Текст книги "Я и есть Мориарти (СИ)"

Автор книги: Лидия Антонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Я и есть Мориарти

Глава 1

– Чёрт! – единственное, что успела сказать я, когда руль в моих руках стал лёгким как пёрышко, крутился как хотел и, кажется, больше не соединялся с колёсами.

Хуже всего то, что за секунду я вылетела на мост и уже видела, что преодолеть его не судьба. Траектория движения вела в отбойник.

Хорошие мысли приходят задним числом. Не зря же мне, Алисе Воронцовой, постоянно твердили: «Твоё дело: улики, пробирки и отчёты. Не стоит лезть в расследование и рассказывать следователям, как надо расследовать».

Но нет же! Я, найдя нестыковку, ухватилась за неё как бульдог. Тормошила следователей, писала докладные за докладными, тыкала их носом в неточности. И искренне верила, что поступаю правильно.

В итоге папку с делом решили похоронить вместе со мной. Моя машина внезапно, на идеально ровном асфальте, вышла из повиновения и на скорости врезалась в отбойник, кувыркнулась и ухнула в реку. Вода хлынула в приоткрытое окно, быстро заполняя всё пространство. Паническое дёрганье за ремень безопасности, который намертво заклинило, меня не спасло.

«Какой идеальный несчастный случай, не оставивший мне и шанса», – иронично подумала я, угасающим сознанием.

Свет, проникший сквозь сомкнутые веки, вызвал во мне отстранённый интерес. Свет означает жизнь, а жизнь означает, что я могу собрать улики. Приложив титаническое усилие, смогла приоткрыть веки и посмотреть на моего спасителя.

Надо мной склонился мужчина. Его глаза были невероятного, ядовито-изумрудного цвета. Они горели на утончённом, почти женственном лице с идеальной фарфоровой кожей, при виде которой у меня, вечно страдающей от недосыпа и стресса, зародилась чёрная зависть. Но эти глаза… Они вызывали куда больше вопросов.

«Надо же, – промелькнула в голове спасительная насмешка, – а я думала, мода на такие кислотные контактные линзы давно прошла».

– Очнулась? – его голос был низким, бархатным, без единой нотки беспокойства.

Не успела я мысленно похлопать себя по плечу за то, что красавец оказался не видением (уж больно он был хорош, так и подмывало протянуть руку, проверить, настоящий ли), как он продолжил:

– Мне нужно знать, как ты оказалась в реке? Постарайся не упустить деталей.

Вся моя кратковременная радость испарилась в одно мгновение. Мужчина оказался следователем. Чувство дежавю ударило по вискам с новой силой. Я уже видела этот взгляд: заинтересованный, но отстранённый. Я уже слышала эти интонации. Уверена, сейчас окажется, что моё ТЭО просрочено, а в крови зашкаливают промилле.

Криминалист внутри меня зашептал: «Правило номер один: не говори ни слова, пока не придёшь в себя и не оценишь обстановку». Моя судьба сейчас висела на волоске, и от того, что я скажу в первые минуты, могло зависеть всё.

В ответ на его просьбу я закатила глаза и притворилась, что снова отключилась. Впрочем, особо притворяться и не пришлось. Я чувствовала себя абсолютно разбитой, мысли путались, голова кружилась, мир шатался. Окружающая обстановка не просто казалась нереальной и вызывала всё больше вопросов. Я окончательно в этом убедилась, когда он, поправляя прядь волос, открыл своё ухо. Длинное. Острое. Прямо как у того эльфа Леголаса из Властелина колец.

Поэтому я и взяла тайм-аут.

Мужчина тихо, но выразительно выругался. Видимо, начальство жаждало быстрых результатов. Тем не менее бить меня по щекам, чтобы привести в чувства и силой заставить подписать протокол, он не стал. Вместо этого он подхватил меня на руки и куда-то понёс. Последнее, что я запомнила, – это стук его сердца, ровный и размеренный, совсем не как у взволнованного спасателя.

