Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"
Автор книги: Лиа Таур
Соавторы: Ольга Риви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Глава 18
Я уставилась в монитор ноутбука. Глаза резало от усталости, но буквы складывались в абсолютно ясный и паршивый факт.
– Игнатов – крот, – сказала я. Голос прозвучал как-то слишком обыденно. Будто я сообщила, что у нас закончился сахар. – Три года назад Вадим его не банкротил. Наш бывший партнёр просто перевёл все свои активы в кипрский офшор. Лев Борисович всё это время работает на моего мужа. И сливает ему каждый наш вздох.
Давид стоял у кулера. В его руке громко хрустнул хрупкий пластиковый стаканчик, и вода брызнула на его шерстяной жилет. Юрист даже глазом не моргнул.
– Тот самый милый дедушка? – Давид медленно поставил смятый пластик на подоконник. Вода стекала по стеклу. – Который чистил нам воблу и который кормил нас пирожками с капустой на этой жуткой липкой клеёнке?
– Именно он. Вобла, видимо, была куплена на деньги моего мужа, – я с хлопком закрыла ноутбук. – Вадим просто дал нам поиграть в независимость. Позволил собрать вокруг себя всех этих обиженных и брошенных. А сам сидел с попкорном и дёргал за ниточки.
Давид молча подошёл к своему столу. Лицо у него было как у мраморной статуи, зато руки жили своей жизнью. У него снова включилась паника. Он взял стопку жёлтых бумажек для записей и принялся ровнять её так, чтобы углы идеально совпадали с краем стола. Его внутренний псих требовал, чтобы хоть что-то в этом мире стояло на своих местах. Я вздохнула и потянулась к розетке и воткнула вилку от умной колонки. Хотела включить что-то фоном, чтобы не свихнуться от тишины. Но Алиса радостно замигала синим глазом и механически бодро выдала:
– Вам пришло новое письмо! Пометка «Срочно». Прочитать?
– Давай, добивай, – буркнула я.
– «Уважаемая Агния, – начала вещать колонка. – Вынуждены сообщить, что ваша бронь банкетного зала „Империя“ на эту пятницу отменена. Причина: внезапный прорыв канализации. Деньги возвращены. Искренне извиняемся».
В офисе стало совсем тихо.
– Канализация? – Давид замер с чашкой в руке. – В здании, которое реставрировали месяц назад за бешеные миллионы? В самом пафосном ресторане Волгограда?
– Вадим дёрнул за нужные ниточки, – я откинулась на спинку скрипучего кресла. Внутри всё дрожало от злости, но голова работала чётко. – Дед-шпион слил ему, где мы устраиваем вечеринку. Кандидат в депутаты Уваров просто позвонил кому надо и трубы в «Империи» послушно взорвались дерьмом. Буквально.
Давид с силой потёр переносицу. Похоже, у него начиналась мигрень.
– Нам конец, Агния. Мы уже разослали все приглашения, площадки нет, а репутация сейчас полетит в ту самую канализацию. Если мы всё отменим, Вадим выиграл. Мы останемся кучкой жалких неудачников, которые даже праздник организовать не могут.
Я смотрела на его идеально ровные листы. Вадим именно этого и ждёт, пора самой устроить скандал. Я схватила мобильный и зажала кнопку голосового сообщения.
– Ангелина, привет, детка, – заговорила я быстро и весело. – Есть пушка-новость для твоего канала. Записывай: «Кандидат в депутаты Вадим Уваров настолько боится бывшую жену, что готов лично пробить трубы в ресторане, лишь бы сорвать её вечеринку. Агентство „Новая Я“ осталось на улице, потому что кто-то очень трясётся за свои рейтинги. Народ, поможем найти новое место?» Скриншот с отказом сейчас скину.
Кнопка «Отправить» щёлкнула.
Давид перестал дышать и уставился на меня так, будто я только что съела его галстук.
– Ты в своём уме? Ты только что обвинила будущего депутата в вандализме? – прохрипел он.
– Ничего подобного, Давид, – я захлопала ресницами, изображая невинность. – Я сказала слово «кто-то». А то, что мы написали его имя строчкой выше – ну так вышло. Чистая случайность.
Юрист нахмурился, переваривая фразу. Потом уголок его губ пополз вверх.
– Оценочное суждение, – хмыкнул он. – В суд с этим не пойдёшь. По сути, это гениально.
