Текст книги "Плюс одна разница (СИ)"
Автор книги: Лилия Хисамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 13.
13.
– Ты знаешь, что Зине тридцать пять лет! Она уважаемая женщина с большим опытом работы. А ты! – так и хочется сказать: «Щенок мелкий, пока ты ползал под столом...» Стоп. И правда, а сколько ему? Надеюсь, он не сильно младше меня. – Двадцать пять хоть есть?
Паршивец опускает взгляд на свой пах.
– Я не измерял. Но если тебе так любопытно…
– Глеб!
– Слушай, у меня через десять минут назначена встреча, – надевает на ходу пиджак, – которую я не могу отменить. Хватай пальто, по пути расскажешь, что там с твоей Зиной.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – моргаю, как сонная сова, пытаясь осмыслить происходящее.
– После обеда я не вернусь в офис, так что это твой единственный шанс, – бросает он, уже направляясь к двери.
– Куда ты идёшь?
– В ресторан здесь рядом.
И тут мой пустой желудок решает подать голос. Громко, выразительно, с оркестром. Урчание раздаётся так внушительно, что, кажется, даже картины на стенах вздрагивают. А всё потому, что из‑за утренней тошноты я так ничего и не съела.
Возле двери Глеб оборачивается и смотрит на меня с полуулыбкой:
– Ты идёшь?
Я пожимаю плечами, стараясь сохранить равнодушный вид, и нехотя плетусь следом. Нужно же выяснить, что из себя представляет отец моих детей.
Точно.
Это чистое любопытство.
Ничего больше.
Просто хочется знать, с какими генами мне предстоит иметь дело.
– Что там насчёт твоей Зины?
Глеб осматривается по сторонам, затем неожиданно берёт меня за руку и ведёт через дорогу.
– Я говорила, что она очень ценный сотрудник, – стараюсь вернуть разговор в деловое русло, – к ней всегда можно обратиться, если возникнет острая необходимость.
– Например, если мне захочется острых крылышек?
– Причём тут еда? – пытаюсь сохранить серьёзный тон. – Я говорю, что Зина – отличный специалист.
– Хорошо, я учту, – а потом иронично добавляет: – Что вы подружки.
Глеб галантно открывает дверь здания, жестом приглашая меня войти первой. Его манеры безупречны и естественны, словно он родился с этим умением.
– Была здесь раньше?
– Да, – отвечаю коротко.
Один единственный раз.
На нашу с Мишей годовщину знакомства.
Тогда я едва уговорила его прийти в этот элитный ресторан: он упирался, ссылаясь на непомерные цены, пока я не сказала, что сама оплачу счёт.
Пока снимаю пальто и передаю его официанту, ловлю момент, чтобы уточнить:
– Ты так и не сказал, с кем встречаешься.
– Любишь сюрпризы? – его бровь игриво приподнимается.
– Ненавижу.
Глеб смеётся и этот приятный звук согревает воздух между нами.
В памяти моментально вспыхивают воспоминания о нашей бурной ночи месяц назад. Я словно наяву ощущаю, как его мощные ручища нежно ласкают меня. Тело пронзает высоковольтным током, и я понимаю, что начинаю возбуждаться.
Вот же идиотка!
Неужели меня заводят плохие парни?
Этот ловелас – настоящий грех. От него нужно держаться подальше.
– Я встречаюсь с отцом.
– Глеб! – буквально впадаю в панику. – Я не могу! Он же думал, что мы… ну, что ты и я…
– Расслабься, мой родич не настолько наивный, чтобы поверить, что у меня есть девушка.
Я замираю.
Вот опять!
Почему нет?
Молодой, красивый, ладно, признаю, ещё и умный парень. Почему у него не может быть девушки? Ладно, не меня… Но хотя бы кого‑то своего возраста.
Глеб идёт вперёд, а я, собравшись с духом, решаю повторить вопрос, на который так и не получила ответа:
– Так сколько тебе лет?
– Двадцать четыре, – раздаётся за моей спиной густой мужской голос. – Я сам лично забирал его из роддома. Здравствуй, Есения.
Оборачиваюсь, еле дыша.
– Константин, – пытаюсь сохранить лицо.
– Рад, что ты к нам присоединилась.
– Спасибо.
Как только официант отходит от нашего столика, Константин сразу обращается к сыну:
– Значит, Есения теперь работает на тебя?
