Текст книги "Неотразимый (ЛП)"
Автор книги: Лили Валентэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Джейк
Мы не произносим ни слова. Молча раздеваем друг друга, ложась на ее постель, сгорая изнутри. Я касаюсь ее жаркой, солено-сладкой кожи, понимая, что мне этого мало.
Целую ее тело, и каждый поцелуй – словно обещание, что я способен принять ее всю, принять все то, чем она хочет поделиться, пока это мне позволено.
Она перебирает пальцами мои волосы, пока я медленно посасываю ее соски, скользя ладонью у нее между ног. Потираю тыльной стороной ладони, прижимаясь к ее киске, грубо поглаживая клитор, требуя, чтобы Шэйн кончила для меня. Мне это нужно. Я нуждаюсь в ее наслаждении сильнее, чем в своем собственном. Мне необходимо ощутить, что она открыта предо мной, по крайней мере, сейчас.
Шэйн вскрикивает, выгибаясь под моими прикосновениями. Я довольно мурчу, уткнувшись в ее грудь, лаская языком ее соски, ощущая жар от ее киски под моей ладонью. Глубоко вдыхаю ее аромат, наполняющий воздух, от которого кружится голова. Ее возбуждение острое, сладостное, взывающее ко мне, словно песня сирены, требующее, чтобы я приблизился к источнику жара, демонстрирующее, что я дал ей то, что необходимо.
Я скользнул вниз, раздвигая ладонями ее бедра, целуя в пульсирующее местечко. Стенки киски все еще дрожат, когда я ввожу в нее язык, нуждаясь попробовать ее на вкус. Я обхватываю ладонями ее грудь, поглаживая соски. Сжимаю, перекатываю, пока она снова не начинает учащенно и тяжело дышать. Ее стоны, когда она начинает кончать, самое сексуальное, что я слышал.
Она толкается ко мне, вскрикнув, когда я лижу, посасываю, довожу ее до очередного оргазма, оставаясь там, где могу попробовать на вкус снова. Невероятная, горячая и сексуальная, и мне хочется остаться навечно между ее ножек, но нам обоим нужно больше. Нужно все. Наши тела сливаются, когда я ввожу в нее свой член, она извивается подо мной.
– Мне нужно быть внутри тебя, – я касаюсь ее губ своими, вкус ее смешивается в нашем поцелуе. – Дай я возьму презерватив.
– Нет, – она впивается ногтями в мои плечи, обнимая ногами за талию, прижимаясь влажным лоном к пылающему члену, вызывая во мне болезненный стон удовольствия и осознания, что эта женщина принадлежит мне. – Не оставляй меня. Я не хочу, чтобы ты уходил.
– Я тебя не оставлю, Принцесса, – у меня кружится голова, когда она прижимается ко мне, делая невозможным сопротивление желанию войти в нее. – Просто дай я возьму презерватив. Две секунды.
– Я не могу забеременеть. У меня стоит спираль, – она протягивает между нами руку, берет в руку мой член и поглаживает. – Я чиста и хочу тебя. Хочу, чтобы между нами не было ничего лишнего.
– Боже, Шэйн, – я зажмуриваюсь, стараясь мыслить здраво. – Меня проверяли, я чист, но…
– Тогда возьми меня, – умоляет она, подводя головку моего члена к своей киске, заставляя меня потерять последнюю долю самообладания. – Прошу, Джейк. Ты нужен мне. Прошу, пожалуйста, не останавливайся, я…
Ее слова превращаются в крик, когда я вхожу в нее одним мощным, резким толчком. Ее киска крепко сжимает меня. Она влажная, но мой член толстый. Такой толстый, что обычно я стараюсь делать все медленно, особенно с новым партнером, но не могу себя остановить. Я двигаюсь, потеряв контроль, не в силах мыслить, ведомый лишь желанием трахать эту женщину, пока она не кончит на меня, пока не опустошит мой член.
– Черт возьми, какая ты хорошая, – я закидываю ее ногу на плечо, чтобы войти в нее глубже, трахая жестче, беря ее, потому что она моя.
Боже. Она моя. Моя. Моя. Моя.
Словно мантра пульсирует в моих венах, пока я трахаю ее, и она принимает меня, отвечая и требуя большего. Требуя еще. И я даю ей это, потому что нет иного выбора. Нет ничего, кроме Шэйн и ее тела, сомкнувшегося вокруг меня, ее вкуса, ее голоса, которым она выкрикивает мое имя, снова кончая.
