Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"

Автор книги: Лиа Таур

Соавторы: Ольга Риви
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 3

Глава 3

Я стояла у кассы малюсенькой кофейни на самой окраине Волгограда. Вчерашнее дорогущее пальто помялось и теперь выглядело так, будто я в нём спала на вокзале. Свои любимые туфли за бешеные тысячи я вчера случайно оставила в луже возле отеля. Зато на ногах теперь красовались резиновые шлёпанцы, которые я купила ночью в круглосуточном ларьке у какого-то сонного парня.

Двадцать лет моего идеального брака с Вадимом закончились в один момент. А вместе с ними исчезли статус, домработница и безлимитная банковская карточка.

– С вас двести рублей за американо, – громко зевнула девушка-бариста. В носу у неё блестело железное кольцо, а под глазами залегли чёрные круги.

Я приложила телефон к терминалу, но на экране высветился красный крестик. Я тяжело вздохнула и достала из сумочки пластиковую карту. Снова отказ.

– Недостаточно средств, – с явной жалостью констатировала бариста. – У вас, может, наличка есть? Или сироп уберём из чека?

– Боюсь, тут нужно убрать из моей жизни бывшего мужа, – мрачно пошутила я, глядя на экран терминала.

В этот момент завибрировал телефон. На экране высветилось отфотошопленное, до тошноты идеальное лицо Вадима – это фото мы делали для его предвыборного плаката. Я сжала зубы и нажала кнопку ответа.

– Агния, милая, – замурлыкал муж. Его голос звучал ровно и спокойно. Как будто он звонит напомнить, чтобы я купила хлеба на ужин, а не после того, как я узнала о его интрижке с женой нашего юриста. – Ты уже позавтракала? Вижу по банковским уведомлениям, пытаешься купить кофе в какой-то дыре.

Я молчала. Воздух просто застрял в горле. Он даже не злился!

– Это просто маленький кризис, дорогая, – снисходительно продолжал Вадим. – Мой тебе совет, поживи на вольных хлебах, посмотри на реальный мир без моих денег. Остынешь, поймёшь, как там холодно и страшно, и мы поговорим нормально, как взрослые люди. Возвращайся. А ещё, я не могу понять, почему моя голубая рубашка после стирки стала размером на пуделя? Как ты вообще включала эту стиральную машину?

Я сглотнула горький ком в горле. Паника сжала грудь, но мозг уже сам выдал едкий ответ.

– Вадик, – я постаралась, чтобы голос не дрожал. – Засунь свои «умные советы» в ту самую умную колонку, через которую я вчера слушала ваши с Инночкой стоны. Пусть Алиса тебе теперь рубашки гладит.

Я резко сбросила вызов и внутри всё похолодело. Карты заблокированы. Доступа к общим счетам больше нет. Меня просто выключили из розетки, как сломанный телевизор.

Я засунула ледяную руку в карман пальто. Нащупала мелочь, которая осталась от сдачи за шлёпанцы. Высыпала на прилавок горстку монет. Десятки, пятаки, пара рублей.

Девушка с пирсингом молча сгребла железки в кассу, налила чёрный кофе в картонный стаканчик и придвинула ко мне поближе.

– Держите. Сахар вон там, на столике, – тихо сказала она. – И это… всё наладится, наверное.

Я слабо кивнула и обхватила стакан обеими руками. Пальцы предательски тряслись, расплёскивая чёрную жижу. Горячий картон обжигал кожу, но только это тепло мешало мне разрыдаться прямо здесь, на глазах у сонной утренней очереди. Ещё вчера я пила шампанское из хрустальных бокалов, а сегодня радуюсь куску картона. Контраст безжалостно бил по мозгам.

Я вышла на улицу и села на холодную лавочку на автобусной остановке, достала телефон. Дочь написала сообщение:«Мам, кринж. Папа заблокировал твою карту? Кинуть тебе денег на карту Мир?». Я улыбнулась, хоть кто-то в этом дурдоме сохранял адекватность. Я быстро напечатала:«Всё норм, справлюсь сама».

Мне нужна работа, прямо сейчас. Я отличный пиарщик, мои мозги стоят дорого и меня в любом агентстве с руками оторвут, после того, как прочтут резюме и узнают, на кого я работала.

Я набрала номер Игоря, владельца самого крупного пиар-агентства в городе, мы с ним часто пили коньяк на закрытых фуршетах.

