Текст книги "Неотразимый (ЛП)"
Автор книги: Лили Валентэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Шэйн
О, Боже, да.
Да, да, да!
Мне следовало сказать нет. Следовало бы притормозить и настаивать на том, чтобы мы, по крайней мере, установили бы правила, прежде чем нарушить контракт сотней жарких и грубых способов, но все мои мысли кричали «да».
Да и да, черт возьми, он прикасается ко мне. Боже. Наконец-то прикасается ко мне везде, и я умираю от желания, чтобы он прикоснулся ко мне, умираю от блаженства, но черт возьми… Какой путь придется пройти.
– Ты так прекрасна, – бормочет он, снимая бретельки моего платья с плеч и обнажая грудь. – Не могу дождаться, как попробую тебя.
Обхватывает мою грудь руками, проводит мозолистыми пальцами по моим соскам, посылая острые электрические волны желания к моему чреву.
Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, простонав, когда он наклоняется и берет один набухший сосок в рот, а второй сжимает пальцами.
Я беспомощно запрокидываю голову, запуская пальцы ему в волосы, едва держась на ногах.
– Какая милая, – его рот скользит от одного полушария груди к моему не целованному соску, заставляя меня ахнуть. – Такая милая, что я хочу сделать нечто большее, чем просто попробовать тебя на вкус. – Джейк смотрит на меня с вопросом. – Можно я укушу тебя здесь, Принцесса?
Я бормочу что-то неразборчивое, но умудряюсь покачать головой. Спустя мгновение Джейк обхватывает мой набухший, ноющий сосок зубами, сжимает его. Волны от покусывания движутся, пульсируют по его челюсти, сперва нежно, затем жестче и жестче, пока не накрывает болезненное ощущение, но оно не чувствуется. Удовольствие накрывает меня.
Он царапает зубами мою кожу, и я вскрикиваю. Звук чистого, явного голода, и такой чертовски громкий. В это мгновение чары рассеиваются и меня накрывает смущение.
Это всего лишь вторая фаза, Боже милостивый. Мне не следовало так себя вести, не сейчас.
– Прости, – бормочу я с пылающим лицом.
– За что? – дыхание Джейка учащается, когда он сжимает мою грудь, прижимает полушария достаточно близко друг к другу, чтобы перемещаться по обоим соскам одновременно.
– За то… За… О Боже, – дрожу, тая до костей, пока он творит свою темную магию своими губами.
Его язык. Боже, дьявольский язык. И великолепный. Такой потрясающий.
– За то, что такая громкая, – наконец выдавливаю я, понизив голос, пока он ласкает мою грудь. – Я громкая, извини.
– Не смей извиняться, – грубо говорит он, продолжая двигать пальцами по моим соскам, а его бедро движется у меня между ног, раздвигая их. – Здесь нас никто не услышит. Я хочу, чтобы ты кричала. Хочу слышать, как ты возбуждаешься. – Он целует меня в шею, где бьется мой пульс, и следующие слова произносит, касаясь моей кожи. – И я хочу слышать, когда ты кончишь, Принцесса. Мне это необходимо. Мне нужно это услышать.
Прежде, чем я успеваю ответить, он целует мои губы, задирая платье до талии, а затем его теплая, большая рука, в которую я влюбилась еще в первый день в саду, когда увидела ее скрюченной на коленях, скользит к моим трусиках. Я так отчаянно нуждаюсь в его прикосновениях, что с облегчением вскрикиваю, как только Джейк касается моей набухшей, влажной плоти своими пальцами.
Влажная и разгоряченная. Пылающая. Распаляющая.
– Да, – всхлипываю я, опустив голову, когда Джейк проник в меня двумя пальцами, проникая глубоко. – Как хорошо. Как же хорошо.
– Мне нравится, что ты такая влажная, Принцесса, – говорит он, трахая меня пальцами и поднимая все выше с каждым толчком. – Мне нравится то, как сильно ты меня хочешь, полностью. Черт возьми, да, детка, я хочу, чтобы ты кончила. Не могу дождаться.