– Это стало приятным сюрпризом, – ухмыляется Глеб.
В прошлый раз я не обратила внимания, но сейчас невольно зацепилась взглядом: на руке Градового‑старшего нет кольца.
Интересно, а где мама Глеба? Хотя, какое мне, в сущности, дело до его жизни?
– Есения, а вы оказались очень интересным человеком. Глеб рассказал мне о вас.
Моё сердце пропускает удар.
– Правда? Что именно он рассказал?
– Что вам пророчили директорское кресло.
– А‑а‑а, – выдыхаю с облегчением. – Я не сильно расстроилась. У меня сейчас другие приоритеты.
– Какие? – тут же уточняет Глеб, наклоняясь вперёд.
– Я думала, что мы просто пообедаем, а не будем проводить повторное собеседование, – отшучиваюсь.
– Отец, Есения не любит говорить о себе, – Глеб откидывается на спинку стула.
Идея прийти сюда уже не кажется мне столь привлекательной. Но уходить поздно: мы заказали блюда, и официант уже направляется к нашему столику с подносом.
В этот момент у Глеба оживает телефон.
– Хм… Андрей звонит, – он бросает короткий взгляд на экран и поднимается. – Простите, я должен ответить.
Ну прямо дежавю. Парень вновь уходит, оставляя меня наедине с его отцом.
А тот не просто смотрит, он оценивает меня, как товар в магазине, который либо берут, либо откладывают в сторону.
– Есения.
– Да? – я невольно вжимаю голову в плечи, словно черепаха, пытающаяся спрятаться от назойливого внимания.
– В прошлый раз вы так и не сказали мне, связывает ли вас что‑то с моим сыном.
Ага! Внутри вспыхивает короткая искра торжества.
Значит, Глеб ошибся.
Но прошёл уже целый месяц. Неужели Константин всерьёз думает, что, если бы между нами что‑то было, мы бы так редко встречались?
– Мы работаем вместе, – говорю уклончиво и оглядываюсь.
Глеб стоит у окна, оживлённо что‑то рассказывая собеседнику. Но его взгляд то и дело возвращается к нашему столику.
– Могу я узнать, почему вы так удивляетесь идее, что у вашего сына не может быть девушки?
– Не знаю, как много Глеб рассказывал о себе.
– Мало, – прочищаю горло.
– Дело в том…
Я задерживаю дыхание, готовая услышать то, что окончательно поставит всё на свои места.
Глава 14.
14.
– Мать Глеба отказалась от него, когда ему было всего пять лет. Но, честно говоря, «отказалась» – слишком мягкое слово. Она попросту вычеркнула его из своей жизни задолго до официального расставания.
– Я этого не знала.
– Те немногие годы, что мы были женаты, она почти не замечала сына. Ребёнок был для неё неудобной помехой. Были случаи, и не один, не два, когда она, захмелев, просто забывала Глеба то в парке, то у торгового центра. Мальчик часами сидел на холодной скамейке, вглядываясь в толпу и надеясь, что мать про него наконец вспомнит. Пока моя женушка в это время где‑то валялась, погружённая в пьяный угар. После очередного такого случая я не выдержал. Выгнал её из дома и лишил родительских прав.
– Бедный мальчик.
– Годы спустя, когда Глеб уже был подростком, он решил попытаться наладить контакт. Пришёл к её дому. Стоял у подъезда и ждал. А она вышла, посмотрела на него и прошла мимо. Сделала вид, что не узнала.
Я сижу, словно поражённая громом.
В голове не укладывается: как может мать так поступить со своим ребёнком?
Мне кажется, что я только что услышала нелепую и жестокую шутку, в которой нет ни капли правды.
Как реагировать на такое?
Что сказать?
Инстинктивно кладу руку на живот.
– Но вы, наверняка, были ему хорошим отцом, – цепляюсь за последнюю надежду.
Константин горько усмехается.
– Я был ужасным отцом, потому что выбрал карьеру вместо сына. Глеб рос в частных школах‑интернатах. Каникулы проводил в семьях своих друзей. Лишь пару лет назад мы более‑менее наладили связь, когда он закончил университет и пришёл в мою компанию. Но даже сейчас нас связывают чисто деловые отношения.
Я молчу, не зная, что ответить. В груди появляется тяжесть, от которой трудно дышать.