– Игорь, привет. Это Агния Уварова.

– Агния? – в трубке повисла долгая, неловкая пауза. – Эм… привет. Слушай, я сейчас немного занят, у меня совещание…

– Я ищу работу, Игорь. Ты прекрасно знаешь, на что я способна. Я выведу твою контору в федеральный топ за полгода. Любые кризисы, любые скандалы, всё зачищу.

Он тяжело вздохнул прямо в динамик.

– Без обид, Агния. Но Вадим с самого утра уже обзвонил половину города. Сказал, что у тебя тяжёлый нервный срыв. Климакс, стресс, ну, ты понимаешь. Просил отнестись с пониманием и не трогать тебя. Сказал, что ты сейчас не в себе и можешь навредить бизнесу, так что извини. Мне проблемы с твоим мужем не нужны. Лечись, Агния, попей ромашку, отдохни на даче.

Пошли короткие гудки, и я тупо уставилась на погасший экран телефона. Вот гад! Вадим работал на опережение. Он захлопнул передо мной все двери. Запер меня снаружи, отрезав от привычного мира.

Я сделала большой глоток остывшего кофе. Какая же гадость, горько и кисло, но зато мозги сразу прочищает.

– Ладно, Вадик. Вызов принят, – прошептала я.

Я шла пешком два километра, потому что на такси денег не было. Ветер хлестал по лицу, а резиновые шлёпанцы звонко шлёпали по лужам. Прохожие косились на странную тётку в дизайнерском пальто и пляжной обуви, но мне было плевать.

В ближайшем ломбарде я продала золотой браслет с брильянтами, который подарил мне Вадим утром, до начала мероприятия, этих денег мне хватало на какое-то время. Через полчаса я стояла в убитой съёмной квартире на окраине города. Обои в мелкий цветочек отваливались кусками, а на потолке красовалось огромное жёлтое пятно. В ванной монотонно капал кран, оставляя ржавую дорожку на раковине. На кухне стояла доисторическая газовая плита, покрытая слоем жира времён средневековья. Хозяин квартиры, мужик лет пятидесяти в растянутых трениках и с толстой золотой цепью на шее, нагло пялился на моё пальто. Он явно видел во мне лохушку, которую можно легко развести на деньги. Глаза заплаканные, вид потерянный, идеальная мишень.

– Ну, вот такие хоромы, – хмыкнул он, лениво почёсывая пузо. – Двадцать пять тыщ в месяц. Залог – полтинник, и платим сразу за три месяца вперёд. Мебель я оставляю, так уж и быть. Диван вон какой шикарный, почти не скрипит. Раскладывается!

Я посмотрела на этот диван. Из него угрожающе торчали пружины, готовые проткнуть любого, кто рискнёт присесть. И этот клоун хочет с меня почти сто тысяч прямо сейчас.

Я почувствовала, как внутри меня нарастала буря. Я вытерла остатки слёз, жертва умерла, вместо неё на арену вышел холодный пиар-убийца, которому больше нечего терять.

Я медленно подошла к окну, провела пальцем по грязному подоконнику и мило улыбнулась.

– Валерий Петрович, вы большой оптимист. – Я достала из сумочки кривой договор, который он мне сунул в коридоре. – Во-первых, вы незаконно снесли несущую стену между кухней и комнатой. Это огромный штраф и предписание всё вернуть обратно за ваш счёт.

Мужик перестал чесать пузо, ухмылка мгновенно сползла с его лица.

– Эй, да ты чего…

– Во-вторых, – перебила я его, чеканя каждое слово, – вы сдаёте хату вчёрную. Я уже посмотрела выписку по коммуналке и навела справки. Квартира оформлена на вашу покойную маму, а в наследство вы ещё не вступили. Это попахивает чистым мошенничеством.

Валерий Петрович резко побледнел и сделал шаг назад. Моё дорогое пальто перестало казаться ему признаком лёгкой добычи. Теперь я выглядела как налоговый инспектор, который пришёл посадить его за решётку.

– Значит так, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Десять тысяч в месяц. Никакого залога не будет. И вы прямо сейчас тащите этот вонючий диван на помойку своими руками. А я, так и быть, забываю номер налоговой и жилищной инспекции. Договорились?

Он захлопал глазами, видимо этот жадный боров ждал истеричку в беде, а получил танк в юбке.

