Текст книги "Право убежища (СИ)"

Автор книги: Лидия Захарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Постоянно следят? Что-то не похоже.

– И что ей нужно?

– Я должен помочь ей уехать из Москвы. Как можно скорее. Но никто не должен об этом знать, особенно Олег.

– Но… тогда зачем ты пришел ко мне и все это рассказываешь?

Денис снова сжал ее руку.

– Мне нужны деньги. Я продал все, чтобы купить билет до Москвы. Но я должен помочь Насте! И я знаю, что ты нас не выдашь, только не ты.

Интересно, он знал, что они уже год практически не общаются?

– У меня есть несколько тысяч, может быть, даже десятку найду, но, Денис…

– Мне нужно несколько сотен тысяч! Чтобы сегодня же улететь из Москвы. Куда-нибудь подальше, на край света, в Австралию!

– У меня нет таких денег, – соврала Саран.

Деньги у нее были, неприкосновенный запас, тщательно спрятанный и оставленный на самый черный день. Она намеревалась распечатать его перед отъездом. Но проблемы Насти – настоящие или выдуманные – под определение черного дня не подпадали. И даже большие Денисовы глаза не могли изменить ее решения. Во-первых, она просто не верила, что Насте что-то угрожает. И почему вдруг понадобилась держать все втайне от Олега? Во-вторых, проблемы шаманки ее, Саран, вот уже год совершенно не касались.

Но Денис не сдавался.

– Может быть, не прямо сейчас, но ты можешь их найти. У тебя ведь куча поклонников. Богатых. Попроси кого-нибудь!

– В последнее время мне не очень везло. А из старых кто женился, кто обанкротился… Мне очень жаль, Денис, но я…

– А как же «заначка»?

А вот это уже было нечестно.

По договору с Пхатти, Саран должна была отдавать в казну пять процентов от всего, что заработала охотой. А значит, держать его в курсе всех ее финансов. За каждой лисой в Москве следил кто-то из людей Пхатти, проверял и доносил, если что-то не сходилось. Это было обычной практикой, стандартным пунктом в контракте с верховным демоном города. Конечно, лиса всегда могла очаровать, обмануть или перетянуть наблюдателя на свою сторону, но это считалось дурным тоном и навсегда портило репутацию. Пять процентов были адекватной ценой за гарантированное место у «кормушки».

Но в договоре была лазейка. Налог собирался лишь с денег, добытых охотой. А охота, в случае с лисой, предполагала использование магии. Если же некий мужчина по своей воле делал лисе подарок, то – рассуждала Саран – какое отношение имеет к этому Пхатти? Поэтому она взяла за правило всегда иметь несколько поклонников, про которых Кириллу ничего не было известно. Опять же – на черный день.

Саран не очаровывала их – это бы стало нарушением контракта, – и держала на длинном поводке, чтобы не привлекать внимания. Денис был чуть ли не единственным, кто знал о существовании «заначки». Саран один раз встретилась со своим «планом Б» на его территории. Пришлось объяснять. Договориться с Денисом оказалось проще простого: на тот момент у него уже не оставалось к Пхатти никаких теплых чувств. К тому же Саран была подругой Насти. Одного этого уже было достаточно, чтобы заручиться молчанием и поддержкой.

Хотя формально Саран ничего не нарушала, «заначки» могли произвести нехорошее впечатление и усложнить жизнь. Пхатти мог посчитать, что неблагонадежной лисе будет лучше уехать из столицы. Или он мог усилить за ней контроль и выведать еще что-нибудь. И то, и другое ей было ни к чему. Но вот запретная тема снова оказалась поднята.

– Когда ты в последний раз ел? – спросила Саран.

Денис нетерпеливо отмахнулся.

– Вчера. Ты мне поможешь?

– Сколько тебе нужно?

– Тысяч двести-триста. Лучше иметь запас, ведь так?

Саран кивнула и пододвинула ему баскет.

– Поешь пока. Я позвоню и узнаю, что можно сделать.

– Что это?

Денис недоверчиво посмотрел на крылышки в острой панировке.

– А что, по-твоему, едят лисы? Курица.

