Текст книги "Кот, который смотрел на звезды"

Автор книги: Лилиан Джексон Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава девятнадцатая

Когда Квиллер въехал в четыре часа во двор фермы Огилви, Барб встретила его и показала, где поставить машину.

– Отец очень обрадовался, когда я сказала, что вы хотите посмотреть «сад глифов», – сказала она. – Он читает вашу колонку, а однажды видел вас на шотландском празднике в Пикаксе. Он говорит, что на вас был килт и что вы произнесли замечательную речь.

– Можно спросить, почему вы не хотели, чтобы ваша мать была дома?

– Она пошла бы с нами. Ей непременно нужно во всё сунуть нос.

Въездная дорожка сузилась и перешла в колею, оставленную колёсами повозок, а потом – в тропинку.

– Славный денёк для прогулки, – заметил Квиллер. – Можно, я понесу вашу сумку?

В сумке лежали две цветные подушки с верандных стульев.

– Нам захочется посидеть на камнях, а они сырые, – объяснила Барб. – Я часто прихожу туда и вяжу. Это ненормально?

– Почему же? Могу представить себе, как там тихо.

– Ну, не совсем. Я беру с собой проигрыватель и слушаю джаз.

– В таком случае, если я вправе выбирать, то хотел бы, чтобы мой свитер был связан под музыку Диззи Гиллеспи и Чарли Паркера.

Они зашагали по пастбищу, через проходы в многочисленных ограждениях, мимо пасущихся овец.

– Как на вашей земле оказались петроглифы? – спросил Квиллер. Он знал ответ, но решил доставить ей удовольствие объяснить, как в последние несколько тысяч лет озеро меняло свои очертания.

– Береговая линия, которая сейчас находится милях в двух отсюда, когда-то проходила прямо здесь,так что глифы лежали на берегу. Не знаю, кто поместил их сюда – возможно, Песчаный Великан.

Дорожка упёрлась в заграждение из сплетённых цепей, окружавшее кучи больших плоских плит… и колонию ворон.

– Похоже на заседание парламента в Республике Карландия, – сказал Квиллер.

– Они меня узнают. Обычно я приношу им горсть зерён. Сегодня забыла… Хотите немного побродить и посмотреть на камни? Там нечего особенно разглядывать – нацарапано, словно куриной лапой, а учёные считают это какими-то таинственными письменами.

– В таком случае предлагаю перейти к делу.

Они выбрали две почти горизонтальные плиты, положили на них красно-белые полосатые подушки и сели.

– Вы не против, если я закурю? – спросила Барб, вынимая из сумки сигареты.

– Против, – ответил Квиллер, – но не из-за себя, а из-за вас.

Бросив на него плутоватый взгляд, она произнесла:

– Вы говорите совершенно так же, как мои родители.

– Значит, здесь есть по крайней мере три разумных человека, – заявил он. – Ну, так что вы хотите мне рассказать? – Его голос прозвучал несколько раздражённо.

Барб неохотно бросила пачку сигарет обратно в сумку.

– Не знаю, с чего начать.

– Как сказал Червовый Король Белому Кролику, начни с начала и иди, пока не дойдёшь до конца, после чего остановись.

– Ладно… Помните, я рассказывала вам про Флориду и ловца шаров? После того как я удрала от него, стала встречаться с моим хозяином. Он был гораздо старше меня, но мы прекрасно проводили время. Он брал меня с собой, когда выходил в море на катере, и, по-моему, действительно меня любил. К тому же мне нравилась моя работа.

– А где вы работали?

– В его ресторане. Единственная беда заключалась в том, что другие официантки меня ревновали. Хозяин давал мне лучшие столики, и я была в хороших отношениях с поваром. Это значило, что мои заказы выполнялись в первую очередь, клиентов у меня оказывалось больше, и соответственно чаевых перепадало больше… Как-то один парень оставил мне приличные чаевые и пошёл в мужскую комнату, и я увидела, как его девушка их прикарманила!

Квиллер хмыкнул в усы.

– Это меня не удивляет. Продолжайте свой рассказ.

– Так вот… одна официантка отвела меня в угол и сказала: «Мы знаем, в чём дело, детка, так что уходи-ка ты лучше отсюда, а не то расскажем всё его жене и она набросится на тебя с разделочным ножом!» Его жене! Она работала поваром! А я-то думала, что он холост! Уверена была, что они брат и сестра! Как я могла оказаться такой дурой?