– Поэтому я и удивляюсь вашим отношениям, – продолжает он, и в его голосе звучит не упрёк, а горькая констатация факта. – Мой сын не привязывается ни к кому. Он меняет женщин быстрее, чем я успеваю дышать. А ты, Есения, как раз создаёшь впечатление девушки, на которой женятся и с которой заводят семью. Поэтому я и говорю: вы слишком разные.
Я смотрю на собеседника, видя в его глазах отражение боли, которую он долгие годы носил в себе. И понимаю: он говорит это не для того, чтобы меня оттолкнуть. Он пытается предупредить.
– По тому, что вы не притронулись к еде, я так понимаю, у вас очень увлекательная беседа, – с лёгкой иронией произносит Глеб, занимая своё место за столом.
Опускаю взгляд на тарелку.
Ещё минуту назад я умирала от голода. Аромат блюд кружил голову, обещая гастрономическое наслаждение. Но теперь эта новость о Глебе встала в горле комом, лишив всякого аппетита.
Стоп!
Что… что это?
Глеб невозмутимо разрезает рыбу на своей тарелке, и в тот же миг острый насыщенный запах ударяет мне в ноздри.
Внутри всё переворачивается. Желудок сжимается в спазме, а к горлу подступает тошнота.
– Извините, – едва успеваю прошептать, прикрывая рот ладонью, и срываюсь с места.
Бегу, не разбирая дороги. Каждая секунда на счету.
Ещё миг, и я бы испортила идеально отполированный пол уборной. Но всё же успеваю добежать до раковины.
Тело содрогается в спазмах, а я цепляюсь за край раковины, пытаясь отдышаться. Через пару мгновений выпрямляюсь и шарю взглядом в поисках салфеток. И тут…
– Разговоры с отцом вызывают у меня точно такую же реакцию. Но, конечно, не в буквальном смысле, как у тебя, – раздаётся за спиной знакомый голос.
Вздрогнув, оборачиваюсь.
– Глеб, это женская уборная!
Парень лишь усмехается:
– Ты так быстро убегала, что зашла в мужскую.
Взгляд невольно упирается в три писсуара, выстроившихся вдоль стены.
Ох ты ж чёрт!
Глеб протягивает пачку салфеток.
– Держи. Может, тебе взять больничный и отдохнуть?
– Нет‑нет. Я в порядке. Просто… запах твоей рыбы…
– Моей рыбы? – он приподнимает бровь, явно сбитый с толку.
– Меня тошнит от него.
– Понял. Значит, рыба.
Когда мы возвращаемся за стол, Глеб без лишних слов берёт свою тарелку и передаёт её первому же официанту, который проходит мимо.
Константин допивает кофе и бросает на меня быстрый взгляд.
– Всё в порядке?
– Да, – поправляя подол юбки, я сажусь на место.
– Что ж, Глеб, оставлю тебя пообедать с твоей дамой. Созвонимся позже, – Константин поднимается, кивает нам обоим и уходит.
Как только он скрывается за дверью, Глеб поднимает на меня прищуренный взгляд.
Я невольно облизываю губы, пытаясь избавиться от противного привкуса кислоты во рту.
– Ну… – начинает он, растягивая паузу, словно даёт мне шанс самой всё объяснить.
– Ну? – переспрашиваю.
– Сама расскажешь мне правду?
У меня перехватывает дыхание.
Неужели он догадался, что я беременна?
Глава 15.
15.
– Разве я когда‑нибудь была с тобой нечестна? – взяв со стола стакан, неторопливо делаю глоток воды.
Я пока не готова рассказать ему о беременности. Искренне надеюсь, что он не догадался.
– О чём вы говорили с отцом? – в серых глазах читается напряжённое ожидание.
– О тебе.
– И всё?
– Я встретила этого мужчину во второй раз в своей жизни. Кроме тебя, у нас нет общих тем.
– Значит, отец к тебе не приставал? – вопрос обрушивается внезапно, словно удар.
Только успеваю сделать второй глоток, и вода буквально застревает в горле. Закашлявшись, я с трудом перевожу дыхание.
– Глеб, он ведь до сих пор думает, что мы вместе.
На лице парня вспыхивает искреннее удивление.
– Отец никогда не перестанет меня… – он замолкает.
– Удивлять? – мягко подсказываю я.
– Разочаровывать, – в его голосе звучит такая боль, что у меня перехватывает дыхание.
