Текст книги "Кот, который смотрел на звезды"

Автор книги: Лилиан Джексон Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Ссутулившись, Барб опустилась на пандус.

– Вам и правда охота знать?… Мы с подругой решили, что здесь нет интересных парней, и поехали во Флориду. Но устроиться там оказалось нелегко. Всё думали, что как только на севере растает снег, вернёмся обратно. Моя подруга умеет стричь, ей всегда удавалось получить какую-нибудь работу. А мне не везло. Но потом я встретила одного беззаботного парня, который работал ловцом шаров! – Она скосила глаза от приятного воспоминания.

– Что ещё за шары он ловил? Это ему удавалось? – саркастически спросил Квиллер.

Барбара не знала, как реагировать на его замечание.

– Ну, такие большие воздушные шары. Шар поднимается в небо и медленно летит по ветру, и аэронавт совершенно не знает, где он приземлится. А ловец едет за ним на грузовике, чтобы подобрать пассажиров, сам шар и корзину. Наш шар был в белую и красную полосу. В корзине могли поместиться четверо.

– Вы тоже стали ловцом?

– По уик-эндам я работала во вспомогательной команде, а в будние дни – официанткой.

– По-моему, всё удовольствие приходится на долю воздухоплавателя, а чёрную работу выполняет ловец, – заметил Квиллер.

– Ничего подобного! Замечательная работа! Никогда не знаешь, где находишься, – ездишь зигзагами милю за милей, разговариваешь по радио с аэронавтом и боишься только одного: как бы не угодить в болото.

– Если работа вам так нравилась, почему вы вернулись домой?

Барбара опустила глаза.

– Моя подруга вышла замуж. А ловцу шаров не так уж и нужна была деревенская девушка. Потом я познакомилась с одним пожилым мужчиной, которому понравилась, вот только… выяснилось, что он женат. Короче говоря, я вернулась домой… Зачем я вам все это рассказываю? Наверное, мне и впрямь не с кем в последнее время поговорить.

– А ваша мать?

– Элис всегда занята, – проговорила Барбара, передернув плечами.

– Вы должны радоваться, что занимаетесь творческим делом. Не зарываете в землю свой талант. Наверное, это приносит удовлетворение, – сочувствуя ей, произнёс Квиллер.

– Этого мало. Беда в том, что у меня нет никого, кто бы мне по-настоящему нравился!

На въездную дорожку свернул грузовик.

– Вот и Элис, – сказала Барбара. – Надо вытряхнуть пепельницу.

Квиллер возвращался в город, размышляя о том, что печальная история бывшего ловца шаров, хоть она и не совсем подходит для его колонки, гораздо интереснее, чем конструкция и работа старинных прялок.

В Мусвилле он решил дождаться грузовика из Пикакса, который привозил газеты; в выпуске за понедельник должна быть его рецензия на спектакль, а кроме того, сообщение о закрытии дела об исчезнувшем туристе и что-нибудь об утонувшем юноше с Гранд-острова. Квиллеру любопытно было знать, возымело ли какой-либо результат его замечание Арчи о том, что газета даст об этом происшествии разве что крохотную заметку. Скорее всего, нет. Грузовик из типографии по понедельникам опаздывал – это нарушение порядка Квиллер приписывал эпидемии гриппа, похоже охватывавшей в понедельник все учреждения. К счастью, время можно было убить в отеле «Северные огни», открытом круглосуточно все семь дней в неделю. Отель напоминал маяк в дремлющем по понедельникам курортном городке, когда все заведения закрыты. Можно было купить журнал в холле, поболтать с портье, посидеть на задней веранде и посмотреть, что происходит на пристани, или поесть – не очень, правда, вкусно, но вполне прилично. Супружеская пара, которая владела отелем, старалась изо всех сил. Уэйн Стэйси был невероятно добросовестным человеком, а его жена – сострадательной женщиной; она скорее готова была лишиться клиентов, чем уволить старого повара до его выхода на пенсию. Горожане свыклись с заурядной пищей, а отпускники даже усматривали в ней местный колорит.