Боже, она так сильно кончает, ее тело сжимает мой член, и на секунду становится больно, потому что внутри нее так тесно. Но затем я тоже кончаю, мой член дрожит внутри нее, тело переполняет эйфория, блаженство. Я не могу ни дышать, ни думать.
Все, на что я способен, глубже войти в нее. Впервые за долгое время я кончил в женщину. Не помню, когда последний раз у меня был незащищенный секс, но даже тот раз не смог бы сравниться с тем, что было сейчас.
Это она. Это все она, женщина, которая крепко обнимает меня, пока мы приходим в себя, не отпуская друг друга.
– Ты моя, Принцесса, – бормочу я ей в шею, ощущая вкус ее солоноватого пота. Такой идеальный и неповторимый вкус Шэйн. – Больше никакого притворства.
– Больше никакого притворства, – говорит она, целуя меня в плечо.
Долгое время мы молчим, потому что больше ничего не надо говорить, но в конце концов я нахожу ее губы, чтобы снова попробовать этот вкус. Целую ее раз, другой, к третьему поцелую мой член вновь затвердевает внутри нее. Она двигает бедрами. Я беру в рот ее сосок, перекатываясь на спину и крепко прижимая к себе Шэйн, чтобы ни на секунду не оставлять ее.
В этот раз она сверху, пока я занимаюсь ее грудью, посасывая и целуя ее соски до тех пор, пока она снова не кончает на меня. В этот раз секс такой же сладкий, даже слаще, потому что я вижу ее лицо в лунном свете, просачивающемся сквозь шторы. Вижу радость, смешанную с болью на ее лице, когда она вновь кончает сильно, до боли. Вижу ее губы, приоткрывшиеся со вздохом, когда я снова кончаю в нее, наполняя ее доказательством того, что она сводит меня с ума.
И это безумие.
Безумие – засыпать рядом с малознакомой женщиной, в которую, я почти уверен, за последние несколько часов я влюбился. Но меня это не тревожит.
Да и кому нужен здравый смысл, когда у меня есть Шэйн. Ее теплое и крепкое тело, прижимающееся ко мне. И пока она засыпает, я все еще нахожусь внутри нее. К черту голос разума.
Мой здравый смысл говорит лишь о том, чтобы эта женщина оставалась здесь, в моих объятиях, пока она моя.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Групповое сообщение между Шэйн Уиллоуби, Пенни Пикетт и Кэтрин «Кэт» Найт
Шэйн: Доброе утро, дамы!
Мне нужно срочно встретиться. КАК МОЖНО СКОРЕЕ!
ТОЛЬКО ДЕВОЧКИ.
Может, устроим бранч в «Мон Шэри» на пятьдесят шестой через час?
Кэт: Ты понимаешь, что сейчас только шесть утра…
Пэнни: А? Чшто?
Кэт: Видишь, у Пэнни даже пальцы еще не проснулись. Бранч начинается не раньше десяти утра. До этого времени всего лишь завтрак. И определенно не в субботу.
Возвращайся в постель, Уиллоуби, и напиши снова в более подходящее время.
Шэйн: Не могу!
Мне нужно поговорить с кем-то о том, что произошло ночью между мной и Джейком, иначе я сойду с ума!
Кэт: Джейк – твой клиент? Хоккеист?
Что случилось? Ты в порядке?
Шэйн: Да, у меня все прекрасно.
И в то же время ужасно.
Но в большей степени прекрасно.
Но также УЖАСНО, потому что только что он УЕХАЛ в аэропорт, а я не хотела его отпускать. Теперь мне ОЧЕНЬ СИЛЬНО нужно побеседовать с подругами.
Кэт: О мой…
Так он ушел от тебя в шесть утра?
И полагаю, что вы не в скраббл всю ночь играли?
Шэйн: Эм… Нет.
Пэнни: Нет!
Бгмйблтскннх
Баш НЕ обрадуется.
Шэйн: Не говори ему, Пэнни! Прошу! Женская дружба, Пикетт!
Пэнни: Но я…
Шэйн: Женская солидарность!
Подруг на письки не меняем!
Кэт: Женская дружба превыше мужиков.
Шэйн: Точно! Прошу, Пэнни! Просто дай мне пару часов.
