Текст книги "Плюс одна разница (СИ)"

Автор книги: Лилия Хисамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Плюс одна разница

Глава 1.

1.

Большинство девушек верят, что день их свадьбы станет самым счастливым днём в жизни. Началом чего‑то прекрасного и волшебного, как страница из сказки, где говорится: «И жили они долго и счастливо».

Я тоже верила.

Но мой день свадьбы превратился в самый настоящий кошмар.

– Есения, вы согласны взять в мужья Михаила Потёмкина?

Прикусив губу до боли, пытаюсь сдержать слёзы, которые уже обжигают глаза.

Смотрю на своего жениха сквозь прозрачную фату.

Он улыбается мне, как будто всё прекрасно.

Позёр чёртов.

Мерзавец!

Три года мы были вместе.

Год назад съехались. Я купила квартиру. Большую, светлую, с панорамными окнами, из которых открывается шикарный вид на город.

– Раз так сложились обстоятельства, почему бы нам не съехаться? – предложил Миша на моём новоселье, обнимая меня за плечи.

– Я бы очень этого хотела, – мечтательно ответила, потянувшись, чтобы поцеловать своего принца.

Ещё через полгода он сделал предложение.

– Есь, ну что, давай официально распишемся, чего резину тянуть? – сказал он как‑то за завтраком, помешивая кофе. Будто речь шла о походе в магазин, а не о нашей свадьбе.

Я была на седьмом небе от счастья.

Казалось, у меня была не жизнь, а настоящая ожившая сказка. Красивая квартира, на которую я сама заработала, любимая работа и мужчина, который обожал меня, также как и я его.

Мои родители ликовали.

– Ну слава богу, хоть замуж выйдешь до тридцати! – мама всплеснула руками, услышав новость.

– Мам, мне всего лишь двадцать девять, – попыталась я смягчить её энтузиазм.

– Я и говорю, успеешь до тридцати. Миша – хороший парень. Бери, пока не увели.

«Пока не увели…»

Фразочка-то какая.

Глупая до тошноты.

Тогда я лишь усмехнулась.

Я, собственно, и не держала его в оковах. Миша любил меня. Никто не принуждал его делать мне предложение.

В зале повисает гробовая тишина.

Сотни глаз прикованы ко мне.

Гости замерли в ожидании моего «да».

Я смотрю на Мишу: идеально уложенные волосы, безупречный костюм, эта проклятая улыбка, от которой раньше кружилась голова.

Словно удар молнии, меня поражает мысль: я не боюсь остаться одна. Я боюсь остаться с ним.

Тишина затягивается, становится неловкой. Где‑то сзади кто‑то нервно кашляет, нарушая звенящую неподвижность момента.

Регистратор, уже не скрывая раздражения, повторяет вопрос:

– Так каков ваш ответ, невеста?

– Сначала я бы хотела прочитать речь, которую приготовила.

Регистратор кивает.

Мама тут же достаёт платок. Видимо, готовится в очередной раз расплакаться от умиления.

Я расправляю бумагу, которую всё это время сжимала в руке.

Это не свадебная речь.

Это распечатка переписки моего жениха с секретаршей из компании, где он работает.

– Мишунь, – прочищаю горло, стараясь удержать голос ровным, – я не хочу, чтобы ты женился на этой мымре.

В зале происходит взрыв сдержанных вздохов.

Кто‑то ахает, кто‑то шепчется, но я продолжаю, не глядя ни на кого:

– Ань, ну мы же договорились. Мне нужны её деньги. Есения согласилась финансировать мой стартап. Когда стану миллионером, мы с тобой рванём на Мальдивы, детка, – читаю я его слова.

– Что за бред? – Миша выхватывает бумагу из моих рук, лицо его мгновенно багровеет. – Где ты это взяла?

– Это твоя переписка. Из телефона. Не узнаёшь? – спокойно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Краем глаза замечаю, как отец резко поднимается с места.

– Есения, что происходит?

Странно, но в этот момент я чувствую невероятное облегчение. Словно сбросила груз, высасывающий силы.

Я поворачиваюсь к отцу:

– Это, папа, причина, по которой Михаил хотел на мне жениться.

