что он со мной делал я не помню, да и не понимала тогда, но я забыла и Тимошу, и его брата, и сестренку.
У меня в голове яркими вспышками стали появляться воспоминания, вспомнила я и прощание с Тимошей на перроне. Он присел на корточки передо мной держа за руки, сказал – «не плачь малышка, я вырасту и найду тебя, обещаю!» И я поверила ему… Он вырос и нашел меня, приручил и заставил меня полюбить… И вот сижу я тут под дождем, вымокнув до нитки, не имея в своей жизни ничего, кроме… да ничего не имею, одни воспоминания остались… Но ничего, я сейчас соберусь с духом, скоро светать будет, дойду до магазина и куплю сухую одежду. А потом поеду за своим конем, за Султанчиком.
Костер давно догорел, дождь прекратился, но тучи так заволокли небо, что солнце не могло пробиться сквозь них, и вместо яркого летнего рассвета получились неясные сумерки. У меня зуб на зуб не попадал, я сидела, согнувшись, прижимая окоченевшими руками фотографии к груди. Уже не хотелось никуда идти, даже с места сдвинуться не хотелось.
Снова стал сыпать дождь. Я чувствовала, как по моей спине стекают холодные мелкие струйки, будто там ползали скользкие мерзкие черви… а Тимоши нет, не приходит спасать меня… я подняла голову и отыскала глазами окно в его квартире. В кухне горел свет! Он вернулся, и стоя у окна разговаривал с кем-то по мобильнику, размахивая руками. Злился, наверное, на меня, испортила ему ночь, отдохнуть не дала.
Договорив, Тимур убрал телефон в карман, уперся руками в подоконник, и вдруг посмотрел прямо на меня… ну мне так показалось, я вздрогнула даже. Я сидела, не шевелясь, боясь, что он меня увидел. Но шли минуты, а Тимоша стоял, прижавшись лбом к оконному стеклу, потом отошел, растворился в пространстве…
29.
Просидев еще с полчаса, я собрала свои нехитрые пожитки и выбравшись из моего убежища побрела в сторону магазинов. Табло на фасаде местного супермаркета показывало только семь утра, а торговля начиналась в девять. Тогда я нашла подъезд без домофона и зашла погреться. Время тянулось невыносимо долго, из квартир стали выходить люди, торопясь по своим делам. Они недружелюбно поглядывали в мою сторону, ладно хоть молча проходили мимо. Немного согрелась, хоть зубы не клацали.
Все тело болело, будто меня избили, одежда противно липла к телу, но я решила не раскисать. Не до того мне! В окно подъезда увидела, что магазины стали открываться, и я поспешила приобрести сухую одежду. Через полчаса я расплатилась и сложила влажное тряпье в пакет, а потом засунула все в купленный тут же рюкзачок, потом постираю и просушу. Где-нибудь.
Приобрела и дешевенький мобильник, теперь хоть будет где время посмотреть, звонить-то особо некому. Еще купила теплый свитерок и серо-белую ветровку. Собрала волосы в конский хвост и надела бейсболку. Все, я больше не хочу прятаться, буду смотреть всем невзгодам в лицо! Как хорошо в сухой одежде! Сейчас поеду, заберу Султанчика, и к Зябликовым. Спать буду сутки прямо. Устала…
Я наняла такси, и уже в 10:00 стояла у ворот моего бывшего дома, стараясь не думать ни о чем. Иначе передумаю… страшно… Особенно как подумаю, что и Тимур там… Глубоко вдохнув, нажала на звонок.
– Слушаю! – раздался сердитый голос из динамика.
– Я это… к Сироткину, к банкиру… – назвать его хозяином язык не поворачивался.
– Назначено?
– Э-ээ, нет, я без приглашения… доложите, пожалуйста, я очень прошу, мне очень-очень нужно! – взмолилась я, боясь, что получу отказ.
– Как доложить?
– Я Ева, Шатилова.
– Ждите.
Голос пропал, а я осталась ждать, переминаясь с ноги на ногу. В душе кошки скребли от нехорошего предчувствия. Ворота задрожали и распахнулась железная калитка. За воротами стояли два охранника в форме похожей на военную.
– Велено проводить! – гаркнул один и пропустил меня вперед, а сам двинулся следом.
