Текст книги "Плюс одна разница (СИ)"
Автор книги: Лилия Хисамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 21
21
– Есения!
Моё имя в устах Глеба как искра, от которой внутри всё вспыхивает.
– С тобой никогда не будет скучно, – на его губах появляется порочная ухмылка. – Так что ты делала на этих сайтах? Могла бы просто позвонить мне.
Складываю руки на груди.
– Можешь не верить, но я никогда на них не была.
– Разве тебя не поймали с поличным?
– И ты действительно думаешь, что это была я?
– Нет, – хмыкает. – Это было бы слишком нелогично. Я поговорю с Игорем.
– Вот мы и выяснили правду. Теперь я могу идти работать? Или ты так и продолжишь вызывать меня к себе каждые пять минут?
Глеб резко поднимается. Подходит ко мне, и его высокая фигура заполняет всё пространство, нависая надо мной и окутывая аурой неукротимой силы.
Не успеваю опомниться: он прижимает меня к столу, и в этом прикосновении столько жажды, что кажется нас бьет электрическим током.
– Хватит уже меня морозить.
Его губы неумолимо тянутся к моим.
Вот поганец.
У парня чертовски сексуальная энергетика. Он прёт как танк. Неудержимый, пламенный, не знающий преград. И не оставляющий шансов на сопротивление.
Куда уж мне устоять с моими взбунтовавшимися гормонами и с этим предательским теплом, разливающимся по всему телу.
Я сдаюсь. Позволяю этому поцелую случиться.
Глеб целует меня с такой откровенной жаждой, что все сомнения о других женщинах мгновенно испаряются.
– Есения! – через миг он внезапно отстраняется.
Мне отчаянно любопытно, что именно он хочет мне сказать. Но в этот миг судьба, словно нарочно, вновь нас прерывает. Ощущение, будто весь мир сговорился, чтобы не оставлять нас наедине.
В кабинет бесцеремонно врывается Милана, цокая тонкими шпильками.
– Глеб, я хочу тебе кое‑что показать! – брюнетка с уложенными в идеальную шишку волосами останавливается возле стола, бросая на меня быстрый оценивающий взгляд. – Если ты, конечно, не занят.
– Занят! – отрезает Глеб, не скрывая раздражения.
Но Милану это не останавливает.
Напористая дамочка умеет быть назойливой с той особой грацией, которая одновременно восхищает и бесит.
– Что‑то срочное? Может, я могу помочь?
– Я дал тебе задание изучить последние квартальные отчёты. Ты уже закончила?
– Только начала. Но наткнулась на любопытные цифры и хотела поделиться с тобой, – она делает шаг вперёд, словно пытаясь занять пространство между нами.
Наши взгляды с Глебом встречаются. Я вижу, что он не хочет меня отпускать, но деловое любопытство пересиливает:
– Показывай, – переводит внимание на Милану.
– Глеб Константинович, моя работа не ждёт. Я могу идти? – решаю воспользоваться моментом, пока их внимание приковано друг к другу.
– Иди, зайдёшь позже, – отвечает за него Милана, и её губы растягиваются в хитрой улыбке.
Так и хочется достать влажную салфетку и стереть с её противных губ эту вызывающе‑красную помаду.
Я ещё толком не знаю нашего нового директора, но уже ненавижу.
Возвращаюсь к своему столу, где меня ждет очередное потрясение. Зина, виновница моих проблем, сидит за моим компьютером, спокойно что-то печатая.
– Немедленно поднимайся и иди к Игорю. Скажи ему, что он ошибся. Иначе, клянусь, нашей дружбе конец.
Пышка смотрит на меня с таким искренним испугом, что на миг даже становится неловко.
– Сень, ну ты чего? Не злись, пожалуйста…
– Меня только что вызывали к директору, потому что в рабочее время я якобы сижу на сайте знакомств. И ты удивляешься, почему я злюсь?
Зина гулко сглатывает. Вина на её лице написана крупными буквами.