Так наша свадьба превратилась в зрелище года.

Не в тот светлый, торжественный праздник, о котором я мечтала в детстве, примеряя мамину фату, а в громкий скандал, разлетевшийся по городу, как лесной пожар.

Но страдала только я.

В то время, как я пыталась собрать по кусочкам разбитую жизнь, Миша… просто продолжил свою.

Будто ничего и не случилось.

Я собрала всё, что осталось от человека, который когда‑то казался половиной моей души, в сумку и выбросила её на помойку.

Просто не могла больше видеть эти вещи в своём доме.

Они отравляли воздух, напоминая о предательстве каждый раз, когда взгляд случайно натыкался на забытую зубную щётку или брошенные у кровати тапочки.

У гада хватило совести больше не искать встречи со мной.

Ни звонков, ни сообщений, ни робких попыток объясниться. Словно я была страницей, которую легко вырвать из книги, не изменив её смысл.

Но слухи всё равно находили меня. Через общих знакомых и с помощью обрывков разговоров в соцсетях.

Потёмкин переехал к своей любовнице. А ещё нашёл другого спонсора для своего стартапа. И, похоже, дела у него идут в гору.

Прошло полгода.

Стала ли я счастливой?

Не думаю.

Предательство жениха раскрошило часть меня.

Ту самую хрупкую часть, которая отвечала за доверие к мужчинам. Она треснула, как тонкое стекло, и осколки разлетелись так далеко, что собрать их уже невозможно.

Я перестала видеть в мужских взглядах искренность. Любовь, о которой пишут в книгах и поют в песнях, кажется мне сейчас неприятной шуткой.

А ещё мне исполнилось тридцать.

Эта цифра как отметка на невидимой шкале времени, напоминающая, что молодость с её розовым взглядом на жизнь осталась в прошлом.

По крайней мере, у меня есть работа, которую я люблю. И скоро, я почти уверена, получу долгожданное повышение.

– Ваш торт, – вежливо произносит официант, ставя передо мной изящную тарелку с кусочком шоколадного десерта.

Я заказала его, чтобы отпраздновать свой юбилей.

За окном валит снег. Крупные хлопья кружатся в воздухе, словно танцуют под невидимую музыку, и мягко ложатся на тротуар.

Это слишком красивый вечер, чтобы проводить его дома в одиночестве. Но и встречаться с кем‑то сегодня выше моих сил.

Поэтому я пришла сюда. В свой любимый ресторан. Здесь всегда приглушённый свет, ненавязчивая музыка и атмосфера, в которой можно одновременно чувствовать себя частью большого мира и совершенно уединённой.

В этот момент дверь ресторана плавно распахивается, и внутрь входит высокий парень.

Габаритный.

Статный.

С уверенной походкой, от которой у окружающих невольно выпрямляются спины: будто сам воздух вокруг парня становится плотнее, а пространство подстраивается под его ритм.

У меня буквально челюсть падает настолько он… шикарный.

Не просто красивый – ошеломляющий.

Лёгкая щетина.

Идеально уложенная, будто небрежная, но явно стоившая мастеру не одного часа работы шевелюра.

А когда парень снимает пальто, под тонкой рубашкой проступают контуры мышц. Не гипертрофированные, а именно те, что говорят: «Я не живу в спортзале, но знаю цену своему телу».

Сколько ему?

Лет двадцать пять?

Может, чуть больше?

Но он явно младше меня.

Взгляд парня скользит по залу, задерживается на чём‑то, и в этот миг я ловлю себя на мысли, от которой внутри вспыхивает непривычный жар.

Впервые за долгие месяцы я думаю: а что, если позволить себе хотя бы на секунду представить, как его пальцы касаются моей руки, как его голос звучит где‑то совсем близко, шепча что‑то на грани слышимости?

Вот с ним я бы не отказалась провести ночь.

А может сразу и… несколько.

Господи, о чем я только думаю?

Отвожу взгляд и делаю глоток вина, пытаясь унять внезапный трепет.

Потом смотрю на торт. Глубоко вдыхаю аромат шоколада и ванили, и на секунду закрываю глаза, впитывая момент.