Квиллер, в очередной раз удивившийся тому, что историческое здание до сих пор не сгорело и не сползло в озеро, поднялся по широкой деревянной лестнице на большую веранду, с которой хорошо просматривалась Мейн-стрит.

– Пришли на ланч? – приветствовала его в холле миссис Стэйси.

На ней был брючный костюм нейтрального цвета, как и всегда, она выглядела деловито, но к посетителям обращалась по-семейному. Квиллеру показалось, что утолить его голод ей хочется гораздо больше, чем заработать денег.

– Я бы съел сандвич, – сказал он. – А что делает над озером эта стрекоза?

Вдали над водой описывал широкие круги вертолёт шерифа.

– Похоже, что с какой-то лодкой авария. Надеюсь, ничего серьёзного. Кстати, помните женщину, с которой вы вчера разговаривали в кофейном зале? Она приходила сюда ещё дважды.

– Наверное, понравилась ваша еда, – неопределённо отозвался Квиллер.

– Не знаю. Она ест как птичка.

Квиллер получил сандвич с ветчиной и сыром, тарелку томатного супа со сметаной и, поскольку понедельничные газеты ещё не прибыли, уселся на ветхом стуле на веранде и стал наблюдать за суетой на озере.

Вертолёт по-прежнему продолжал кружиться, и через какое-то время у Квиллера возникло беспокойство относительно его миссии. Он несколько раз погладил усы, и его подозрения подтвердились, когда к концу главного пирса подъехала машина «скорой помощи». Большой катер с кабиной на высокой скорости двигался к берегу. Когда он причалил, на мостки выпрыгнул помощник шерифа и стал что-то обсуждать с медиками. Выкатили складное кресло на колесах, и вскоре с катера помогли спуститься молодой женщине, одетой как для прогулки по воде, в тёмных очках и в кепке с длинным козырьком. По её виду не было заметно, что она больна или ранена, но тем не менее её усадили в кресло и отвезли в отель.

К этому моменту любопытство Квиллера превысило его интерес к газетам. Он вернулся в холл как раз вовремя, чтобы увидеть, что дверь лифта открыта и один врач направляется к комнате управляющего, а другой находится в лифте вместе с женщиной, которая тёмные очки так и не сняла. К лифту быстро подошла миссис Стэйси, и началась пантомима: вопросы, обсуждения, настояния, отказы. В результате миссис Стэйси поспешила обратно в свой кабинет, а лифт отбыл вместе с женщиной и двумя сопровождающими.

Захваченный происходящей мелодрамой, Квиллер расположился так, чтобы видеть одновременно и лифт, и кабинет управляющего. Миссис Стэйси говорила с кем-то по телефону; судя по её нервной жестикуляции, разговор был срочный и неприятный. Стрелка на лифте показывала, что кабина остановилась на третьем этаже. Миссис Стэйси выскочила из кабинета и побежала вверх по лестнице, а кабина лифта тем временем спустилась вниз вместе с медиками и сложенным креслом на колесах.

Газеты всё ещё не прибыли, и портье объяснил Квиллеру с хитрой улыбкой:

– Обычно грузовик скидывает первую кипу газет здесь, вторую – у аптеки, а третью – у таверны, где шофер перекусывает. Возможно, сегодня он проделывает всё в обратном порядке.

Квиллеру надоело ждать газету, но разыгравшаяся перед ним сцена разбудила его любопытство. Вскоре он увидел, как в здание влетел Дерек Каттлбринк и бросился вверх по лестнице, после чего по той же лестнице торопливо спустилась миссис Стэйси. Вид у неё был невероятно взволнованный.

– Миссис Стэйси! – окликнул её Квиллер. – Что случилось? Не могу ли я чем-нибудь помочь? – Этот пароль обычно развязывал людям языки.

