Текст книги "Кот, который смотрел на звезды"

Автор книги: Лилиан Джексон Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава шестнадцатая

В воскресное утро, несмотря на мрачный прогноз метеорологов, сияло солнце, и Тэсс пришла из «Приюта» в шортах, сандалиях и футболке с новым рисунком на воронью тему: три птицы, строящие гнездо.

– Все вон из кухни! – весело приказала она. – Дочка бедняка Крошка Джулия будет творить чудеса… Кстати, – добавила она, снимая вертел со стены, – один из вертелов всё время падает с крючка.

– Это не случайность, – объяснил Квиллер. – Коко принимает его за игрушку. Зря я их здесь повесил… Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Можете рассыпать немного крупы на берегу.

– Сегодня там ни одной вороны, – запротестовал он.

– Рассыпьте – и они появятся.

Тэсс оказалась права. Вороны налетели из лесу чёрной тучей, и Квиллер сбежал от них на веранду и стал дожидаться омлета. Небо было бледно-голубым (любимый цвет Полли), озеро ослепительно блестело. Из кухни доносились ароматы растопленного масла, закипающего кофе, тушащихся грибов и разогревающихся булочек. С чувством огромного удовольствия Квиллер предвкушал прибытие Полли.

Она обрадуется новому свитеру и, конечно же, привезёт ему что-нибудь из Канады: какую-нибудь эскимосскую статуэтку или компакт-диск с записями франкоканадского джаза. В ресторане «У Оуэна» она придёт в восторг, увидев Дерека в новой должности; она всегда была уверена в его способностях. То, что Арчи, пусть даже поневоле, стал членом вязального клуба, позабавит её, и она захочет услышать подробный рассказ о параде, о новом катере Буши и о «правиле», вышитом в «Тихой пристани». Она будет обескуражена непопулярностью Оуэна и придёт в ужас от его исчезновения.

Он не станет рассказывать о «Солнцелове» и «Резвой маме»: Полли всегда пугали его самодеятельные расследования.

Когда завтрак был подан, Квиллер, перефразируя Диккенса, объявил:

– Такого омлета никогда не существовало!

– Спасибо, – отозвалась Тэсс. – При всей своей скромности я признаю, что делаю лучший в мире омлет, хотя и говорят, что кухарка, которая прекрасно готовит омлет, ничего другого не умеет. Что вы скажете об утиных яйцах? Они очень питательны, потому что утки – водоплавающие птицы и в их мясе много жиров.

– Почему утки занимают такое видное место в американском сленге? – спросил Квиллер. – Мы называем неудачника «хромой уткой», конченого человека – «мёртвой», а легковерного – «сидящей» [32]32
  Буквальный перевод английских идиом lame duck, dead duck и sitting duck.


[Закрыть].

– В сленге вообще много съедобного, – заметила Тэсс. – Мы говорим «фрикаделька» о зануде, величаем хозяина «головкой сыра», именуем «куском торта» [33]33
  По-английски – meatball, big cheese и piece of cake.


[Закрыть]что-то лёгкое.

– Или «утиным бульоном» [34]34
  По-английски – duck soup.


[Закрыть].

После завтрака, пока Тэсс варила обещанные макароны, Квиллер поехал в город за номером «Нью-Йорк тайме» и немного посидел на веранде отеля – почитал, послушал чужие разговоры, понаблюдал за жизнью на пристани. Ему видна была контора, и он слегка удивился, заметив, что «Солнцелов» разглядывают помощник шерифа и полицейский штата. Если владелец Эйнштейна сообщил властям о поведении пса, тем лучше! По мнению Квиллера, полиция слишком медлила. Плохо, конечно, если в результате расследования Эрни обвинят в преступлении. Квиллер смотрел на неё обожающими глазами Дерека, он и сам восхищался тем, как она готовит, и намеревался её защищать ещё и потому, что она «не из наших».

Вернувшись в коттедж, он нашёл Тэсс на веранде. Она читала о воронах.

– Они действительно говорят «никогда» [35]35
  «Никогда» (англ. nevermore) – рефрен из стихотворения Эдгара Аллана По «Ворон».


[Закрыть]или это поэтическое изобретение? – поинтересовался Квиллер.

– За такой каламбур с вас полагается фант, – парировала гостья.

– Вас удовлетворит стакан сангрии?

– Конечно! А раз уж идетё на кухню, включите, пожалуйста, духовку, чтобы прогрелась. Поставьте её на три с половиной деления.