– Бывает, – произнёс Квиллер.

– Я тут же решила, что отныне Флорида для меня не существует. Вернулась сюда и опять превратилась в деревенскую девушку.

– Когда это было?

– Год назад, прошлой зимой. Я начала серьёзно вязать, и всё было о'кей до этого лета, как вдруг оба они оказались в Мусвилле – Боуэны!

– Оуэн пытался с вами встречаться?

– Нет, и я тоже держалась подальше от Песчаной дороги. Потом, после его смерти, Эрни позвонила на ранчо и пригласила меня пообедать с ней в отеле. Она сказала, что я единственный человек на две тысячи миль вокруг, которого она знает. Я пришла к ней в номер. Эрни заказала обед на двоих и шампанское в ведерке со льдом. Это было очень мило! Она крепко обняла меня и заплакала, и я тоже немного похныкала. Сначала мы говорили о Флориде. Когда они решили приехать сюда, она вела легковушку, а Оуэн – грузовик с «Солнцеловом» на прицепе. Вообще-то она не любила лодки, но он сказал, что им необходимо взять с собой катер, чтобы кататься на нём в выходные дни по озеру и устраивать пикники, иначе люди будут говорить… Господи! Как я хочу курить!

В жизни Квиллера случались моменты, когда ему тоже – отчаянно – хотелось закурить или выпить, и поэтому он сказал:

– Курите. А я пока погуляю и посмотрю, что там нацарапано куриной лапой.

Когда Барб опять ожила и тщательно закопала окурок, она вернулась к плите, на которой они сидели.

– Элис приходит сюда проверять меня, – пояснила она свои действия.

– А когда вяжете, вы курите?

– Нет. Никогда.

– Тогда разрешите дать вам совет: вяжите больше, курите меньше, живите дольше.

– Слушаюсь, господин доктор, – дерзко ответила она.

– А теперь вернёмся к вашему рассказу.

– Когда они в первый выходной после открытия ресторана вышли в озеро, за ними увязался какой-то скутер и в конце концов их догнал.

«Резвая мама», решил Квиллер.

– Оуэн велел им убираться. Он заявил, что «Солнцелов» не продаётся. Но у Эрни зародились кое-какие подозрения. Невозможно жить во Флориде и не видеть, что творится вокруг тебя, в смысле наркотиков, а она заметила в каюте какие-то запертые чемоданы. Она задала несколько наводящих вопросов и сделала вид, что ничуть не удивлена его ответами. Сложив два и два, она сообразила, что торговцы наркотиками из Флориды поручили Оуэну освоить новый рынок, который созрел для этого. Он велел ей закрыть на всё глаза и держать рот на замке и сказал, что это будет её лучший вклад в бизнес. Если она этого не сделает, объяснил он, ей не удастся больше приготовить ни одного обеда. Говорил он всё это совершенно хладнокровно.

– Что же она сделала?

– А что она могла сделать? – Барб пожала плечами. – Она не хотела превратиться в мёртвого повара. Но молчание грозило сделать её соучастницей. Ей стало сниться, будто бы она варит чаны овсянки в тюремной кухне. Это сводило её с ума. Она начала делать ошибки на кухне.

– Я слышал об этом, – кивнул Квиллер. – Дерек очень за неё беспокоился. Он думал, будто Эрни нервничает из-за того, что Оуэн пьёт. По поводу его смерти есть две версии. Многие полагают, что он напился и упал за борт.

– Знаю, но Эрни призналась, что вступила в сделку с дьяволом. Оуэн позволил ей закончить кулинарный колледж, а она должна была вести его ресторан. Единственное, чего она хотела в этой жизни, – готовить пищу, командовать на кухне, учить помощников и носить поварской колпак. Ей было наплевать, если он выпивал четверть галлона в день и бегал за женщинами. Она надеялась, что когда-нибудь он сдохнет от цирроза печени и ресторан перейдёт к ней. Вдруг ей пришла в голову мысль, как сорваться с крючка Оуэна и начать свой собственный бизнес – с Дереком в качестве партнера. – Барб замолчала и глотнула. – Я ещё покурю.

– Курите.