Минут через десять телефон начал разрываться от уведомлений. Пост дочки разлетелся по всем городским сплетникам, а в комментариях разразился ад. Вадима называли трусом и сантехником-вредителем. Мой всемогущий бывший муж внезапно стал героем смешных мемов.
Пиар сработал, но главная проблема никуда не делась.
– Мы всё ещё бомжи, – мрачно напомнил Давид, глядя в свой телефон. – Пост вирусный, это круто. А праздновать где будем? На теплотрассе? Завтра уже среда. Никто не сдаст нам нормальный зал за пару дней. Уваров всех запугал.
В этот момент колокольчик на входной двери истерично звякнул.
На пороге стояла Света. Та самая владелица дешёвой парикмахерской, которой я месяц назад помогла развестись с мужем-тираном.
– Агния Викторовна! – Света стряхнула снег с пуховика прямо на наш грязный линолеум. – Я видела пост в Телеге! Этот урод вам ресторан прикрыл?
– Прикрыл, Светочка, – вздохнула я.
Света решительно протопала к моему столу. С грохотом швырнула на столешницу связку тяжеленных ключей.
– Короче! У моего нового мужика, Толика, – гордо начала она, – есть лофт. На территории старого тракторного завода. Там стены обшарпанные, окна во всю стену и потолки высоченные. Он там рэперов своих собирает. Ремонт, конечно, не как в ваших Европах, но места полно!
Мы с Давидом удивлённо переглянулись.
– А сколько ваш Толик возьмёт за аренду? – с подозрением спросил Давид.
– Да вы с дуба рухнули⁈ – возмутилась Света. – Какие деньги? Вы меня от этого урода спасли! Берите ключи, там и колонки есть, и барная стойка. Толик сказал, что сам будет коктейли мешать ради такого дела. Бесплатно!
Она развернулась, чтобы уйти, но у самой двери остановилась.
– И размажьте этого депутата по стенке, Агния Викторовна! Чтобы мокрого места не осталось!
Дверь с лязгом закрылась.
Я сидела и пялилась на связку ключей. Мой идеальный мир пиар-стратегий только что разбился о простую человеческую доброту. И это было странно.
Давид громко прокашлялся. Его образ ледяного сноба дала трещину. Он отвернулся и сел на корточки возле стола, где на куче старых бумаг дрых уличный кот Барсик. Давид протянул руку, из-под рукава пиджака блеснули дорогущие запонки и начал неловко чесать кота за драным ухом. Кот затарахтел так громко, что казалось, сейчас взлетит.
Потом Давид встал, подошёл ко мне. Взял моё пальто со спинки стула и помог одеться. Внезапно поправил мне воротник. Это было как-то слишком заботливо. Я даже растерялась, а потом мой взгляд упал на небольшой пакет, который незаметно стоял в углу. Я напряглась, а вдруг нам принесло что-то такое, от чего мы в миг умрём или взорвёмся. Я медленно потянулась к нему и приоткрыла. То, что там увидела принесло мне облегчение и недоумение одновременно. В пакете лежала шкатулка с драгоценностями моих бабушек, видимо Линка принесла и забыла сказать. Я открыла её и начала перебирать содержимое, Давид в этот момент смотрел на меня, как на ребёнка, который нашёл свой старый ящик с игрушками, я была благодарна ему, за то, что просто молчал и не вмешивался. Из всего изобилия мой взгляд приковала старая пара серёжек, которые принадлежали ещё моей прабабушке, и я не задумываясь потянулась к ним и примерила. В этот момент в душе разлилась волна тепла, от которой сложно было сдерживать эмоции. Я прикрыла глаза и вспомнила свою прабабку, ведь я ей досталась ещё ребёнком. У неё была тяжёлая судьба, пройти все войны, терять близких и родных это нужно иметь колоссальное мужество. Через эти серьги я будто бы ощутила её объятия и любовь. Если она смогла, значит и я обязана вынести всё то, что на меня свалилось, и выйти из этого бреда победителем! Мои мысли прервал Давид.
– Ты сегодня вообще ела? – тихо спросил он.
– Кофе – это еда? – я посмотрела прямо в его серые глаза, стараясь не подавать виду о той буре эмоций, что сейчас пронеслась в моей душе.