* * *

Неожиданно для себя я и вправду провалилась в небытие. Сколько времени я провела в отключке, не знаю, но место действия сменилось.

В такой ситуации логично ожидать больничную палату. Я же лежала в кровати в незнакомой комнате. Остроухого красавчика рядом уже не было. Зато на меня смотрела женщина средних лет.

В её глазах не было сочувствия или беспокойства. Она явно мечтала стереть меня из интерьера помещения и сдерживалась с трудом.

– Офелия, поверить не могу, что ты допустила подобный проступок! Теперь об этом происшествии узнают все! Нашу семью будут осуждать, над нами будут смеяться! Как ты могла быть такой эгоисткой?!

Её слова звучали в моей голове набатом, и именно из-за этого оглушающего шума я не сразу сообразила, что женщина обращается ко мне. Хотя бы потому что в комнате, кроме нас, никого не было.

Её монолог был длинным, отточенным и до смешного театральным. Эпитеты и аллегории ставили под сомнение его спонтанность. Она была похожа на актрису, отыгрывающую свою коронную роль. Занавес поднят, зрители в шоке, тысячи репетиций позади. Хотя суть можно изложить несколькими фразами: некая Офелия, за которую меня приняли, попала в беду, об этом узнали и теперь обсуждают. Иными словами, она обвиняет жертву, возможно, даже преступления, в том, что с ней произошло!

Всё внутри меня клокотало от ярости. Вот только высказать ничего у меня не получилось. Я буквально не смогла произнести ни слова. Тело отказывалось повиноваться. Я не только не могла говорить, даже пальцем пошевелить не получилось.

Ярость быстро сменилась паникой. Полный паралич, синдром «запертого тела» – это редкий вид. Примерно один на миллион случаев. Здесь требуется оценка специалиста и хирургическое вмешательство. А не лежать в комнате принцессы и слушать бред сумасшедшей!

Видимо, моё отчаяние было написано на моём лице. Женщина искривила губы в неприятной, торжествующей улыбке.

– Я попросила лекаря дать тебе успокоительный настой, чтобы исключить твой очередной необдуманный побег. Возможно, завтра я дам его тебе снова. Буду смотреть по твоему поведению. Твой дядя решит твою судьбу, когда вернётся. Раз уж ты такая неблагодарная, о комфортной жизни можешь забыть. Готовься к тому, что тебя отошлют в дальнее поместье.

Она резко развернулась и направилась к двери, её платье цвета тёмной малахитовой зелени тяжело шуршало по полу. А я, оставшись наедине с собой, вычленила из её тирады ключевое слово: «настой». Значит, это не паралич! Это медикаментозный эффект! Чувство облегчения было мимолётным, но оно позволило мне перевести дух и наконец-то включить наблюдательность. Её платье… Оно было не просто старинным. Это была точная копия туалетов европейской аристократки восемнадцатого века. Сшитое из невероятно дорогой, тяжёлой ткани.

Оставшись одна, я сделала единственное, что мне было доступно, закрыла глаза. Нужно было успокоиться, проанализировать ситуацию и понять, что происходит и где я. Незнакомая и вычурная обстановка отвлекала: огромное витражное окно с изображением рыцаря на холме, собранное из кусочков цветного стекла; большая кровать с четырьмя резными столбиками и… балдахином из белой марли. И вот это насторожило меня по-настоящему. Такие балдахины использовали в Средневековье не для красоты, а чтобы изолировать тяжелобольных, защитить их от сквозняков и мух, а здоровых от болезни. Возможно, настоящая Офелия была серьёзно больна и в отчаянии попыталась покончить с собой? А при попытке её спасти из реки выловили меня? Но это всё равно не давало ответа на главный вопрос: что это за место?

Логика подсказывала, что это галлюцинация, яркий сон агонизирующего мозга. Но во сне нет таких физических ощущений! Я отчётливо чувствовала сквозняк, одеяло, давящее на ноги, онемевшую спину, отчаянно желавшую повернуться набок. И, как назло, зачесался кончик носа.

Оказывается, как много я не знала о настоящих страданиях. Окончательно измученная, я провалилась в глубокий, но беспокойный сон.