Квиллер опять обошёл загородку. Он даже поговорил с воронами на их языке, каркая так, как это делал Коко, но они его проигнорировали.

Исполнив ритуал закапывания окурка, Барб вновь продолжила свой рассказ.

– Очень трудно говорить, – сказала она. – Эрни зря мне всё открыла. Но мне просто необходимо выбросить этот ужас из головы.

– Я слушаю, – произнёс Квиллер, и в его голосе прозвучало больше сочувствия, чем прежде.

– Это был их второй выходной. В понедельник на озере не так уж много прогулочных лодок, и Оуэн сказал, что клиенты из Биксби их не побеспокоят, потому что они договорились: в любой день, кроме понедельника… Стали на якорь возле Пиратской мели. Эрни подкрепилась едой, Оуэн – выпивкой. Она рассказала о новых блюдах, которые собирается включить в меню, и наконец Оуэн, растянувшись на скамейке на корме, заснул. Как только он захрапел, Эрни достала из корзинки вертел для картофеля и что было сил воткнула ему в ухо. После чего перекатила его через борт.

В «саду глифов» наступила тишина. Даже вороны замолчали.

Немного спустя Квиллер проговорил:

– Из артерии должно было натечь много крови.

– Эрни остановила кровь полотенцами, а их сунула в ведро с наживкой. Потом выбросила и ведро, и чемоданы за борт. Катер же отвела примерно на милю в сторону и только после этого вызвала по радио помощь.

– Один вопрос, Барб. Почему она вам всё это рассказала? Почему бы ей не сохранить при себе эту ужасную тайну?

– Не знаю. Мы выпили две бутылки шампанского, и она свалилась на кровать. Я была не в состоянии сесть за руль и уснула на диване. Проснулась рано утром и поехала домой… Господи! Что она со мной сделала? Я не знала, что мне предпринять! И не у кого было спросить совета. Что хуже? Предать того, кто доверился тебе? Или оказаться как бы соучастницей убийства? Я ходила как зомби целую неделю, а потом…

– А потом вам на помощь пришёл Песчаный Великан, – сказал Квиллер. – Тем не менее вы обладаете информацией об убийстве человека, которая поможет полиции закрыть дело, и ваш гражданский долг – сообщить эту информацию… Вы знаете кого-нибудь в департаменте шерифа?

– Его помощницу Гринлиф. Мы вместе ходили в школу.

– Расскажите ей всё, а она посоветует вам, что делать. Упомяните Пиратскую отмель как место предполагаемого убийства. Шериф и Бюро расследований штата сделают всё, что нужно.

– За одно я благодарна судьбе, – объявила Барб. – Эрни не была одной из наших.

Поднявшаяся среди ворон суматоха – хриплое карканье, хлопанье крыльями и общая неразбериха – послужила сигналом к окончанию разговора.

Вернувшись в коттедж, Квиллер обнаружил, что все пять вертелов висят каждый на своём крючке. То ли Коко надоела новая игрушка, то ли таким образом он сообщал: «Дело закрыто». Кот лениво растянулся на полу и нежился в солнечном луче, пробивавшемся сквозь световой люк на крыше. Квиллер подумал о Джоффри. Как сказал поэт, нет более трогательного зрелища, чем его мирный сон.

Глава двадцатая

Накормив сиамцев, Квиллер открыл дверь, и все трое с удовольствием вышли на освещённую заходящим солнцем и освежаемую легким сквозняком веранду, откуда открывался идиллический вид на озеро.

– Это последняя возможность для вас, ребятки, полюбоваться птичьим балетом в сумерках и ночным звёздным шоу!

«Йау!» – отозвался Коко.

– А что касается вас, молодой человек, то завтра вы отправитесь в Пикакс, даже если для этого придётся вызывать пожарную команду с брандспойтом!

В эту минуту кот навострил уши и повернул голову в сторону комнаты. Через несколько секунд зазвонил телефон.

Это была Лайза Комптон.

– Вы заняты, Квилл? Вы не один?

– Со мной парочка четвероногих, и мы заняты тем, что наблюдаем за воронами. А что бы вы хотели?

– У Лайла появилась новая игрушка, которую он хотел бы вам показать. Он считает, что и вам необходимо что-то подобное. Вы не против, если мы зайдём?

– Конечно. Выпьем на прощанье. Я завтра уезжаю.