– С днём рождения меня, – тихо произношу, как вдруг слышу:

– Есения!

Поднимаю взгляд.

Только не это!

Сердце делает короткий неожиданный скачок.

Возле меня, обнимая брюнетку с круглым животиком, стоит человек, которого я никак не ожидала увидеть сегодня.

– Миша?

Глава 2.

2.

Бывший смотрит на мой торт, украшенный одно свечой, потом переводит взгляд на меня и усмехается.

– Празднуешь свой день рождения в одиночестве? – голос звучит нарочито небрежно, и в нём отчётливо слышится яд.

Я открываю рот, пытаясь что‑то сказать, но слова застревают в горле.

Вот вроде сильная женщина.

На работе меня даже мегерой за спиной называют.

А тут сижу, прижатая к стулу, и пошевелиться боюсь.

– Иу, какая жалкая картина, – фыркает его спутница, брезгливо оглядывая мой столик. – Миш, пошли отсюда.

Боже…

Так ничтожно я себя ещё никогда не чувствовала.

Ещё подливает масла в огонь их внешний вид.

Стерва, которая украла у меня жениха, выглядит потрясающе. Даже несмотря на беременность. Идеально подобранный наряд, профессиональный макияж, как будто она только вышла из салона.

Миша в дорогом деловом костюме – воплощение успеха и уверенности.

Эти двое словно сошли с обложки глянцевого журнала: счастливая, безупречная пара.

Моё тело становится ватным.

Я даже не могу заставить себя встать и уйти. Сижу, вцепившись в край стола, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам.

Миша, словно учуяв мой страх и оцепенение, продолжает:

– Погоди‑ка. Слушай, Есь… Ну вот мне интересно прям. И чего ты добилась? Опозорила себя перед друзьями и родными на свадьбе. И что получила? Сидишь одна в свой юбилей. Никому не нужная. Никчёмная. Брошенная…

– Привет, любимая!

Внезапно рядом со столиком возникает парень, которого я приметила ранее. Его появление разрывает этот кошмарный момент, как яркий свет – тьму.

– Прости, что опоздал, – красавчик легко целует меня в щёку и садится рядом, будто так и надо.

Его рука уверенно ложится на спинку моего стула, а на лице расцветает самая обезоруживающая улыбка, от которой у многих девушек подкашиваются колени.

Что он творит?

– Познакомить не хочешь? – пренебрежительно бросает бывший.

В голосе Миши хоть и есть ледяная насмешка, но за ней я отчётливо чувствую раздражение.

Он не ожидал этого. Совсем не ожидал.

Я открываю рот, но дар речи предательски меня покидает.

Мозг лихорадочно ищет выход, но тут незнакомец берёт всё в свои руки.

– Глеб. Кстати, запомни это имя.

– Зачем? – фыркает.

– Я тот, кто показал этой девушке, что такое настоящий оргазм. А весь прошлый опыт всего лишь забавный анекдот.

***

Обязательно добавляйте историю в Библиотеку!

В следующей главе будет знакомство с нашим горячем парнем...

Глава 3.

3.

Немного придя в себя от шока, я замечаю, что любовница моего бывшего парня смотрит на этого Глеба, чуть ли не слюни пуская. Взгляд у неё как у котёнка перед блюдцем сливок: восторженный и жадный.

Потёмкин на секунду теряется. Видимо, не ожидал, что его пассия так откровенно переключит внимание. Но потом дёргает свою беременную подружку за руку и цедит сквозь зубы:

– Пойдём отсюда.

Ненавистная мне парочка занимает столик неподалёку от нашего.

– Бывшие – это как старые ботинки: вроде и носили с удовольствием, но пора уже выбросить. Правда, любимая? – Потёмкин произносит это с напускной небрежностью, намеренно громко, чтобы все вокруг слышали.

С трудом, будто двигаясь под толщей воды, поворачиваюсь к нахалу, который продолжает держать руку на спинке моего стула.

Замираю от того, как близко оказались наши лица.

Ух ты ж блин…

Издалека парень казался мне чертовски привлекательным. Теперь, когда я могу почувствовать его запах и тепло мощного тела, этот мужчина кажется просто ходячим сексом.