– Нет. Кофе – это вода с грязью, – он нахмурился, но в глазах было тепло. – Мы создали монстра, Агния. Эти люди реально готовы пойти за тобой на заброшенный завод, как сектанты.
Я сгребла ключи со стола.
– Завод – это даже круче, – я улыбнулась. – «Империя» была скучной и приторно искусственной. А завод, где раньше кипела жизнь, теперь это наша реальность против его глянцевого вранья.
Я застегнула пальто и была голова снова соображала со скоростью света.
– Так, место есть. Шум подняли. Так что теперь нам нужна вишенка на торте и главный гость.
– И кто это? – Давид поднял бровь.
– Твоя жена. Она же – новая игрушка Вадима. Надо затащить её на этот праздник. Если она там засветится, репутации Уварова конец. Прямо в прямом эфире.
Лицо Давида озарила хищная улыбка.
– Я знаю, на какую наживку она клюнет. Я напишу ей такое приглашение, что она прибежит роняя тапки.
Мы выключили свет, закрыли дверь и вышли на улицу. Ветер в лицо ударил ледяной крошкой. Вывеска «Химчистка» над нашей дверью мигнула красным и потухла.
Мы шли к машинам. Меня потрясывало от адреналина, давно я не чувствовала себя такой живой.
– Скажи честно, Орлов, – я пихнула его локтем в бок. – Тебе же по кайфу работать в этой дыре. Твой дорогущий офис с дубовой мебелью рядом не валялся с нашим дурдомом.
– Я скучаю по нормальным уборщицам, – хмыкнул Давид, пряча нос в кашемировый воротник. – И по клиентам, которые платят деньгами, а не пирожками. Но вообще… да. Тут весело и кот прикольный.
Мы завернули за угол, на тёмную парковку и тут мне стало не до смеха.
Огромный чёрный джип Давида сиротливо стоял под фонарём. Лобовое стекло было разбито в хлам. Посередине зияла огромная дыра, от которой расходилась паутина трещин.
На водительском сиденье, прямо на белой коже, лежал здоровенный грязный кирпич. Он был перевязан красивой синей ленточкой. Золотые буквы на ленте кричали: «Уваров Вадим. Твой надёжный выбор».
– Какая прелесть, – нервно сглотнула я. – Он подарил тебе пресс-папье.
Улыбку Давида как ветром сдуло. Он резко шагнул ко мне и задвинул меня себе за спину. Встал в стойку, напрягся и начал озираться по сторонам, вглядываясь в темноту двора.
Было тихо. Только стекло противно хрустело под его лакированными туфлями.
Я смотрела на этот кирпич с ленточкой. Значит, пиар закончился, а с ним и законы. Вадим поменял тактику и теперь решил играть грязно.
Глава 19
Глава 19
– Твой бывший муж не умеет пользоваться почтой? – сухо спросил Давид, не сводя глаз с теней. – Зачем кирпич, если есть курьерские службы?
– Это предвыборная кампания, Орлов, – нервно хихикнула я. Колени предательски тряслись. – Вадим стал ближе к народу. Учится работать руками. Чёрный пиар в прямом смысле. Икрой на хлеб мазать уже не модно, теперь в тренде пролетарская классика.
– Скорее, первобытная, – процедил он сквозь зубы.
– Ну согласись, эффектно. Жаль, он не додумался привязать к кирпичу голубя, – я пыталась шутить, чтобы не так сильно стучать зубами. – Или хотя бы доставщика пиццы.
Давид выставил руку, преграждая мне путь.
– Стой там.
Он шагнул к машине. Давид брезгливо, двумя пальцами, потянул за ленточку, словно это была ядовитая змея. Под кирпичом лежал сложенный белый листок.
– Что там? – я не выдержала и подошла ближе. – Счёт за парковку? Или Вадим просит вернуть ему кирпич, потому что он у него последний?
Давид молча развернул бумажку. Кадык на его шее дёрнулся.
Он протянул мне записку.
Текст был напечатан крупно и строго. Никаких вырезанных из газет букв, как в дешёвых фильмах. Вадим бил туда, где больнее.
«В пятницу утром дисциплинарная комиссия Адвокатской палаты рассмотрит вопрос о лишении статуса адвоката Орлова Д. А. за грубое нарушение профессиональной этики. С уважением, инициативная группа граждан».
Внутри всё оборвалось и ухнуло куда-то в район желудка.