Потирает мой клитор большим пальцем, свободной рукой берет меня за колено и поднимает мою ногу так, чтобы дать ему доступ к моей бесстыдно влажной киске.
Он не нежен, не осторожен. Берет все, что хочет, берет меня, и я наслаждаюсь каждой минутой.
Он не похож на Уэсли, мальчика с фермы, который начинал медленно и осторожно, иногда преподнося мне сюрпризы. Руки Джейка не заботливые и осторожные, а требовательные и решительные. Он знает, как обращаться с женским телом и не стыдится демонстрировать эти навыки. Без колебания скользит влажным пальцем по тугому сфинктеру, надавливая…
Я снова вскрикиваю, но Джейк закрывает мой рот очередным поцелуем. Трахает мой рот своим языком, уверенно двигая пальцами в киске и моей заднице, настойчиво теребя большим пальцем мой клитор. Он повсюду. Наполняет своим вкусом мой рот, сводит с ума своим ароматом, делает со мной то, чего никто и никогда прежде не делал, и я не знаю, что думать.
Я не могу ни о чем думать, только чувствовать. Ощущать, как в моем теле пульсирует кровь, как между бедер скапливается напряжение настолько большое, интенсивное, всепоглощающее, что мне вдруг становится страшно.
Это слишком. Его слишком много. В течение года я, оказывается, не заходила в сексе на такой высокий уровень, словно находясь в детском бассейне, а теперь нахожусь посреди океана в штормовую погоду. Во тьме и ярости. Я не могу дышать.
Не могу дышать, не могу, и вот в моей голове раздается голос Джейка, словно он внутри моего черепа.
– Давай, Принцесса. Кончи для меня. Прямо сейчас. Давай.
И я сдаюсь. Кончаю. Хотя это больше похоже на взрыв, на детонацию бомбы. Меня словно разрывает на части от удовольствия, бурлящего во мне, и мое лоно сжимается до боли.
Это больно. И в то же время так невероятно приятно, но болезненно. Грудь сдавливает. Так сильно, что я готова умереть. Все, что происходит, одновременно прекрасно и пугающе. Но внезапно поток воздуха врывается в мои легкие, и слезы текут по моим щекам.
Вот я кончаю, а в следующий миг – плачу так, что не могу разобрать, о чем говорит Джейк. Ощущаю лишь его нежные прикосновения, когда он поправляет мою одежду и целует меня в щеку. Знаю, что он говорит что-то доброе и успокаивающее, сжимает мою руку и отходит, но ничего не чувствую. Слезы продолжают литься, и не важно, как сильно я пытаюсь их остановить.
Но они не перестанут литься никогда, я буду плакать до тех пор, пока от меня не останутся лишь кожа да кости, пустая оболочка женщины, которая так хорошо умела притворяться, что даже не подозревала о той печали, что копилась внутри и, достигнув критической отметки, в одночасье прорвалась наружу, разрушив все преграды.
Все кончено. Все провалилось.
Мысль кажется настолько правдивой, что я не думаю о последующих действиях. Просто поворачиваюсь и бегу, распахнув дверь на другой стороне балкона, пробегаю мимо двух растерянных сотрудников, закатывающих в служебный лифт контейнер со вторсырьем. Бегу вниз по лестнице, минуя шестьдесят пять ступеней, не останавливаясь, пока не оказываюсь посреди улицы, встреченная прохладой ночи. Я сажусь в первое остановившееся такси, которое готово отвезти разбитую на кусочки женщину.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Переписка в мессенджерах между Шэйн Уиллоуби и Джейком «Драконом» Фальконе
СМС от Джейка: Шэйн, секунду назад я тебе звонил. И позвоню снова, так что возьми трубку. Мне нужно знать, что ты в порядке.
Я обещаю, что не стану на тебя давить из-за сегодняшнего вечера или чего-то еще.
Просто возьми трубку, хорошо?
Автоответчик голосовой почты Шэйн: Привет. Вы дозвонились до Шэйн Уиллоуби. Прямо сейчас я не могу подойти к телефону. Либо сплю, либо решила выйти в большой мир без мобильного телефона.