– Пойдёмте в кабинет, мистер К., выпьем по чашке кофе, – проговорила миссис Стэйси. – Мне нужно подкрепиться. Как жалко эту бедную женщину! – Она обвела взглядом холл. – Вон мой муж. Хорошо, что он вернулся… Уэйн! Уэйн! Иди сюда!

Хозяин отеля подошёл к ним, кивнул Квиллеру.

– Только что из Пикакса. Нюхом чую дурные новости, не успел поставить машину, а вокруг толпятся люди, глазеют непонятно на что, вид дикий. Что случилось?

– Один из наших постояльцев утонул! – сказала его жена. – Оуэн Боуэн!

– Не может быть!.. Неужели он прыгнул с лодки, чтобы поплавать? Я ведь предупреждал его! Какая самоуверенность! Подробности известны?

– Немного. Они вдвоём с миссис Боуэн вышли в свой выходной день на катере, и вскоре она попросила по радио о помощи. Патрульный катер шерифа привёз её и прибуксировал их катер. Вертолёт ищет Боуэна уже больше часа.

– Где она сейчас?

– Наверху. Она отказывается от помощи врача – боится, что он сделает ей укол. Очень нервничает и не хочет ничего принимать внутрь.

– У неё есть в городе друзья? Эта пара была не очень-то общительной.

– Не знаю, – произнесла миссис Стэйси. – Она попросила меня позвонить заместителю управляющего. Я с огромным трудом нашла его.

Уэйн Стэйси, который был председателем Торговой палаты, проговорил:

– Интересно, может ли палата чем-нибудь ей помочь? Ресторан, скорее всего, больше не откроется. После всего того, что мы сделали! Позор и ужас!

Тут впервые заговорил Квиллер:

– Стержень, на котором всё держится в их ресторане, – это повар, а она настолько предана своей профессии, что вполне может продолжать самостоятельно. Дерек Каттлбринк управлялся во время ланча, а теперь он мог бы взять на себя обе смены – после того, разумеется, как отыграют пьесу, где у него главная роль.

– Да, но хватит ли у бедной женщины силы воли? – беспокоилась миссис Стэйси.

– Вы ведь знаете поговорку, – напомнил ей Квиллер. – Работа – лучшее лекарство, а Дерек называет её трудоголиком. Уверен, что после небольшого перерыва ресторан снова заработает.

– Хорошо, если бы так. Городу просто необходимо это заведение. Говорят, она замечательный повар.

Потом Квиллер отправился в «Чары Элизабет» на Дубовую улицу. По понедельникам магазин не работает, но Элизабет наверняка там, перебирает товар и подсчитывает недельную выручку. Заведение давало неплохой доход. Она внесла в дело заразительный энтузиазм, новые идеи и своеобразное лукавство. Квиллер постучал в стекло, и Элизабет подбежала открыть дверь.

Первыми словами, которые она, задыхаясь, произнесла, были:

– Квилл! Вы слышали?…

– Просто невероятно! Откуда вы узнали?

– Миссис Стэйси искала по телефону Дерека, который случайно оказался тут, делал кое-что для меня. Он сразу же побежал в отель.

– Вы рассчитываете, что он вернётся?

– Должен! – твёрдо сказала Элизабет. – Он не может бросить меня одну среди всей этой пыли и штукатурки!

В боковой стене магазина виднелось прямоугольное отверстие.

– Это здание целиком принадлежит мне, а мой съёмщик, тот, что жил рядом, съехал, вот я и задумала открыть в том помещении библиотеку с выдачей книг на дом.

– Великолепная идея! – одобрил Квиллер. – Вы решили сделать здесь дверной проём? Или это Дерек придумал?

Прежде чем Элизабет ответила, Дерек открыл входную дверь собственным ключом и влетел в лавочку со словами:

– Роковой случай! Вы не поверите.

Все трое уселись на стулья в задней части магазинчика, и Дерек рассказал всё, что знал.

– Они вышли на катере, бросили якорь и устроили пикник. Эрни выпила немного красного вина, опьянела и спустилась вниз поспать, а Оуэн остался ловить рыбу. Проснулась она оттого, что катер стал сильно раскачиваться. Руки и ноги у неё полностью онемели. Ей стало страшно.