В конце концов кастрюля с макаронами отправилась в духовку, где должна была запекаться в течение сорока минут, а то, что произошло за это короткое время, показалось Квиллеру фарсом, достойным Фейдо [36]36
  Фейдо, Жорж-Леон-Жюль-Мари (1862–1921) – Французский драматург. Писал фарсы, которые приводили в восторг публику перед Первой мировой войной и до сих пор ставятся на сцене, в том числе в «Комеди Франсез» и театрах англоязычных стран.


[Закрыть]– быстрым, комичным и неправдоподобным, и лучше всего описано в его дневнике.

14 июня, воскресенье

Прекрасный день, хотя предсказывают шторм. Кошки тревожатся.

13.15. Мы с Тэсс сидим на веранде и пьём клюквенный сок и сангрию. Кошки свернулись клубочком в углу. Внезапно они настораживаются. Кто-то приближается по берегу. Молодая женщина в шортах и тёмных очках несёт большой плоский пакет. Она поднимается по нашей песчаной лесенке. Я выхожу посмотреть, кто это. С ленивой медлительностью, словно задыхаясь в паузах, она произносит: «Привет, мистер К. Я принесла… ваше "правило". Мой дядя… вставил его в рамку». Это Дженелл из «Тихой пристани»!

13.25. Она уже на веранде. Я знакомлю её с Тэсс и иду приготовить ей стакан сангрии. Из окна кухни вижу, как подъезжает красный пикап, из него выходит Барб Огилви в шортах и тёмных очках и тоже несёт плоский пакет. «Я привезла ваш свитер, – угрюмо сообщает она. – Элизабет сказала, что он нужен вам сегодня». Я предлагаю ей стакан сангрии и веду вокруг дома на веранду, где знакомлю с двумя сидящими там женщинами.

13.30. Смешиваю ещё одну порцию сангрии, а Тэсс в это время рассказывает о старом докторе, который все болезни лечил одинаково: хрен внутрь, припарки из хрена и ингаляции хреном. Его пациенты никогда не умирали, они просто испарялись.

13.35. Слышу гудки за коттеджем. Это подъехала взятая в аэропорту напрокат машина, из неё выходит Полли! Я потрясен и говорю: «Твой самолёт должен прилететь завтра!» Она мило отвечает: «Я не могла дождаться, когда вернусь домой, и прилетела на метле». Я повёл Полли вокруг дома на веранду и представил ей трёх молодых женщин. Она несколько удивилась.

13.40. Солнце исчезло за пеленой облаков, и все сняли тёмные очки. Барб без них выглядит ужасно, заметно, что она плакала.

13.50. Звонит телефон. Я снимаю трубку, и чей-то мужской голос кричит: «Где она? Куда она подевалась?» Я флегматично отвечаю: «У меня их здесь четверо. Которая вам нужна?» Это Уэзерби. Тэсс ждут в Хосредише, она – почётный гость на семейной встрече. Пятьдесят родственников съехались отовсюду, чтобы приветствовать первого доктора философии [37]37
  Степень доктора философии в США присваивается при успешной защите диссертации после двух-трёх лет обучения в докторантуре по гуманитарным наукам. Может присваиваться и тем, кто далее специализируется в естественных или точных науках.


[Закрыть]в семье Банкеров. Прибыли фотографы из газет. Я возвращаюсь на веранду и говорю Тэсс: «Это вас».

13.55. Тэсс возвращается на веранду с вытаращенными глазами. «Я должна ехать! Иду укладываться! Там какая-то машина загородила въезд!» Это прокатный автомобиль, и я собираюсь отогнать его в сторону, но Полли хочет ехать домой и поскорей увидеть Брута и Катту.

14.00. Полли уезжает, сказав, что позвонит мне.

14.05. Тэсс отбывает в смятении чувств – от смущения и угрызений совести. Я советую ей ехать осторожнее.

14.10. Дженелл уходит, потому что собирается дождь.

14.15. Барб прощается, при этом выглядит как никогда расстроенной. Я спрашиваю, не случилось ли чего. Она кивает, но говорит, что не может об этом рассказать.

14.20. Все уехали, и у меня появляется возможность посмотреть, как вставлено в рамку моё «правило» (аккуратно) и как выглядит свитер, связанный Барб для Полли (великолепно).

14.25. Небо становится желтовато-серым. В верхушках сосен слышится какой-то свист. Жуть! Коко охватывает беспокойство, он носится повсюду, сбрасывая вещи на пол и всё расшвыривая. Я говорю ему: «Кот Кристофера Смарта никогда не стал бы крушить дом. Он был образцом добродетели. Он ничего не ломает, если был сыт». Коко выгибается так, словно слушать про Джоффри ему надоело.