Мне нужно поговорить с вами обеими прежде, чем я хотя бы смогу ПОДУМАТЬ о том, к чему привела потеря контроля.
Пэнни: Ох. Хорошо.
Будь в «Мон Шэри» через полчаса.
Там будет девушка в пижаме, пьющая огромную порцию кофе.
Шэйн: Спасибо, Пэнни!
Кэт: Я тоже подойду к этому времени.
Я все равно не сплю с пяти утра, меня тошнит. Вероятно, что лучше отказаться от того, чтобы вернуться в постель, и пойти, наполнить желудок французской выпечкой.
Шэйн: Спасибо, куколка!
И мне жаль. Тебя до сих пор тошнит по утрам?
Кэт: Ужасно, но будет лучше, если я заставлю себя съесть что-нибудь.
Если я не доберусь туда раньше вас, закажите мне два ломтика белого тоста, два шоколадных круассана, смузи и кофе без кофеина со сливками. И даже не ДУМАЙТЕ начать без меня.
Мне нужно слышать каждое слово, Шэйн. Каждое. Слово.
Шэйн: Клянусь всем сердцем. Ни слова, пока ты не приедешь.
Спасибо, девочки! Вы лучшие!
И спасибо за вашу дружбу. Я очень люблю вас обеих!
Кэт: Оу, и я тоже тебя люблю. Хоть ты и ранняя пташка.
Пэнни: *смайлик пукающего единорога*
Кэт: Это значит, что Пэнни тоже тебя любит.
Пуки единорога источают любовь.
Пэнни: Точно.
*смайлик пукающего единорога* <3 *смайлик пукающего единорога*
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Шэйн
Я прихожу в «Мон Шэри» без двадцати минут семь и обнаруживаю лишь двух сотрудников в белых халатах за стойкой и женщин, явно только вставших с постели, которые спрятались в красной кабинке в дальнем конце зала.
Рыжие волосы Кэт были убраны под шапочку, несколько прядей обрамляли ее бледное лицо, пока она откусывает кусочек тоста. Шелковистые русые волосы Пенни собраны в пучок, кукольное лицо все еще припухшее от сна. Она прячется за огромной кружкой кофе, размером с ее голову. Они выглядят словно студенты, которые всю ночь готовились к сессии, и внезапно во мне посыпается ностальгия по тем временам в колледже и ночным посиделкам в кампусе с кофе.
Ностальгируя, я благодарю этих женщин, которые тревожатся обо мне и встают с утра пораньше в субботу.
– Девчонки, – говорю я, проскальзывая в кабинку с затуманенным взором. – Вы представляете прекрасное зрелище, знаете?
– О нет, – Пэнни прищуривается поверх чашки. – Все хуже, чем я думала.
Кэт кивает, откусывая очередной кусочек тоста. Крошки рассыпаются по ее серой толстовке.
– Ага. Она до сих пор под оргазмическим впечатлением.
Я улыбаюсь.
– Ничего подобного. Я просто люблю вас обеих.
– Точно, все еще оргазмирует, – вторит Пэнни. – Следующие десять-двенадцать часов тебе все будет казаться прекрасным. А может и дольше.
– Кажется, все было очень здорово, – говорит Кэт, хмуря брови. – И так, сколько раз ты за ночь скакала на клюшке хоккеиста Джейка?
У меня горят щеки, когда я тянусь за кофе.
– Эм, пару раз.
Кэт ухмыляется.
– Хорошо. Ты пропустила много времени, не принимая участия в сексуальных развлечениях.
– Согласна. Но было бы хорошо, если бы вы подождали завершения контракта, – говорит Пэнни. – Спать с клиентом, который платит тебе за то, что притворяешься его женщиной – проблемно, Шэйн. Я не хочу сесть в тюрьму за сутенерство. По крайней мере до тех пор, пока не выйду замуж. Мы с Башем так усердно все планировали. Было бы обидно провести этот знаменательный день в камере.
– Ты не попадешь за решетку, – я оборачиваюсь, убеждаясь, что в кафе все еще мы одни, и понижаю голос, – Джейк никому не расскажет, что мы переспали. Кроме того, я отдаю свой гонорар за консультации на пожертвование. Так что на самом деле ничего не получаю.