– Отвратительное ощущение, – сказала Элизабет. – Со мной после выпивки тоже такое бывает.

– Эрни кликнула Оуэна, но он не отозвался. Тогда она на четвереньках вскарабкалась по трапу. Его нигде не было! Тут Эрни по-настоящему запаниковала, и кровь снова прилила к её конечностям. Она по радио позвала на помощь… Вот и всё, что я знаю.

– Я видел, как Эрни ввезли в отель в кресле на колесах, – сказал Квиллер. – Как она выглядела, когда ты пришёл, Дерек?

– Как оглушённая. Пришлось вытягивать из неё всё клещами.

– Она как-то объясняет его исчезновение?

– Да-а. Он много пил, и не только вино. Эрни считает, что они попали в кильватерный след другого катера, Оуэн потерял равновесие и упал за борт.

– Может быть, – произнёс Квиллер, хотя пощипывание у корней усов говорило ему: нет, не так!

– Наверняка она захочет продать катер: это была игрушка Оуэна. Что она действительно любит, так это трейлер. Там все её кулинарные книги, даже по-своему уютно. Две койки. Есть вода. Думаю, она с радостью там поселится.

– Ладно, у меня есть кое-какие дела, – объявил Квиллер. – Оставляю вас убирать штукатурку и пыль.

Глава десятая

Между печальным известием о смерти Оуэна Боуэна и жизнерадостной перспективой обеда у Райкеров у Квиллера состоялся ещё один телефонный разговор, приведший его в некоторое смятение чувств.

Звонил метеоролог пикакской радиостанции Уэзерби Гуд – настоящее имя его было Джо Банкер, – некогда сосед Квиллера по Индейской Деревне и добрый приятель. Неисправимый экстраверт, он перемежал прогноз погоды строчками из песен и стихов, играл на вечеринках на рояле и хвастался тем, что он уроженец городка Хосредиш [21]21
  От англ. horseradish – хрен.


[Закрыть]в округе Локмастер, некогда столицы хреноводства на Среднем Западе. Как и Квиллер, он был разведен, жил один, и у него был кот по кличке Джетстрим, Реактивная Струя.

Ещё весной Уэзерби рассказывал Квиллеру о своей двоюродной сестре, докторе Терезе Банкер, орнитологе из Вирджинии, специалисте по воронам. Она хотела снять мультипликационный фильм об этих птицах и искала человека, готового написать сценарий. Как-то в минуту слабости Квиллер обещал её поддержать. Вороны были неотъемлемой частью ландшафта Мускаунти. Они с важным видом расхаживали у яблочного амбара, служившего Квиллеру жильём в Пикаксе, и по пляжу в Мусвилле, непрерывно каркали на деревьях и устраивали сражения с ястребами и сойками. Однако, в отличие от голубей, в городах их терпели, а Коко так просто обожал.

Уэзерби сказал, что его сестра приедет летом навестить родных и будет рада встретиться с Квиллером и обсудить сценарий фильма. Лето тогда казалось очень далёким, но вот оно наступило, и Уэзерби звонил, чтобы сообщить: «Она едет! Она едет!»

– Кто едет? – спросил Квиллер, которого оторвали от размышлений об утонувшем Оуэне и о том, что ждёт Эрни в будущем.

– Моя кузина Тэсс! Она едет на машине. Уже выехала. Я не знаю её точного маршрута, поскольку она собирается навестить родных и школьных подруг. Кроме того, она легко меняет свои планы. Но я дал ей номер твоего телефона на побережье, и вы сами сможете договориться о встрече, когда вам будет удобно. Кстати, она знает твой коттедж. Она и раньше навещала подругу, которая жила в клубе «Дюна», они гуляли вместе по берегу и таращились на коттедж Клингеншоенов. Тогда там жила наездами старая леди.