14.30. Я закрываю окна гостевого домика и машины и убираю мебель с северной веранды. Шторм надвигается из Канады.

14.35. Совершенно темно. Приходится включить свет. Все окна и двери закрыты, я сажусь и жду, когда разразится шторм. Но где же кошки? Их нигде не видно! А где макароны с сыром? Я зову: «Коко!» Из кладовой доносится какой-то звук, полувой-получавканье. Обе кошки сидят на столе, их головы опущены, хвосты задраны. Они пожирают сыр, хрен и всё прочее, но к макаронам не прикасаются.

Ветер и дождь, обрушившиеся на побережье во второй половине дня в воскресенье, были настоящим шквалом – коротким, но очень сильным. За пять минут поверхность озера из зеркальной глади превратилась в бушующие волны. Ветер хлестал плетьми дождя по северной стене коттеджа, заставлял дребезжать оконные стекла, проникал под дверь и сквозь рамы. Квиллер пытался бороться с потоками воды, собирая её тряпками и выжимая в ведро. Порыв прекратился так же внезапно, как и возник. По-прежнему шёл сильный дождь, но он падал уже вертикальными полосами, а не налетал горизонтальными волнами. Дом внутри пострадал исключительно по причине безумств Коко: сдвинутые ковры, опрокинутая настольная лампа, валяющиеся на полу книги и бумаги, несколько ярдов раскрученных бумажных Полотенец на кухне.

К счастью, электричество не отключили и телефон тоже работал. Квиллер позвонил Полли.

– Хочу убедиться, что ты добралась.

– Я успела войти в дом до бешеного шквала. Сейчас льет ливень, сильный, но не разрушительный. А у тебя?

– У нас был настоящий потоп, но самое худшее позади. Кошки тебе обрадовались?

– Катта была рада. Она ещё слишком мала, чтобы догадаться, что мне следует объявить двадцатичетырехчасовой бойкот за долгое отсутствие.

– Ты, вероятно, устала, и нужно кое-что сделать.

– Признаться, я измучена до предела.

– Приготовь себе чашку чая и почитай «Лорну Дун» [38]38
  «ЛорнаДун» – роман (1869) английского писателя Ричарда Доддриджа Блэкмора (1825–1900).


[Закрыть], – посоветовал Квиллер, которому было известно, как Полли восстанавливает силы. – А завтра дай знать, если понадобится моя помощь. Тебе нужно купить продукты, а я собираюсь в Пикакс с самого утра, как только прекратится дождь.

Квиллер повесил трубку и принялся за ликвидацию беспорядка, который устроил Коко. Терпеливо скатал бумажные полотенца, расправил ковры, поставил на стол лампу, вернул на полагающееся место две почтовые открытки. «Полоскатель канав», как называют ливень местные жители, лил всю ночь, он молотил по крыше коттеджа и пугал кошек. Они привыкли к высокому амбару в Пикаксе; в крохотном коттедже непогода ощущалась слишком близко, чтобы чувствовать себя уютно. Квиллер позволил Юм-Юм забраться к нему под одеяло, а за ней последовал и Коко.

В понедельник утром дождь по-прежнему продолжался, и дороги вокруг Мусвилла были залиты. Квиллеру пришлось остаться в коттедже ещё на один день. Несмотря на то что всюду горел свет, в доме было мрачно, и кошки хандрили.

– Скажите ещё спасибо, – убеждал их Квиллер. – Могло быть гораздо хуже.

Но они всё равно сидели друг против друга на полу, подобрав под себя хвосты и лапы, застыв в тоскливых позах. (Читать им вслух было бессмысленно из-за шума, который производил колотящий по крыше дождь.) Только тогда Квиллер вспомнил о ситцевом котёнке. Он вынул игрушку из ящика и положил на пол между уныло опущенными носами.

Коко вытянул шею, понюхал котёнка и снова погрузился в апатию. «Не слишком высокая оценка современного народного искусства», – подумал Квиллер. Юм-Юм, напротив, проявила явные признаки интереса.

– Это Гертруда, – сказал ей Квиллер. – Она будет жить с нами.

Странно заурчав, Юм-Юм подобралась поближе, тщательно обнюхала игрушку, а потом несколько раз лизнула её. В ней взыграли материнские инстинкты. Сжав игрушку в зубах, она отнесла её в свой любимый угол дивана. Юм-Юм удочерила Гертруду.