– Это не нарушение, – Кэт стряхивает с пальцев крошки и тянется за круассаном. – Но напомню, что я переспала и вышла замуж за своего консультанта КПП, поэтому не могу возражать. Кроме того, я бесплатно буду защищать тебя, Пэнни, если у тебя или Баша возникнут проблемы. А я акула, так что мы не проиграем, – она яростно откусывает от своего пирожного, словно желая проиллюстрировать остроту своих зубов.
– Беременная акула, которая в скором времени будет занята новорожденным, – говорит Пэнни. – Я думала, что ты собиралась порвать со своей юридической практикой, если тебя выберут в городской совет в ноябре.
– Я возьму отпуск, если понадоблюсь тебе, – Кэт прикрывает глаза с тихим стоном. – Боже, это великолепно. Теперь я чувствую себя намного лучше. Следовало поесть еще пару часов назад.
– Видишь, Пэнни? Все в порядке, – я добавляю сахар в кофе. – Полезно иметь в семье адвоката. Может, теперь перейдем к серьезным вещам? Например, обсудим то, что происходит между Джейком и мной, и что нам делать с его неуравновешенной бывшей и тем, что я влюбляюсь в него?
– О, Бог мой, правда? – Пэнни поставила кружку и прикрыла рот обеими руками, но даже с закрытой половиной лица я видела, что она смеется.
Я киваю.
– Правда. Я никогда ни в кого не влюблялась так быстро, но он такой… неотразимый, – вздыхаю. – Милый, веселый, умный и…
– И настоящий тигр в постели, – добавляет Кэт.
– Я не рассказываю подробностей интимной жизни, – чопорно говорю я, не в силах спокойно усидеть на стуле, вспоминая все порочные и замечательные вещи, которые мы с Джейком вытворяли ночью.
– Ни за что, Уиллоуби, – Кэт тыкает мне в лицо половинкой круассана. – Ты смутила меня в первое же утро, когда я переспала с Эйданом. Так что мне нужны детали, все детали!
– Ничего подобного! – возражаю я, хотя помню, что предлагала им сшить парные футболки с надписью: «Я только что получил несколько оргазмов».
– Теперь ты поступила также! Бессовестная! – Кэт качает головой. – Так что мне нужны подробности. По крайней мере расскажи, это был лучший опыт из предшествующих?
На мгновение я сжимаю губы и киваю.
– Да. Лучший. Самый-самый лучший.
– Превосходно, – усмехаясь говорит Кэт. – Поздравляю.
– Ура! – Пэнни исполняет маленький танец счастья, от чего ее пучок подпрыгивает вверх и вниз. – Я так за тебя рада! И Баш тоже порадуется, но сперва немного поорет.
– Он все равно на меня разозлился бы, – говорю я, рассказывая о вчерашнем интервью.
Когда я заканчиваю рассказ, Пэнни вздыхает.
– Да, он будет в бешенстве, но согласна, что это верное решение. Если бы ты осталась в штате на постоянной основе, тогда другое дело, но поскольку это одноразовая акция, ничего страшного. Тем более вы с Джейком на самом деле встречаетесь, а значит, не лгали репортеру. По крайней мере, не о многом солгали.
– Верно, – говорю я, воспрянув духом. – Я даже не думала об этом. Если честно, то я не думала ни о чем кроме того, что быстро ввязываюсь во все это.
– Возможно, – Кэт, всегда выступавшая гласом судьбы, тянется к тарелке. – Я имею в виду, ты плохо его знаешь. Сейчас он ведет себя прекрасно, но кто знает, что будет через месяц-два? У него может проявиться ревность, могут возникнуть проблемы с мамой, или он один из тех спортсменов, помешанных на пищевых добавках, пророщенных ростках пшеницы, на питании, и с которым будет скучно за ужином. А кто захочет мужчину, с которым скучно ужинать? Ведь вечерний прием пищи единственное, что лучше завтрака. Боже, этот круассан действительно особенный. Тебе стоит попробовать.
Пэнни морщит нос.
– Я вспомнила… Не из-за круассана, а из-за того, что у него есть тайны. Баш нашел кое-что на Джейка. До его восемнадцатилетия.
У меня скручивает желудок, от чего выпитый кофе начинает булькать.
– Правда? Все плохо? – спрашиваю я, прежде чем трясу головой и поднимаю ладонь – Нет, не говори мне. Не хочу знать. Пусть мне расскажет Джейк, если захочет.
– Уверена? – спрашивает Пэнни. – То есть, я хочу сказать, что после услышанного ты не изменишь о нем мнение в худшую сторону, но поймешь, с чего начинать. И это поможет в работе.