* * *

Хичкок был прав: «Нет ничего страшнее закрытой двери». И я, как криминалист, всегда с этим соглашалась. За закрытой дверью может скрываться что угодно, от безобидных секретов до немыслимых ужасов. Во сне я оказалась в бесконечном колодце, стены которого были усеяны сотнями дверей. Все они были наглухо заперты. Чем дольше я искала хоть одну открытую, тем сильнее сжимался от страха желудок. Мои ноги стали ватными, я передвигалась с трудом, как в тех самых детских кошмарах, когда за тобой гонится монстр, а ты не можешь бежать. А потом у меня отнялись и руки. Когда я уже почти смирилась с тем, что мне придётся ползти, я, наконец, нашла её, ту самую, неприметную, незапертую дверцу. Я рванула её на себя и провалилась в очередную бездну.

Падение было долгим и пугающе реалистичным.

«Ну вот, теперь почувствуй себя Алисой в кроличьей норе», – ехидно заметила я сама себе.

Я успела смириться с мыслью о неизбежном ударе и даже не сразу поняла, что падение прекратилось. Но рано было радоваться. Я просто висела в пространстве, где не было ничего. Абсолютная пустота, которая ничем не отличалась от абсолютной тьмы.

– Ты всё-таки пришла, – прозвучал голос. Он был бесцветным, пустым, лишённым каких-либо эмоций, просто констатация факта.

Глава 2

Глава 2

Я с огромным трудом заставила себя обернуться. В итоге я повисла в пространстве как-то странно, по диагонали, нарушая все законы физики. Передо мной, тоже в невесомости, парила девушка. Всё это напоминало комнату кривых зеркал, где твоё отражение искажено и живёт своей жизнью. Моя собеседница, к примеру, висела ко мне в профиль.

– Кто ты? – выдохнула я.

– Раз ты пришла, я отдаю тебе всё, – прошептала она, не глядя на меня. – Постарайся прожить эту жизнь… за нас обеих.

Прозвучало это одновременно странно, пафосно и пугающе.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнила я, стараясь говорить твёрже.

– Я Офелия.

Она медленно повернула голову, и у меня перехватило дыхание. На несколько мгновений мне показалось, что я смотрю в зеркало. Мы были похожи как близнецы, но уже через секунду я обнаружила множество отличий. Она была моей младшей, измождённой, почти прозрачной версией. Бледная, худющая, с огромными глазами, полными такой безысходной тоски, что стало физически больно.

– Как это возможно? – пробормотала я, чувствуя, как рушатся последние остатки моего рационального мира.

– Я ухожу.

Офелия улыбнулась печально и ласково, а потом просто рассыпалась на мириады серебристых искр, которые растворились в окружающей нас пустоте.

Заморгав, по-настоящему открыла глаза.

* * *

Я была в той же самой комнате. От досады и бессилия я громко застонала и… закрыла лицо руками. Именно так я и обнаружила, что могу двигаться. Поборов порыв немедленно вскочить с кровати и побежать, я медленно и очень осторожно поднялась. Не хотелось терять сознание от головокружения или внезапной слабости. Ни одна авария с падением в ледяную воду не проходит бесследно для организма.

Моя предусмотрительность оказалась не лишней. Тело слушалось меня с большим трудом, мышцы ныли и плохо подчинялись. Едва я успела сесть, как в коридоре послышались быстрые, решительные шаги и знакомое шуршание тяжёлой ткани. Не раздумывая ни секунды, я нырнула обратно под одеяло и прикрыла глаза, стараясь дышать ровно.

В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату вошла та самая женщина. Вот только теперь, после странного сна, я знала, что её зовут Гвинет Хауард. И она моя тётя. По крайней мере, тётя Офелии.

Выражение её лица, напоминавшее человека, унюхавшего нечто неприятное, мне не понравилось. А маленькая стеклянная бутылочка в её руках и того меньше.