Другой остался у ворот, сел на лавочку возле маленького домика, которого не было здесь еще три дня назад. Быстро же новый хозяин навел свои порядки! Сам сидел на террасе, кушал виноград, стоявший в вазе на столике. Вокруг него аж целых четыре охранника, Тимур в их числе. Мельком глянула на него. Он хмурился, выглядел очень злым, мне снова стало страшно. А еще подумалось, зачем банкиру столько охраны, кого он так боится? Смешно даже.
– Ну, Ева! С чем пожаловала? – спросил человек, сидящий в кресле. Если не знать кто он и как поступил с моей семьей, то он даже симпатичный, хоть и полноват немного. Светлые волосы красиво подстрижены, глаза темные издалека, при близком рассмотрении оказались синими. Добродушная улыбка. Но ей нельзя верить!
– Я за своим конем пришла! Султан мой, я его вырастила. И документы у меня на него были, только вы сожгли все… все мои вещи сожгли. Так нечестно.
– Здесь нет твоего ничего. Ты правильно сказала – я сжег весь мусор, все чужое. Я давал неделю, нужно было забирать свои вещи. Теперь здесь все только мое.
– Вы не понимаете… ладно, обойдусь без вещей… но Султан мне как друг, как брат… он все, что осталось мне от родителей. Отдайте, я прошу вас… – я не могла найти слов, чтобы убедить Сироткина в своей правоте. Вдруг грянул гром и с неба полились потоки воды, враз вымокла! Да-а, недолго я побыла сухой, подумалось мне с тоской. Еще Тимур сверлит взглядом, прямо мурашки по телу…
– Ну, Ева! Я не виноват, что твой отец оказался слабаком и не смог обеспечить свою дочь. Вот я бы обеспечил тебя. И с какой стати я должен дарить тебе породистого скакуна, он денег стоит. Раз ты не можешь доказать, что Султан твой, раз документов нет, то… – банкир развел руками и противно оскалился. Меня просто передернуло от омерзения.
– Тогда продайте. Я заработаю и верну всё до копейки. Отдайте мне моего коня в долг! – я понимала, что несу бред, вызывая хохот у сытого мерзавца, но ничего другого и предложить не могу.
– А знаешь что? А станцуй для меня! Если мне понравится, так и быть, в долг этого коня отдам. Потом отработаешь. У меня! А то ищи тебя, как ветра в поле, – мужчина уселся поудобнее, предвкушая получить наслаждение от представления. Да еще Тимура в помощь послал. – Танцуй Ева! Танцуй!
Танцуй?! Я и хожу-то с трудом, танцор из меня совсем никакой. Зазвучала музыка и Тимур сделал шаг ко мне. Я попятилась, мне хотелось бежать от него, моя душа не могла выдержать его сурового взгляда, всегда доброго и улыбчивого.
– Не дергайся, мы всего лишь потанцуем! – грозно сказал он и положил руку мне на талию. – Ты где была, я тебя всю ночь искал? – прошипел он мне в ухо.
Тимур крепко держал меня, вдруг склонил до земли почти, потом резко поднял. Мои волосы сначала искупались в луже на асфальте, затем веером разбрызгали дождевую воду. Я глянула в сторону банкира, он издевательски смеялся. Тогда я все поняла, и что зря пришла, все равно он мне не отдаст коня, и что Тимур был прав, предупреждая меня об опасности. Такие люди не имеют сердца, их не разжалобить. Я остановилась, отодвинула Тимура в сторону. Злость разбирала меня, я не кукла какая-то!
– Я не буду плясать для вас! Что, удовольствие доставляет издеваться над калекой? Это из-за вас я осталась без отца, без дома, без всего… одна на всем белом свете! Радуйтесь своей победе, только вряд ли вам все это принесет счастья.
Я подобрала свой рюкзачок и побрела к выходу, думая, что не все потеряно. Я могу украсть коня, и пусть меня даже убьют, мне все равно нечего делать на этой земле!
– Стой! Ладно, я согласен – переборщил! – послышалось сзади. Я обернулась и тут же встретилась взглядом с Тимуром. Его глаза просто кричали – «не останавливайся! Уходи скорее!» – Вижу ты серьезная девушка, пойдем в кабинет, поговорим.