В этот момент передо мной уже не взрослый мужчина с рельефными мышцами и суровой маской на лице. Я вижу маленького мальчика. Брошенного, одинокого, так отчаянно нуждающегося в любви и понимании.
Не знаю, может, это беременность так влияет на меня, но я не припомню, чтобы когда‑либо смотрела на кого‑то с такой пронзительной жалостью.
– Тебе нужно что‑то поесть, – кивает на мою тарелку.
Я беру вилку и с удивлением осознаю, что чувствую настоящий аппетит. Еда обещает хоть ненадолго вернуть ощущение нормальности в этот хаотичный мир.
Оставшуюся часть обеда Глеб молчит. Я вижу, как напряжены его плечи, и не лезу с пустыми разговорами.
Вечером, завершив рабочий день, я перед тем, как поехать домой, направляюсь к родителям. Переступив порог, первым делом устремляюсь к кухонным шкафам.
– Мам, а где те солёные огурцы, что ты заготовила осенью?
В мыслях я уже представляю их хрустящую текстуру и насыщенный вкус.
Мама появляется за моей спиной:
– Ты же их никогда не любила.
Ох, чёрт!
Нет, маме пока тоже рано знать.
Всему своё время.
– Да просто захотелось попробовать.
– Отец всё съел, но… – она на секунду замолкает, словно решая, стоит ли делиться сокровищем, – у меня одна баночка в заначке осталась.
– Так я и знал! – в кухню вваливается папа, в домашнем халате и любимых тапочках, по пути убирая кружку в раковину.
Мама цокает:
– Пусть ребёнок поест.
С тёплой заботой достаёт заветную банку и жестом передаёт отцу, мол, открывай. Едва крышка поддаётся, в воздух взмывает потрясающий аромат солений.
– Спасибо, пап, – без лишних церемоний я выхватываю банку из отцовских рук и, не теряя ни секунды, достаю первый огурец.
Хруст, и вот овощ взрывается во рту потрясающим вкусом.
– Если хочешь есть, я разогрею тебе ужин, – предлагает мама, глядя на меня с лёгким удивлением.
Не раздумывая, тянусь за вторым огурцом:
– Не нужно.
Когда папа уходит в зал, мама наклоняется ко мне и переходит на заговорщический шёпот, словно мы две школьницы, делящиеся секретами:
– До меня тут такой слух дошёл, доча…
Я с хрустом откусываю очередной кусок огурца, стараясь сохранять невозмутимость:
– Что у соседей очередная Санта Барбара?
– Да какой там! Любка из дома напротив знакома с Ларисой, которая уборщицей работает в офисном здании. И знает эту любовницу.
Мой рот замирает в полуоткрытом состоянии. Вилка с огурцом повисает в воздухе.
– Чью любовницу?
– Твоего Мишки. Как там её зовут…
– Аня! – морщусь. В этом имени вдруг вспыхивает вся горечь прошедших месяцев.
– Так вот, Лариса рассказала Любе, что эта Аня, секретарша, раньше спала со своим начальником. А он у них женатый.
Тяжело вздыхаю:
– Миша его всегда, кстати, недолюбливал. Но сейчас‑то она уже там не работает. Потёмкин открыл свой бизнес, а она со своим животом сидит дома.
Мама понижает голос до почти театрального шёпота:
– Да, но Лариса сказала, что четыре месяца назад эта Аня ещё уединялась со своим шефом в кабинете. А какой у неё сейчас срок беременности?
Я закатываю глаза.
Знакомая картина: мама, поглощённая вечерними сериалами, теперь видит интриги повсюду. В её глазах горит азарт детектива, раскрывающего заговор мирового масштаба.
– Мам, пожалуйста… – ставлю банку с огурцами на стол и смотрю на неё с усталой улыбкой. – Мне всё равно, от кого она беременна. Главное, чтобы держалась подальше от меня.
Мама хочет что‑то сказать, но, увидев мой твёрдый взгляд, лишь вздыхает и принимается убирать со стола.
– Дочка, я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
– Поверь мне, – целую её в щеку, – я очень счастлива.
Вечером приняв душ, я заваливаюсь в кровать. Время всего девять, а я чувствую такую усталось, будто весь день бежала марафон. Никогда не думала, что беременность так изматывает организм.
Только собираюсь закрыть глаза, как на тумбе оживает телефон.