Это было единственное светлое пятно в длинном тоскливом дне, и оно воодушевило Квиллера на звонок в пикакский цветочный магазин. Он узнал вкрадчивый голосок Клодин, тихой юной особы с невинными голубыми глазками.

– Доброе утро, – поздоровался Квиллер. – У вас тоже льёт как из ведра?

– Похоже на голос мистера К., – ответила цветочница. – Откуда вы звоните?

– От чёрта на куличках.

– О, мистер К., мне нипочём не понять, когда вы говорите серьёзно, а когда шутите.

– Вы получили свежие цветы или всё ещё продаете увядшие на прошлой неделе?

– Как вы смеете такое говорить! Как раз сейчас разгружают специально присланную машину. А что вы хотите?

– Букет для Полли, пусть отвезут в Индейскую Деревню.

– Надеюсь, она не больна?

– Она страдает послеотпускной депрессией, и я хотел бы, чтобы цветы попали к ней прежде, чем она почувствует себя действительно плохо.

– Наша машина отправится в Индейскую Деревню не раньше полудня.

– Слишком поздно. Отправьте цветы на такси и включите расходы в мой счёт.

– А что написать на карточке?

– «Посыльный из бакалеи». Имени не надо.

Поскольку Клодин явно пребывала в нерешительности, он повторил всё по буквам.

– О! «Посыльный из бакалеи»! Всегда-то вы, мистер К., что-нибудь придумаете!

– Не вешайте трубку, – попросил он. – Я ещё хочу, чтобы завтра вы послали большой букет в ресторан в Мусвилл. Дороги к этому времени, надеюсь, откроются. Ресторан «У Оуэна» на Песчаной дороге, выкрашен белой, жёлтой и розовой краской. На карточке напишите: «От доброжелателя». И сделайте какой-нибудь замечательный букет: повод выдающийся.

Через час раздался телефонный звонок, и весёлый женский голос спросил:

– Это посыльный из бакалеи? Мне нужна Дюжина апельсинов.

– С зёрнышками или без? – отозвался Квиллер.

– Квилл, дорогой, цветы чудесные. Спасибо большое! Их привезли на такси! Как хорошо дома.

– Должен признаться, что был потрясён, когда увидел тебя вчера.

– А я была потрясена, когда увидела у тебя на веранде компанию юных красоток, в шортах и тёмных очках, пьющих вино! Я не прошу объяснений.

– А я не прошу объяснений по поводу очаровательного преподавателя-эрудита, который уговорил тебя задержаться в Квебеке.

– У нас много новостей, дорогой, которыми мы сможем обменяться завтра вечером. На берегу по-прежнему идёт дождь?

– Ливень! В коттедже всё отсырело: одежда, диван, кошачья шерсть, книги! Та, что я сейчас читаю, настолько пропиталась водой, что я переименовал её в «Промокшего янки при дворе короля Артура»… До завтра.

Когда забрезжило утро, Квиллер почувствовал, что вот-вот сойдёт с ума от нескончаемого дождя, что не способен ни сосредоточиться, ни читать, ни писать. Ну и рёв! Словно Ниагарский водопад, только не на почтовых открытках. Крыша пока ещё не протекла, но отсутствие дождя в доме – это было всё, чем мог порадовать коттедж. Кошки на диване изображали инь и ян, уткнув носы друг другу в пушистые брюшки. А ему что же, жевать черствый гамбургер? Или, рискуя утонуть, выбраться во внешний мир? В отеле ему предложат точно такой же чёрствый гамбургер.

Держа над головой непромокаемую куртку, Квиллер добежал до машины и поехал в Мусвилл. На шоссе было мало автомобилей, и они двигались медленно, потому что водителям приходилось вглядываться в непрозрачные из-за стекавших по ним потоков ветровые стекла. Потоп кончился, и песчаная почва быстро сохла. Интересно, сколько воды она может ещё впитать? Кюветы были похожи на каналы.

Припаркованных машин в городе было много, но людей на улице не наблюдалось. Квиллер обнаружил народ в вестибюле отеля и кофейном зале – хмурые отдыхающие, словно выброшенные на берег после кораблекрушения, с тоской во взоре. Кое-кто сидел на веранде и наблюдал за тем, как по мощеной мостовой с такой силой бьют дождевые капли, что тут же взлетают вверх миллионами крошечных гейзеров.