Вадим решил уничтожить дело всей жизни Давида. Отобрать у него лицензию, репутацию, всё, ради чего этот сноб в костюме жил и оставить его ни с чем. И всё это из-за меня.
Я ждала, что Давид взорвётся, но он просто достал из кармана белоснежный платок. Тщательно вытер пальцы, которые касались чужой бумаги. Потом достал мобильник.
– Улыбнись, Агния. Мы снимаем кино, – сказал он. Голос был абсолютно спокойным.
Он включил камеру.
– Сегодня ночью неизвестные разбили мою машину, – чеканил Давид протокольным тоном, снимая салон. – На сиденье лежит кирпич с лентой кандидата Уварова Вадима Сергеевича. А под ним была угроза лишить меня статуса адвоката.
Он снял записку в моих руках крупным планом.
– Это прямое давление на независимого юриста. Видео уже загружается на защищённое облако. Копия уходит моему помощнику.
Он убрал телефон.
– И зачем? – тихо спросила я. – Полиция скажет, что это подростки-хулиганы.
– Плевать на полицию, – хмыкнул Давид. – Это капкан, Уварова. Если комиссия в пятницу хоть слово скажет про мою лицензию, это видео улетит журналистам. Во все телеграм-каналы страны. Заголовок: «Кандидат в депутаты запугивает юристов конкурентов». Вадим сам себе вырыл могилу. Тронет меня – похоронит свою карьеру. Он думает, что играет в шахматы, а я только что перевернул доску.
Я восхищённо выдохнула. Вадим кинул в него кирпич, а Давид в ответ построил гильотину, и даже не вспотел.
– Орлов, ты страшный человек. Никогда с тобой не поругаюсь.
– Я запомню, Уварова. – Он тяжело вздохнул и посмотрел на салон. Его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. – А теперь о главном. Моя кожаная обивка, ей конец.
В его голосе было столько боли, словно убили его любимую собаку.
– У тебя есть щётка? – спросила я, открывая пассажирскую дверь.
– Только для снега. Из натурального ворса, – с тоской ответил он.
– Тащи её сюда, аристократ.
Багажник щёлкнул. Я взяла огромную щётку и начала смахивать стекло прямо на дорогие велюровые коврики.
– Агния, ты царапаешь кожу! – застонал Давид, хватаясь за сердце.
– Я спасаю твои штаны от перфорации! – огрызнулась я. – Хочешь ехать до дома с куском стекла в пятой точке? Я могу оставить тебе парочку самых крупных.
Холодный ветер пробирал до костей. Я потянулась за большим острым осколком. Моя рука в тонкой перчатке скользнула по сиденью. Стекло противно хрустнуло.
В ту же секунду Давид перехватил моё запястье.
Его пальцы были обжигающе горячими. Он сжал мою руку крепко, но очень осторожно.
– Осторожно. Порежешься, – хрипло сказал он.
Мы замерли, я наполовину влезла в разбитое окно, а Давид держал мою руку. Ветер трепал его идеальную причёску, превращая её в воронье гнездо. В тусклом свете фонарей его глаза казались совсем тёмными.
Этот циничный зануда, который маниакально ровняет карандаши на столе и протирает руки антисептиком, стоит в грязном дворе. Смотрит на свою убитую тачку, которая стоит как квартира. И боится только одного, что я порежу палец.
– Всё нормально, – я тихо высвободила руку. В груди почему-то стало тесно. – Готово. Можно ехать. Правда придётся заклеить дыру.
Давид бросил щётку назад. Мы сели в машину, из разбитого лобового стекла дуло так, словно мы летели на кабриолете по Антарктиде. Печка ревела, как раненый медведь, но толку от неё было ноль.
Давид завёл мотор. Дворники автоматически дёрнулись и скрежетнули по остаткам стекла, издав жуткий звук. Мы оба вздрогнули.
Он положил руки на руль, но с места не сдвинулся.
– Завтра вечеринка на заводе, – сказал он в пустоту. – Мы выложим все карты на стол. Я устал играться, пора с этим завязывать.
– Я в курсе, – простучала я зубами, кутаясь в тонкое пальто.
– Кирпич – это последнее предупреждение Вадима. Дальше начнутся настоящие проблемы. – Давид повернулся ко мне. Взгляд был тяжёлым. – Послушай. Я сам всё доделаю. У меня есть связи и деньги. Сдам документы прессе. Лицензию я защитил. А ты…
Он сделал паузу.