– Я думала продержать тебя здесь под замком до возвращения главы семьи, но твой поступок вызвал больший резонанс, чем я предполагала. Элион желает тебя допросить. Он явился лично и хочет подняться в твою спальню. Но в таком виде… – она окинула меня уничижительным взглядом, – …тебя показывать ему нельзя.

Она прикрыла глаза рукой, словно спасаясь от ужасного зрелища.

– Я даже представить боюсь, какая буря поднимется после этого разговора. Элион… он очень дотошный. – Убрав руку, она бросила на меня многозначительный, испытующий взгляд, явно ожидая какой-то реакции.

Мозг, привыкший к допросам и оперативной работе, мгновенно проанализировал ситуацию. Ложь должна быть максимально близка к правде, а лучшая защита – незнание.

– Я… я ничего не помню, – быстро и с наигранной слабостью проговорила я. – Что случилось? Кто я?

После недолгого размышления это показалось единственно верной стратегией. Судя по всему, мне придётся пару дней побыть Офелией, чтобы выиграть время. А как сыграть человека, о котором не знаешь ровным счётом ничего? Только притвориться пострадавшей от амнезии.

– Ничего не помнишь? – её лицо вдруг просветлело. – О, это… это очень хорошо. Все начнут жалеть меня. Ещё бы, столько времени и сил потрачено на твоё воспитание, а в итоге…

Она даже как-то подобрела и посмотрела на меня почти благосклонно. Я решила быть образцовой племянницей и послушно кивнула. Лучше помалкивать. Судя по её психологическому профилю, который я уже составила, она была классическим нарциссом. Такие любят быть «центром вселенной», чтобы все восхищались, жалели (но восхищённо!) и признавали их жертвы. Всё должно быть идеально: семья, репутация, фасад. А я, Офелия, – это позорное пятно на этом безупречном фасаде.

Спорить мне не хотелось, сейчас я пыталась понять, что происходит.

Женщина одним движением поставила меня в центре комнаты и вытащила из шкафа платье. Пока я разглядывала наряд, вышедший, кажется, из шестнадцатого века, ко мне применили пыточное сооружение, под названием корсет. Это было вовсе не тот предмет туалета, что я иногда носила: красивое, кружевное, с намёком. Этот сдавил рёбра, выбил весь воздух из лёгких.

От неожиданности я даже попыталась потерять сознание. Но моя мучительница была опытной и вернула меня в тело с помощью баночки источающий мерзкий запах.

Будучи криминалистом в чём только не приходилось копаться, но определить составляющие «аромата» не получилось.

Попытка потерять сознание уже от смрада, так же провалилась, на меня надели платье. Теперь я боялась пошевелиться. Ткань выглядела очень дорогой, дизайн тоже. Вдруг мне выставят счёт, а мне ещё машину ремонтировать! Хотя надо быть реалисткой: утопленники не подлежат восстановлению. Так что придётся покупать новую. Здравствуй ещё один кредит лет на пять-семь.

Пока я размышляла, меня полностью одели. Окинув меня критическим взглядом, она с намёком, ухватила меня за руку выше локтя и повела по лабиринту коридоров.

* * *

Я воспользовалась моментом, чтобы по-настоящему осмотреться. Дом был не просто большим, он был огромным и старым. Камни в стенах, тяжёлые дубовые двери, факелы в железных держателях вместо электрических светильников. Мы вышли из моей комнаты, поднялись на несколько ступеней, прошли по длинному коридору, свернули в другой, спустились по широкой лестнице с резными перилами и снова попали в очередной коридор.

Примерно на середине нового коридора тётушка Гвинет открыла массивную дверь и с лёгким толчком пропустила меня вперёд.

Незнакомый Элион стоял у высокого окна, ко мне спиной. Но в его осанке, в том, как он держал голову, было что-то знакомое. Правда, меня сразу смутили его волосы: длинные, серебристо-белые, ниспадающие на плечи. А когда он обернулся, моё дыхание снова перехватило. Уши! Длинные, изящные, с лёгким, но недвусмысленным заострённым кончиком. И эти глаза… Я никогда в жизни не видела такого яркого, чистого, почти светящегося изумрудного оттенка. Никакие линзы такого эффекта дать не могли.