Разве вы не скучаете по этим дням? Когда не было сообщений, социальных сетей и текстов, которые разрушают ваши мысли? Это же было здорово, верно? Кажется, тогда было больше… пространства.
Но поддерживать связь с друзьями тоже нужно, и я определенно хочу узнать, что Вы собираетесь сказать. Так что оставьте сообщение, и я перезвоню, как только буду готова. Хорошего дня.
Первое голосовое сообщение от Джейка: Я знаю, что ты не спишь. Ты уехала из «Рэйнбоу Рум» всего двадцать минут назад.
Шэйн, пожалуйста, возьми трубку и поговори со мной.
Прости, если я зашел слишком далеко, слишком поспешил или сделал что-то, что тебя напугало…
Дерьмо. Не знаю, может, я действительно плох в постели и женщины годами обманывали меня и лгали.
Понятия не имею, что произошло.
Я думал, что мы хорошо проводим время. Даже прекрасно проводим время, а затем ты заплакала… Я пошел за салфетками, водой и чем-нибудь еще, чтобы успокоить тебя, а ты ушла.
Я дерьмово себя чувствую, Принцесса.
Как полное дерьмо, потому что я не хотел причинить тебе боль. Ни в коем случае.
Ты – единственный прекрасный человек, которого я встречал. Именно это я имел в виду ночью. Ты мне нравишься. Очень. И я хочу быть с тобой. Особенно сейчас, когда тебе ощутимо необходим друг.
Я могу быть другим, ты же понимаешь…
Второе голосовое сообщение от Джейка: Черт, меня отключили.
Бл*ть…
Прости…
Я не знаю, сколько ты услышала, но я пытался сказать, что могу быть твоим другом, если нужно. Могу послушать и дать совет. Или заткнуться и позволить тебе выплеснуть все, что накопилось.
Если не хочешь говорить, то и это нормально.
Мы можем погулять, сходить перекусить или посмотреть телевизор, пока наши мозги не оцепенеют до такой степени, что ты забудешь о своей грусти.
Прошу, просто ответь, Шэйн.
Или по крайней мере, напиши, что у тебя все хорошо. Я волнуюсь.
Я правда беспокоюсь.
Сообщение от Шэйн: Я в порядке, не волнуйся, Дракон.
Джейк: Слава Богу. Мне жаль, Принцесса. Прости меня.
Шэйн: Тебе не за что извиняться. Это моя вина. Я ушла, не попрощавшись, и, видимо, все разрушила.
Не знаю, видел ли кто-то, как мы уходим раздельно, но если такое произошло, на руку нам это не сыграет.
Джейк: К черту обсуждения. Меня они не волнуют.
Шэйн: А следовало бы. Тебе нужно вычеркнуть Кери из своей жизни.
Она оставила посылку для меня у швейцара.
Джейк: Бл*ть. Ты же ее не открывала?
Шэйн: Конечно. Я предположила, что сибирская язва слишком устарела для нынешних сталкеров, да и оставлять на конверте свое имя она бы не стала, если хотела навредить.
Джейк: И что там было, черт возьми?
Шэйн: Моя фотография со школьной поры, когда меня арестовали, и обещала вытащить все мои грязные секреты и доказать, что я недостаточно хороша, чтобы быть твоей женщиной.
Джейк: Боже. Прости меня.
Никогда не думал, что она так быстро изменит направление. Думал, она до конца будет следовать за мной, а не переключиться на человека, с которым я встречаюсь.
Шэйн: Она не в себе, Джейк. Все намного серьезнее, чем я предполагала. Честно говоря, полагаю, что даже вмешательство «КПП» будет недостаточно.
Выбора нет, нужно обратиться в полицию.
Джейк: Тебе стоит пойти. Прямо сейчас.
Я приеду за тобой, отвезу в ближайший участок, и ты расскажешь, что произошло. Возможно, этого хватит, чтобы получить запрет.
Шэйн: Сомневаюсь. И я не хочу запрет. Хотелось бы мне, чтобы ты не встречался с этой женщиной.
Джейк: Ни ты, ни я.
Шэйн: Но если бы ты с ней не встречался, мы не познакомились бы с тобой.