– Что я? – я прищурилась.
– А ты можешь уйти, Агния, прямо сейчас. Позвони Вадиму. Скажи, что сдаёшься и закрой агентство. Он считает тебя своей вещью, своим трофеем. Поэтому он тебя не тронет. Вернёшься в золотую клетку, зато будешь в безопасности и Ангелину мы не втянем.
Я уставилась на него. Человек, который только что изящно размазал моего мужа, предлагает мне сдаться ради моего блага? Он готов один лезть под танк, чтобы я могла спокойно пить смузи в элитном посёлке?
Я отстегнула ремень и повернулась к нему всем телом.
– Орлов. Двадцать лет я стирала ему носки и писала его гениальные речи. Я была только тенью и придатком к его дорогому костюму. А сегодня он разбил твою машину и угрожает твоей карьере. Думаешь, я испугаюсь строительного мусора?
Я зло усмехнулась.
– Я не для того сбежала из этой клетки, чтобы самой нести ему ключи и вилять хвостом.
Давид молчал, в его глазах я видела странную смесь уважения и тоскливой безысходности.
– Мы идём до конца, – твёрдо сказала я. – Мы с тобой устроим ему такой скандал, что он пойдёт работать дворником. Понял?
Уголки губ Давида дрогнули, и он выдавил свою фирменную циничную улыбку.
– Ты ненормальная женщина, Уварова.
– Какая есть. Заводи свой кабриолет. Мне ещё нужно выбрать платье на похороны карьеры моего бывшего мужа. Чёрное или красное? Как думаешь, в чём лучше хоронить чужие амбиции?
– В чём-то тёплом. Мы сейчас оба отморозим себе всё, что можно, – буркнул он, включая передачу.
Автомобиль с хрустом выкатился с парковки. Ледяной ветер бил прямо в лицо, заставляя щуриться до слёз. Я смотрела на мигающие жёлтые светофоры ночного Волгограда. В голове было абсолютно пусто и кристально ясно.
Если Вадим думает, что кирпич – это весомый аргумент, значит, он забыл самое главное правило, которому я же его и научила.
В любой войне побеждает не тот, кто громче бьёт посуду, а тот, кто пишет сценарий для новостей. И завтрашние новости уже лежат в моей сумочке. Главное сейчас – не замёрзнуть насмерть по дороге домой.
Глава 20
Глава 20
Давид привёз меня к помещению, которое нам предоставили для проведения мероприятия, домой совсем не хотелось и мы ничего умнее не придумали, как забрать на крышу старого завода. Внизу мерцал ночной Волгоград, гудели редкие машины. Город жил обычной жизнью. Люди спали, ругались, смотрели ток-шоу. Никто из них не подозревал, что завтра мы устроим здесь локальный конец света. И этот взрыв снесёт корону с головы одного важного человека.
Я сидела на бетонном блоке, поджав ноги под себя, чтобы не отморозить. В руках сжимала стаканчик с чаем из термоса.
Давид стоял рядом со мной и опирался локтями о перила.
Мы молчали. Это было затишье перед бурей и нам не нужно было ничего обсуждать. Иски были составлены и проверены десять раз. Сценарий завтрашней вечеринки был прописан по минутам. Списки гостей утверждены. Завтра мой бывший муж придёт посмеяться над нами, а мы превратим его репутацию в пепел.
Но сейчас мы были просто двумя уставшими людьми на крыше.
– Знаешь, о чём я думаю? – тихо спросил Давид. Он не отрывал взгляд от огней.
– О том, что эта крыша рухнет? – предположила я. – Она не проходила проверку с девяносто пятого года. Мы можем в любой момент провалиться прямо в лофт к Свете. Это будет эпично. Брошенная жена и юрист падают с небес прямо на диван из кожзама.
Давид усмехнулся. В темноте блеснули его зубы.
– Об этом я думал первые десять минут, Уварова. А сейчас я думаю о том, что мне здесь нравится.
Я чуть не поперхнулась чаем.
– Нравится? Орлов, у тебя отморозило логику? Чем тут может нравиться? Здесь пахнет бензином и голубиным помётом.