Чтобы позвонить, Саран ушла в комнату. Хотелось набрать номер Кирилла – или сразу Пхатти – и рассказать, что манья, который полтора года назад наделал столько шума, вернулся в Москву. Скорее всего, в таком случае от Дениса бы быстро избавились. Но, к сожалению, недостаточно быстро, чтобы тот не смог разболтать лишнего. Поэтому Саран позвонила Глебу, своей самой толстой «заначке». Она несколько раз шмыгнула носом, прочистила горло и, как только Глеб снял трубку, начала хриплым, словно от слез, голосом:

– Глебушек, миленький, помоги!

2

Когда Саран вернулась на кухню, перед Денисом уже лежала немаленькая кучка костей. Лицо его покраснело, и дышал он, в основном, через рот.

– Как ты это ешь?

– Неужели я забыла предупредить? Они острые, – Саран уселась напротив и взяла крылышко. – Я смогу достать тебе сто шестьдесят тысяч. Завтра.

Денис недовольно заворчал, но Саран смерила его холодным взглядом, и он примолк.

– Глеб может снять с карточки не больше восьмидесяти тысяч в сутки. Если хочешь больше, придется подождать еще день.

– А если спросить других?

– Других у меня нет.

Это было правдой. После разрыва с Настей Саран стала уделять больше времени «Гондване», и на неподотчетных любовников его не хватало.

– Что ты ему сказала? Если не секрет.

Денис сидел, приоткрыв рот, лохматый и похожий на спаниеля. Саран наконец сжалилась.

– Давай налью молока. Это помогает, – она встала и открыла холодильник.

Только бы молоко не успело скиснуть. Саран не была в магазине, кажется, целую неделю.

– Глеб думает, что у моей матери лейкемия. Это излечимо, но постоянно нужны деньги. Сегодня я сказала ему, что она умерла.

– И он согласился дать тебе сто шестьдесят тысяч на похороны?

Саран достала с верхней полки полупустую бутыль, отвинтила крышку и понюхала. Вроде бы живое.

– На похороны, на билет домой – он думает, что моя родня живет в Улан-Удэ. Плюс всякие отпевания, венки, поминовения, – она неопределенно махнула рукой. – Глеб очень религиозен и не скупится на такие вещи.

Она налила молоко в стакан и протянула Денису.

– И тебе… – неуверенно начал он, но так и не договорил.

– Не стыдно ли мне? – догадалась Саран. – Не очень. Глеб считает меня мусором, о чем даже не стесняется говорить открыто. После того как мы переспали, он два часа читал мне лекцию о чистоте и целомудрии. Для него я – порченый товар. Но ему нравится трахать меня, и он любит, что я завишу от его денег.

– Как ты это терпишь? Ведь ты можешь найти кого-нибудь поприличнее. Я имею в виду – с твоей внешностью и… и прочим.

Саран усмехнулась.

– И прочим? – она передернула плечами. – Глеб – неплохой вариант. Ему всего двадцать шесть, но его отец – совладелец строительной компании. Взял сына менеджером в главный офис – чтобы тот научился работать. Глеб получает что-то около пятидесяти тысяч в месяц, как и весь остальной офисный планктон, но при этом имеет доступ к папиному кошельку. Так что не бедствует. Я же для него – вынужденная мера. Парень мечтает о жене-девственнице и восьмерых детишках, просто пока еще не нашел своей единственной. Он готов ждать, но вот его гормоны – нет.

Денис покачал головой.

– Мне этого не понять. Зачем быть с тем, кто вытирает об тебя ноги?

– Ты мне скажи.

– Не сравнивай.

– Разве твоя ситуация так уж отличается от моей?

– Да! Я счастлив!

– Сказал заморенный оборванец, который в двадцать лет выглядит на все тридцать пять.

– А почему нет? Это мой выбор, мое решение.

– А это – мой.

– Твой выбор – продавать себя какому-то уроду?

– А тебе уже не нужны деньги?

Наконец Денис заткнулся. Саран взяла последнее крылышко и съела его, недобро поглядывая на гостя. Денис стушевался и сидел, опустив глаза и вертя в руках пустой стакан. Вот и правильно, пусть страдает. Саран не была сильно расстроена, юношеский максимализм и детская аргументация Дениса ничуть ее не задевали. Как еще может рассуждать двадцатилетний пацан, чьим самым большим горем был отказ Насти сходить с ним на свидание? Интересно, что же все-таки произошло?