– Ну… ладно. Десять так десять, чего сразу угрожать-то, – буркнул он и быстро чиркнул ручкой по исправленному мной договору. – А в наследство я ещё не успел вступить, зато вступил в говно, в виде вас, – буркнул мужчина и швырнул мне договор.

Когда входная дверь за ним закрылась, я осталась одна. В квартире стояла звенящая тишина. Только капли падали в ржавую раковину.

Я подошла к окну, на улице уже стемнело. За грязным стеклом ритмично мигала неоновая вывеска «Шаурма 24», заливая пустую комнату ядовито-розовым светом.

Я села на продавленный подоконник, телефон снова завибрировал. Опять Вадим. Я даже не стала читать сообщение, просто выключила звук.

Потом вывернула карманы пальто, достала всё, что там осталось. Денег с продажи браслета хватит на долго, но не надо расслабляться. Вадим думал, что золотая клетка захлопнулась, что я сдохну от голода в этом реальном мире и приползу обратно стирать его рубашки, как бы не так, милый.

Я смотрела на мигающий неон и улыбалась, вспомнила испуганное лицо мужика в трениках. Мои мозги работают везде. Здесь нет гламура, нет связей моего мужа, но здесь есть обычные люди. А людьми я управлять умею лучше всего на свете.

Я достала из сумки блокнот и шариковую ручку. На пустом листе я крупно, корявым почерком написала: «План войны».

Посмотрим, Вадик, как ты запоёшь, когда я заберу у тебя всё.

Глава 4

Глава 4

М-да, это вам не развод инстамодели и рэпера, где виновники события покидали в друг друга грязью, но при это остались при своих мульонах. Моя же реальность оказалась не такой красивой.

Я сидела в скрипучем парикмахерском кресле, а зеркало передо мной украшала длинная трещина. Она символично делила лицо надвое, моя вчерашняя идеальная укладка, которая стоила как половина зарплаты обычного человека, теперь спуталась и выглядела жалко. Карты по-прежнему блокировал Вадим и я оказалась на самом социальном дне.

Хозяйка салона, худенькая девушка по имени Света, робко стояла за моей спиной с ножницами в руках.

– Вы уверены? – тихо спросила она, глядя на мои длинные волосы. – Жалко ведь, такая красота.

– Режьте, Светлана, – спокойно ответила я. – Коротко. Мне нужно избавиться от лишнего веса, и от прошлой жизни заодно.

Девушка вздохнула и щёлкнула ножницами, пряди полетели на пол. Вместе с ними падал образ идеальной жены кандидата в депутаты. Вадим лепил из меня удобную картинку двадцать лет, но с меня хватит.

Я смотрела в треснутое зеркало. Глаза красные от недосыпа, под ними залегли тени. Светлана вдруг отложила расчёску. Она молча подошла к кулеру в углу, насыпала в пластиковый стаканчик порошок из пакетика «три в одном» и залила кипятком.

– Держите, – она протянула мне дымящийся стаканчик. – Выглядите так, будто всю ночь вагоны разгружали, угощайтесь, это за счёт заведения.

Я взяла пластиковый стакан, он обжигал пальцы. В моём прошлом мире на глянцевом Олимпе никто ничего не делал просто так. Каждый глоток шампанского и каждая улыбка, в этом лживом мире, имели свою цену. А тут совершенно посторонняя девочка налила мне бурду из пакетика просто из человеческого сочувствия. Я сделала глоток, кофе оказался приторно-сладким и отдавал жжёной бумагой, но сейчас он показался мне самым вкусным напитком в жизни,

– Спасибо, Света, – искренне сказала я.

Идиллию разрушил страшный грохот. Входная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В салон ворвался крупный мужчина в кожаной куртке. Его лицо перекосило от злости.

– Ну что, овца, доигралась⁈ – заорал он с порога, не обращая внимания на меня.

Светлана вздрогнула и выронила ножницы. Они со звоном упали на пол. Девушка сжалась, словно ожидая удара.

– Толик, уходи, – пролепетала она, пятясь к стене. – Я полицию вызову.

– Вызовешь⁈ – мужик шагнул вперёд и со злостью смахнул с тумбочки флаконы с шампунями. Пластик с треском разлетелся по углам. – Ты мой бизнес забрать решила⁈ Я тебе эту точку открыл! Живо переписывай салон на меня, иначе я тебя прямо здесь закопаю! Документы на стол!