– Пожалуйста, прости. У меня не так много подруг, чтобы ими раскидываться. Я сейчас пойду к Игорю и всё ему объясню. Честно.
Медленно поднимается и, втянув шею в плечи, направляется к двери.
Я опускаюсь в кресло и делаю глубокий вдох. Гнев постепенно утихает, оставляя после себя горьковатый осадок. Смесь разочарования и усталости.
После работы возвращаться в пустую квартиру совсем не хочется. И я, поддавшись внезапному порыву, направляюсь к торговому центру.
Оказавшись в отделе детской одежды, охаю от восторга.
Всё вокруг такое крошечное, трогательное, будто из волшебной сказки: нежные пастельные тона, изящная вышивка, мягкие ткани, которые так и манят прикоснуться.
– Добрый день, я могу вам чем‑то помочь? – мягко окликает меня консультант, появляясь словно из ниоткуда.
Улыбка девушки такая искренняя, что я невольно отвечаю тем же:
– Я даже толком не знаю, что ищу… Может, одежду для новорождённых?
– Мальчику или девочке? – уточняет миниатюрная блондинка, уже направляясь к стеллажам.
– Я пока не знаю, но у меня будут близнецы. Можно посмотреть что‑то в белом цвете, – предлагаю, вспомнив, как в детстве представляла своих будущих детей в белоснежных нарядах.
– Хорошо.
Следующий час пролетает как один миг. Я погружаюсь в мир крошечных вещей: разглядываю вязаные комплекты, нежные чепчики, миниатюрные носочки с аккуратными бантиками. Каждое изделие кажется произведением искусства, настолько всё продумано и изящно.
Неужели малыши будут такими маленькими?
Представляю, как буду укутывать их в эти крошечные одеяния, и сердце наполняется теплом.
В итоге, не устояв перед очарованием двух белых комбинезонов с вышивкой в виде облачков, я совершаю покупку. Они стоят ничуть не дешевле взрослой одежды, но в этот момент цена кажется несущественной.
С пакетом в руке я возвращаюсь домой, и настроение у меня как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. Только вставляю ключ в замочную скважину, как вдруг слышу:
– Есения.
– Константин!
Глава 22
22
– Не против, если я зайду?
Напрягаюсь не на шутку. По сути, я не знаю этого мужчину. А он знает обо мне гораздо больше, чем положено. К примеру, мой домашний адрес. Откуда?
– Зачем?
– Хотел поговорить с тобой о Глебе.
– И ради этого приехали ко мне домой? Можно было просто позвонить.
– Это важный разговор. Не для телефона.
Собрав волю в кулак, распахиваю дверь шире:
– Хорошо. Проходите.
Не представляю, о чем мне с ним говорить? Господи, только бы не было ничего страшного.
Ставлю пакет с покупками подальше и снимаю обувь.
– Вам чай или кофе? – машинально спрашиваю, чтобы хоть как‑то сгладить неловкость.
– Ничего не нужно. Я не буду долго тебя задерживать.
Даже разуваться не торопится.
– Так и останетесь стоять на пороге?
Вместо ответа Константин медленно опускает руку в карман и достаёт оттуда конверт. Толстый, внушительный.
– Что это?
Неужели деньги?
В голове мгновенно вспыхивают десятки сценариев, но ни один из них не кажется хорошим.
– Есения, ты уже не девочка. И знаешь цену хорошей жизни.
– Это комплимент в какой‑то завуалированной форме?
– Можно и так сказать. Мне нужна твоя помощь, за которую я очень хорошо заплачу.
Неосознанно я делаю шаг назад, шестое чувство вопит об опасности. Зря я впустила его в свой дом. И вообще позволила этой беседе начаться.
– Какого рода помощь?
Константин неспешно кладёт конверт на тумбу.
– Глеб тебе доверяет. И это его слабость, которой мы воспользуемся.
– Мы? Это кто же? Я и вы?
Градовой смотрит на меня с холодной уверенностью человека, который привык получать желаемое.
– Глеб ещё молод и слишком амбициозен. Его нужно слегка притормозить. Так сказать, поставить на место. Пока ещё не поздно.