– Настя тебе больше ничего не говорила? – спросила Саран, решив, что уже достаточно помучила бедолагу. – Что именно ей угрожает?

Денис грустно покачал головой.

– Не было времени. Она едва смогла позвонить мне, за ней постоянно следят. Олег, наверное. Она сказала, что ее кто-то преследует. Но я не уверен, что правильно разобрал.

Преследует? Все чудесатее и чудесатее.

– Тебе следует поохотиться. Если все так плохо, как говорит Настя, силы тебе понадобятся.

– На чьей территории ты живешь? Какого маньи?

Саран почесала нос, вспоминая, не было ли в последнее время каких-нибудь перестановок. Вроде бы нет.

– Тут заправляет Алёна, но тебе не стоит беспокоиться. Сейчас Пхатти не до ваших разборок.

Она в общих чертах обрисовала ситуацию: приезд Луиса Каро, убийство Нелли и поиски чужака. Денис внимательно выслушал, потом кивнул.

– Кажется, Настя что-то говорила про чужого шамана…

На этот раз Саран не стала переспрашивать. Очевидно, Настя рассказала Денису больше, чем тот был готов признать. Ну и пусть секретничают, ее это не касается.

– Я постелю тебе на диване.

Денис снова кивнул, улыбнулся застенчиво и сполз со стула на пол. Для охоты манье даже не нужно выходить из дома. Достаточно усесться поудобнее, растопырить чакры – так, по крайней мере, себе это представляла Саран – и ловить нужные эманации. Маньи питаются ложью и фантазиями. Они притягивают вранье со всей округи – чем больше отыщется лжецов, тем сытнее ужин – и перерабатывают его в материал, из которого впоследствии вьют собственные иллюзии. Поймать манья может только ту ложь, которая выдумывается или произносится в момент охоты. Людям, к которым подключается манья, делается сложнее врать, воображение и убедительность испаряются, словно по волшебству.

Радиус может достигать нескольких километров. Если рядом присутствует другой манья, вытягивать энергию лжи становится сложнее. И почти невозможно, если тот другой тоже занят охотой. Они словно блокируют друг друга. Поэтому-то и случаются войны из-за территорий. Маньи рождаются нечасто и, как правило, только от союзов маньи и человека. Если бы не уникальная склонность к морокам и зависимость от охоты, манья могли бы считаться просто разновидностью шаманов. Но они не способны творить никакую другую магию и черпают силы лишь из людей, поэтому их все же относят к низшим духам. Могут ли манья размножаться между собой? Саран раньше не задумывалась об этом, но теперь ей стало любопытно. Скорее всего, нет. Как две взрослых особи смогут ужиться на одной территории достаточно долго, чтобы дать потомство? Это было бы нечто совершенно фантастическое.

Единственная комната в квартире Саран была разделена на две зоны. За раздвижной ширмой скрывались кровать и платяной шкаф. Остальные две трети пространства занимали диван, туалетный столик и бар. Над баром висела книжная полка, забитая настолько, что в нее нельзя было ни впихнуть ничего, ни вытащить. Книги прилегали друг к другу так плотно, что намертво сцепились обложками. Посреди комнаты по-прежнему валялась картонка с рассыпанным пазлом. Его кусочки, как созвездия на ночном небе, разлетелись по всему полу. И надо было Денису заявиться именно сегодня! Саран опустилась на корточки и стала собирать пазл обратно в коробку.

Денис проторчал на кухне до трех часов ночи. Саран к тому времени успела крепко уснуть и увидеть несколько не самых приятных снов. Услышав шаги в коридоре, она проснулась, глянула на часы и перевернулась на другой бок. Когда Денис добрался до застеленного дивана и как следует на нем устроился, Саран уже снова спала.

Ей снилось, что она падает в жерло гигантского вулкана. Саран беспомощно дернулась, пытаясь замедлить падение, ударилась рукой о прикроватную тумбочку и проснулась. Было темно и жарко. Простыня обмоталась вокруг ног. Подушка стала мокрой от пота. В нескольких метрах беспечно похрапывал Денис. Саран полежала еще с минуту, потом встала и поплелась в душ. Она не выспалась и постоянно зевала, но возвращаться в постель – а главное, в жаркую, душную, пахнущую чужим человеком комнату – не хотелось совершенно.