– Офелия, я рад, что вы уже очнулись, – его голос был тем самым бархатным баритоном, который я слышала сразу после своего «воскрешения».

– А я, как рада, – хмыкнула я.

Тётушка Гвинет моё бормотание не услышала, а вот остроухий – да. Не зря, видимо, у него такие локаторы. Он мягко, и, как мне показалось, с долей снисходительности, улыбнулся.

При ближайшем рассмотрении он оказался не просто красивым. Он был нереален. Слишком идеальные черты лица, слишком чистая кожа, слишком ясные глаза. Он был как ожившая статуя или нарисованный герой аниме, вышедший в реальный мир. Можно, конечно, списать всё на сценический грим, но для этого нужно ни разу не видеть его вживую. А вживую любой грим выглядит как шелушащаяся маска.

«Так, стоп. Что вообще происходит?» – заструился в голове аналитический поток мыслей. – «Моя машина упала в реку, а теперь я смотрю на ожившего героя фэнтези. Версии? Галлюцинация от кислородного голодания мозга отпадает, слишком детально и логично. Секта?»

Помнится, во времена моей юности были такие сообщества, что отыгрывали события из книг, игр и истории.

Я уже почти приняла эту версию за правду, но меня немного смущала масштабность. Сколько же стоило, чтобы снять домик размером с замок и поиграть в нём?

Глава 3

Глава 3

И тут в моём перегруженном сознании, ломая все барьеры рациональности, возникло единственное оставшееся, немыслимое объяснение. Оно было из разряда фантастических романов, которые я иногда читала в перерывах между делами. Попаданка, не просто в прошлое, а в другой мир. Мир, где эльфы не вымысел.

– Поведайте мне, что произошло? Как вы попали на реку и был ли с вами кто-то ещё?

Эльф вперил в меня внимательный взгляд. Ответить я ему ничего не смогла. На меня напал самый настоящий кататонический ступор. Шок от осознания оказался слишком силён.

– Ах, лорд Элион, случилось несчастье! – воскликнула тётушка, чем заставила его перевести взгляд на неё.

– Разумеется, – ответил он, с тщательно скрытым раздражением.

Меня стало постепенно отпускать, и мозг включился. Поэтому я смогла отстранённо заметить его настоящую реакцию. Судя по всему, я встретилась с самым опасным в моём случае типом следователя. Он как «киборг» будет копать, пока не вытащит всё на свет. При этом жалости и понимания от него не дождёшься.

Женщина печально вздохнула и приобняла меня за плечи. Я мысленно вздохнула и попыталась найти рациональное объяснение происходящему. Не получилось, а жаль, поскольку я не знала, как реагировать.

Этот ушастый вызывал опасения. Его взгляд наполнился, терпением, которым запасаются, объясняя очевидные вещи родственникам пострадавших и преступников.

– Леди Гвинет, не могли бы вы оставить нас наедине.

– Ах, лорд Элион, это совершенно недопустимо. Мы благодарны вам за спасение, но репутация бедной Офелии и без того сильно пострадала.

Со стороны могло показаться, что ей и правда жаль. Даже я впечатлилась. Ушастый лорд же стал ещё более терпеливым.

– Леди Гвинет, ваша племянница была найдена в реке, в месте, куда не ведёт ни одна дорога. Её одежда была порвана, судя по всему, о колючий кустарник. На её запястьях остались следы от верёвки. Это не было случайным падением. И уж тем более не было попыткой свести счёты с жизнью, как вы пытались представить в своём первом обращении в стражу. Её туда привезли связанной и попытались утопить. У вас есть объяснения?

Вот это поворот! Значит, настоящая Офелия стала жертвой похищения и попытки убийства. Теперь этот ушастый следователь будет копать именно это дело, а я, как главная «улика», буду у него на мушке. Повезёт, если не окажется, что во всём виновата я сама. Точнее, настоящая Офелия.