Я невольно сжимаю пальцы в кулаки. Внутри всё кипит от негодования. Да кем он себя возомнил? Богом?
– Вам как отцу виднее. Но позвольте напомнить, что Глеб уже большой мальчик и немного поздновато его воспитывать. К тому же я не понимаю, при чём здесь я?
Константин улыбается той самой холодной улыбкой, от которой хочется отвернуться, будто от пронизывающего ветра.
– Как я уже сказал, мне нужна твоя помощь. Глеб хочет внедрить новую систему, разработанную его команда. Он уверен, что она принесёт вашей фирме прибыль.
– Разве это плохо?
– Плохо то, что он решил, что теперь сам может всем управлять.
– А‑а‑а, – я не сдерживаю ироничной усмешки, – то есть вам не нравится, что сын вырос и стал самостоятельным. Но, насколько я помню, вы и раньше‑то не сильно присутствовали в его жизни.
В такие моменты я благодарна судьбе, что у меня есть любящие и добрые родители, которые всегда желали мне добра.
Глебу же не повезло дважды. Мать бросила, а отец стал врагом. – Раньше я мог его контролировать. Сейчас же Глеб стал играть не за меня, а, скорее, против. Поэтому я поставлю его на место… – И заставлю плясать под свою дудку, – заканчиваю фразу за него. – Ты мне в этом поможешь, – он не спрашивает, утверждает. – Найди всю документацию по запуску нового проекта, и эти деньги будут твои. Обещаю, что Глеб не узнает. У тебя есть доступ в его кабинет. Его доверие. Поэтому я обратился к тебе. Документы нужны мне в ближайшие два дня.
Он всерьёз думает, что я на это соглашусь?
– Константин, – делаю глубокий вдох, – всё же я думаю, что вы зря потратили время и пришли ко мне. Забирайте деньги, они мне не нужны. Я не стану вам «помогать» подставлять сына. – Есения, – в его голосе звучит снисходительная доброта, – Глеб поиграет с тобой и бросит. И случится это гораздо быстрее, чем ты думаешь. Не упускай свой шанс.
Вот же козел!
– О каком шансе вы говорите? Подставить человека? Разрушить то, над чем он работал? Меня однажды предали, и я врагу не пожелаю пройти через это. Тем более человеку, которого люб…
– Любишь? – он усмехается, и в этой усмешке отражается вся его циничная уверенность в том, что чувства – это слабость, которую легко использовать. – Я ошибся на твой счёт, – продолжает он, – ты слишком наивная.
– Вам лучше уйти.
– Что ж. Если не ты, то обязательно найдутся другие желающие, – заявляет равнодушно, будто он уже мысленно перелистывает страницу.
– А вы не боитесь, что я расскажу обо всём Глебу? – сама удивляюсь своей смелости.
– Рискни! Тогда я скажу ему, что ты моя любовница, подосланная следить за ним, – его улыбка становится дьявольской.
Внутри всё обрывается. Терпеть этого гада больше нет сил.
На секунду мир словно теряет краски. Но потом приходит ярость. Горячая, ослепляющая. – Вы… вы! Убирайтесь из моего дома! – кричу я.
Градовой медленно поворачивается, берёт конверт с деньгами и выходит, не сказав больше ни слова.
Несколько мгновений я просто стою на пороге, глядя на закрытую дверь.
Никогда не устану поражаться человеческой подлости. Как можно так хладнокровно играть судьбами и превращать доверие в оружие?
Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сердце на миг замирает, а потом пускается в бешеный галоп.
Этот дьявол во плоти вернулся!
Я так зла, что готова расцарапать ему лицо собственными руками. Делаю глубокий вдох и резко распахиваю дверь, готовая обрушить на Градового поток яростных слов.
– Что тебе ещё нужно? – шиплю, не скрывая гнева.
И замираю.
На пороге стоит Глеб с огромным букетом алых роз.
– Привет. Доставка цветов на дом.