Приняв душ и немного проснувшись, Саран взялась варить кофе. Прошлым вечером она ушла спать, не убрав кости и не помыв посуду. Денис тоже решил не утруждать себя уборкой. Так что пришлось сгребать мусор, мыть стол и стаканы. Внутри постепенно нарастало раздражение. Семь утра, градусник показывал плюс двадцать два, на небе не было ни облачка. И так уже недели полторы. Когда же это закончится?

В половине одиннадцатого позвонил Глеб и сказал, что достал деньги. Саран договорилась о встрече и пошла будить Дениса. Тот воспринял новость с живейшим энтузиазмом и тут же заявил, что поедет с Саран.

– Зачем терять время на дорогу туда и обратно? Как только ты получишь деньги, передай их мне – и я тебя больше не побеспокою.

Сон вернул ему толику здравомыслия и порядочности. Когда Денис говорил о деньгах, вид у него был настолько виноватый и смущенный, что Саран решила его в конце концов простить. Дурак он, конечно, но дурак влюбленный и по большей части безобидный.

– Пошли завтракать, чучело, – почти дружелюбно предложила Саран.

У нее не было подобающей траурной одежды. Самое темное, что отыскалось в шкафу, – это коричневая юбка, больше подходящая хиппи, чем скорбящей дочери, и темно-синяя рубашка с коротким рукавом, обтягивающая и с пуговицами в виде бантиков. Кошмарное сочетание. Саран взглянула на себя в зеркало и содрогнулась.

– В следующий раз я надену это лишь на похороны Пхатти.

– Ты очень мило выглядишь, – неуверенно похвалил Денис. – И мне нравится твой кулон. Что-то новенькое?

Кулон в форме веретена, вырезанный из слоновой кости, висел на кожаном ремешке и доставал Саран до середины груди. Он не подходил практически ни к одному наряду, постоянно мешался – и, как все некрасивое и неудобное, был абсолютно незаменим.

– Он прячет меня от шаманов, – сказала Саран. – Если особенно не присматриваться, невозможно сказать, кто я на самом деле.

– Здорово! Я бы тоже от такого не отказался !

– Попробуй понравиться Олегу, и, может быть, он подарит тебе такой же.

– Так это он сделал?

Саран кивнула. Шаман подарил ей кулон в прошлом году, на пятьсот семьдесят шестой день рождения. Разумеется, Саран не помнила, когда именно родилась, – до того как лиса отрастит второй хвост, сознание ее остается звериным. Но, когда она пришла к людям, пришлось взять какую-то дату в качестве дня рождения – в северных районах Китая большое значение придавалось гороскопам, и вопрос о времени рождения всплывал довольно часто. Саран меняла тела, переезжала с места на место и брала себе новые имена, но дату рождения оставляла всегда одну и ту же – двадцать шестой день восьмого лунного цикла. Возраст себе она тоже придумала и могла ручаться лишь за последние триста пятьдесят-четыреста лет.

Когда они вышли из дома, температура уже подбиралась к тридцати градусам. Денису в джинсах приходилось особенно несладко. Саран сжалилась над ним и, когда добрались до метро, отдала ему веер. Она всегда носила небольшой бумажный веер в сумочке и уже плохо представляла, как можно выжить летом без него.

Глеб жил на Малой Бронной и встречу назначил в сквере рядом с домом. Ему и в голову не пришло, что Саран, только что потерявшей мать, могло быть неудобно тащиться туда через пол-Москвы. А еще его отличала редкостная непунктуальность. Саран даже не удивилась, когда Глеб позвонил через десять минут после назначенного времени и сказал, что опоздает. Что за срочное дело помешало ему в субботу утром вылезти из квартиры на пять минут, он не уточнил. Как и не сказал, насколько собирается задержаться.

– Козел! – с чувством выдохнул Денис.

– Когда он дает мне деньги, то чувствует себя особенно важным и сильным. Опоздания – лишь способ продлить удовольствие. Глебу нравится, когда его ждут.