Как будто кто‑то взял все самые соблазнительные черты и собрал их в одном человеке: уверенная осанка, ироничный изгиб губ, взгляд, от которого по спине пробегает дрожь.

– Зачем… зачем ты это сделал?

Он ухмыляется.

– Твой бывший меня выбесил. Поэтому между вариантами набить ему морду или поставить на место я решил выбрать мирный исход. Хотя кулаки до сих пор чешутся.

– Но какая тебе разница? Ты ведь даже не знаешь меня.

– Ты права. Кроме того, что ты нуждаешься в хорошей вправке мозгов, я о тебе ничего не знаю. Как ты вообще могла встречаться с таким быдлом?

Каждое его слово ввергает меня в ещё больший шок.

Хотя.

Постой-ка.

Не этому молокососу судить меня.

– Знаешь, что… пошёл бы ты…

Замолкаю на полуслове, замечая, как Миша внимательно наблюдает за нашим столиком.

Чёрт.

Чёрт и ещё раз чёрт!

Ненавижу!

Всю эту ситуацию.

Ненавижу Потёмкина-предателя. И себя за бездействие.

Глеб, прищурившись, быстро оценивает обстановку и, видимо, улавливает ход моих мыслей.

– Куда именно? – его губы растягиваются в полуулыбке. Не насмешливой, а скорее понимающей.

Тяжело сглотнув, я собираю остатки гордости в дрожащий комок и шёпотом выдавливаю из себя:

– Пожалуйста, останься.

Внутри всё сжимается от унизительной мысли: если Глеб сейчас встанет и перейдёт за другой столик к какой‑нибудь длинноногой красотке с безупречным макияжем, Миша будет ржать надо мной на весь ресторан.

Я уже вижу эту картину: самодовольная ухмылка бывшего, взгляд, полный ядовитого торжества, и едкие комментарии, которые разлетятся по общим знакомым.

– Я бы хотел, но у меня назначена встреча.

Да что ж это такое…

Ну конечно.

Он пришёл сюда на свидание.

С такой привлекательной внешностью женщины, наверняка, сами вешаются на него. Бери – не хочу.

Я вновь теряюсь.

Пожалуй, лучше просто расплатиться и уйти. Попробовать не думать о том, что подумает обо мне бывший. Главное – не видеть его победной реакции.

– Хорошо, тогда давай я уйду первой, – уже собираюсь подняться со стула.

Но тут Глеб вдруг придвигается ближе. Его ладонь мягко ложится на моё лицо, и от этого прикосновения по спине пробегает предательский ток.

– Что ты делаешь, ненормальный?

– Он глаз с нас не сводит. Твой этот сталкер.

– Я в курсе. Но я спросила, что ты делаешь? – пытаюсь сохранить остатки самообладания, но дыхание уже становится прерывистым.

Моё тело, тот ещё предатель, живёт своей жизнью и вопреки логике тянется к этому наглому, самоуверенному парню, который будто играет со мной в какую‑то странную игру.

– Ты ведь хочешь его позлить?

Не успеваю ответить.

Губы парня накрывают мои. Сначала едва ощутимо, будто проверяют границы дозволенного, затем увереннее, настойчивее.

Язык мягко раскрывает мои губы и проникает внутрь, начиная ласкать меня с такой нежностью, что колени подкашиваются. Хорошо, что я сижу. Иначе свалилась бы в обморок от накала эмоций.

Я закрываю глаза и позволяю этому несносному парню продолжить поцелуй.

До этого момента я, наверное, никогда по‑настоящему не целовалась. По крайней мере, так.

– Глеб!

Мы резко отрывается друг от друга. Я еле перевожу дыхание, глядя на человека, нависающего над нашим столиком.

Вот же гадство!

Глава 4.

4.

Мой взгляд медленно поднимается по мужской фигуре. Высокой, статной. Незнакомец явно перешагнул полувековой рубеж, но выглядит потрясающе.

Безупречный крой пиджака, дорогие часы, едва заметный аромат дорогого парфюма – всё кричит о статусе.

Наверное, он бизнесмен. И, судя по всему, весьма преуспевающий.

– Отец, – Глеб поднимается из‑за стола и крепко пожимает мужчине руку.