– Это… мне? – шепчу, не в силах оторвать взгляд от его лица.
– Конечно, тебе, – смеётся Глеб, – или в этой квартире есть ещё одна сексуальная блондинка, из-за которой я лишился покоя?
В этот момент я понимаю, что никакие интриги и грязные игры не смогут затмить то, что между нами.
Настоящее притяжение! Или... любовь?
Глава 23.
23.
Утро обрушивается на меня не светом и птичьими трелями, а тяжёлым, почти осязаемым давлением. Сильная рука Глеба плотно обхватывает мой живот, прижимая к себе.
О нет!
Дело не в его руке.
В другое время я, может, даже нашла бы в этом что‑то уютное. Но сейчас к горлу подкатывает волна тошноты, будто прилив перед штормом.
И хуже всего – Глеб всё ещё здесь.
Раньше он всегда уходил до рассвета. А прошлой ночью расслабился и позволил себе остаться. Я тоже хороша.
Вырубилась без сил, даже не проверив, ушёл он или нет.
Так. Мне срочно нужно в ванную.
Я превращаюсь в гусеницу: медленно, почти незаметно, начинаю выскальзывать из крепкого захвата парня. Глеб чуть сопит, но глаз не открывает.
Хорошо. Ещё чуть‑чуть…
Моя нога наконец находит тапочек на полу. Один. Второй где‑то потерялся под кроватью.
Глеб поворачивает голову, но не просыпается. Его дыхание остаётся ровным и глубоким.
А мой желудок уже на грани. Терпеть больше нет сил.
Так, с одним тапком на ноге, я бесшумно скольжу к ванной. Сердце стучит в такт шагам. Захлопнув дверь, включаю душ – пусть шум воды заглушит любые звуки. Прижимаюсь лбом к прохладной раковине, чувствуя, как пот стекает по спине.
– Хочешь примем душ вместе? – раздаётся за дверью голос Глеба.
– Нет! – собственный голос кажется писком испуганного тушканчика. – Я уже почти закончила.
Зажимаю ладонью рот, сдерживая новый приступ.
Мысленно завываю как зверь, запертый в клетке.
Тошнота не отступает. Ещё пару часов я буду без аппетита и без малейшего желания изображать радушие.
На секунду закрываю глаза, и перед внутренним взором вспыхивает другая реальность, где всё иначе. Где мы с Глебом действительно вместе. И он знает о моей беременности.
Может, стоит прощупать почву?
Вдруг то, что я считаю мечтами, не совсем иллюзия?
Смотрю на своё отражение в зеркале: бледная, но с упрямым блеском в зрачках.
Нужно решить прямо сейчас. Говорить или не говорить.
Рука тянется к ручке двери. Пальцы дрожат.
– Глеб!
Раздетый до трусов, он поворачивается ко мне с пакетом из детского магазина в руках. Вид у него слегка ошарашенный, будто только что обнаружил в кармане бомбу.
– Что это?
Внезапно становится до абсурда неловко стоять перед ним абсолютно обнажённой. Словно невидимая стена выросла между нами за долю секунды.
Хватаю халат и торопливо накидываю его на себя, завязывая пояс.
– Зачем ты это взял?
Глеб молча поднимает пакет. Из него выглядывает уголок комбинезона.
– Мои брюки упали на этот пакет. Детская одежда? – он приподнимает бровь.
– Ну да, – пожимаю плечами.
Он ждёт продолжения, а я судорожно ищу слова, которые не выдадут моё смятение.
– А ты имеешь что‑то против детей? – пытаюсь перевести всё в шутку.
– Я вообще против детей! – отрезает он. Совсем не шуточным тоном.
Мир на секунду теряет фокус.
В груди образуется ледяной вакуум.
Не знаю, как ещё стою на ногах. Как будто кто‑то резко выдернул опору из‑под меня, оставив балансировать на краю.
– Считаешь, что ещё сильно молод становиться отцом? – цепляюсь за соломинку надежды.
– Считаю, что я вообще не хочу детей, – он протягивает мне пакет, будто возвращает горячую картофелину. – Держи.