Денис воздержался от дальнейших комментариев.

Сидеть в сквере в тени деревьев было даже приятно. Чирикали птицы, прохаживались мамы с колясками – благодать. В десять минут первого у Саран снова зазвонил телефон. Буквы на экране сложились в совершенно невероятное имя – Луис Каро. Разговаривать с ним – ни сейчас, ни когда бы то еще – желания не было, но любопытство в конце концов победило. После почти двадцати секунд раздумий Саран наконец сняла трубку.

– Алло?

– Саран, ты свободна? Мы можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить.

Вот как? Ни извинений, ни оправданий?

– О чем?

– Не по телефону. Это касается Нелли Чакветадзе.

Значит, он все-таки узнал про Нелли? Придется Олегу поторопиться.

– Извини, Луис, но я сейчас занята и…

– Я знаю, кто ее убил. Но ты должна мне помочь.

– Ты знаешь? Но… Тебе лучше рассказать обо всем Пхатти.

– Нет! Ни слова Пхатти и его приближенным. Никто не должен знать, что мы разговаривали.

Саран встревожено посмотрела на Дениса. Тот с живейшим интересом подслушивал. Она отвернулась и заслонила микрофон ладонью. Маньи не отличались животным слухом, да и на улице было достаточно шумно.

– Я освобожусь через несколько часов, – прошептала она в трубку.

– Слишком долго. Скажи, где ты, и я приеду прямо сейчас.

– Объясни, в чем дело. Почему Пхатти не должен знать? И к чему такая спешка?

– Саран, – она никогда прежде не слышала у него такого голоса. – если ты хочешь узнать, кто убил Нелли Чакветадзе, то сейчас же назовешь свой адрес и дождешься моего приезда.

– Но… какого рода помощь тебе нужна?

– Узнаешь, когда встретимся. Ну же!

Ничего не оставалось. Если Луис каким-то образом узнал о Нелли и нашел убийцу раньше Олега, она должна знать. А если это обман, то Саран хотя бы на время отвлечет Луиса. Еще вчера это казалось очень важным.

И таковым оставалось! Судьба Нелли волновала Саран куда больше, чем надуманные страхи Насти и одержимость Дениса.

– Хорошо, хорошо, – она назвала адрес и объяснила, как доехать.

– Но ты не можешь! – взвился Денис, как только Саран повесила трубку.

Очевидно, он продолжал подслушивать и услышал достаточно.

– Ты обещала!

– О, не глупи! – раздраженно ответила Саран. – Ты манья и можешь сам встретиться с Глебом. Просто поплачь у него на плече и забери деньги. Я буду в пекарне напротив.

– Но что если он заподозрит? Или захочет… благодарности? – последнее слово Денис произнес шепотом.

– Скажи, что у тебя нет времени, что самолет вылетает через два часа. Придумай что-нибудь!

– Если ты уйдешь, я расскажу обо всем Пхатти.

На этот раз Саран не стала церемониться и отвесила Денису звонкую оплеуху. Несколько прохожих обернулись и замедлили шаг.

– Не смей угрожать мне, – прошипела Саран, наклонившись к самому лицу маньи.

На левой щеке Дениса уже начал проступать отпечаток ее ладони. Обычно лисы избегают рукоприкладства, но в данной ситуации это было не столько нападением, сколько попыткой привести в чувство. Денис на самом деле не имел в виду того, что сказал. За него говорил страх. Он боялся не оправдать надежд Насти и совсем потерял голову.

– Ты получишь свои деньги, – Саран говорила медленно, как с ребенком. – И никому ничего не скажешь. Ты понял?

Денис кивнул. Он уже взял себя в руки, и щеки его с каждой секундой становились все краснее – на этот раз не от удара.

– Я буду через дорогу, – повторила Саран. – Но тебе нечего бояться. Глеб не станет ничего спрашивать. Просто возьми деньги, скажи спасибо и уйди, – она задумалась на секунду, потом добавила: – И придумай какую-нибудь другую одежду. Черное платье, например. Траурное, но не слишком… закрытое. Понимаешь?