Я более уверенно качаю головой.
– Нет. Я спрошу его, когда он вернется с игры. Это должен быть его выбор. Когда это была просто работа, я не возражала против вмешательства за спиной, но теперь все иначе. Он мне доверяет, и я не хочу нарушить это доверие.
– Звучит хорошо, – Кэт постукивает соломинкой по столу, снимая с нее обертку. – Доверие – это здорово. Вы, ребята, на правильном пути.
– Да, – я прикусываю губу. – Я имею в виду, что прошлой ночью он рассказывал мне необыкновенные вещи. Он понимает меня, а я его, – борюсь с глупой, влюбленной улыбкой, но проигрываю. – И никому из нас не приходится заставлять себя. Звучит безумно, да?
– Нет, – Пэнни улыбается. – У нас с Башем было так же. Он всегда понимает меня, даже если другие не могут.
Кэт кивает.
– Эйдан тоже. И это странно, потому что меня понять сложнее, чем Пэнни.
Пэнни смеется и легонько толкает ее в плечо.
– Нет! Я намного страннее тебя. Эйдан рассказывал тебе о татуировке ламантина у меня на внутренней стороне бедра? Ему пришлось подправить ее.
– Верно! Я совсем об этом забыла! – Кэт оценивающе смотрит на Пэнни. – Ты странная.
– Полностью, – с гордостью говорит Пэнни. – И я полгода не выходила из квартиры, когда впервые переехала в город. Даже за мороженым и туалетной бумагой. Я страдала агорафобией и, вероятно, умерла бы, если бы не доставка продуктов.
Кэт улыбается.
– Я и не знала этого. Оу, теперь понятно, почему мы так быстро стали подружками. Ты тоже чокнутая.
– Кстати, о сумасшедших, – говорю я, стараясь вернуть их к главной теме. – Бывшая Джейка действительно выжила из ума. Она выследила меня на следующее утро после того, как были опубликованы наши снимки, где мы целуемся, выходя из «Мета». Она оставила мне подарок безумной преследовательницы у консьержа. Фотография с момента моего ареста за протесты в колледже и обещала рассказать Джейку все мои грязные секреты, чтобы он не захотел меня больше видеть.
– О, Боже, – говорит Пэнни, улыбка меркнет. – Это страшно, Шэйн. Вам с Джейком следует обратиться в полицию.
– Ничего хорошего в этом нет, – говорит Кэт, поднимая руки, пока мы с Пэнни прожигаем ее взглядами. – Простите, но у меня был опыт с преследованием. Судебный запрет не удержит неуравновешенного человека, а ресурсов у полиции не хватит, чтобы защитить всех. Вам стоит лишь надеяться, что она увидит вас с Джейком, поймет, что между вами все по-настоящему, и найдет себе другую цель. Или совершит что-то настолько безумное, что ее посадят, как моего бывшего.
Я дрожу.
– Кери действительно пырнула его ножом. Но даже если я смогу убедить Джейка рассказать об этом, не уверена, что ее арестуют, не говоря о том, чтобы она получила реальный срок.
– Вероятнее всего, нет, – говорит Кэт. – Если это было ее первое нарушение и других свидетелей нет.
– Их нет, – подтверждаю я, барабаня пальцами по чашке. – Возможно, Джейк прав, и лучше будет притвориться беременной. Он считает, что она одумается, если узнает о невинной жизни.
Кэт выгибает брови.
– Ну, полагаю, он лучше знает. Я склонна думать, что люди вроде Кери не хотят и не тревожатся о невинных жизнях, но, если тебе понадобится совет о том, как притвориться беременной, дай знать. Пока что меня больше всего мучает тошнота и рвота.
Тема разговора сводится к детям и срокам родов, а затем Пэнни делится планами о том, как провести день рождения Баша и их свадьбу в декабре. Мы прерываемся лишь для того, чтобы взять еще еды и провести оставшуюся часть утра в привычном ритме. Из ресторана выходим уже около десяти утра, как раз к моменту, когда люди начинают суетиться и выстраиваться в очередь, чтобы купить выпечку. Я радостно принимаю очередную порцию кофеина, надеясь на прекрасное будущее.
Пэнни и Кэт не считают, что мне стоит порвать с Джейком, а он сам только что прислал сообщение из Чикаго.