За пять минут до того, как пришли Комптоны, Коко уже знал об этом. Когда они появились в поле зрения, стало видно, что Лайл несёт на плече длинный цилиндрический футляр.

Квиллер встретил их на верхушке песчаной лесенки.

– Не говорите! Это дробовик! – попробовал отгадать он.

После того как все уселись на веранде и напитки были поданы, Лайл вынул из футляра латунный телескоп и складную деревянную треногу с медными винтами.

– Очень симпатичный прибор, – сказал хозяин.

– Вы должны купить такой же, Квилл. Он позволяет наблюдать НЛО. То, что нам представляется зелёными вспышками, на самом деле оказывается летательным аппаратом!

– Не на того напали, Лайл. Я никогда в жизни не видел зелёных вспышек.

– Дайте, я, по крайней мере, покажу вам, какой он мощный.

Все трое вышли на маленькую открытую площадку, которая окаймляла затянутую сеткой веранду. Треногу подняли до уровня плеч и телескоп направили на озеро.

– Что он даёт по сравнению с космическим телескопом Хаббла? – спросил Квиллер.

– Учитывая разницу в цене, очень многое. Наведите-ка на тот катер с каютой.

Квиллер навёл.

– Две пары пьют на палубе коктейль… По-моему, мартини.

– С оливками или с маринованными луковичками? – поинтересовался Лайл.

– Да, Лайл, впечатляющая штука, – сказал Квиллер, – хоть я и не верю в летающие тарелки. Благодаря ему вы получите массу удовольствия.

Они вернулись на веранду, и Лайза спросила, как прошёл отпуск Полли. Они с мужем несколько раз бывали в Канаде.

– Надеюсь, Полли привезла вам что-нибудь славное? – проговорила она. – У них там продают чудесный кашемир-шотландку.

– В одной из открыток она обещала подарить мне «луни» и «туни». Что это такое?

– Монеты, которые призваны заменить бумажные деньги, – объяснил Лайл. – Мне эта идея очень нравится. На «луни» изображена полярная гагара, и это монета достоинством в один доллар. Номинал «туни» – два доллара. Обе монеты величиной с американские полдоллара, но хитрые канадцы середину «туни» сделали медной, а ребро «луни» – многогранным.

– У нас больше двухсот слайдов, снятых во время путешествий по Канаде, в один из уикэндов мы с радостью покажем их вам с Полли.

– Буду ждать с нетерпением, – пробормотал Квиллер минорным тоном, придумывая, как бы увильнуть от приглашения. Комптоны – прекрасные люди, но…

Квиллер читал сиамцам вслух, пока не начало темнеть. Он очень любил сумерки, эти печальные минуты между светом и тьмой. Кто из поэтов назвал их «голубым часом»? Полли должна знать. Квиллер соскучился по ней, и тому было много причин, которые раньше он никогда не облекал в слова, соскучился по её милой улыбке, нежному голосу, весёлому смеху, по их беседам. За обедом в «Старой мельнице» будет о чём потолковать: о её путешествии за границей, о его приключениях дома. Конечно, он не станет говорить о признании Эрни Барб – этот сюжет он прибережёт для Эндрю Броуди, равно как и участие в расследовании Коко. Начальник полиции был единственным человеком, посвящённым в таинственные способности кота, но даже он относился к ним довольно скептически.

Как-нибудь вечерком Квиллер пригласит Энди к себе в амбар выпить и поведает ему, как Коко интуитивно понял, что труп туриста закопан в песчаной гряде… как кот почувствовал, что кто-то идёт по берегу, хотя человек был ещё в четверти мили отсюда… как он дважды не позволил Квиллеру уехать из Мусвилла именно тогда, когда ему следовало здесь остаться.

Коко не растрачивал свой дар по пустякам; например, и намёка не дал на то, какой подарок привезёт ему Полли из Канады: допустим, спортивный свитер с изображением Шекспира или полную запись «Гамлета» на кассете.

Темнота медленно опускалась на озеро и бездонный небесный купол, и в конце концов воцарилась полная тьма. Свет был выключен и внутри дома, и снаружи, и они втроём сидели и слушали, как кричат в далёком пруду лягушки, как стрекочет армия кузнечиков, как лениво плещутся о берег волны. Ночь была безлунная, но ясная, и Коко, восседая на своём пьедестале, разглядывал звёзды, Юм-Юм уставилась в кусты, а Квиллер вытянулся в шезлонге, позволяя мыслям течь свободно. Вся троица была настолько очарована волшебством ночи, что совершенно забыла про наступивший в одиннадцать «комендантский час» и осталась на веранде далеко за полночь.