Денис снова кивнул. Вот и умница. Если не можешь сказать ничего умного, лучше молчать. Саран нашла в телефоне фотографию Глеба и показала Денису.

– Узнаешь его?

– Наверное.

Саран сжала плечо маньи и спрятала телефон.

– Все будет хорошо. И лучше не говори Насте, откуда деньги.

Денис кивнул в третий раз, но Саран сильно сомневалась в его искренности. Что ж, если Насте станет известно про «заначку», тем больше поводов уехать из Москвы. Надо только разобраться с Луисом. И Нелли. Как только с этим будет покончено – прощай, Пхатти, чао-какао!

3

Луис обещал приехать в течение получаса. Саран заказала чашку чая и стала ждать. Маленький круглый столик стоял у самого окна, и со своего места она могла наблюдать за Денисом. Он сидел на скамейке и теребил бахрому на джинсах, одинокий и несчастный. Ничего, справится. Куда больше, чем предстоящая встреча Дениса с Глебом, Саран волновали слова Луиса. Как тот узнал о Нелли? И каким образом вычислил убийцу, если даже Олег пока не знал всего? От волнения она то и дело поглядывала на дверь пекарни и нервно грызла ноготь.

Луис приехал даже быстрее, чем обещал. Увидев его светлую шевелюру в окне, Саран едва не подскочила от радости и быстро допила чай. Войдя, Каро поприветствовал ее своей кривоватой улыбкой и сел напротив.

– По шкале от одного до десяти, как сильно ты на меня злишься? – спросил он.

Подошедший официант дал Саран полминуты на раздумье. Луис заказал кофе и кусок пирога.

– Шесть, – ответила Саран, когда официант ушел.

– Могло быть хуже.

– Ты сказал, что знаешь, кто убил Нелли.

– А ты? Разве ты не в курсе, кто ее убил? – Луис казался искренне удивленным, словно это было чем-то, что знали даже второклашки.

– Луис, просто скажи, кто…

– Я.

– Что?!

Рука Саран непроизвольно дернулась и едва не опрокинула пустую чашку.

– Я или мой напарник-шаман, – как ни в чем не бывало продолжил Луис. – Разве Пхатти тебе не сказал? Мне казалось, я оставил ему достаточно подсказок.

– Что ты несешь?

– Я появился в Москве в день, когда на Нелли напали, – Каро поднял кулак, потом выпрямил большой палец. – Я приехал в компании не известного Пхатти шамана, – Луис отогнул указательный палец. – Я был в квартире жертвы. Ты даже нас слышала, – средний палец присоединился к двум другим. – Мой друг оставил там столько следов, что и слепой бы заметил. Плюс постоянные отказы выйти на связь. Мне казалось, вывод напрашивается сам собой.

– Ты был в квартире Нелли? – это было единственным, что имело значение.

Саран хорошо помнила залитую солнцем мастерскую, расписанный странным рисунком пол и два тела. А еще запах. Амбра, сандал и ирис. Тот же самый запах, который она почувствовала, когда взялась за забытый пиджак Луиса. Она не поняла этого сразу, но теперь связь стала очевидной. Луис был в квартире Нелли. Саран слышала, как он разговаривал с кем-то, но не узнала голос, потому что говорил Луис не по-русски. Тембр был немного другим. Зато потом, в гостинице, Саран слышала, как Луис говорил по телефону. Она должна была догадаться. Но снова была слишком увлечена собственными скачущими эмоциями.

Что там сказал Олег? Если шаман знает, как подчинить духа… И Луис, несомненно, знал. Стоило ему оказаться рядом, и Саран теряла голову. Но не из-за испытания, посланного Луной, а из-за магии. Зачем это Луису? Неужели рассчитывал сделать ее своей следующей жертвой? Вчера в «Измайлово» ему помешал телефонный звонок. Что бы ни произошло, Каро внезапно пришлось уйти, что явно не входило в его планы. Зато сегодня он позвонил сам, попросил о встрече… о которой никто больше не должен был знать. Саран непроизвольно сжала пустую чашку. Почему она не сообразила раньше? Ведь это же очевидно…

– И что теперь? – спросила она.

Луис сидел напротив нее, беззаботно откинувшись на спинку стула, в разноцветных глазах плясали искорки смеха. Он наслаждался произведенным эффектом.