– Расскажи мне что-нибудь о своей кузине, – попросил Квиллер, с запозданием сообразив, что этот вопрос следовало задать несколько месяцев тому назад.

– Ну, она немного моложе меня. Отличная девчонка. Очень забавная. Любит делать то, что стукнуло в голову. Один раз была замужем, тоже за учёным, но она по натуре неисправимый оптимист, а он был непроходимым пессимистом, и в результате они доводили друг друга до белого каления.

Борясь с угрызениями совести, Квиллер проговорил:

– Хорошо, я буду ждать её звонка, – и при этом подумал: «Я готов пожертвовать полдня, а то и целый день на кузину Уэзерби Гуда». Потом добавил: – Это будет очень интересно. Никогда ещё не встречал корвидолога [22]22
  Корвидолог – орнитолог, занимающийся воронами.


[Закрыть].

– А как проходит отпуск? – спросил приятель. – Сдаёшь свой новый гостевой домик пришельцам из космоса?

– Девяносто пять процентов неопознанных летающих объектов, – парировал Квиллер, – это метеорологические зонды, остальные пять процентов – летающие светлячки… Кстати, что пьёт доктор Банкер?

– Всё что угодно, но она без ума от джулепа [23]23
  Джулеп – напиток из виски или коньяка с сахаром, льдом и мятой.


[Закрыть]с мятой… И называй её Тэсс, она это любит.

Квиллер рано накормил сиамцев и объявил:

– Я приглашён на обед к дяде Арчи и тёте Милдред. Приду затемно, и мы посидим на веранде и полюбуемся на звёзды.

Кошки озадаченно посмотрели на него. И всё же его мать всегда говорила: «Джейми, элементарная вежливость требует сообщать своей семье, куда ты идёшь и когда собираешься вернуться». Теперь, десятилетия прожив без семьи, Квиллер обнаружил, что проявляет по отношению к сиамцам элементарную вежливость. Конечно, они не понимают его слов, но, произнося их, он чувствовал себя лучше.

Квиллер спустился на пляж, держа в руках холщовую хозяйственную сумку с надписью: «Пикакская публичная библиотека» и восхищаясь непрерывно меняющимся видом озера. В этот вечер небо и вода были бирюзовыми, а низкие кучевые облака на горизонте походили на гряду гор. Волны заигрывали с берегом, набегая на чопорную гальку и откатываясь назад. У мыса Чаек над водой реяли широкие крылья. Дальше вдоль побережья жители коттеджей сидели на своих террасах и махали ему руками.

На верхней ступеньке песчаной лесенки у «Солнечного восторга» Арчи ждал гостей. Квиллер вынул из холщовой сумки две бутылки вина и отдал ему.

– А что там у тебя ещё? – спросил Арчи с бесцеремонным любопытством, простительным старинному другу.

– Не твоё дело, – отбрил Квиллер. Потом осведомился у Лайзы Комптон, которая пришла без мужа: – Как живется без Лайла?

– Безмятежно! – быстро ответила Лайза.

– А что делают школьные инспектора в Дулуте? Изобретают новые способы сделать жизнь учителей невыносимой?

– Если серьёзно, то обсуждают различные линии поведения при домашнем обучении.

– А Лайл одобряет домашнее обучение?

– Он говорит, что Линкольн учился дома, и Эдисон тоже, и у обоих всё получилось как надо.

– Очень похоже на Лайла, – сказал Квиллер. – Честно говоря, я не знаю, как проходит обучение на дому.

– Могу рассказать! – заявил Роджер Мак-Гилеврэй. Зять Милдред был бледным молодым человеком с подстриженной чёрной бородкой. – Мы следуем предписанному курсу обучения. Дети получают задания по электронной почте. Потом отвечают на тесты, показывающие, чего они достигли. Они учатся в удобном для них темпе и совершенно не тратят времени на езду в школьном автобусе.