– Понятно, – сглатываю ком в горле, который, кажется, вот‑вот разорвёт мне глотку. – Одна моя знакомая беременна. У неё будут близняшки. Я купила им подарок.
Надеюсь, мой голос звучит беспечно. Потому что ещё одно слово, и я развалюсь на осколки прямо здесь, на этом полу.
Глеб молча уходит в ванную.
Я опускаюсь на кровать и ставлю пакет на колени. Ткань комбинезона мягко скользит по пальцам. Такая нежная, такая беззащитная.
Вот тебе, Есения, прямой ответ в лоб. Получила?
Не хочет он детей. Не хочет отношений.
Ещё бы! С такими‑то родителями, где любовь всегда была редким гостем, а ответственность – тяжёлой ношей.
Пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются.
Буду честна с собой. Выше головы не перепрыгнешь.
И всё же где‑то глубоко внутри теплится упрямая мысль: а вдруг…
Но тут же гашу её. Потому что «вдруг» – это не ответ. Это просто ещё одна ловушка, в которую я не имею права попасться снова.
День не задался с самого начала. Визит Константина накануне, потом признание Глеба. Два удара подряд, и оба прицельно, точно в самое сердце.
Да уж, с Градовыми не просто.
Поглаживая живот, ближе к обеду я поднимаюсь с рабочего кресла, чтобы направиться к кофемашине.
Только кофе сейчас спасёт.
Пока машина бурчит, краем глаза ловлю картину, от которой кровь приливает к щекам, а потом сразу отступает, оставляя ледяную пустоту.
Милана, куда же без неё, буквально прижимает сидящего на кресле Глеба, нависая над ним, будто хищная птица над добычей. Губы её шевелятся. Наверняка льётся поток сладкой, вязкой болтовни, от которой у мужчин кружится голова.
Её платье – отдельный акт провокации. Кремовое, облегающее каждый изгиб, оно играет с освещением так, что издалека кажется почти прозрачным.
Как вторая кожа. Только зачем ей вторая, если первая и так на виду?
Я не тороплюсь уходить. Стою, притворяясь, что изучаю меню на доске, а сама – вся там, в кабинете шефа.
Ревнивая? Да.
Не имею права ревновать? Тоже да.
Но если бы взгляд мог убивать, Милана уже лежала бы на полу с дырой в груди.
– Есения, можно тебя на минуту? – окликает коллега, размахивая документами.
Приходится отвлечься. Объясняю, показываю, улыбаюсь – всё как положено. Две минуты, три… Возвращаю взгляд к кабинету – пусто. Ни Глеба. Ни её.
Сердце делает резкий скачок. Оглядываю помещение – нигде их нет. В груди нарастает холодный ком.
Иду на кухню. Осматриваю всех, кто там есть. Потом – в женский туалет.
И замираю.
За дверью одной из кабинок доносятся звуки. Сдавленные мужские стоны, перемежающиеся с женскими всхлипами. Ритмичные, бесстыжие, режущие слух, как стекло.
Какого чёрта?
Они там. Вместе.
В туалетной кабинке.
Мир на секунду теряет краски. А потом, как одержимая, я со всей силы пинаю дверь, и замок, не выдержав удара, ломается.
– Есения!
Глава 24.
24.
На секунду я цепенею.
Время замирает, а мир вокруг превращается в застывшую картину, которую я отчаянно хочу развидеть.
Вот бы закрыть глаза, моргнуть и стереть то, что только что врезалось в память.
Игорь, наш тихий айтишник с рассеянным взглядом, сидит на крышке унитаза со спущенными штанами.
А сверху на нём… Зина.
– Я… мне так жаль… извините! – закрываю дверь кабинки и выбегаю из ванной, словно за мной гонится призрак стыда.
Зачем я это увидела?
Моргаю несколько раз, но картинка не исчезает, она въедается в сознание, как чернильное пятно на бумаге.
Медленно возвращаюсь на своё место, краем глаза замечая, как Глеб уже один уходит в кабинет и закрывает дверь.