Девушка закрыла лицо руками и тихо заплакала. Толик надвигался на неё, упиваясь своей властью. Он чувствовал себя хозяином положения и ждал, что она упадёт на колени.

Я с шумом поставила пластиковый стаканчик на столик.

– Светлана, – мой голос прозвучал ледяным контрастом на фоне его криков. – Достаньте телефон и включите диктофон.

Толик резко обернулся, мужчина только сейчас заметил меня. Наполовину остриженная женщина в помятом пальто явно не показалась ему угрозой.

– Тётя, иди куда шла! – рявкнул он. – Не твоё дело!

Я медленно повернулась к нему в кресле и закинула ногу на ногу. Мой разум, натренированный на федеральных кризисах, заработал с пугающей ясностью, как же мне надоели напыщенные мужики, и я отключила эмоции. Передо мной стояла мелкая проблема, которую нужно было просто решить.

– Вы кричите не в ту сторону, Анатолий, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Повернитесь к телефону, пожалуйста. Для статьи сто шестьдесят третьей Уголовного кодекса, вымогательство, суду нужна чёткая аудиозапись. Повторите ещё раз про «закопаю». Угроза убийством, это уже статья сто девятнадцать. В совокупности потянет лет на пять колонии.

Толик растерялся, его рот приоткрылся. Он ждал женских слёз, а получил юридическую консультацию.

– Ты кто такая? – буркнул он, сбавляя тон. – Адвокатша, что ли?

– Я ваш худший ночной кошмар, – я мило улыбнулась. – Светлана, вы записываете? Отлично. А теперь слушай меня внимательно, герой. Если ты ещё раз появишься в радиусе километра от этого салона, эта запись улетит не только в полицию. Через час она будет во всех городских пабликах с твоей фотографией и подписью «Домашний тиран отбирает деньги у жены». А завтра утром я лично отправлю её твоему начальнику в автосервис. Я знаю, как там не любят проблемы с законом. Твоя репутация будет стоить дешевле этого разлитого шампуня.

Мужчина покраснел от злости и сделал шаг назад. Вся его агрессия лопнула, как мыльный пузырь, тут он столкнулся с силой, которую не понимал. Мой рациональный подход пугал его больше, чем крики.

– Да пошли вы! – бросил он, нервно дёргая молнию на куртке. – Больно надо мне это болото!

Толик развернулся и вылетел из салона, громко хлопнув дверью.

В помещении стало тихо, а Светлана стояла у стены, вытирая слёзы. Она смотрела на меня с таким восхищением, будто я только что голыми руками победила дракона.

– Как вы это сделали? – прошептала она.

– Опыт, – я пожала плечами. – Достригайте, Света, у меня ещё много дел.

Когда стрижка закончилась, я подошла к зеркалу. Короткое каре однозначно придавало мне уверенности. Теперь на меня смотрела не тень мужа, а самостоятельная женщина.

Светлана бросилась к кассе и достала оттуда стопку смятых купюр и сунула мне в руки.

– Это вам! За спасение! – горячо сказала она. – Тут немного, тысячи три. Но возьмите, пожалуйста!

Я посмотрела на смятые бумажки, мне протягивала мой первый самостоятельный заработок за двадцать лет. И тут меня осенило. Словно вспышка молнии осветила тёмную комнату.

Люди совершенно не умеют расставаться. Они орут, бьют посуду, делят ложки и унижают друг друга. Рынок цивилизованных, экологичных разводов абсолютно пуст. Никто не предлагает стратегию ухода. Мои навыки антикризисного пиарщика – это идеальное оружие в бракоразводных войнах.

Я посмотрела в окно, в соседнем помещении висела табличка «Аренда».

– Светлана, – я спрятала деньги в карман. – А кто сдаёт соседнее помещение?

– Так наш же арендодатель. Там дверь открыта, ремонт бросили, можете зайти посмотреть.

Я вышла из салона и шагнула в соседнюю дверь, внутри царил полумрак, пахло сыростью и старым бетоном. На полу валялись куски штукатурки. Я стояла посреди этого хаоса и улыбалась, решено, здесь будет моё агентство. Агентство «Новая Я». Я буду режиссёром чужих расставаний и буду помогать людям уходить красиво.

Внезапно за спиной скрипнула дверь, раздались ровные, чеканные шаги.