Уэйн Стэйси приветствовал Квиллера на удивление весело:

– Как вам это нравится? Всё-таки успели провести собачьи бега. Городскому совету надо бы заплатить метеорологу премиальные. И как раз вовремя появилась новая система ливневых стоков на случай шторма – спасибо за это Фонду К. Глупые избиратели трижды проголосовали против расходов на неё, после чего мы попросили грант.

– Возможно, не такие они и глупые, – заметил Квиллер. – Надеюсь, ливень скоро прекратится, чтобы могли открыть ресторан «У Оуэна».

– Даже если и прекратится, много ли народу придёт туда обедать? По радио сообщили, что все подъезды к городу затоплены… Вы пришли на ланч? Будьте нашим гостем!

После ланча Квиллер прошлепал под дождём в скобяную лавку – купить батарейки. После такого сильного непрерывного дождя электрические столбы обычно начинают падать.

– Мы распродали все походные печки и воду в бутылках, – сообщил Сесил Хиггинс. – А у Гроттов раскупили весь запас хлеба и молока. Народ опасается худшего. Следующее на очереди – подъём уровня озера и эрозия берега.

– Допустим, что каждая дождевая капля равна по объёму глотку спиртного, – проговорил Квиллер. – Сколько в таком случае глотков дождя необходимо, чтобы поднять уровень озера площадью двадцать тысяч квадратных миль на один дюйм?

Двоюродный дед Сесила был настроен пессимистически:

– Если Песчаный Великан разозлится, тогда только держись! А он явно на кого-то зол.

Оттуда Квиллер поехал в «Чары Элизабет», зная, что по понедельникам там обязательно кто-нибудь есть, хоть ад разверзнись, хоть потоп наступи. Он остановил машину на другой стороне улицы, прыжком перескочил под навес и постучал. Из глубины магазина появился Дерек и впустил его.

– Привет, Квилл! Что скажешь о дожде?

– Песчаному Великану надоело слушать жалобы на сухое лето.

– Пойдём выпьем кофе. Я разбираю книги и вполне созрел для перерыва.

Они уселись на плетеные стулья, и Квиллер спросил:

– А где Элизабет?

– На Гранд-острове – там празднуют день рождения её брата. Её отвезли туда вчера на семейной яхте «Аргонавт». Возможно, видел на причале. Отец Элизабет занимался латынью и греческим и всякими такими штуками. Он и Лиз обучил греческому алфавиту. Ты знаешь кого-нибудь, кто может назвать по памяти все буквы греческого алфавита?

– Только не в Мускаунти.

– Она меня учит. Альфа, бета, гамма, дельта… Пока что запомнил только эти.

Квиллер потрогал усы, во всем этом таилось что-то непонятное.

– А его книги, которые она взяла для своей библиотеки… Надеюсь, они не на греческом и не на латыни?

Дерек рассмеялся – немного нервно.

– Конечно нет.

– Никто не знает, какие книги собирал старик. Не вздумай сказать, что порнографию и что Лиз открывает в центре Мусвилла библиотеку «только для взрослых»!

Ещё один нервный смешок.

– Слушай, Дерек. Неужели мы играем в «двадцать вопросов»? Что мне мешает пройти в кладовую и посмотреть, что там лежит?

– О'кей, только обещай не говорить Лиз, что я проболтался… Её отец собирал всё, что когда-либо было напечатано про НЛО – на всех языках. У него есть даже немецкий оригинал «Колесниц богов» [39]39
  «Колесницы богов» – книга Эриха фон Дёникена.


[Закрыть].

Квиллер хмыкнул в усы.

– А почему Элизабет делает из этого тайну?

– Ну, всем ведь известно, как вы относитесь к НЛО – ты и Арчи Райкер. Но Элизабет думает, что, после того как новость появится в чикагских газетах и будет передана по телевидению, ты сдашься и напишешь хорошую статью.

– И вы надеетесь привлечь внимание всей страны?

– Этим занимается рекламный отдел и фонд К., их люди тоже были здесь, собирали факты. Понимаешь, это не просто трюк, чтобы привлечь туристов. Библиотекой заинтересуются серьёзные исследователи. Самые ценные книги будут выдавать только учёным.

Квиллер снова хмыкнул в усы.

– Обещай, что ни слова никому не скажешь, – умоляющим голосом произнёс Дерек. – Иначе у меня будут большие неприятности.

– Обещаю. Только ещё один вопрос: кто будет составлять каталог этих книг?

– Отец Лиз его уже составил.