– Теперь? – улыбнулся он. – Теперь мне придется искать новый способ спровоцировать Пхатти.

Так вот в чем причина? Он заявился в Москву, убил Нелли и, возможно, Горана – и все это, чтобы разозлить Пхатти? Да тому же плевать! У Саран и раньше мелькало подозрение, что Луис не совсем нормален, но в этот момент оно переросло в уверенность.

– Зачем?

– Хотел исключить одну из версий. Я в нее даже не верил, уж слишком… неаккуратно. Но Пхатти ничего тебе не сказал, не предупредил. Как думаешь, почему?

«Не предупредил о чем?» – хотела спросить Саран, но вовремя прикусила язык. Луис признал, что планировал насолить Пхатти, но пока что все его слова больше походили на пустое бахвальство. Он приехал в Москву в день, когда Нелли убили, он точно находился в квартире одновременно с Саран и теперь веселился, рассказывая об этом, как о приключении, – но это не делало его убийцей. Только придурком.

– Ты убил Нелли?

– Поверишь, если я скажу нет?

– Бессмыслица какая-то…

Она прикрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Луис смотрел на нее выжидающе и с едва уловимой насмешкой.

– Ты сказал, что знаешь, кто это сделал. Ну так скажи мне. Без намеков, игр и шуток. Просто назови имя.

– Я не знаю.

От досады Саран стукнула кулаком по столу. Чашка подпрыгнула. Официант, наливавший за стойкой кофе, поднял на нее удивленный взгляд.

– Я не знаю имени того, кто убил Нелли Чакветадзе, – размеренно проговорил Луис. – Но Пхатти знает. Это объясняет, почему он даже на минуту не заподозрил меня или моего друга. Он с самого начала знал, кто за всем стоит. И, кто бы это ни был, Пхатти его прикрывает.

– Ты хочешь сказать, что кто-то из наших убил Нелли? Но… Олег бы не стал притворяться, если бы знал.

– Олег – это ваш главный шаман?

Саран кивнула.

– Он правая рука Пхатти, но он бы не стал выгораживать убийцу. Олег знал Нелли. Он бы так не поступил.

– Он мог и не знать. Но только не Пхатти, не верховный демон.

– Разве ты не можешь ошибаться?

– Могу, но у тебя есть другое объяснение?

Официант принес кофе и пирог. Луис поблагодарил его и сразу расплатился.

– Меня тревожит, – сказал Каро после небольшой паузы, – что Пхатти даже не попытался спихнуть вину на меня. Это было бы так удобно – две проблемы одним выстрелом, – так заманчиво. Это пугает. Пхатти что-то задумал, и я понятия не имею что. Ты должна мне помочь.

– Я? – слабым голосом спросила Саран.

Она потерла ноющие виски. Разговор казался вырванным из какого-то бредового сна. Она плохо понимала, о чем говорит Луис и к чему клонит. Действительно ли он убил Нелли? Или наоборот – это сделал кто-то из приближенных Пхатти?

Через улицу, в сквере, Денис поднялся со скамейки, заметив приближающегося Глеба. Саран могла только догадываться, какую иллюзию соткал Денис – магия маньи была рассчитана только на одного наблюдателя, заморочить головы сразу нескольким людям слишком сложно. Но Глеб не заметил подвоха. Он подошел к Денису и обнял, потом коснулся губами лба. Бедные мамочки! Какое шоу!

– Что-то не так?

Луис проследил за взглядом Саран. Но едва ли он мог догадаться, за кем и почему она наблюдала.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила она.

Каро поднялся со стула и подошел ближе. Сегодня на нем была бежевая футболка с неразборчивой надписью и простые льняные брюки. Самый обычный парень. Только глаза и акцент делают его хоть сколько-нибудь запоминающимся. Луис присел на корточки рядом с Саран и достал из кармана черную коробочку, в каких обычно хранят ювелирные украшения. Он не опустился на одно колено, не попытался взять ее за руку, но Саран и без того почувствовала, что абсурдность ситуации переходит все мыслимые пределы. Что происходит? Он ведь не может на самом деле…

– Саран, – тихо, вкрадчиво начал Луис, – мы встретились не в самое лучшее время, и оба успели наделать глупостей, хотя, признаю, моей вины во всем, что случилось, на порядок больше. Но я не хочу, чтобы что-то стояло между нами. И в знак того, что я желаю тебе только добра, прошу, прими вот это.