Я обернулась, на пороге стоял Давид Орлов. На фоне ободранных стен и мусора его безупречный костюм-тройка из дорогой шерсти смотрелся дико. Он выглядел как лорд, случайно свернувший на городскую свалку.

Давид брезгливо оглядел помещение, достал белоснежный платок и маниакально протёр ручку двери, за которую только что держался. Затем его холодный взгляд остановился на мне. Он оценил мою новую короткую стрижку, помятое пальто и улыбнулся краешком губ.

– Вижу, ты уже начала обустраивать свою империю, Агния, – произнёс он рубленым тоном. – Надеюсь, ты не собираешься угощать меня кофе в этом подземелье.

– Для тебя, Давид, я найду чистый картонный стаканчик, – парировала я. – Что ты здесь забыл?

Он убрал платок в карман, лицо юриста снова стало каменным. Он сделал шаг вперёд, стараясь не наступать на строительный мусор.

– Повеяло перспективой, – жёстко сказал Давид. В его глазах блеснул опасный огонёк уязвлённого самолюбия. – А ещё решил узнать, как дела у моего компаньона по «горю», не воевать же тебе одной на поле мести.

Я усмехнулась, мой план только что получил лучшего союзника.

– Тогда проходи, партнёр, будем строить стратегию.

Глава 5

Глава 5

Когда ты двадцать лет живёшь там, где всё решают большие деньги, падать на дно физически больно. А сегодня моё новое рабочее место было завалено старым бетоном и едкой химией. Это было бывшее помещение химчистки. За мутным стеклом витрины истерично мигала неоновая вывеска соседней закусочной. Она заливала ободранные стены офиса ядовито-розовым светом, напоминая мне о смене моего статуса.

Из мебели здесь имелся только стол с кривыми ножками, пара пластиковых стульев и горы строительного мусора по углам, а на потолке грустно висела одинокая лампочка. Идеальное место для стартапа женщины, у которой муж решил отобрать всё.

Орлов стоял посреди этого хаоса, он сохранял идеальную осанку и ледяное выражение лица. Но я видела, как дёргается его правый глаз.

Он достал из внутреннего кармана упаковку антибактериальных салфеток, вытащил одну и брезгливо, но методично протёр пластиковый стул. Всю сидушку, потом спинку и только после этого сел.

– Твой новый офис выглядит как место, где обычно пытают заложников, – сухо констатировал юрист. Он закинул ногу на ногу, осторожно поправляя складку на брюках, чтобы она не соприкоснулась со столом. – Но для грязных дел сойдёт. Крови на этих стенах всё равно не будет видно.

Я присела напротив, моё помятое пальто и уставший вид отлично вписывались в интерьер разрухи. Я поставила на стол недопитый картонный стаканчик с кофе, который мне недавно всучила Светлана. Кофе давно остыл и покрылся подозрительной плёнкой.

– Здесь будет агентство, Давид, – спокойно ответила я, глядя прямо в его тёмные глаза. – Агентство по экологичным разводам. И раз уж ты сюда пришёл, предлагаю стать моим первым клиентом, бесплатно. В счёт будущего сотрудничества.

Давид совсем не весело усмехнулся, на его лице отражалась только холодная ярость уязвлённого мужчины. Мужчины, который привык всё контролировать, но вдруг обнаружил, что контроль – это иллюзия.

– Мне не нужна экология, Агния, – он чеканил слова, словно забивал гвозди. – Мне нужна бойня, я готов выписать чек с шестью нулями прямо сейчас, на этом грязном столе. Моя пока ещё жена Инна должна стать никому не нужным изгоем.

Он подался вперёд, забыв про пыль.

– Она покупала бриллианты с моей кредитки, Агния. И знаешь, куда она их надевала? На свидания с твоим мужем в придорожных мотелях. В тех самых, где час стоит дешевле, чем один её ноготь, а на простынях можно найти ДНК половины области. Я хочу, чтобы её имя полоскали в каждой жёлтой газетёнке. Слей в сеть переписки, найми мерзких папарацци и устрой публичную травлю. Ты же гений чёрного пиара. Сделай так, чтобы после развода она боялась выйти на улицу за хлебом.

Я смотрела на него, не перебивая. Внешне Давид казался ледяной глыбой. Им двигала тупая боль предательства. Он хотел отомстить Вадиму через Инну и разрушить их жизни.