Только что приземлились. Уже скучаю по тебе.
Как только доберемся до отеля, позвоню. Мне бы не хотелось расставаться с тобой сегодня утром, Принцесса.
Мне понравилось просыпаться рядом с тобой.
Я набираю в ответ.
Мне тоже понравилось просыпаться с тобой. Не могу дождаться, когда снова услышу твой голос, красавчик.
И танцующей походкой иду по улице в солнечный, морозный день, прижимая к груди телефон. Я так счастлива, счастливее, чем когда-либо, так рада, что не замечаю в дверях аптеки на противоположной стороне улицы женщину, пока она не выходит из тени и не спешит уйти, повернувшись спиной к утреннему солнцу.
Я замираю, наблюдая, как Кери уходит, и задаюсь вопросом: хороший ли это знак или плохой, что она уходит без каких-либо угроз…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Джейк
Когда я только начал играть за «Рэйнджерс», то жил ради выездной игры.
Я рос в бедной семье и у меня не было ни единого шанса отправиться путешествовать. Мне нравится смотреть новые места, тусоваться с командой в баре отеля после игры, сближаться во время поездок, ощущать единство с людьми, чувствовать, что мы семья. Даже спустя годы, когда я достаточно вырос, чтобы ценить возможность просыпаться в своей постели, все равно рвался в аэропорт.
Но на этот раз я чертовски хочу вернуться домой.
Переписываться и разговаривать с Шэйн по телефону недостаточно. Общение по скайпу еще хуже. Видеть ее и не прикасаться – настоящая пытка. Даже разгром «Блэкхоукс» со счетом шесть-один и первый хэт-трик в сезоне не спасает от хмурого выражения на лице в последний вечер в Чикаго. После приземления в Нью-Йорке все, о чем я могу думать, как поеду домой к Шэйн, закрою дверь и буду заниматься с ней любовью на протяжении двух дней, пока она не кончит так много раз, что не сможет пошевелиться, и мне придется отнести ее в ванную и принять душ вдвоем, испытав больше оргазмов.
Вместо этого я спешу домой, чтобы быстро принять душ и переодеться перед встречей с Шэйн и Денизой в баре рядом с моей квартирой, чтобы дать второе интервью о счастливых часах за бокалом маргариты. Полагаю, что мое плохое настроение сохранится надолго, потому что не люблю отвечать на каверзные вопросы, а время с Шэйн приходится отнести на второй план, как бы я этого не хотел. Но стоит мне увидеть ее, как недовольство испаряется.
В баре многолюдно, свет приглушен, но я замечаю ее, как только вхожу. Она смеется над чем-то, и улыбка на ее лице… чертовски ослепительна.
А затем Шэйн поворачивается в мою сторону, словно чувствует, что я стою здесь и размышляю над тем, как она прекрасна. Мы встречаемся взглядами, и ее улыбка становится шире и ярче, затмевая всех присутствующих в помещении. Я вижу только ее.
Мы встречаемся где-то между стойкой администратора и баром, и я целую ее, словно мы не виделись дольше трех дней.
Целую ее долго, глубоко, проводя ладонями по изгибам ее тела, используя губы, зубы и язык, чтобы показать, как сильно скучал по ней, как безумно сексуально выглядит на ней облегающий красный свитер и как я не могу дождаться момента, когда останусь с ней наедине и сниму с нее одежду. В момент, когда нас охватывает эйфория, мой член настолько тверд, что на него можно поставить бокал маргариты, но серый свитер, который я надел, достаточно длинный, чтобы скрыть все.
Возможно, мой инструмент не самый «острый», но я, наконец, усвоил урок: встреча с Шэйн приводит к неудобным стоякам, а значит, мне надо тщательнее продумывать гардероб.
– Я так рада тебя видеть, – в ее глазах танцуют чертики, пока она нежно проводит пальцами по моей щеке. – Уже начала думать, что ты мне приснился.
– Я тоже рад тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь.
– Ты тоже, – со счастливым вздохом говорит она. – Но еще лучше ты смотрелся бы без одежды в моей квартире.
Я смеюсь.
– Боже, ты тоже, – сжимаю ее бедра через ткань джинс. – Не могу дождаться, когда раздену тебя, Принцесса. Весь полет я думал о том, как заставлю тебя кричать.
Она дрожит.
– Скоро. Надеюсь, это не займет много времени. Через пару часов Денизе нужно быть на вечеринке в честь Хэллоуина.