– Понятно… Ладно, мне пора ехать домой, взглянуть, не уплыл ли коттедж. Я слышал, что ваш спектакль вчера вечером смыло. Не угрожает ли это завтра и ресторану? Подъездные дороги залиты.

– Знаю. Я говорил с Эрни по телефону, но она решительно настроена открывать… Подожди секунду, Квилл, я принесу экземпляр нового меню.

Глава семнадцатая

Дождь продолжат лить. Вернувшись в коттедж, Квиллер увидел, что кошки лежат на кофейном столике, поджав под себя лапы и хвосты, во взгляде у них укоризна, а на полу валяются две почтовые открытки.

– Мне этот дождь нравится не больше, чем вам, – объявил Квиллер. – Давайте думать о чём-нибудь сухом – возможно, он и прекратится.

Была вторая половина дня, середина июля, но темно, как в январе. Квиллер включил все лампы и плюхнулся на диван с новым меню ресторана «У Оуэна» в руках. Примеривая его к вкусам Полли, он предположил, что на закуску она выберет пюре из жареных желудей с соусом из дикого риса, проросшей пшеницы и облитого жженым сахаром лука. В качестве главного блюда будет, вероятно, филе лосося с хрустящим жареным картофелем, а к нему – шампиньоны, ризотто с шафраном, чесноком и сметаной.

Зазвонил телефон, заставив всех троих подпрыгнуть, и брюзгливый мужской голос произнёс:

– Я ищу тебя целый день. Где ты был?

– У чёрта на куличках, – отозвался Квиллер. Старинная дружба с Арчи Райкером давала им право грубить друг другу.

– От этого дождя я скоро спячу! Хоть бы на пять минут перестал лить, а потом снова пошёл, так нет же, льёт без остановки. Милдред занимается готовкой. Почему бы тебе не пообедать с нами?

– А что в меню?

– Окра [40]40
  Окра – то же что бамия, растение семейства мальвовых. В пищу употребляют недозрелые стручкообразные плоды.


[Закрыть]. Кроме того, она печёт какой-то пирог. Приходи, я как раз готовлю себе мартини.

Квиллер сменил рубашку, покормил кошек и сквозь сетку дождя повёл машину к клубу «Дюны».

Милдред встретила его у кухонной двери.

– Какой ты отважный, Квилл! Не так-то просто выбраться из дома в такой ливень!

– Я бы отважился на что угодно ради бесплатного обеда, особенно если он приготовлен тобой. Какой пирог ты печёшь?

– Новый рецепт. Землянично-лимонный крем. Арчи в гостиной, пьёт коктейль. Сотворить тебе что-нибудь из томатного сока?

– Пожалуйста. И не забудь про горячий соус.

– Арчи рычит как медведь. Может, тебе удастся его развеселить.

Войдя в гостиную, Квиллер услышал, как Арчи ворчит на телевизор, и весело сказал:

– Можешь не вставать, Арчи.

– И не собираюсь, – буркнул старый приятель.

– Если хочешь, чтобы я остался, тебе придётся выключить этот идиотский ящик. Я принёс экземпляр нового меню ресторана «У Оуэна».

– Умираю, хочу узнать, чем они будут потчевать! – воскликнула Милдред.

– О'кей. Так что тебе на закуску? Жаренные на гриле ломтики оленины с копчёным беконом, штрудель из тушёной капусты и вишневое желе?

– Смешно слышать! – заявил Арчи. – Я предпочитаю традиционные блюда, которые готовит Милли.

– Традиционные, но с капелькой любви на гарнир, – поправила его жена.

– Если уж заговорили о еде, то у меня несколько дней жила постоянная кухарка, – обронил Квиллер и замолчал, чтобы насладиться удивлением, отразившимся на лице Арчи. Затем рассказал о двоюродной сестре Уэзерби и её вороньем проекте.

– Не впутывайся ты ни в какие проекты, – капризно запротестовал Арчи. – Если тебе нечего делать, мы готовы печатать колонку «Из-под пера Квилла» три раза в неделю. Подписчики давно стонут.

– Ну и пусть себе стонут!

Квиллер никогда не видел, чтобы Арчи так отчаянно спорил, но он никогда не видел и такого нудного дождя.

Окра была приготовлена с самыми качественными продуктами, которые хранились у Милдред в кладовой: куриным мясом, креветками, сосисками – плюс рис, овощи и специи.