И тут я понимаю, откуда у Глеба эта врождённая харизма.

Яблоко от яблони, как говорится…

У обоих чёткие черты лица, уверенный взгляд и такая манера держаться, будто мир создан для них, а не они для мира.

Так, ладно. Чего я вдруг испугалась, словно пойманный на мусорке енот?

Напротив, стоит радоваться.

Могла ведь подойти ревнивая подружка Глеба, тогда бы точно не обошлось без попытки выдрать мне клок волос.

А тут всего лишь его отец.

– Не хочешь нас познакомить? – мужчина переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает вежливый интерес.

В этот момент я отчаянно жалею, что не осталась дома.

Мысль о тихом юбилее в одиночестве вдруг кажется невероятно привлекательной. Сидела бы сейчас с книгой, пила чай, и никаких вот этих неожиданных поворотов.

Я медленно поднимаюсь и становлюсь рядом с Глебом. Сердце стучит где‑то в горле, ладони слегка потеют.

Что он скажет? Ведь даже имени моего не знает.

– Это моя девушка.

Раз моргаю. Второй.

Мне ведь не послышалось?

Уже собираюсь рассмеяться и пошутить, но ловлю на себе взгляд Миши и его любовницы.

– Девушка? – переспрашивает отец, внимательно изучая меня.

Конечно, он не верит.

Ну никак я не тяну на роль девушки его сына. Я Глебу, скорее, в старшие сёстры гожусь. И, судя по выражению лица грозного мужчины, он думает точно так же.

– Любимая, это мой отец. Не хочешь назвать ему своё имя? – рука Глеба ложится на мою талию.

Потёмкин, будь он проклят тысячу раз, вслушивается в каждое слово нашего диалога.

Занялся бы лучше своей беременной подружкой.

– Есения, очень приятно, – протягиваю руку.

– Константин, – его рукопожатие твёрдое, а взгляд всё ещё полон недоверия.

Мы присаживаемся за стол. Между нами возникает неловкая тишина, которую нарушает лишь тихий звон бокалов в зале.

Ладно, я разыгрываю спектакль перед бывшим. Но зачем было Глебу представлять меня своей девушкой?

На столе сиротливо стоят бокал вина и кусочек шоколадного торта со свечой.

– У Есении сегодня день рождения, – поясняет Глеб.

– Поздравляю, – кивает Константин.

– Спасибо.

Мой взгляд то и дело мечется в сторону выхода. Пора бежать, пока этот театр абсурда не зашёл дальше и не стал ещё более нелепым. Но ноги будто приросли к полу.

А ещё меня не покидает странное ощущение, что я уже где‑то видела этого Константина. Узнать бы его фамилию, тогда я могла бы сказать наверняка.

– И как долго вы встречаетесь?

– Достаточно, чтобы понять: мы идеально подходим друг другу, – отвечает Глеб, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

– Неделю? – собеседник усмехается, приподнимая бровь.

– Месяц! – отрезает Глеб, и в его тоне слышится сталь.

Мне кажется, или эти двое напоминают разъярённых быков, замерших перед схваткой? Воздух между ними густеет, наполняется электричеством. Ещё чуть‑чуть, и вспыхнет искра.

Боже, во что я вляпалась?

– Месяц?

– Да. Мы не хотели афишировать наш роман, – Глеб поворачивает голову в мою сторону, и на его лице расцветает тёплая улыбка. – Правда, любимая?

Рука парня незаметно ложится на моё бедро под столом, и я замираю. Прикосновение обжигает сквозь ткань платья, заставляя кровь бежать быстрее.

– Так что, видишь, ты и остальные партнёры крупно ошибались на мой счёт, – продолжает Глеб. – Я всего лишь хотел угодить Есении. Не более.

Отец парня медленно откидывается на спинку стула и изучает нас долгим, пронзительным взглядом.

Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как рука Глеба всё ещё лежит на моём бедре.

Вот, значит, в чём дело.

Этот мальчик со смазливой внешностью всего лишь капризный мажор, сынок богатых родителей, прожигающий их деньги.

А меня он решил использовать как ширму.