А я рада этому знакомству.
Джейк: Да? Несмотря на то, что я заставляю тебя плакать?
Шэйн: Ты не заставлял меня плакать. Это не из-за тебя.
Джейк: Оу.
Это одно из расставаний рода «дело не в тебе, а во мне»?
Не то, чтобы мы встречались, но…
Шэйн: Нет, это не оно.
Это большее…
Сложно объяснить в СМС.
Просто… Прошлое, некоторые вещи… Я полагала, что смогу это изменить, но не вышло. Иначе мой первый оргазм, который случился впервые за год, не довел бы меня до слез.
Джейк: Больше года? Ого.
Должно быть это тяжелый разрыв.
Шэйн: Скорее плохой конец.
Джейк: Хочешь поговорить об этом? Я приеду. Или можем поговорить по телефону, только ответь на звонок.
Шэйн: Я не хочу об этом говорить.
И не знаю, что сказать.
Даже не уверена, что сейчас испытываю: тоску или страх?
Джейк: Из-за чего ты напугана?
Из-за Кери?
Или меня?
Шэйн: Из-за себя.
Боюсь, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни.
Или к своему прежнему характеру.
Джейк: Быть нормальной – скучно. Мне нравится то, какая ты сейчас.
Шэйн: Ты мне тоже нравишься, Джейк. Правда.
Но у меня плохое предчувствие, что я все испорчу, прежде, чем что-то начнется. Самосаботаж – единственное, что у меня хорошо получается.
Люди считают, что у меня все хорошо, но только из-за тог, что я хорошо справляюсь с тем, что выводит меня из моей зоны комфорта.
И именно ты сейчас являешься тем, кто заставляет меня нервничать.
Джейк: Послушай, я не собираюсь торопить тебя, если не хочешь.
Мы можем замедлиться или ускориться, если захочешь.
Ты можешь сама задавать темп, Принцесса. Я буду рад следовать за тобой.
Шэйн: Возможно, мне не хочется руководить.
Возможно, мне нравится то, что ты берешь, что хочешь, и не спрашиваешь меня, нормально ли это. Ты прикасаешься ко мне там, где никто еще не прикасался.
Это была моя девственная территория, Дракон.
Если ты понимаешь, о чем я…
Джейк: Ха… Ага…
Я задавался вопросом, не перегнул ли я палку…
Но если бы увидел, что тебе не нравится, или ты попросила бы остановиться, обещаю, я так и сделал бы.
Шэйн: Я знаю. И верю тебе.
И до той части, где я плачу, сегодняшняя ночь была великолепна.
Вероятно, это самая сексуальная ночь во всей моей жизни.
Джейк: И это еще не все, что нас ждет, но мы не будем спешить.
Я могу руководить, когда ты захочешь, и давать больше пространства, когда потребуется. Я могу подстроиться.
Я просто не хочу, чтобы сегодняшняя ночь стала последней, когда я прикасаюсь к тебе.
Шэйн: Я тоже…
Прости, что убежала.
Джейк: Все хорошо. Я рад, что сейчас ты со мной разговариваешь.
Вроде того…
Мне бы хотелось встретиться лично, если ты не против. И как я уже сказал, не надо ничего особенного. Мы просто посидим спокойно. Устроим книжный клуб или что-то в этом роде.
Шэйн: М-м-м… Ты никогда не был в книжном клубе?
Джейк: У нас с братом было несколько грязных газет, которые мы пролистывали от корки до корки, когда учились в школе. Грязная версия «Спящей красавицы» с огромным количеством порки. Сойдет?
Шэйн: Лол. Не уверена.
В любом случае, не думаю, что хочу пойти сегодня в книжный клуб. Но ты можешь приехать, приготовим попкорн, посмотрим что-нибудь смешное по телевизору, не говоря ни о чем серьезном?
Или что-то в этом роде.
Джейк: Звучит идеально.
Это жутко прозвучит, если я скажу, что стою у твоего дома?
Шэйн: Вот дерьмо, так и есть.
Я тебя вижу.
Привет.
Джейк: Привет.