Интересно, почему все принимают меня за неё? И что, чёрт побери, происходит? Может, я оказалась в закрытой коммуне секты?

Более или менее правдоподобное объяснение найдено, но от этого не легче. Секты предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, и чужаков они не любят. Полицию они вызывать не станут, а прикопают чужачку в ближайшей лесополосе. Придётся немного подыграть и, усыпив их бдительность, совершить побег.

– Но она же ничего не помнит. Даже имя своё забыла, – воскликнула тётушка таким голосом, словно сдерживает бурные рыдания, и ей по-настоящему жаль.

Элион изучал меня с таким пристальным вниманием, будто пытался прочесть текст, написанный невидимыми чернилами на внутренней стороне моего черепа.

– Не волнуйтесь, я обязательно доберусь до правды, – заверил он тётушку, поскольку я в этом разговоре участвовала не больше, чем фикус в углу. – Да и память имеет свойство возвращаться. Я буду навещать вас, леди Офелия.

После его ухода в комнате повисла тягостная тишина. Тётушка Гвинет была в ярости.

– Вот видишь, к чему привело твоё легкомыслие! Теперь нас будут донимать сплетники! Сиди дома и не высовывайся. Пока твой дядя не вернётся и не спасёт нас.

* * *

Вернув меня в комнату, она захлопнула дверь, и я услышала щелчок замка. Ну вот. Относительная свобода действий закончилась, даже не успев начаться.

Следующие несколько дней прошли в мучительном бездействии. Меня кормили, приносили воду для умывания, но дверь оставалась запертой.

Зато никто больше не пытался меня обездвижить, и я могла изучать местность через окно. Чем больше смотрела, тем страшнее становилось. Ни намёка на электричество, или на привычную технологическую цивилизацию. Только свечи, факелы, повозки, запряжённые лошадьми.

Дом, судя по всему, находился на пригорке, и со второго этажа я видела, что это не посёлок, а город! Против воли в голове постоянно возникал странный сон, в котором девушка, похожая на меня как две капли воды, уступила свою жизнь.

Предположим, пока только предположим, что я на самом деле попала в другой мир и заняла место погибшей девушки. Как мне убедить других, что я это она?

Задумчиво окинув взглядом фронт работ, приступила к обыску. Методично открыв и, осмотрев содержимое ящиков, шкатулок, перешла к шкафу с вещами. Нарядов у Офелии оказалось немного, я тщательно прощупала каждый шов, заглянула во все карманы. Даже стенки шкафа простукала, заглянула под матрас, под кровать и растерянно присела в кресло.

Или Офелия всегда была такой аккуратисткой, или она уходила из комнаты навсегда. Кроме того, я не нашла в её вещах ни единой монетки или хоть что-то напоминающее деньги. И вот это как раз-то и вызывало сильное беспокойство.

Мне хотелось отступить, почувствовать себя в безопасности и подумать. Ну и куда податься без денег?

В моём мире у меня была кредитка, сбережения, зарплата. Здесь у меня не было ничего. Офелия, судя по всему, была полностью зависима от своей «любящей» семьи.

Выходит, что пока я не могу покинуть этот дом, поскольку у меня нет средств хотя бы для того, чтобы купить еды и снять угол. А для денег нужна работа. Но какая работа может быть у женщины, не знающей местных обычаев, законов и не имеющей рекомендаций? Ответ был прост и печален – никакая. Разве что…

Мысль возникла грязная, неприятная, но единственно верная с точки зрения оперативной работы. Если тебе нужна информация, иди туда, где её больше всего. А информация – это товар, который продаётся и покупается. Местные таверны, вероятно, кишели слухами, но они были мужским царством. Идти женщине туда одной, значит, навлечь на себя ненужное внимание. Но был другой вариант, тот, который позволял слиться с толпой.

Бордель.

Это место, где пьяные языки развязываются быстрее и можно узнать всё: от политических интриг до цен на чёрном рынке.

Особого плана у меня не было, как и другой идеи. Выбраться из этой комнаты, найти заведение и… и что? Предложить свои услуги? Вот не хотелось бы. Впрочем, рано ещё для принятия решения. Пока я ещё слишком мало знаю об этом мире.