Прикрытие для своих выходок, оправдание перед отцом, который явно не в восторге от его поведения.

– Что ж, рад за вас, – произносит Константин.

В этот момент у Глеба звонит телефон. Он бросает короткий взгляд на экран, и что‑то в его лице меняется. Появляется лёгкая тень беспокойства.

– Отойду на минуту, – бросает он и выходит на улицу, явно не имея возможности проигнорировать звонок.

Я остаюсь одна напротив человека, который, кажется, видит меня насквозь.

Где же я его раньше видела?

Ведь точно пересекались. Может, по работе?

Складываю руки на груди, не зная, куда деть себя от неловкости.

– Есения, – голос Константина звучит жёстко, без намёка на любезность. – Скажите мне правду. Вы ведь не встречаетесь с моим сыном?

Глава 5.

И что прикажете делать?

Глеб пришёл ко мне на помощь, когда Потёмкин решил брызнуть накопившимся ядом. А когда настала моя очередь ответить услугой за услугу, я просто возьму и сдам парня с потрохами?

Я, конечно, далеко не мать Тереза, но у меня тоже есть принципы.

Что, если я просто потяну время до прихода Глеба? И пусть парень сам объясняется со своим предком.

– Позвольте узнать, почему вы сомневаетесь в наших отношениях.

– Это же очевидно.

– Возможно, не для меня, – настаиваю. – Поясните?

Константин бросает на меня такой тяжёлый взгляд, что хочется поёжиться, как от ледяного ветра.

– Вы слишком разные.

Стараюсь улыбнуться как можно естественнее.

– Возможно, вы правы. Но вам однозначно стоит гордиться сыном. У него замечательные манеры. Знаете, как мы с ним познакомились?

– Надеюсь не в стриптиз-клубе, – усмехается.

– Глеб пришёл мне на помощь в очень трудной ситуации. Когда я меньше всего ожидала поддержки.

Мужчина чуть наклоняет голову, словно взвешивая мои слова на невидимых весах.

В этот момент возвращается Глеб.

– Надеюсь, вы успели промыть мне косточки, потому что я больше не оставлю вас наедине.

Он опускается на стул рядом со мной и вцепляется в моё бедро мёртвой хваткой. Будто боится, что я сбегу. Ладно, что ошейник с поводком не надел.

Чувствую, как под тканью платья пульсирует его тепло. Это прикосновение одновременно и обжигает, и успокаивает.

– Есть новости? – спрашивает его отец.

– Пока нет. Старый лис упирается до последнего. С какой стороны мы его уже ни прижимали – держит хвост пистолетом. Не понимаю, чего он так вцепился в свою фирму.

– Вы покупаете какую-то компанию?

Ну кто меня за язык тянул?

Какое мне, вообще, дело?

Всё, что меня должно интересовать, – это как быстрее добраться до выхода.

– Да, любимая. Но один очень жадный Тузик никак не хочет расставаться со своей грелкой.

– Однажды я читала книгу японских стратегов, – начинаю я, задумчиво проводя пальцем по краю бокала, – и там был один поразительный случай, который надолго застрял у меня в памяти.

Представьте: крупный холдинг захотел приобрести небольшую компанию. Но владелец, крепкий орешек, ни в какую не шёл на сделку. Прямые переговоры, давление, даже угрозы – всё бесполезно. Казалось, тупик.

Ловлю на себе любопытные взгляды мужчин и продолжаю:

– И тогда стратеги холдинга придумали хитрый манёвр. Они не стали дальше биться лбом в закрытую дверь. Вместо этого вышли на самого крупного клиента этой маленькой фирмы.

Предложили ему невероятное: те же услуги, но в три раза дешевле. С единственным условием – сначала расторгнуть действующий контракт с владельцем компании.

Конечно, это был блеф.

Холдинг физически не мог оказывать эти услуги, у них просто не было нужных ресурсов и компетенций. Но они прекрасно понимали: жадность – мощная движущая сила.

И их расчёт сработал. Клиент, почуяв выгоду, тут же обратился к владельцу фирмы с требованием: «Снижайте цены до уровня предложения холдинга!»

А владелец… что он мог?

Снизить цены до нерентабельного уровня? Нет.