Хочешь, пройду по кварталу и претворюсь, что только пришел?
Шэйн: Нет. Я рада тебя видеть.
Интереснее, когда тебя преследуют, когда человек ходит за тобой по пятам.
Джейк: Я беспокоился, а не преследовал. И уйду, если ты скажешь.
Шэйн: Как насчет того, чтобы я позвонила на стойку регистрации и попросила вместо этого позвать тебя?
Джейк: Намного лучше.
Шэйн: Ладно, но сперва ответь на вопрос.
Джейк: Валяй.
Шэйн: Тебя совсем не тревожит, почему меня арестовали?
Ты пропустил это, не моргнув даже глазом.
Джейк: Сложно моргать в текстовых сообщениях.
Шэйн: ;)
Джейк: Замечание принято. Не знаю, полагаю, что это твое дело, и ты расскажешь мне об этом, когда будешь готова.
Вернее, если будешь готова.
Шэйн: Это очень… круто.
Джейк: Я не сужу людей за их прошлое.
Ты явно справилась со всем и не похожа на человека, который тайно торгует наркотиками. употребляет их или связан с террористической группировкой…
Шэйн: О Боже, нет! Ничего подобного!
Меня арестовали за протест против иммиграционной реформы, когда я училась в колледже.
Я даже не делала ничего противозаконного. Мирный протест. Вроде кто-то не получил лицензию или разрешение, что-то в этом роде. Всю нашу группу арестовали.
Джейк: Я представлял нечто подобное.
Но даже если бы и было что-то незаконное, с того момента прошло много времени. Мне не интересна Шэйн Уиллоуби десять лет назад, мне интересно, какая ты сейчас.
Шэйн: Мне тоже интересно, кто ты сейчас.
Хотя, мне бы хотелось узнать, из-за чего ты так ненавидишь полицию…
Джейк: Я не ненавижу полицию.
Шэйн: Не доверяешь? Сомневаешься в эффективности их работы?
Джейк: Если ты хочешь услышать мою историю, придется впустить меня, Принцесса. Пальцы уже мерзнут, чтобы писать сообщения.
Шэйн: Так ты мне расскажешь?
Я считала, что для тебя это закрытая тема.
Джейк: Обычно я не рассказываю об этом. Но обычно я и не прихожу домой к женщинам без приглашения. Я хочу, чтобы ты меня впустила.
И говорю не только о входной двери в твои апартаменты.
Понимаю, что и мне придется подпустить тебя ближе, верно?
Шэйн: Полагаю, да.
Ты великолепен, знаешь?
Джейк: Спасибо, ты тоже.
Я поднимаюсь, Принцесса.
Шэйн: А я начинаю готовить попкорн.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Джейк
Лифт до этажа Шэйн поднимается вечность – по крайней мере раз в десять дольше, чем в тот день, когда мы вместе были в кабине. Я пытаюсь придумать, чтобы такого сказать, но единственное, что приходит на ум: «Не облажайся, Фальконе. Не облажайся. Не облажайся, иначе пожалеешь, бл*ть, на всю оставшуюся жизнь».
Это безумие. Всего пару дней назад я был из тех мужчин, которым требовалось время, много времени, чтобы начинать испытывать чувства к женщине, не говоря уже о серьезной привязанности.
Но это было до Шэйн.
Теперь я считаю, что достаточно трех свиданий, чтобы подцепить меня на крючок. Я не подвластен эмоциям, никогда такого не было, но я и не из тех, кто будет смотреть в зубы дареному коню.
Время от времени судьба подбрасывает что-то невероятное – работу мечты, возможность, которая выпадает раз в жизни, шанс на осуществление планов и стать частью чего-то лучшего. «Рэйнджерс» никогда не были командой мечты, но моя карьера росла и развивалась лучше, чем я себе представлял. Я никогда не думал, что смогу организовать некоммерческую организацию, но день, когда я сказал «да» основанию «Риал Тайм» был одним из лучших.