Значит, ему всё-таки удалось сбросить с себя приставучую «заразу».
Только успеваю выдохнуть, пытаясь стереть из памяти недавнюю сцену, как ко мне на кресле подкатывает Зина.
Блузка пышки слегка смята в районе груди и она поправляет её небрежным движением, будто ничего не произошло.
– Сень, – тянет моё имя с привычной интонацией, от которой у меня уже дёргается глаз, – мне правда жаль. Понимаешь, Игорь… он такой нетерпеливый…
– Понимаю, – отвечаю поспешно, потому что не хочу знать подробностей. Но Зину уже не остановить.
– Вчера мы с ним заболтались о том, об этом. Потом он взял мой номер, и мы болтали всю ночь. Я скинула ему своё фото ню, он мне своё… ну, ты понимаешь. И мы больше не могли ждать.
Голос коллеги звучит мечтательно, будто она рассказывает о романтическом свидании под звёздами, а не о том, что произошло в туалете пять минут назад.
– Ясно. Я очень‑очень за вас рада.
– Да, – она улыбается, глядя куда‑то вдаль, будто видит уже сценарий их свадьбы. – Кажется, у нас с тобой начала налаживаться личная жизнь.
Смотрю на неё с немым вопросом в глазах. Что она имеет в виду? При чём здесь я?
– Ну, ты беременна, хоть и скрыла от меня, – продолжает Зина, словно это самая очевидная вещь на свете. – Я сама поняла, когда ты съела две банки моих маринованных огурцов, которые я оставила в шкафу.
Мой рот открывается, но звуки не хотят складываться в слова.
– У тебя кто‑то появился, да? – спрашивает с любопытством. – Вы скоро поженитесь?
Ага, цветы к свадьбе заказываем!
Неосознанно кладу руку на живот, будто пытаюсь защитить то, что пока принадлежит только мне. Зина ловит этот жест мгновенно.
Да уж, из меня получился мастер конспирации уровня «бог».
– Ты бы не могла, пожалуйста, пока об этом никому не говорить? – прошу я. – Сейчас идёт чистка персонала, и я не хочу, чтобы моё положение как‑то повлияло на её результат.
– Но беременных же нельзя увольнять по закону! – возмущённо восклицает.
– Тш‑ш‑ш, – прикладываю указательный палец к губам, умоляя её не шуметь, – пожалуйста.
– Да‑да, я молчок, – поднимает ладони в знак капитуляции. – Обещаю.
– Я рада за вас с Игорем, – говорю искренне, хотя в голове всё ещё мелькают образы той неловкой сцены. – Но, может, всё же не стоит делать это в туалете? Вдруг бы вошёл кто‑то ещё… Например, Милана?
– Милана? Вижу, вы говорите обо мне.
В тот же миг мы обе резко оборачиваемся на сладкий, как отравленный мёд, голос нашей новой директрисы.
– Вижу, вы как раз говорили обо мне.
Меня мгновенно окутывает облако тяжёлых духов, от аромата которых чувствительный желудок сжимается в тугой узел.
– Да, я подготовила отчёт, который вы просили, – быстро сообразив, Зина отъезжает к своему столу, чтобы взять бумаги.
– Отлично, – Милана не глядя забирает распечатки. – Есения, можно тебя на минуту?
– Да хоть на две, – отвечаю я с напускной лёгкостью.
– Иди за мной.
Резко развернувшись на своих высоченных шпильках, Милана движется движется по офису, словно королева по своим владениям. А я следую за ней, чувствуя, как нарастает напряжение.
Она направляется в самый дальний угол, где у нас стоит кофемашина. Единственное место, где можно поговорить без лишних ушей.
– Глеб скоро освободит мне свой кабинет, и я смогу вызывать сотрудников туда. А пока и здесь неплохо, – сложив руки на груди, высокомерная дамочка прислоняется к стене.
Решила уединиться? Сразу становится понятно, что разговор будет не о работе.
– О чём вы хотели поговорить?