Хм… Незнакомый номер.
Забавно, но интуитивно я чувствую, что звонит мне именно Глеб. Поэтому, услышав его голос, невольно улыбаюсь.
– Привет, Елена Прекрасная!
– Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя мой номер. Просто попрошу его сразу удалить.
– Поздно. Я уже выучил его наизусть.
– Хорошо, тогда зачем ты мне звонишь так поздно? Хотя погоди, думаю, я и так знаю. Ты обзванивал всех своих подружек по списку, а когда ни одна из них не ответила, от безысходности набрал мой номер?
– Не угадала. Я пытался уснуть, но меня вдруг замучил настоящий кошмар.
– И что же тебе снилось?
– Моё воображение нарисовало твоё обнажённое тело на моей постели. Но ты обломала меня с сексом. Ни в какую не хотела давать.
– Какой реалистичный сон.
– Точно.
– Чем ты сейчас занимаешься?
– Лежу в кровати, – отвечаю я, утопая в мягкости подушек.
Пауза, и вдруг дерзкий, почти провокационный вопрос:
– Голая?
Я невольно сжимаю телефон крепче, стараясь сдержать улыбку.
– Глеб, – мой тон становится предупреждающим, – не забывай, что ты мой босс.
– Я только об этом и думаю, – говорит с лёгкой хрипотцой. – Было бы неплохо тебя уволить, чтобы продолжить то, на чём мы остановились месяц назад.
– На чём именно? – намеренно растягиваю слова, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение.
В этот момент тишину квартиры разрывает резкий звонок в дверь.
Ох ты ж. Кто это в такой час?
– Минуту, – отбросив одеяло, вскакиваю с кровати.
На ходу накидываю халат, едва успев затянуть пояс, и спешу к двери.
Взгляд в глазок, и сердце на миг замирает.
Вот паршивец!
Открываю.
На пороге стоит Глеб.
– Ты забыл моё имя, но запомнил адрес. Какая избирательная память.
Парень молча убирает смартфон в карман.
– Помоги же мне вспомнить, почему я тогда не остался…
Не дожидаясь ответа, он запускает пальцы в мои волосы на затылке и резко притягивает к себе.
Его губы накрывают мои. Жадно, нетерпеливо, словно он слишком долго сдерживался.
Глава 16.
16.
Я моментально размякаю.
Чуть в лужу не превращаюсь.
Шёлковый халат предательски скользит с плеча, опускаясь к левому локтю.
Положив одну ладонь на мою талию, Глеб начинает одержимо целовать мою шею. Затем вновь поднимается к моему лицу, и я раскрываю губы, с радостью впуская его.
Мы сцепляемся языками и чуть ли не в буквальном смысле растворяемся друг в друге.
Он облизывает мой язык своим, чередуя с нежными покусываниями нижней губы. Я задыхаюсь от грубого напора, а он ещё сильнее вжимает меня в себя.
Не сразу замечаю, как мы перемещаемся в спальню. Горячие пальцы обхватывают мою шею, а настойчивые губы продолжают впиваться в меня. Пошло. Порочно. Неудержимо.
Глеб ловит мои рванные выдохи и заставляет отвечать на его напор.
Меня никто и никогда ещё так жадно не целовал.
До дрожи в коленках. До потери сознания. До слёз от счастья. Ощущение, что я взмываю в звёздное небо. Не меньше.
Когда мы добираемся до кровати, он с каким-то диким безумием одним рывком стягивает с меня халат, а затем и ночнушку.
Резко разворачивает спиной к себе. Я вытягиваю руки вперёд, чтобы опереться о бортик кровати, а Глеб, положив ладонь мне на спину, заставляет выгнуться в пояснице.
Не медля ни секунды, как будто мы боимся упустить момент, он льнёт ближе.
Хриплый вдох, и парень плавно до упора заполняет моё лоно.
– Глеб, – от меня остаётся только жалкий скулёж.
Страсть между нами такая всепоглощающая, что противиться ей абсолютно бесполезно. Мне вдруг становятся безразличны все проблемы. Да, этот секс не приведёт ни к чему хорошему. Но и без него моя жизнь – это полный сумбур. А сейчас, в этот самый момент, я по-настоящему счастлива.
Он делает несколько осторожных толчков, давая мне привыкнуть. А затем парня будто подменяют.