Если бы завтра я умер, то гордился бы не своей хоккейной карьерой. Моей работой было помогать детям из моего района, детям, которым нужен кто-то, кто даст им повод для надежды. Я выходил из собственной зоны комфорта ради этих детей чаще, чем ради кого-то еще. Я просил денег у богачей, а когда отказывали, возвращался и просил снова. Я зашнуровал коньки на сотнях маленьких ножек и научил нескольких как завязывать их самостоятельно. Как бы то ни было, мои руки были запачканы.
Когда дело доходит до моего собственного дерьма, я всегда разыгрываю свои карты самостоятельно и сам справляюсь с неудачами. Но ради этих детей я готов выставлять себя дураком в любой день недели.
Потому что я люблю их, хоть и знаю, что не должен привязываться. Кучка детишек, нуждающиеся во мне, видящие во мне того, кто может дать им шанс вновь поверить в людей. И хотя в мои планы это не входило, теперь они стали лучшей частью меня.
Я легонько стучу костяшками пальцев в дверь Шэйн, не переставая думать о том, как схожи эти ситуации.
Мне не пришлось искать ее, честно говоря, я и понятия не имел, что такие женщины существуют, но когда нашел, все мое нутро кричало, что я буду глупцом, если ее упущу.
– Привет, – она смотрит на меня застенчиво и нежно, переминаясь с ноги на ногу. – Я рада, что ты здесь.
На ней были розовые хлопковые шорты, и растянутая футболка с длинными рукавами с изображением осьминога и подписью «Освободите Кракена!» под ним. Внизу на футболке было пятно, волосы собраны в неряшливый пучок, на лице – ни следа макияжа, лишь припухлость от слез.
Я абсолютно уверен, что Шэйн – самое прекрасное создание, которое я когда-нибудь видел.
– Я тоже рад, что сейчас здесь, – захожу внутрь, неловко держа руки по бокам. – Не возражаешь, если я тебя обниму?
– Да, конечно, – она шагает в мои объятия и прижимается лицом к моей груди. – Мне жаль, что я заплакала и убежала.
– Больше никаких извинений. Я уже говорил, что тебе не за что извиняться, – я крепче обнимаю ее, прижимаю. Комок напряжения и беспокойства в моей груди исчезает. Она здесь, с ней все хорошо, и чтобы ни случилось, мы исправим и сделаем лучше.
– И я не нашла попкорн, – говорит она, приглушенно. – Сегодня мне совсем не везет.
– Я могу пойти и купить что-нибудь, – говорю я, хотя последнее, чего мне хотелось, это уйти от нее. – Уверен, что на Мэдисон Авеню найдется что-нибудь.
Шэйн качает головой.
– Нет. Ты не должен уходить. Стой здесь и позволь мне вдыхать твой аромат в течение следующего часа. Ты безумно вкусно пахнешь.
– Спасибо, – я улыбаюсь, склонив голову, наслаждаясь ароматом цветов и меда от ее шампуня и теплым, женственным ароматом. – Ты и сама прекрасно пахнешь.
Она поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх с тревожным выражением на лице.
– Нам необязательно говорить о том, почему у тебя проблемы с полицией, если не хочешь. Я сказала о том, что мы не касаемся сложных тем, и сразу же спрашиваю у тебя такое. С моей стороны это несправедливо.
– Все хорошо, – я провожу рукой по ее спине, стараясь игнорировать прикосновение ее груди. – Мы можем поговорить, но сперва я бы поел чего-нибудь. Например, сэндвич. На вечеринке мы так и не дошли до фуршета, поэтому мой желудок готов перемолоть сам себя.
Шэйн отстраняется и кивает.
– Конечно. Сэндвич сейчас будет. Индейка и сыр чеддер устроит?
– Идеально, – говорю я, следуя за ней на кухню. – А если у тебя еще завалялся латук, помидоры и майонез, то я буду самым счастливым человеком на Манхэттене.
– У меня все это есть, – она улыбается и открывает холодильник. – Мне нравится, что тебя так легко сделать счастливым.
– Я простой мужчина.
– Тогда, возможно, я соглашусь стать твоей женщиной, если все, что для этого нужно – неприкосновенность моей девственной задницы и правильно приготовленный сэндвич.