За десертом Арчи сказал:

– Если хочешь услышать что-то совсем несусветное, то у Джуниора имеется информация об открытии в Мусвилле библиотеки с книгами про НЛО! Можешь в такое поверить?

– Конечно. Самая популярная тема на побережье для всех, кроме тебя и меня, – ответил Квиллер. – Даже Лайл Комптон наблюдает в телескоп за летающими тарелками.

– Ну и дурак!

– Он умный, образованный, логически мыслящий человек, – твёрдо заявила Милдред. И, повернувшись к Арчи, добавила: – В таком случае я тоже дура!

– Я этого не говорил! – огрызнулся Арчи.

– Но подразумевал!

– Я иду спать! Весь день не сомкнул глаз! – И Арчи вылетел из комнаты.

– Ужасно упрямый, правда? – мягко проговорила Милдред. – Я не решаюсь сказать ему о рунических камнях, которые ты мне подарил. Они похожи на карты таро, при истолковании гадания тоже нужно пользоваться интуицией.

– Хм-м-м, – промычал Квиллер. Предсказание будущего, каким бы способом оно ни делалось, оставалось выше его разумения.

– Камни говорят, что на Мусвилл надвигается бедствие, – с глубоко обеспокоенным видом проговорила Милдред. – Вероятно, это связано с неестественным количеством воды, за короткое время вылившимся на нас. По-моему, пора возвращаться в Индейскую Деревню, но как уговорить Арчи? Ему тут очень нравится – когда не льёт дождь. И тебе с кошками тоже стоит вернуться в Пикакс, Квилл.

– Мы как раз собираемся. Полли уже дома, в среду она выходит на работу, нужно помочь ей с покупкой продуктов. Её не было целый месяц. Должно быть, в доме пустые шкафы.

– Квилл, не могу понять, почему вы с Полли не женитесь. Ты питаешь к ней серьёзные чувства, а она тебя, насколько мне известно, просто обожает!

– Не получится, – объяснил Квиллер. – Она любит чай, а я кофе, не считая ещё нескольких вещей, которые тоже приходится принимать во внимание.

Руля под упорно льющим дождём, Квиллер на обратном пути в коттедж размышлял о странном интересе Милдред к оккультным наукам и сравнивал его со своей незыблемой верой в способность Коко предугадывать будущее. Кот знал, когда зазвонит телефон и когда разразится шторм. Теперь вот Милдред предсказала здесь бедствие. Квиллеру представилось, как Коко вытаскивает из чулана багаж или ищет на книжных полках стивенсоновское «Путешествие с ослом в Севенны». Это было бы ничуть не более удивительным, чем неожиданный интерес кота к «Рассказу лошади», когда исчез Оуэн Боуэн. А пропавший турист? Коко не только учуял, что труп закопан в песчаной гряде, но и сумел отвести туда Квиллера. А как объяснить навязчивое сбрасывание на пол почтовых открыток? Квиллер стал вспоминать, что знает об изображенных на них людях. Шоу – драматург, музыкальный критик, социалист, Нобелевский лауреат, противник вивисекции. Уайльд – прозаик, поэт, драматург, эстет.

– Чёрт возьми! – вскричал Квиллер. – Как же это я сразу не догадался?!

Он прибавил скорость, а когда остановился у коттеджа, выскочил из машины, даже не позаботившись прикрыть голову. Как обычно, две открытки лежали на полу. Почему он не додумался их перевернуть? Ведь он так и не прочёл, что написала Полли, хоть открытки пришли две недели назад.

Мы взяли билеты на «Майора Барбару» – не самая лучшая, на мой вкус, пьеса Шоу, но постановка, кажется, неплохая.

Леди Брэкнелл в пьесе «Как важно быть серьёзным» играет мужчина. Эта комедия всегда приводит меня в восторг.

Квиллер ощутил покалывание в верхней губе: нацарапанные Полли слова заставили его подумать о Барб Огилви и Эрнестине Боуэн. [41]41
  Имя Эрнестина (Ernestine) созвучно английскому слову earnest, одно из значений которого – «серьёзный».


[Закрыть]Чистое совпадение, и всё-таки… Он взглянул на Коко.

«Йау!» – произнёс кот, сощурив глаза.

«Не были ли эти женщины знакомы во Флориде? – задал себе вопрос Квиллер. – Не работала ли Барб Огилви в ресторане Боуэнов? Не был ли Оуэн тем "пожилым мужчиной", который вошёл в жизнь Барб, когда она чувствовала себя униженной? Она говорила, что вернулась на Север, чтобы избежать неприятностей.