– Как бы я хотела, чтобы меня учили дома, – проговорила Лайза. – Я была единственная Кэмпбелл в классе, в котором полно было Мак-Дональдов, а они всё ещё хотели отомстить за бойню при Гленкоу [24]24
  После восшествия на английский престол в 1689 г. Вильгельма III Оранского многие шотландские кланы продолжали хранить верность Якову II Стюарту. В августе 1691 г. правительство потребовало, чтобы они присягнули новому монарху. Глава клана Мак-Дональд затянул с присягой, и тогда солдаты под предводительством Арчибальда Кэмпбелла, десятого графа Аргайля, устроили в Гленкоу резню, убив около 40 членов клана.


[Закрыть]в тысяча шестьсот девяносто втором году.

– А у детей есть возможность общаться со сверстниками? – спросил Квиллер.

– Более того, – ответил Роджер, – они встречаются со взрослыми и детьми всех возрастов – во время вылазок на природу, в отрядах скаутов, в Малой спортивной лиге и творческих кружках. Например, наша группа раз в месяц привозит своих домашних зверей к женщинам из «Тихой пристани». Знаешь, вдовы рыбаков?

Квиллер сказал, что знает, и вытащил из хозяйственной сумки вышитое «правило». Ему нужен был совет, как вставить «правило» в рамку. Квиллер собирался подарить его Полли, полагая, что к её домашней обстановке оно подойдет больше.

Женщины пришли в полный восторг от замысла, от изящества мелких стежков, от цвета пряжи (цвета шерсти сиамцев). Лайза сказала, что её соседи по побережью владеют в Локмастере мастерской, где вставляют картины в рамы. Милдред принесла узкую рамку из тёмного дерева.

Тут Арчи Райкер спросил:

– Все слышали новость про Оуэна Боуэна? Он сегодня утонул. И прожил-то здесь всего несколько недель.

Раздалось вежливое бормотание:

– Ужасно!.. Сколько ему лет?… Откуда он родом?… Ресторан теперь, наверное, закроют?

«Если бы он был "одним из наших", – с чувством вины подумал Квиллер, – мы были бы потрясены и тут же принялись бы собирать пожертвования в пользу его семьи». Но Оуэн был чужаком, как и сам Квиллер, прежде чем унаследовал состояние Клингеншоенов и начал издавать «Всякую всячину».

Чтобы поднять гостям настроение, Милдред подала оладьи из цуккини с йогуртово-укропной подливкой, а Квиллер подарил ей набор рунических камней. Она обещала изучить инструкцию и в следующий раз заняться предсказанием будущего. Роджер высказал надежду, что камни предскажут дождь.

– Очень опасная сушь. Боюсь лесных пожаров, – заявил он. – Даже Песчаный Великан беспокоится. Люди думают, что слышат отдалённый гром, а на самом деле это старик ворчит в своей пещере.

Квиллер, который собирал местные предания для книги под рабочим названием «Короткие и длинные истории», попросил:

– Расскажи, пожалуйста, про Песчаного Великана. У меня как раз и диктофон с собой. – Он знал, что у Роджера всегда наготове какая-нибудь легенда, недаром до того, как переключиться на журналистику, он был учителем истории.

– Охотно! – отозвался тот, предвкушая успех рассказа. – Легенда о Песчаном Великане относится к далекому прошлому. Первопоселенцы прибыли в эти места на парусных судах и разбили лагерь у подножия огромной песчаной стены. По их словам, они слышали внутри дюны какой-то грохот, а по ночам видели иногда высокую серую фигуру, которая бродила среди росших на дюне деревьев. Суеверия в те времена были очень сильны, и первопоселенцы решили, что в дюне в пещере живёт великан. Они часто видели то, чего в действительности нет.

– До сих пор видят, – буркнул Райкер, бросив взгляд на Квиллера, который кивнул и хихикнул.