– Здесь нет фальши, – спокойно ответил он. – Никто не улыбается тебе ради выгоды. И чай горячий, хоть и на вкус как мыло.
Он повернулся ко мне. Ветер растрепал его причёску. Сейчас он выглядел не как партнёр юридической фирмы, который заставляет стажёров рыдать в туалете, а как мужик, который устал носить маски.
– Ты замёрзла, – констатировал он, глядя на меня.
– У меня пальто на меху, Орлов. Я не мёрзну. Я просто оптимизирую теплообмен горячем чаем, – ответила я, стуча зубами. – Если я замёрзну насмерть, кто завтра пустит Вадима по миру? Придётся тебе, а ты слишком добрый для этого. Ты котов лососем кормишь.
Давид покачал головой и сунул руку в карман пальто. Достал оттуда коробочку и протянул её мне.
– Что это? – я подозрительно прищурилась. Я не убирала рук от стаканчика. – Заявление об увольнении по собственному желанию? Или капсула с цианистым калием? Если завтра нас возьмут в плен, я предпочту яд со вкусом вишни, учти. Или хотя бы прыжок с крыши, чтобы не слушать нотации мужа.
– Открой и не язви хотя бы минуту. Это полезный навык, Агния.
Я со вздохом поставила стаканчик на бетон и сняла перчатку. Пальцы тут же заледенели от ветра. Я подцепила крышку.
Внутри на картонке лежала цепочка, а на ней висел кулон. Это был ромб. Никаких камней или узоров. Абсолютный минимализм.
Я смотрела на этот ромб. К горлу подкатил комок. Я моргнула, пытаясь отогнать эмоции.
Вадим всегда дарил мне украшения как зарплату или как взятку. Бриллианты за интрижку с секретаршей. Изумруды, когда я спасала его от тюрьмы. Он вешал на меня камни, как медали на собаку, чтобы все его друзья и конкуренты видели, сколько стоит его жена.
Этот ромб стоил сущие копейки по меркам Олимпа. Но он был…Без мишуры и лжи. Подарок просто так, а не в качестве извинений.
– Давид, – я сглотнула и подняла на него глаза. – Я даже не знаю, что сказать. Я не…
– Твоя шея выглядела пустой без украшений, – перебил он тихим голосом. Он отвёл взгляд в сторону. – Это не бриллианты мужа, но мне показалось, что эта штука похожа на тебя. Такая же строгая и может больно уколоть, если неправильно взять.
Я тихо рассмеялась.
– Поможешь надеть? – попросила я. Я повернулась к нему спиной и откинула волосы.
Пальцы Давида неуверенно коснулись моей шеи, и я вздрогнула. Он возился с застёжкой секунды три, явно нервничая. Застёжка щёлкнула и металл лёг на кожу.
– Идеально, – резюмировал юрист. Он отступил на шаг назад. Его голос прозвучал сухо, словно он сам испугался этой нежности. – А теперь пошли вниз. Нам нужно протестировать аппаратуру. А то ты посинеешь. А мне бы этого не хотелось.
Я кивнула. Мы спустились по лестнице в зал.
Здесь было тепло, на диване спал кот Барсик. Давид притащил его сюда в переноске «ради его же безопасности». Барсик сопел на весь кабинет, раскинув лапы.
Работа закипела, мне снова пришлось вернуться в нашу холодную реальность.
Я переоделась за ширмой в чёрный строгий костюм и заметила, что выгляжу как палач, который пришёл на праздник казнить изменщиков.
Давид вышел из гримёрки в углу, в своём безупречном костюме, галстук завязан ровно, ни одной пылинки. Мистер Контроль снова в здании.
Он бросил мне на стол коробочку.
– Микронаушники, – сказал Давид и вставил себе в ухо капсулу. – Работают по радиоканалу, так что прослушки не будет. Давай, Уварова. Завтра мы будем в разных концах зала. Ты на сцене светишь лицом, я в толпе с документами. Нам нужна чёткая связь.
Я вставила наушник. Закрепила микрофон под воротником пиджака.
– Проверка связи, – сказала я. – Орёл, Орёл, я – Бешеная Белка. Приём. Как слышно?
Давид тяжело вздохнул и закатил глаза к потолку. В наушнике раздался его голос:
– Уварова, я не буду отзываться на «Орла», это пошло и глупо. У тебя что, фантазия закончилась?