Возможно, это она расписала Мускаунти как райское место. Откликнулся ли Оуэн на объявление Торговой палаты, привлечённый климатом или соблазнительной молодой женщиной? И как реагировала на переезд Эрни? Трудно что-либо сказать по этому поводу. Знала ли она об их романе? Были ли её протесты отклонены? Во всей ситуации загадочного гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Ответы на эти вопросы способны объяснить подавленное состояние Барб после исчезновения Оуэна».

Квиллер был погружён в размышления, когда зазвонил телефон.

Это была Тэсс, она звонила из Хосредиша.

– Я слышала, у вас идёт дождь, – сказала она.

– Немного капает!

– Извините, пожалуйста, что вчера так внезапно уехала. Я чудесно провела у вас время. Благодарю, Квилл, за гостеприимство и за дельные советы по поводу сценария. Я вам оставила футболку на туалетном столике в «Приюте». Если размер не тот, дайте знать. Кстати, я рассказала Джоффри и Принцессе, какую отборную пищу получают ваши кошки, и теперь они ни в какую не желают есть кошачьи консервы.

– Понятное дело, – сказал Квиллер. – А как прошла семейная встреча?

– Как обычно. Сплетни о родственниках. Общий ужин. Он проходил в здании городского совета, и кузен Джо играл на рояле и пел. Он единственный, кто заинтересовался Республикой Карландией. – После чего она задала неизбежный вопрос: – А как вам понравились макароны с сыром?

– Никогда не ел ничего подобного! – с жаром ответил Квиллер, лишь слегка погрешив против истины.

Во вторник утром никто глазам своим не верил! Сияло солнце, дождь прекратился, и наступила благословенная тишина. Только для того, чтобы услышать свой собственный голос, Квиллер заорал: «Аллилуйя!»

Он стремительно написал тысячу слов о собачьих бегах и отвёз статью в банк, чтобы её передали по факсу.

Улицы в центре города были заполнены отдыхающими в тёмных очках – все смеялись, кричали и заходили в магазины тратить деньга. Ни малейших признаков предсказанного Милдред бедствия.

На ланч Квиллер отправился в «Бяку-Кулебяку», где заказал фирменное блюдо, которое приходилось есть двумя руками. Наслаждаясь простой пищей, Квиллер думал о ресторане «У Оуэна», который собирались сегодня открыть. Дерек будет выступать в роли управляющего и любезного хозяина, театральным жестом снимая у столиков картофель с вертелов. В два часа дня он освободится и пойдёт в «Чары Элизабет» доложить, как всё прошло.

Квиллер решил остаться до этого времени в городе. Он сможет попрощаться со знакомыми деловыми людьми и записать на плёнку их высказывания о невиданном дожде, которые использует в пятничной колонке «Из-под пера Квилла».

– Ничего не имею против сырости, но шум был такой, как будто живёшь в аэродинамической трубе.

– Моя собака выла всю ночь.

– Вся семья надела беруши. Только так и удалось заснуть.

– Как будто живёшь под Ниагарским водопадом.

Квиллер собирался начать статью взятым из словаря определением дождя: «Вода в виде капель, сконденсировавшихся из атмосферного пара. Также падение этих капель. См. Туман, дымка».

В начале третьего он отправился в магазин Элизабет, чтобы ему красиво упаковали свитер – подарок для Полли. Там уже было несколько клиентов, покупавших вертела и с пылом рассказывавших о картофеле и милом молодом человеке, который подавал его, снимая и поливая соусом прямо у столиков.

– Вот он! – закричали они, когда Дерек показался в дверях. Раздались аплодисменты, а Дерек, изящно раскланявшись, удалился в заднюю часть магазина.

Квиллер последовал за ним.

– Как прошло начало?

– Великолепно! Ничто так не привлекает клиентов, как тайна или скандал. Заказов на картошку было больше, чем вертелов, так что пришлось пуститься на обман. Мы нанизывали на вертела обыкновенную печеную картошку. Никто разницы не заметил.

– Эрни была довольна, что пришло много народа?

– Ещё бы! У неё глаза полезли на лоб, когда принесли цветы от доброжелателя. Я понял, что они от тебя, но ничего не сказал. Поставил на столик метрдотеля у входа. Шикарное зрелище! – Дерек глянул в переднюю часть магазина. – Идёт Барб Плохие Новости. Что-то с ней случилось, наверное, опять обманули и бросили. Не очень-то сочувствуй ей, Квилл: она охотится за пожилыми мужчинами.