Я беру ее за руку и послушно иду за ней к столику, за которым сидит Дениза, ощущая, как в голове что-то кольнуло.
– Я забыл про Хэллоуин.
– И я, – говорит Шэйн, повысив голос, чтобы перекричать толпу. – Это ускользнуло из памяти, пока не увидела стайку принцесс у своего дома. Там их было двадцать или тридцать, все шли на вечеринку.
– Дерьмо, – говорю я, понимая, почему дата должна была бы засесть у меня в голове. – Мне тоже надо на вечеринку сегодня. В моем квартале устраивают благотворительное мероприятие каждый год, и дети просят сладости на улице. Обычно я стараюсь провести там час или около того.
Шэйн с улыбкой пожимает мою руку.
– Все хорошо. Я люблю детей и закрытые вечеринки. Мы пойдем туда сразу, как закончим здесь. Я более чем уверена, что от сексуального перевозбуждения мы не умрем.
– Тебе так только кажется, – говорю я, ухмыляясь.
– Конечно, – она смеется, тянется ко мне и целует. Поцелуй такой быстрый, но от него у меня кружится голова. Эта женщина – мой личный наркотик, и я планирую устроить себе передозировку как можно скорее.
– Ох, вы двое, – с тяжелым вздохом говорит Дениза. – Мне кажется, что с нашей последней встречи вы стали еще милее.
В течение следующего часа мы убеждаем Денизу, что мы и правда милее, красивее, сексуальнее и даже более влюблены друг в друга, чем на прошлой нашей встрече. Договорившись о встрече с фотографом, прощаемся на тротуаре возле бара и расходимся, как раз в то время, когда солнце садится.
К тому времени, как мы с Шэйн ловим машину и направляемся на окраину города в «Адскую кухню», в квартале уже многолюдно. Дети бегают по улице, смеясь и крича, держа в руках наполненные конфетами наволочки, а взрослые толпятся под лампами у грузовиков с едой. Дети постарше прячутся в темноте, сидя со своими парнями и девушками, украдкой целуясь и поедая сахарную вату.
– Хотел бы я, чтобы нам снова было по шестнадцать, – бормочу я Шэйн, кивая на пару подростков в тени. – И мы могли бы избежать наказания за публичные поцелуи.
– Нет, – говорит она, впиваясь пальцами в мою руку. – Если бы ты лишил мою попку девственности в шестнадцать лет, я бы разозлилась.
Я улыбаюсь.
– Я бы не решился на такой шаг, когда был подростком. И я не хотел бы разочаровать тебя, Принцесса, но это была не девственность твоей задницы, а всего лишь прелюдия, разогрев перед главным событием.
Она поворачивается с широко распахнутыми от ужаса глазами, и я не могу сохранить невозмутимое лицо.
– Я шучу, – со смехом уверяю я. – Просто шучу.
У нее перехватывает дыхание.
– Слава Богу. Твой палец – это одно, но дракон у тебя в штанах – совсем другое дело.
– Теперь знаешь, откуда взялось мое прозвище, – я подмигиваю, и она смеется. Мне хочется взять ее за задницу и заставить чувствовать себя так хорошо, что она начнет умолять меня трахнуть ее снова. Но это подождет до следующего раза.
Некоторые вещи лучше преподносить в жаркие моменты, сопровождая несколькими оргазмами и обильной смазкой.
Перестань.
Перестань думать о том, как трахнуть ее киску или задницу, или любую другую часть тела, иначе станешь тем самым парнем, что разгуливает на вечеринке в квартале со стояком.
– Хочешь карамельных яблок? – спрашиваю я, решая немного остудить лицо холодной водой.
– Конечно, – говорит Шэйн. – Но сперва давай найдем пару детишек, готовых поделиться своей добычей. Я так давно не ела конфеты на Хэллоуин.
Так мы и сделали. Купили яблоки, встретились с организаторами, выпив немного сидра, а затем присоединились к группе ребят, которые раскладывали на асфальте конфеты, желая сравнить добычу.
Шэйн обменивает свой серебряный браслет на три кусочка шоколада у малышки, больше впечатленной красивой женщиной, чем скучным хоккеистом, которого видит пару раз в год. Пара мальчиков хотят поговорить о хэт-трике на игре с «Блэкхоукс», но к моменту, когда Шэйн обменивает чехол от телефона, подарочную карту «Старбакс», фонарик на брелоке и серьги на еще большее количество сладостей, она становится звездой квартальной вечеринки.