– Шли годы, – продолжал Роджер, – Песчаный Великан по-прежнему бродил там и сям и ворчал, и детей пугали, что если они будут плохо себя вести, он утащит их в пещеру. Однако открытую враждебность к людям он впервые проявил только в середине девятнадцатого века, когда один богатый лесопромышленник задумал построить на верхушке Большой Дюны, как её стали называть, красивые дома. Как только начали срубать старый лес, гигантский песчаный оползень похоронил под собой лагерь дровосеков. Погибли все. Старики ничуть не удивились и заявили, что лесопромышленник обидел Песчаного Великана. Мои дед и бабушка верили во всё это, ни на минуту не сомневаясь.

– Предки моей матери тоже верили, – подхватила Лайза, – а вот родственники со стороны Кэмпбеллов – нет.

– Но история на этом не кончается, – продолжал Роджер. – Шестьдесят лет никто не решался тронуть Большую Дюну, и Мускаунти процветал. Потом начался экономический спад. Шахты закрылись, судоходство почти прекратилось. Денег не было, еды не хватало. И тут кому-то в голову пришла гениальная мысль: копать песок и на судах отправлять в Центр, чтобы там из него делали бетон для мостов и зданий. Власти округа дали разрешение на разработку части Большой Дюны, там, где сейчас проходит Песчаная дорога. Работа была опасная, песок то и дело осыпался, но людям надо было кормить семьи, и, несмотря ни на что, они продолжали рыть песок.

В конце концов из вырытой ямы пошёл сероводород, и по городу распространился такой сильный запах тухлых яиц, что всех стало тошнить. Разрешение на разработку дюны отменили, и голодным семьям пришлось вернуться к овсяной муке и турнепсу… до тех пор, пока не вышел сухой закон и бутлегерство не стало доходным делом. Оползни прекратились, но в определённую погоду и сейчас можно услышать, как Песчаный Великан грохочет в своей пещере.

– Великолепное предание! – сказал Квиллер, выключая запись.

– Я готова ему поверить, – заявила Лайза.

– Забавно, – нехотя проговорил Арчи.

– Обед подан, – объявила Милдред.

Гостей потчевали томатным супом-пюре с кабачками, бараньими отбивными, подсушенным хлебом и зелёным салатом. Десерт и кофе подали на веранду, и Квиллер с Арчи развлекали компанию рассказами о своих детских годах в Чикаго. О том, что настоящее имя Квиллера – Мерлин… что он никому не разрешал брать свою бейсбольную биту… что Арчи прозвали Бочонком… что он съел стирательную резинку и его стошнило… и что однажды они вымазали клеем учительский стул и их обоих вызвали в кабинет директора.

– Это сделал ты! – заявил Квиллер, указывая пальцем на своего приятеля.

– Нет, ты, старый пёс!

Вечер закончился общим смехом, и Квиллер вызвался проводить Лайзу домой.

– Вы когда-нибудь наблюдали полярное сияние? – спросила она.

– Несколько раз. Когда я впервые узрел на горизонте пляшущие огни, мне захотелось набрать девять-один-один!

– Вы видели в этом году пришельцев?

Квиллер понял, что она имеет в виду, но колебался с ответом.

– Пришельцев?

– Космический корабль, – пояснила Лайза. – Лайл снимает их на видеокамеру. Когда он вернётся из Дулута, мы позовем вас смотреть наши видеофильмы.

– Это как раз то, чего можно ждать с нетерпением, – неопределённо ответил Квиллер.

Когда они подошли к «Домику рамок», Лайза представила его семейству ван Роопов, которые занимались «рамочным бизнесом».

– Моя мастерская в Локмастере, но мы даём рекламу в вашей газете, – объяснил рамочник.

– Наша племянница вас знает, – сказала его жена. – Она работает добровольцем в «Тихой пристани».

– Очаровательная девушка, – пробормотал Квиллер.

Он оставил «правило» в «Домике рамок» и проводил Лайзу до коттеджа «Ба, обман».

Когда Квиллер вернулся к себе, сиамцы ждали его со спокойствием, обычным для времени между обедом и перекусом перед сном. Это значило, что они что-то натворили. Открытки Полли, которые Квиллер положил на бар, валялись на полу.