Глеб начинает жёстко и грубо насаживать меня на свой член, а я улетаю от эйфории.
Ощущаю горячие прикосновения на своей груди. Одной рукой он сжимает мне сосок, выбивая новые стоны. А второй обхватывает шею, полностью подчиняя себе.
Его огромный твёрдый член орудует внутри меня, вколачиваясь на всю длину. Я напрягаю интимные мышцы, чтобы сдавить его сильнее.
Это чистый экстаз.
– Ты просто нереальная! – от искрящегося удовольствия Глеб тяжело дышит сквозь стиснутые зубы.
Разрядка приходит так неожиданно быстро, что я захлебываюсь в бурлящих эмоциях. Меня накрывает сумасшедшим оргазмом.
Чувство, что я покорила Эверест и там на высоте у меня в лёгких закончился кислород.
Но это всё не имеет значения, потому что я достигла не просто высшей точки, а самой вершины мира.
Вся ночь пролетает, словно краткий миг в вихре ослепительных ощущений. Я словно парю в невесомости, погружённая в океан неземного удовольствия.
Не знаю, виной ли тому бушующие гормоны или магия этой ночи, но я испытываю такие мощные, вселенские оргазмы, каких прежде никогда не знала.
Глеб, словно заведённый, всю ночь не оставляет меня в покое. К утру кажется, что из спальни меня можно будет выносить только на носилках.
Но утро безжалостно возвращает меня в реальность. Проснувшись на заре, я на цыпочках крадусь в ванную, чувствуя, как подступает тошнота. Ещё секунда, и меня точно вырвет.
Так бурная, полная страсти ночь сменяется утренним токсикозом.
Я включаю воду в душе, чтобы заглушить звуки спазмов, и, приоткрыв дверь, резко бросаю:
– Собирайся! Чтобы, когда я вышла из душа, тебя здесь уже не было!
Знаю: если начну умолять, он ни за что не уйдёт. Только резкость и холодность способны заставить его подчиниться.
И вроде бы нужно радоваться, что он послушался. Но, когда я выхожу из душа и не нахожу в комнате ни следа Глеба, на душе становится невыносимо пусто.
Интересно, он на меня не обидится?
Глядя на смятые простыни, хранящие аромат прошедшей ночи, я вытираю непрошенную слезу.
– Опять опаздываешь? – голос Зины разрезает утреннюю суету офиса.
– Привет, – опускаясь за стол, я старательно изображаю полную погружённость в работу. – Градовой уже здесь?
– Раньше всех пришёл. Злой как чёрт!
– Правда?
– Ага. Продолжает свои собеседования.
В этот момент дверь в кабинет шефа приоткрывается, и мой взгляд невольно устремляется туда.
Глеб сидит за столом в том же костюме, что был на нём утром. Значит, он не поехал домой переодеваться.
Наши глаза на долю секунды встречаются, но я тут же отворачиваюсь, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь.
– Чего он такой злой? – продолжает Зина, понизив голос до шёпота. – Представляешь, с утра подошёл к моему столу и сказал: «Передай своей подружке, что стоит быть со своим шефом более вежливой, если она не хочет, чтобы он поймал и прижал её в тёмном углу». Так Марина аж чуть сердечный приступ не получила!
– Что? Причём здесь Марина? – искренне недоумеваю.
– Ну, она же моя лучшая подруга. Ну и ты тоже, Сень. Просто с Мариной мы дольше работаем вместе.
Я закатываю глаза.
Бедная Марина. Недавно стала бабушкой и вот на тебе, двусмысленные угрозы от молодого шефа.
В этот момент мой телефон тихо пиликает. Быстро разблокировав экран, читаю сообщение:
«Ты опоздала».
Пальцы сами набирают саркастическое:
«А ты, я погляжу, работаешь в поте лица?»
Ответ приходит мгновенно:
«Ты измотала меня прошлой ночью…»
Улыбаюсь, печатая следующее:
«Ой, а кто это тут жалуется? Тот самый мужчина, который вчера утверждал, что не устал?»
«Сама виновата. Подо мной никогда так сладко не кончали».
Я краснею до корней волос. А Глеб пишет уже следующее сообщение:
«Поужинаешь со мной?»
Глупая, безоблачная улыбка намертво прилипает к моему лицу. Как назло именно в этот момент дверь кабинета открывается, и Глеб замечает мою реакцию.