– О Глебе, – на алых губах появляется усмешка, от которой по спине пробегает неприятный холодок.
– Со мной?
– С тобой, – говорит, как сплёвывает. – Между вами что‑то есть?
Честно говоря, я бы сама хотела знать, что именно между нами происходит. И пока я не разберусь, этой крысе точно нечего знать о нас.
– Глеб Константинович – мой босс, – пожимаю плечами.
– Босс, значит? Есения, я давно знаю Глеба. Мы вместе учились на одном курсе.
– Зачем вы мне это говорите?
– Я видела, как он на тебя смотрел, – зло прищуривается.
– Как же он на меня смотрел?
– Так, как я хочу, чтобы он смотрел на меня. Я была с ним в самые важные моменты. Мы вместе сдавали экзамены, писали дипломные. Потом он брал меня к себе работать на самые ответственные проекты. Но сколько я ни стараюсь, Глеб отказывается увидеть мою привязанность к нему.
Так и знала, что она настоящая сталкерша.
– Милана, со всем уважением, я не понимаю, причём здесь я? – хочу уйти.
– Отвали от него! – маска любезности резко сползает с лица.
Мои глаза лезут на лоб от такого тона.
– Простите?
– Я вижу, как ты трёшься возле него. Сучка! Решила соблазнить богатенького мальчика? Только я тебе скажу: Глеб тебе не по зубам. И он уже давно занят. А если ты продолжишь его преследовать, я тебя быстренько дискредитирую. Мы поняли друг друга? – она улыбается ласково, но в этой улыбке нет ни капли тепла.
С этими словами Милана уходит, оставляя меня одну в маленьком уголке офиса, где воздух ещё дрожит от напряжения. Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
И что прикажете мне теперь делать?
Вечером я выхожу из шумного офиса в зимнюю прохладу.
Делаю глубокий вдох, и на мгновение мир замирает в этой хрустальной тишине.
– Ты готова?
Глеб стоит в полушаге от меня.
– К чему?
– К тому, чтобы провести со мной незабываемый вечер.
Воровато оглядываюсь по сторонам, сама не понимая зачем.
Может, это ещё эхо разговора с Миланой сказывается. Её слова по-прежнему звенят в ушах, заставляя вздрагивать от каждого шороха.
– Чем же он будет так незабываем?
Глеб протягивает мне руку.
– Скоро узнаешь.
Без раздумий вкладываю свою ладонь в его. Она тёплая, надёжная, и от этого прикосновения по коже пробегает лёгкий ток.
– Удиви меня, малыш.
– Малыш? – он приподнимает бровь.
– Всё думала, какое прозвище бы тебе дать, и, кажется, наконец решила.
– Я бы на твоём месте ещё подумал, – шутит он, сжимая мою руку чуть крепче.
Мы идём к его машине по заснеженной улице, и снежинки кружатся вокруг нас, словно танцуют в такт нашим шагам.
Через полчаса он паркует машину на вершине холма, где ночной город раскинулся перед нами, словно россыпь бриллиантов на чёрном бархате.
– Пойдём! – Глеб глушит мотор и первым выходит из машины.
– Ну пойдём, посмотрим, что ты задумал, – говорю я в уже пустой салон, выбираясь наружу.
Холодный воздух тут же обнимает меня, заставляя поёжиться.
Глеб уже стоит у края холма, засунув руки в карманы чёрного пальто.
– Как тебе? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне.
– Немного холодно, – обнимаю себя за плечи.
Парень бесшумно оказывается за моей спиной. Его тёплые руки обнимают меня, прижимая к себе.
– Так лучше?
– Так теплее, – признаю я, позволяя себе расслабиться в его объятиях.
– Я хотел показать тебе своё место. Люблю приезжать сюда, когда нужно собраться с мыслями.
Я улыбаюсь:
– И в этот раз на собрание со своими мыслями ты решил пригласить меня?
Глеб смеётся, но потом резко переходит на серьезный тон.
– Вообще-то, я хотел с тобой поговорить.