Я задыхаюсь от сказанных слов, издав звук, похожий на что-то среднее между смехом и кашлем.
– Рад, что я не пил ничего, когда ты это произнесла.
Она краснеет, доставая из холодильника продукты и хлеб из буфета.
– Прости. Я не могу сдержаться. Я не контролирую, что говорю, когда нервничаю.
– Почему ты нервничаешь? – спрашиваю я, поспешно добавляя, – И я бы хотел, чтобы ты стала моей женщиной, если ты спрашиваешь об этом таким образом.
– Честно говоря, я не думала так далеко, – Шэйн ставит тарелки и начинает нарезать сэндвич. – Но хорошо. Мне нравится моногамия.
– Мне тоже, – я улыбаюсь, желая лучше рассмотреть ее лицо. Но возможно она предпочитает поговорить о подобном, сохраняя дистанцию между нами. – И просто для сведения, если у тебя нет запретов по поводу спальни, можем обсудить это. Я уважаю личное пространство.
– Хорошо, но… эм… Все хорошо, никаких запретных тем нет, – она пожимает плечами, легкая усмешка срывается с ее губ, когда Шэйн убирает еду в холодильник. – Не знаю, почему нервничаю.
– А я знаю, почему нервничаю, – говорю я, понимая, что стоит сделать первый шаг и пойти вперед, ведь оно того стоит, если ей станет легче. – Я хочу быть с тобой. Никогда прежде я не встречал никого, похожего на тебя, и мне не хочется все испортить.
Она поворачивается, взгляд стал мягче.
– Я тоже. Мне не хочется все испортить, но я боюсь, Джейк. Я… не такая хорошая.
– Для меня ты лучшая.
Шэйн скрещивает руки на груди, нахмурившись.
– Разве не ты говорил о том, что не можешь по-настоящему узнать человека за шесть недель? А мы и шести дней не знакомы.
– Я идиот. И все время говорю глупости. Это научно доказано, – ее ответная улыбка вынуждает меня продолжить. – Я знаю, что сказал, но также узнаю тебя лучше и меняю свое мнение. А теперь можно мне получить мой сэндвич? Я стану еще глупее, если ты меня не накормишь, Уиллоуби. Я становлюсь полным кретином, когда голоден.
Она сжимает губы, ставит мою тарелку и пододвигает ко мне.
– Спасибо, – я выдерживаю ее взгляд, откусываю половину сэндвича одним гигантским укусом, активно работая челюстью.
– У тебя вместительный рот, – говорит Шэйн, веселясь.
– Фы не шобиваешься есть? – бормочу я, жуя.
– Да, сейчас, – говорит она, показывая, что планирует вскоре приступить к еде. – Но сперва я кое-что скажу тебе. Предпочитаю говорить, пока у тебя рот занят, чтобы не смог со мной спорить.
Я киваю, продолжая жевать, полагая, что смогу при необходимости доказать, что Шэйн не права. Одно из преимуществ того, что я рос с тремя братьями – спорить я могу даже с набитым ртом.
– Я говорила, что у меня нет фотографии моего жениха, – она смотрит на свою левую руку, постукивая безымянным пальцем по столешнице. – Потому что он погиб.
Я начинаю говорить о том, что сожалею, но Шэйн качает головой.
– Все хорошо, я уже справилась с этим, по крайней мере частично с потерей. Уэсли был милым, обаятельным, забавным, сумасшедшим лучшим другом. И он меня любил. Но много лгал мне.
Когда она посмотрела на меня, то была бледнее обычного.
– За несколько месяцев до нашего знакомства у него выявили болезнь Хантингтона7, но он рассказал мне об этом спустя четыре года, когда проявились симптомы. До нашей свадьбы оставалось всего два месяца.
Я удивленно выгибаю брови, и она кивает.
– Да. Чушь собачья, и я злилась, но в то же время любила его…
Она вздыхает.
– Так что сказала, что мы справимся. Вместе, – Шэйн проводит по мраморному узору. – Но болезнь прогрессировала быстрее, чем мы думали. Мы оба понимали, что лекарства нет. Уэсу становилось хуже, и рано или поздно он стал бы полностью зависимым от других людей, которые делали бы за него все. Кормили бы, одевали, купали…
Она шмыгает носом.