* * *

Ночью дом затихал, охрана становилась менее бдительной, люди попросту уставали от имитации работы. Дождавшись, когда патрули, прогуливающиеся вокруг дома, стали реже, открыла окно и замерла. Никто не поспешил распахнуть дверь в мою комнату. Немного успокоившись, я приступила к следующему этапу моего плана: сам побег.

Для начала я нашла в шкафу плащ и сняла туфли. Завернув обувь в плащ, выкинула в окно. Можно сказать, мне повезло, что дом до самой крыши оплетает плющ. Сорваться с него легко, но думаю, что спуститься, хотя бы на один этаж, у меня получится.

Тело Офелии оказалось не настолько слабым, как мне казалось изначально. Спуститься получилось быстро, из-за этого я оценивающе глянула на окно, стараясь запомнить его местоположение. Возвращаться буду этим же способом, и стоит запомнить, где моя спальня, чтобы не нанести никому неожиданный визит.

Найдя свёрток, обулась, накинула плащ и скользнула в темноту кустов. Покинуть сад тоже непросто. Ещё днём я приметила небольшую калитку, но она оказалась заперта. Пришлось потратить время, чтобы его открыть. При этом я находилась на освящённом луной участке.

Выйдя на улицу, не останавливаясь, пробежала почти целый квартал. Отдышавшись, огляделась и поняла, что вообще без понятия, где я и куда мне идти.

По логике вещей бордель в этот час в разгаре работы. А значит, вокруг него будет шумно, а следовательно, стоит полагаться на шум.

«Самым шумным» оказался целый квартал. Правда, для того чтобы в него попасть мне пришлось пройти через мост. Я не была уверена, но, кажется, это своего рода остров.

Главное, фигур, прячущихся под плащами, тут было предостаточно, и я не сильно выделялась.

Вскоре я вышла на освещённую фонарями улицу, в конце которой стояло здание, радикально отличавшееся от других. Оно не кричало о своём назначении, из него доносилась тихая, изысканная музыка, а из окон струился мягкий, тёплый свет.

Я могла поспорить, что это место для тех, у кого в карманах хорошо так звенит или шуршит.

Сердце колотилось где-то в горле. Теперь нужно было решить, как попасть внутрь. Пройти как клиент или как новая сотрудница? Пока я стояла в тени, не в силах решиться, боковая дверь приоткрылась, и из неё вышел человек.

На пару мгновений он показал мне зал, и стало ясно, что внутрь через главный вход мне не попасть. Слишком много света. Меня рассмотрят детально. Обязательно кто-то узнает. И на этом, собственно, всё и закончится. Итог будет таким же, если бы я вообще никуда не пошла. Именно поэтому я сдала назад и обошла здание в поисках чёрного входа.

К моему удивлению, его никто не охранял. Так что я без труда проникла внутрь. За дверью сразу начиналась лестница, ведущая наверх. Сделав пару шагов, я услышала какое-то шуршание, причитание и плачь.

Остановившись, осторожно присела и поняла, что звук идёт из-под лестницы. При детальном изучении я обнаружила потайную дверь, которую не раздумывая рванула на себя.

Пространство за ней оказалось тесным и тёмным, больше походило на чулан для уборочного инвентаря, чем на комнату. И именно здесь, на грубом деревянном полу, лежал он.

Седой, хорошо одетый мужчина. Его камзол из тёмно-синего бархата с причудливой серебряной вышивкой мог бы стоить целое состояние, если бы не алое пятно, расползавшееся на его груди.

Я быстро оценила ситуацию: небольшое количество крови, что свидетельствовало, убили его не здесь. А также уделила внимание участникам. Девушка в испачканном кровью платье: россыпь по лифу и большое пятно на юбке, так, словно она вытирала руки. Парень одетый так же, как и местная охрана. И слишком спокойная для случившегося женщина, которой больше не понравилось моё появление, чем лежащий на полу покойник.