По крайней мере, популярнее меня.
Когда мы с Шэйн уходим, наполнив ее сумочку сладостями, я не сдерживаюсь и целую ее в макушку.
– Спасибо.
– За что? – она обнимает меня за талию. – За то, что принесла нам сладости?
– За то, что была такой щедрой с ними.
– У меня так много всего, Джейк, – говорит она, пряча улыбку. – Отдать пару украшений и телефонный чехол – ерунда. На самом деле это мелочи. Если бы я знала, что мы пойдем сюда, то зашла бы в игрушечный магазин и купила что-нибудь получше сладостей.
– Для них это важное дело. И для меня. Ты бы удивилась, если бы узнала, как много людей я встречаю на благотворительных мероприятиях, которые не протянули другому человеку и стакана воды, если бы бухгалтеры не дышали им в спину, требуя увеличить отчисления для пожертвований.
– Нет, я бы не удивилась, – она закатывает глаза. – Не забывай, я занимаюсь благотворительностью и знаю все о скрягах и том, что им всегда и всего мало.
– Верно, – соглашаюсь я, полагая, что это идеальное описание таких людей. Они словно больны. – Даже когда очевидно, что живут они лучше других людей и имеют все, о чем те могут только мечтать, глядя им в глаза все, о чем они могут думать, как заполучить в свои руки еще больше.
Она вздыхает.
– Жадность заложена в наших генах. Но если мы не будем аккуратны, то разрушим сами себя. Ничего хорошего не случится, если мы будем унижать слабых и возвышать сильных. Мы все виноваты в этом. Но многие об этом забывают.
Я останавливаюсь в конце улицы перед заграждениями, которые огораживают Девятую авеню от движения, и поворачиваюсь лицом к ней, у меня все сжимается в груди.
– Помнишь, когда ты сказала, что можешь в меня влюбиться из-за тех слов?
Она кивает, застенчиво опуская глаза, от чего во мне возникает желание поцеловать ее. Но тогда что с ней происходит?
– Я тоже мог бы влюбиться в тебя за это, – добавляю я тихим голосом. – Ты заставляешь меня верить, что не все люди плохие, Уиллоуби.
Она хмурится, опуская взгляд на тротуар. Я хочу спросить, что не так, когда она первая начинает.
– Баш проверял твое прошлое. До твоего совершеннолетия. Проверить, не было ли у тебя судимостей.
У меня горло сдавливает, язык становится вялым.
– Что?
– Я попросила его до того, как мы перевели работу в более личные отношения, – она сплетает пальцы, поднимая на меня умоляющий взгляд. – Недавно мы завтракали с Пэнни, и она сказала, что Баш что-то нашел, но я сказала, что не хочу знать об этом. Хочу, чтобы ты сам решил, как много хочешь рассказать мне из своего прошлого. – Она делает глубокий вдох. – Прости. Я не хотела разрушить этот момент, этот вечер. Просто нужно было сказать тебе. Я чувствую себя виноватой, хотя, клянусь, никогда не попросила бы о подобном, если бы наши отношения с самого начала были личными. В то время я не знала тебя, и на самом деле тот факт, что ты не пошел в полицию после нападения, заставил меня беспокоиться.
Я медленно киваю, напряжение начинает рассеиваться.
– А теперь? Ты все еще волнуешься?
– Да, – честно говорит она, потому что Шэйн достаточно сильна, чтобы вести себя честно с людьми, которые ей дороги, даже когда говорит то, чего они не хотят слышать. – Но я также узнала тебя лучше. И доверяю тебе. Поэтому я готова подождать, когда ты сам мне все расскажешь.
Я тянусь, убирая волосы с ее щеки.
– Я был готов еще в прошлую ночь, Принцесса, но кто-то разделся и отвлек меня.
Она ухмыльнулась.
– Если я правильно помню, не только я разделась. Не позволю взваливать всю вину на одного человека.
– Верно, – уступаю я, запуская пальцы в ее волосы. – Я тоже, видимо, поспособствовал отвлечению. Я очень привлекателен, когда раздеваюсь.
Она смеется.
– Ты невероятно привлекателен. И так… У нас все нормально? – она кладет ладонь на мою грудь. – Ты не злишься?