Тогда-то и произошло сверхъестественное событие, о котором Квиллер позже напишет в своём дневнике. Когда это случилось, он был слишком возбуждён для того, чтобы писать сразу. Он мерил шагами комнату, не в состоянии заснуть, а утром оделся и был готов к отъезду задолго до того, как накормил кошек. Они не успели ещё по-настоящему проснуться, когда Квиллер сунул их в переноску и отнёс в машину. Багаж, кофеварка, велосипед и всё прочее уже лежало там. Они немедленно поехали в Пикакс. Квиллер был погружён в себя, сиамцы с пониманием отнеслись к его настроению – с заднего сиденья не доносилось ни мяуканья, ни воя.

В своём амбаре, после того как он позвонил Полли, чтобы подтвердить их свидание за обедом, Квиллер почувствовал себя лучше. Он заказал их любимый столик, после чего провёл некоторое время в раздумьях, что бы надеть. Три недели он ходил в шортах, спортивной рубашке и сандалиях, и переключить рычаги было нелегко. В «Старой мельнице» не придерживались строгих правил насчёт костюма, однако посетители считали своим долгом одеться поприличнее.

В шесть часов вечера Квиллер и Полли вошли в «Мельницу» в приподнятом настроении. Оба несли в руках по плоскому пакету в разноцветной подарочной бумаге. Квиллер решил, что пакет Полли маловат для спортивного свитера, велик для компакт-диска и слишком плоский для статуэтки.

– Мы скучали без вас, ребята! – приветствовала их хозяйка.

– Я проводила отпуск в Канаде, – объяснила Полли.

– А я – у чёрта на куличках, – сказал Квиллер.

– Очень хорошо, – улыбаясь, заметила хозяйка.

– Вот видишь? – сказал Квиллер Полли, когда они уселись за столик. – Люди совершенно ничего не слышат. С таким же успехом я мог сказать, что провёл отпуск в тюрьме.

Прежде всего они выпили друг за друга: Полли – бокал шерри, а Квиллер – минеральную воду «Скуунк». Потом Квиллер вручил ей пакет. Внутри лежала карточка, на которой было напечатано: «Оригинальная модель Барб Огилви, связано вручную из некрашеной шерсти местных овец рельефным узором. Шерсть вымыта, расчесана и спрядена вручную». Полли пришла в восторг.

Квиллер распаковывал канадский сувенир с превеликой осторожностью, словно опасаясь, что в свертке бомба.

– Он не кусается, – сказала Полли. – Я надела на него намордник.

Это было что-то из ткани. Тартан Макинтошей. Жилет!

– Вот мы и узаконили [43]43
  Игра слов: vest – жилет, vested – законный, подтверждённый правом.


[Закрыть]наши отношения, – произнёс Квиллер.

Забавная ситуация развеселила обоих, и обед начался шумно. Прежде всего Квиллер захотел узнать про франкоканадского преподавателя.

– Он был так добр, так любезен, так старался помочь! – говорила Полли. – Я пригласила его в Мускаунти.

– А он говорит по-английски? – Вопрос был задан, естественно, в шутку.

– Сразу на четырёх диалектах. Трудится сейчас над книгой о канадском влиянии на северных первопоселенцев Соединенных Штатов. Ведь многие из них, оказывается, прибыли сюда из Онтарио.

– Ну, мы получали из Канады ещё кое-что, – заметил Квиллер, вспомнив о временах «сухого закона».

Полли, со своей стороны, хотела услышать всё про «ливень века», который вызвал обвал на Песчаной дороге.

– Ты знаешь легенду о Песчаном Великане? – спросил Квиллер.

– Конечно! По-моему, это отголосок шотландских преданий. Серый Великан скрывается в горах Шотландии вот уже два века.

Потом Квиллер сказал про библиотеку НЛО.

Полли о ней тоже знала.

– Мы обсуждали эту тему вчера на библиотечном совете. Интересно взглянуть, какие там книги. У нас не меньше пятидесяти такого рода названий, некоторые экземпляры спрашивают ежедневно.