Я сделала глоток остывшего кофе и поморщилась, но проглотила.

– Нет, – произнесла я твёрдо.

Давид приподнял левую бровь, а лицо его окаменело.

– Мало денег? Назови сумму, я заплачу вдвое. Мне плевать на цифры.

– Деньги здесь ни при чём, Орлов, – я отодвинула стаканчик. – Я отказываюсь, потому что твой план – это план обиженной истерички. А ты старший партнёр весьма консервативной юридической фирмы.

Давид открыл было рот, но я не дала ему сказать.

– Подумай головой. Ты хочешь устроить цирк с конями. А теперь представь, как на это посмотрят твои седовласые партнёры. Для них любой громкий скандал – это признак нестабильности. Твои клиенты платят за тишину. Им нужны скучные юристы в серых костюмах, а не герои криминальной хроники. Если ты начнёшь публично вываливать грязное бельё, ты превратишься в мстительного клоуна.

Я оперлась локтями на пыльный стол.

– Грязный развод ударит по твоей доле в бизнесе больнее, чем измена. Партнёры выдавят тебя из совета директоров. Скажут, что Давид сошёл с ума на почве рогов. Ты этого хочешь?

Давид замер, его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он ненавидел, когда ему указывали на ошибки. Но его мозг юриста уже всё просчитал и понял, что я права.

– И что ты предлагаешь? – его голос стал тише, но металл никуда не делся. – Отпустить её с миром? Оставить ей половину имущества и пожелать долгого счастья с твоим мужем?

– Я предлагаю услугу «Алиби для гордости», – я мило улыбнулась.

Я чувствовала, как внутри меня щёлкает тумблер. Эмоции ушли на задний план. На арену вышел хладнокровный стратег, который двадцать лет строил империю Вадима.

– Мы срежиссируем ваш развод так, что ты выйдешь из него благородным пострадавшим или оскорблённым рыцарем. Мы не будем кричать о её измене. Это как пиар-дзюдо, Давид, а используем её жадность против неё самой.

– Конкретнее, – отрезал он. Он всё ещё злился, но уже готов был слушать.

– Инночка любит комфорт больше, чем Вадима, – начала я загибать пальцы. – Поэтому мы подкинем ей через знакомых один слух. Скажем, что Вадим скоро станет банкротом из-за своей предвыборной кампании. Что он в долгах.

Давид прищурился, вникая в схему.

– А заодно, – продолжила я, – пустим второй слух. Что ты готовишь фиктивное банкротство своей фирмы, чтобы спрятать деньги от раздела. И если она не поторопится, то останется ни с чем.

– Она запаникует, – кивнул Давид.

– Именно. Прибежит к тебе, роняя слёзы, и будет просить мировое соглашение, лишь бы успеть урвать хоть малую часть, пока всё не рухнуло. Ты отдашь ей какой-нибудь неликвид и всё. Никакой грязи в прессе, только изящная многоходовочка. Твои партнёры будут восхищаться твоей выдержкой. Ты сохранишь лицо, бизнес и деньги.

Я откинулась на спинку стула.

– А Вадим получит капризную куклу, которая начнёт пилить его за каждую копейку. Поверь мне, Давид. Для моего мужа жить с истеричной содержанкой без денег – это страшнее любой грязи в СМИ.

В комнате повисла тяжёлая тишина, с улицы лишь донёсся вой полицейской сирены, напоминая мне, в каком районе я теперь обитаю. Неоновый свет закусочной выхватил из полумрака лицо Давида, создавая кинематографичный свет, как в нуарном детективе. Юрист больше не выглядел как неуязвимая акула, маска дала трещину.

В этот момент в приоткрытую форточку бесшумно спрыгнул крупный уличный кот. У него было только одно ухо, а грязно-рыжая шерсть торчала клоками, напоминая старую щётку. Кот по-хозяйски прошёлся по подоконнику, оставив грязные следы лап. Мягко спрыгнул на пол и уселся напротив Давида, гипнотизируя его наглыми зелёными глазами. Судя по взгляду, кот считал, что это Давид пришёл к нему на приём, а не наоборот.

Орлов опустил взгляд на кота, потом перевёл его на стол.

Он вдруг протянул руку и взял три старых погрызенных карандаша, которые остались тут от прошлых арендаторов. Медленно, с маниакальной точностью, Давид выровнял их параллельно краю стола. Убедился, что они лежат идеально ровно. Затем посмотрел на мой стаканчик с отвратительным кофе и брезгливо поморщился и отодвинул его ровно на десять сантиметров от карандашей.