– Ладно. Тогда ты – Снежный Барс или Пушистый Зайка, выбирай. Зайка на позиции, приём? Если не выберешь, я назову тебя Плешивым Сусликом прямо по громкой связи при всём бомонде.
– Я – Первый, ты – Вторая, – процедил он сквозь зубы. Он педантично поправлял манжеты рубашки. – Не превращай операцию в утренник.
– Скучный ты человек, Первый, – я искренне улыбнулась. Я смотрела на своё отражение в окне. Кулон блестел на шее.
Мы были готовы. Документы собраны в папки. Лев Борисович, наш дед-предатель, получил ложные данные. Мы скормили ему ложную информацию. Света и её новый парень Толик настраивали звук в зале.
Я взяла телефон со стола, чтобы завести будильник.
Экран вдруг загорелся. Вибрация телефона резанула по тишине комнаты. Барсик недовольно дёрнул ухом во сне.
Неизвестный номер и всего одно сообщение.
Я открыла его, чтобы прочитала и раздражённо цокнула языком.
– Что там? – Давид поднял взгляд от своих бумаг. – Вадим снова прислал угрозу? Или нанял киллеров?
– Хуже, – я закатила глаза и бросила телефон на стол. – Мой бывший муж окончательно поехал кукушкой, пишет записки сумасшедшего. Слушай текст: «Я знаю твою тайну из 2012 года. Отмени всё, или завтра я уничтожу тебя прямо со сцены».
Давид нахмурился и отложил папку.
– И что было в две тысячи двенадцатом году?
– Да в том-то и дело, Давид! – я всплеснула руками. Я чувствовала профессиональную обиду. – Какой именно секрет⁈ Я в тот год спасла его холдинг от захвата и подкупила трёх экологов. Я подделала смету на строительство моста. И я случайно отравила паштетом собаку жены мэра!
Я нервно заходила по комнате. Каблуки звонко стучали по полу.
– Если он хочет меня шантажировать, пусть составляет техническое задание! Что я должна опровергать? Мёртвую чихуахуа? Экологов со взятками? У меня было пять нервных срывов за тот год и я физически не могу составить план защиты, если этот идиот пишет загадками! Как обиженный подросток ВКонтакте!
Давид коротко хохотнул.
– Уварова, ты ненормальная. Тебе угрожают тюрьмой и уничтожением, а ты злишься, что шантажист не соблюдает этикет.
– Это непрофессионально! – я громко фыркнула. – Он просто в панике и понял, что мы не сдались после разбитого стекла. Пытается взять меня на понт дешёвым розыгрышем.
Я подошла к столу, снова взяла телефон и собираясь удалить это сообщение. Мой взгляд скользнул по цифрам на экране.
Две тысячи двенадцатый год.
Улыбка медленно сползла с моего лица, а губы онемели.
Я замерла, ведь экологи, рейдеры и собака, это всё была рутина. Обычная грязь нашей жизни. Вадим не стал бы использовать это против меня, потому что это ударило бы по нему самому. Он был выгодополучателем всех тех схем. Если он сдаст меня, он сядет в тюрьму рядом со мной.
Но осенью того года было кое-что ещё.
То, чего не было ни в одних отчётах и о чём не знал ни один бухгалтер. То, что я похоронила так глубоко в памяти, что сама поверила в ложь. Я спрятала это на самое дно и залила бетоном.
Я почувствовала, как кровь уходит от лица, а пальцы, сжимающие телефон, стали ледяными. В груди образовалась пустота.
– Агния? – голос Давида резко изменился. Весь сарказм испарился. Появилась тревога. Он сделал шаг ко мне. – Ты побледнела как мел. Что случилось? Ты вспомнила?
Я посмотрела на него и в его глазах отражался свет вывески за окном.
Если Вадим действительно раскопал это…
Мне не было страшно. Страх – это эмоция для слабаков. У меня не было на неё времени. Но у меня появилась слепая зона и я не знала, какие именно доказательства у него на руках. А значит, я не могла выстроить защиту. Мой план только что разлетелся в пыль.
– Ничего, – я заблокировала экран. Я сунула телефон в карман пиджака. Мой голос прозвучал как из бочки. – Просто поняла одну вещь, Первый.
– Какую?
– Если завтра я не успею ударить первой, – я подняла на него пустой взгляд. – То из этого зала я уеду прямо в ад.