Потерять ключевого клиента? Тем более нет.

И вот тогда, зажатый между молотом и наковальней, он принял единственное возможное решение – быстро продал компанию холдингу.

Я делаю паузу, замечая как Глеб переглядывается с отцом.

Что-то я заболталась.

Наверное, только в скуку вгоняю мужчин.

– Извините, я на минуту отлучусь в дамскую комнату, – произношу, слегка приподнимая подбородок.

Глеб тут же галантно поднимается из‑за стола. Ну не парень, а просто кладезь хороших манер.

Я направляюсь к двери с позолоченной табличкой, надеясь, что хотя бы в тишине дамской комнаты смогу перевести дух. Но едва переступаю порог, как…

– И здесь ты!

Писклявый голос Ани заставляет меня резко встрепенуться. Стерва стоит у зеркала в ярко‑розовом платье, которое, кажется, сшито из той же плотной материи, что и её самоуверенность.

– Это общественный туалет.

Усмехнувшись, брюнетка достаёт из миниатюрной сумочки красную помаду и начинает неторопливо красить губы.

– Что, нормальные мужики на тебя совсем не смотрят, и ты взяла на содержание малолетнего любовника? – бросает она, не отрываясь от зеркала.

– Глеб – далеко не малолетний мальчик, – парирую я, скрещивая руки на груди. – А вот чего бы я точно не стала делать, так это уводить чужих женихов.

Она наконец поворачивается ко мне, глаза сверкают холодным блеском.

– Миша никогда тебя не любил. Ему нужны были твои мозги.

– Ага, своих же нету, – не сдерживаюсь я.

– Ещё как есть! Открыл же он бизнес без твоей помощи, – её голос звенит от самодовольства.

– Я не понимаю, чему ты так радуешься? Думаешь, что тебя никогда не предадут?

– От таких, как я, мужчины не уходят, – захлопывает колпачок помады и убирает её обратно в сумочку. – А вот такими, как ты, мужчины просто пользуются, а потом вытирают ноги. Так что дай своему юнцу хорошие чаевые за то, что терпит тебя.

Ей‑богу, я готова треснуть эту стерву!

Если бы не её выпирающий живот, я бы, наверное, не сдержалась и вцепилась в её идеально уложенные волосы.

Как же меня бесит, что эта парочка полных идиотов дважды за вечер растоптала мою гордость, а я стою и хлопаю глазами, словно беспомощная кукла.

Потом, лёжа в кровати, я придумаю миллион вариантов достойного ответа. Остроумных, хлёстких, безупречных. Но сейчас её слова, словно острые клинки, бьют по свежей ране, оставляя после себя лишь жгучую боль и бессильную ярость.

Сделав глубокий вдох, я выпрямляю спину и смотрю на любовницу своего бывшего в упор.

– Знаешь, что самое смешное? – говорю я. – Ты так отчаянно пытаешься доказать, что лучше меня, что даже не замечаешь: на самом деле ты просто жалеешь себя. Потому что знаешь: рано или поздно он поступит с тобой так же.

Её лицо на мгновение теряет самодовольную маску, но стерва тут же берёт себя в руки.

– Святая наивность. Посмотрим, кто будет смеяться последним, – резко развернувшись, Аня выходит из туалета, оставив после себя шлейф тяжёлых духов

Вроде, просто огрызнулась, а ощущение, будто послала меня в ад.

Ненавижу!

Как же я их ненавижу!

Но что бесит больше всего – это не сама боль. Не пролитые слёзы и бессонные ночи. А то, что предательство Миши разорвало во мне что‑то важное.

Выхожу из туалета с твёрдой решимостью: больше не буду страдать по бывшему. Этот мерзавец не стоит ни единой моей слезинки.

Поправляю лямку сумки на плече. Взгляд устремлён вперёд. Я почти у выхода, когда вдруг на мою талию ложится горячая ладонь.

Резко оборачиваюсь, сердце стучит где‑то в горле.

– Золушка уже убегает?

Поднимаю голову, чтобы посмотреть Глебу прямо в глаза.

– Не знаю насчёт Золушки, но мне пора.

– Отлично. Зачем терять время?