– Итак, он съехал. Пытался отменить свадьбу, чтобы не напрягать меня, как он объяснил. Но я не позволила. Сказала на работе, что болею, и неделю ночевала у него на пороге.
Шэйн смеется, поднимая сияющие глаза к потолку.
– Я буквально разбила там лагерь. Спала, ела и мочилась в кустах. Каждый час писала ему, что не уйду, если он не впустит меня в квартиру. И наконец… он впустил.
Ее губы дрожат.
– И первая ночь после возвращения была чудесной. Знала, что будет сложно, но после той ночи полагала, что все будет нормально. Что мы найдем способ быть вместе, несмотря на то что многим мечтам не суждено сбыться. Но я ошиблась. Поступила глупо и опрометчиво, мне следовало бы лучше узнать все, но…
Она делает вдох, быстро проговаривая на выдохе.
– Пару недель спустя, когда я была на ферме подруги и помогала ей усыплять старого пса, Уэсли… Он… Покончил с собой, – Шэйн тяжело сглатывает. – Оставил мне записку с извинениями, написал, что любит меня. И на этом все. Все закончилось. Навсегда.
Я встаю со стула, обхожу стол, останавливаюсь рядом с ней и кладу свою ладонь поверх ее, понимая, что мои слова сейчас не помогут.
– Я так злилась, – хрипло говорит она. – Так злилась, что он отнял у меня это прощание, отнял право выбора и годы, что мы могли бы провести вместе, пока все не стало действительно плохо. Но мне было грустно. Злость прошла, когда я плакала на его похоронах, когда помогала его родителям разбирать вещи и… Не знаю, может, я имела дело с безумцем, – она шмыгает носом. – Боялась ли я снова с кем-то встречаться? Даже ради простого секса. Не говоря уже о чем-то большем.
Я поднимаю ее руку, переплетая наши пальцы.
– Сегодня для меня был не просто секс.
Она сжимает мою руку.
– И для меня. Вот почему я заплакала.
Кладу ее руку себе на талию, обхватывая ладонями ее лицо, глядя в сияющие глаза.
– Хорошо.
Шэйн моргает.
– Хорошо?
– Все хорошо, – я провожу большим пальцем по ее нежной щеке. – И если ты снова захочешь поплакать, я не стану возражать. Меня не пугают ни твоя злость, ни твоя грусть.
Она хмурится, в глазах появляется недоверие.
– Не пугают?
– Нет, Принцесса, – наклоняюсь и целую ее в лоб. – Можешь выплескивать все это на меня.
– Почему ты так добр ко мне? – дрожащим голосом спрашивает она. – Мне известно, что с другими женщинами ты так себя не вел, Фальконе. Я наслышана о тебе.
– Ты не такая, как все, Уиллоуби, – целую ее в висок, ощущая биение пульса. – А я не так хорош. Я хочу тебя. Так сильно, что меня больше пугает ни слезы или гнев, или осознание того, что ты прошла через такой ад, а то, что меня не будет рядом с тобой. Ты нуждаешься в моем терпении, в хорошем отношении, чтобы я не лгал тебе и давал право выбора.
Она кладет ладони поверх моих, прижимая крепче к своему лицу, закрывает глаза, и две тонких струйки стекают по ее щекам.
– Думаю, что влюбилась в тебя, – шепчет она, – только за эти слова. – Шэйн шмыгает носом, открывает глаза и пронзает меня яростным взглядом голубых глаз. – Так что, если ты не этого добивался, тогда уходи. Прямо сейчас. Не говори ни слова, не целуй меня, не извиняйся. Просто уходи.
– Я никуда не уйду, – обещаю я. Затем целую ее, не в силах сдержаться. Она напугана и расстроена, и мне тоже немного страшно, но это не мешает поднять ее на руки и отнести в спальню.
Потому что я предпочту грустить или бояться вместе с этой женщиной, чем притворяться счастливым с кем-то еще.