Это была странная интимная минута. Мы оба чётко понимали, что прямо сейчас прячемся за схемами и планами. Я строила из себя ледяную королеву пиара, которой плевать на измену мужа, а он строил из себя неуязвимого решалу, которому важны только цифры.

А на деле мы были просто двумя сломленными людьми. Нас самым жестоким образом выкинули из нашей собственной жизни. И его нервное выравнивание грязных карандашей кричало о боли громче любых истерик

– Что ты хочешь взамен? – наконец спросил Давид. Он даже не оторвал взгляда от ровных карандашей.

Кот тем временем подошёл к его дорогим ботинкам и одобрительно обнюхал их. Орлов, который ненавидел грязь, даже не шелохнулся. Он позволил уличному коту тереться о свою ногу.

– Бартер. Ты станешь моим юридическим щитом, – я скрестила руки на груди. – Вадим считает меня своей вещью, поэтому мне нужен лучший юрист в городе, чтобы защитить агентство и вытащить активы из бракоразводного процесса. Ты помогаешь мне юридически, я обеспечиваю тебе чистый пиар и сохранность бизнеса.

Давид молча достал ещё одну салфетку, затем тщательно протёр пальцы. Скомкал бумажку и бросил её мимо мусорного ведра. Скривился от собственного несовершенства. Встал, подобрал салфетку с пола и опустил в урну. Только после этого он посмотрел мне в глаза.

– Бартер принят, Уварова.

Он протянул мне руку, и я крепко пожала её. Никакого пафоса и клятв на крови. Просто чёткая сделка двух раненых хищников.

Давид развернулся и направился к выходу. У самой двери он остановился и достал из кармана платок, чтобы взяться за грязную железную ручку.

– И ещё кое-что, партнёр, – произнёс он будничным тоном, не оборачиваясь. – Твой муж не стал ждать, пока ты остынешь в своей съёмной однушке и нанёс удар.

– О чём ты? – я нахмурилась.

– Сегодня утром юристы Вадима подали ходатайство в суд. Они требуют полной блокировки всех твоих личных счетов. Включая те, что были открыты до вашего брака. Карты, вклады, ячейки, в общем, всё.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Воздух в комнате вдруг стал спёртым.

– На каком основании? Это незаконно.

– На основании твоего, цитирую материалы дела, «нестабильного психического состояния», – Давид нажал на ручку двери. – Вадим собрал нужные справки. Подключил своих карманных врачей и хочет доказать, что вчера на банкете у тебя случился серьёзный нервный срыв. И теперь ты стала опасна для собственных финансов. С точки зрения бумаг, ты сумасшедшая истеричка, которой нельзя доверить даже покупку хлеба.

Давид обернулся и посмотрел на меня с неким подобием сочувствия.

– Судья там его, прикормлённый. Ходатайство одобрят завтра к обеду, без твоего присутствия. Система работает на него, Агния.

Он приоткрыл дверь. В пустой офис ворвался шум ночной.

– Так что завтра к полудню ты останешься без копейки, – Давид перешагнул порог. – Готовься. Наша война только началась, но предупреждаю, что завтра будет больно.

Дверь с лязгом закрылась.

Я осталась одна в полутёмной комнате. Неоновая вывеска за окном истерично мигнула и погасла. Я сунула руку в карман пальто и нащупала там несколько смятых бумажек. Это были чаевые, которые мне сунула Света за стрижку в её дешёвом салоне. Хватит на пару поездок в автобусе и пачку макарон. Деньги с продажи браслета у меня ещё есть, но на самый крайний случай.

Вадим решил, что сможет легко задушить меня отсутствием кислорода. Наверняка он уже позвонил нашей дочери Ангелине и рассказал, как сильно переживает за моё здоровье. Он перекрыл вентиль с деньгами, надеясь, что я приползу к нему прося прощения за свой бунт. Он всё просчитал, как рациональный хирург, отрезающий заражённую часть тела.

Но он забыл только одно. Тень, которая двадцать лет жила за спиной гения, учится выживать в любых условиях. Я умею дышать даже под водой.

– Ну что ж, Вадим, – тихо сказала я в темноту. – Посмотрим, кто быстрее захлебнётся.