– Хм-м-м, – пробормотал Квиллер в замешательстве. Сутки назад он бы над этим разве что посмеялся.

Короче говоря, вечер был замечательный. Когда Полли вернулась в Индейскую Деревню, а Квиллер – в свой амбар, было уже поздно, и он уже в полной мере пришёл в себя для того, чтобы сделать запись в дневнике.

Пикакс, 16 июля, четверг

Вчерашний вечер был нашим последним вечером в коттедже. Мы сидели на веранде, было уже за полночь, свет я выключил и в доме, и снаружи. Как говорят в таких случаях, темно, хоть глаз выколи. Кошкам это нравится; они в восторге оттого, что видят и слышат недоступное чужому зрению и слуху.

Я растянулся в шезлонге, просто сидел и о чём-то думал, не замечая времени, так что знать не знаю, сколько так просидел. Небо, казалось, чуть-чуть посветлело, хотя на часах было без четверти три. Кошки что-то почувствовали и беспокойно зашевелились. Юм-Юм убежала в комнату.

То ли мне это привиделось, то ли небо действительно позеленело? Воцарилась мертвенная тишина. Внезапно сильный порыв ветра разметал по веранде бумаги, а Коко вспрыгнул ко мне на колени и вцепился в них когтями, словно в поисках защиты. Впрочем, продолжалось это всего несколько секунд.

Большой круглый диск стал опускаться откуда-то сверху, освещая побережье лучами света. Я увидел, что шерсть Коко стала дыбом, а хвост распушился. В следующее мгновение он уже находился возле затянутой сеткой двери и царапал неисправную защёлку.

«Коко!» – заорал я, но своего голоса не услышал. Я вскочил с шезлонга и выбежал за котом в распахнутую дверь, чтобы схватить его. Коко выскользнул из моих рук и понёсся вниз по дюне прямо на берег.

Я кинулся было за ним, но вдруг увидел, что из диска выбираются какие-то маленькие существа и соскальзывают вниз по лучам света. У каждого было по четыре лапы и но длинному хвосту! Коко хотел с ними встретиться!

«Коко!» – взревел я, но из моего горла не донеслось ни звука. Кот тем временем пробирался через высокую траву на песчаном склоне. В отчаянии я бросился вперёд и приземлился прямо на него. На какую-то секунду из моих глаз посыпались искры, а потом всё потемнело.

Когда я пришёл в себя, то лежал придавленный чем-то тяжёлым в полной темноте. Где я? Глаза мои были открыты, но я ничего не видел, и сердце в моей груди дико стучало.

Что-то коснулось моего носа. Тяжесть, придавившая меня, немного сдвинулась. Я с трудом поднял руку и нащупал под пальцами шерсть! Коко сидел у меня на груди и громко мурлыкал, а я опять лежал в шезлонге. Как я здесь очутился? Голова моя шла кругом. Зёленый свет исчез, на берегу было темно. Издали доносился плеск волн.

Я был ошеломлён. «Это был сон, всего-навсего сон», – повторял я себе… Вот только шерстка Коко оказалась почему-то в песке, и, поднявшись, я вытряс из своей одежды целую кучу песка.

Прошло двадцать четыре часа, прежде чем Квиллер сумел наконец описать невероятное событие в дневнике, и всё же он чувствовал некоторое беспокойство. Возможно, он сошёл с ума, но поклясться, что это был всего лишь сон, не мог.

Одна мысль преследовала его и щекотала усы. Не в этом ли ночном приключении скрывалась разгадка невероятной восприимчивости Коко? Каково его происхождение? Этого никто не знал. В один прекрасный день Коко взял и… появился.

Прежде Квиллер приписывал удивительный ум Коко шестидесяти волоскам его усов. А ведь тайна могла заключаться в чём-то куда более невероятном – в разуме инопланетной расы, представителями которой были вовсе не зелёные человечки, а зелёные котики!

Что же касается обладателя шестидесяти волосков, то он после случившегося ни на волосок не изменился. Коко оставался всё таким же умным, красивым, общительным, непредсказуемым, в меру властным и зачастую доводящим до белого каления представителем семейства кошачьих… А вот Квиллер изменился. Теперь он готов был согласиться с тем, что когда Коко смотрит на небо, он видит вовсе не звёзды, а зелёные вспышки.