Луис поднял крышечку и протянул бархатный футляр Саран. Внутри – благодарение Луне! – оказалось не кольцо, а миниатюрная подвеска из молочно-белого нефрита. Бабочка.

– Возьми ее, – сказал Луис.

Саран коснулась пальцами нефрита. Теплый. Камень как будто все еще хранил тепло рук мастера. Работа была не слишком тонкой, и кое-где нефрит оказался чуточку сколот, но Саран влюбилась в подвеску с первого взгляда. Она подняла на Луиса удивленный взгляд. У нее на родине такой подарок имел совершенно определенный смысл, но едва ли Каро были известны древнекитайские ритуалы. Он выжидающе смотрел на Саран.

– Она ведь очень старая?

Под пальцами она ощущала десятки, а то и сотни лет, прошедшие с тех пор, как некий мастер выточил из кусочка безупречно-белого нефрита это маленькое крылатое чудо, символ любви и брачных уз. Саран вынула бабочку из футляра и положила себе на ладонь. В подвеске было что-то неуловимо притягательное. Несмотря на неидеальное исполнение, работа казалась совершенной.

– Ты даже не представляешь насколько, – ответил Луис, и что-то в его голосе заставило Саран оторваться от любования подвеской.

Буквально на мгновение маска соскользнула с его лица, и то, что Саран увидела под ней, было ничем иным, как отчаянной надеждой. Но чего именно он ожидал? Она не успела понять. Каро тут же принял беззаботный вид, стоило ему поймать на себе взгляд Саран. Показалось?

– Это ведь не какая-нибудь драгоценность твоей матери, которая передавалась у вас в роду поколениями? – попыталась отшутиться она.

Но ей было не по себе от того, что она увидела. Уж лучше бы в коробочке оказалось кольцо.

– Нет, конечно, – улыбнулся Луис.

Почему он выбрал именно бабочку? Нет, глупо искать в этом что-то большее. Всего лишь подарок, простое украшение. Саран снова погладила нефритовые крылья.

– Однажды мне уже дарили нечто похожее…

Разумеется, нефритовая бабочка, когда-то хранившаяся у Саран, была не такой красивой: грубой работы, из простого зеленого нефрита. Но в глазах Саран она была бесценной.

– Кто? – спросил Луис.

Саран не ответила. Не хотела вспоминать. Она отвернулась, чтобы Каро не увидел ее лица. Жизнь лисы длинна, и без умения забывать ей пришлось бы туго. Но некоторые воспоминания слишком любят возвращаться.

– Это было очень давно, – прошептала Саран.

Это могло показаться смешным, ведь выглядела она слишком молодо для подобных заявлений. Что такое давно для двадцатипятилетней девушки? То же самое, что и навсегда. Пустой звук. Но Луис не рассмеялся. Он придвинулся ближе и аккуратно сомкнул пальцы Саран вокруг подвески.

– А теперь, – тихо сказал он, – если ты не против, дай мне свой телефон.

Саран отпрянула и непонимающе уставилась на Луиса.

– Мой телефон? Зачем он тебе?

Каро встал и вернулся на свое место.

– А зачем людям телефоны? Чтобы общаться.

– Для общения у тебя есть свой собственный.

– Жадина. Мне нужен кое-кто из твоих контактов.

– Кто именно?

– Пока не знаю. Дай телефон. Я его не сломаю.

Саран убрала подвеску в сумочку и нехотя достала телефон.

– Но я должна видеть, что ты делаешь, – сказала она, прежде чем протянуть мобильный Луису.

– Как пожелаешь.

Каро придвинулся ближе вместе со стулом. Ножки противно заскрипели по полу. Наклонившись к экранчику, Саран увидела, что Луис быстро набирает смс. Разумеется, не по-русски.

Perchè tacer degg'io? So, chi ama dea.

– Что это значит? – спросила Саран.

– Ничего особенного. Просто цитата. Ну, почти.