Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"
Автор книги: Лиа Таур
Соавторы: Ольга Риви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 6
Глава 6
В моей крошечной однушке сегодня праздник, хоть и веяло тоской и несло жареным луком от соседей. Ко мне заглянула моя единственная подруга. На крошечной кухне мы с Светой едва помещались за кривоногим столом. За окном мерзко моросил волгоградский дождь, безжалостно размывая тусклые огни спального района. Контраст бил по мозгам. Ещё неделю назад я пила коллекционное шампанское на просторной веранде нашего загородного особняка, обсуждая с гостями инвестиции, а сегодня я сидела в растянутом свитере и разливала дешёвое красное вино из супермаркета по разнокалиберным кружкам.
Света была владелицей дешёвого салона красоты, где меня подстригли недавно. Мы познакомились всего пару дней назад. Но общая беда сближает женщин куда быстрее, чем годы унылой совместной дружбы семьями. Светлана оказалась идеальной компаньонкой, она не жалела меня, не вздыхала сочувственно и виртуозно материлась.
– Твой Вадик – это классический дорогой мужик, – Света сделала щедрый глоток из кружки и скривилась от кислятины. – Знаешь, почему дорогой? Потому что ты, как влюблённая дура, двадцать лет вбухивала в него все свои ресурсы. Ум, время, деньги, нервные клетки. Слепила из куска… ну, допустим, глины, идеального кандидата в депутаты. А он решил, что это он сам по себе такой шикарный и роскошный.
Я усмехнулась, чёрный юмор новой подруги бил точно в цель.
– Вадим всегда любил присваивать чужие достижения, – я покрутила кружку в руках, глядя на рубиновую жидкость. – Я была его невидимым антикризисным менеджером, но теперь я хочу играть по своим правилам. Я запускаю агентство, мы будем делать «экологичные разводы».
Света поперхнулась вином и закашлялась и посмотрела на меня так, словно я предложила ей ограбить ломбард.
– Какая, к чёрту, экология, Агния? – она откровенно заржала, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Ты с дуба рухнула? Бабам при разводе не нужна никакая экология! Им нужен трэш и нужен пожар! Чтобы этот козёл ползал на коленях в соплях, умоляя простить! А ты им ромашки предлагаешь нюхать.
– Я не ромашки предлагаю. Я буду стоять на страже здравого смысла, – я улыбнулась, чувствуя, как отступает напряжение. – Эмоции стоят дорого, а месть обходится ещё дороже. А я научу женщин и мужчин расставаться так, чтобы они уходили с деньгами, активами и гордостью, а не с дёргающимся глазом. Я буду использовать пиар-стратегии как бокс. Пусть сила противника бьёт по нему самому.
Светка вытерла слёзы, выступившие от смеха.
– Ну давай, борец за справедливость. Будешь Ужас, летящий на крыльях ночи для мудаков! Выпьем за это.
Я искренне рассмеялась, впервые за последние дни. В этой убитой хрущёвке я чувствовала себя в большей безопасности, чем в бронированном джипе мужа с личным водителем.
– Алиса, – позвала я умную колонку, стоящую на подоконнике. Это был единственный гаджет, который я забрала из прошлой жизни. – Какова вероятность, что Вадим сегодня облажается?
Колонка мигнула фиолетовым светом, немного подумала и выдала металлическим голосом:
– Я не нашла точный ответ на этот вопрос, но могу включить радио «Шансон».
Света снова заржала в голос. Мы просидели за разговорами до глубокой ночи, пока вино не закончилось.
* * *
Утро в новом офисе началось с личной микро-победы. Я торжественно распаковала самый дешёвый лазерный принтер. Он подозрительно хрустел пластиком и пах китайской фабрикой, но это была моя собственная техника, купленная на мои наличные деньги.
Давид Орлов сидел за своим краем стола и уже успел трижды протереть клавиатуру ноутбука антисептиком и теперь маниакально ровнял стопку пустых листов бумаги. Под столом Давида нагло спал огромный уличный кот с порванным ухом. Орлов делал вид, что кота не существует, но я прекрасно видела в мусорном ведре пустую банку из-под премиального корма. Консервативный юрист-циник тайком подкармливал этого бандита.
Дверь распахнулась, колокольчик над ней жалобно звякнул и отвалился прямо на грязный линолеум.
В офис влетела женщина, на вид ей было около пятидесяти лет. Дорогое кашемировое пальто, растрёпанная салонная причёска, потёкшая тушь. Она тяжело дышала, судорожно сжимая в руках кожаную сумочку.
– Вы… вы помогаете при разводах? – выпалила она с порога, дико озираясь по сторонам. – Мне сказали, тут юристы.
– Присаживайтесь, – я спокойно указала на хлипкий пластиковый стул.
Женщина рухнула на стул и разрыдалась в голос. Давид брезгливо поморщился, он терпеть не мог женских слёз и отсутствия самоконтроля. Его рука инстинктивно потянулась к влажным антибактериальным салфеткам. Кот под столом недовольно дёрнул ухом и открыл один жёлтый глаз.
– Мой муж… Игорь… он ушёл к инструктору по йоге! – всхлипывала клиентка, размазывая тушь. – Оставил мне квартиру, машину! Благородный, сволочь! Но он забрал их!
– Кого? – Давид приподнял бровь. Голос прозвучал сухо и рублено. – Детей? Собак? Акции строительной компании?
– Мопсов! – взвыла женщина, закрывая лицо руками. – Сорок два фарфоровых мопса! Я собирала эту коллекцию пятнадцать лет! Я привозила их из каждой поездки! А он забрал коробки и сказал, что это компенсация за его потраченные на меня годы!
Давид перестал ровнять бумагу и посмотрел на клиентку с откровенным недоумением.
– Вы пришли к старшему партнёру серьёзной юридической фирмы, чтобы отсудить фарфоровых собак? – ледяным тоном спросил Орлов. – Идите в мировой суд. Пишите иск о разделе совместно нажитого хлама. Мы таким бредом не занимаемся. У нас серьёзное агентство.
Он захлопнул ноутбук, всё, аудиенция окончена. Женщина замерла, в её заплаканных глазах отразился такой панический ужас и чувство собственной ничтожности, что меня прошибло током.
Я смотрела на неё и видела пугающее зеркало. Дело было вообще не в мопсах, эти дурацкие керамические фигурки были последним куском её разрушенной зоны комфорта. Игорь великодушно оставил ей стены, но забрал единственное, что она искренне любила, этим жестом он просто стёр её личность. Показал, что может взять любую её вещь по праву сильного. Прямо как Вадим поступил со мной, когда забрал мою жизнь и моё имя.
Я напряглась всем своим нутром, в этой бедной женщине я увидела себя.
– Мы берёмся за дело, – твёрдо сказала я.
Давид резко повернул голову, его взгляд обещал мне долгие лекции о репутации, но я не обратила на него внимания.
– Как зовут новую пассию вашего мужа? – я пододвинула блокнот и взяла ручку.
– Милана, – шмыгнула носом клиентка. – Ей двадцать пять, и она помешана на минимализме. У неё в профиле сплошные белые стены, пустые столы и одинокие ветки в вазах.
Я улыбнулась. Умный всегда бьёт сильного, если знает, куда именно нужно бить.
– Идите домой и выпейте чаю. К вечеру ваши мопсы будут у вас, – я закрыла блокнот.
Клиентка недоверчиво кивнула, пробормотала слова благодарности и выскочила на улицу.
– Ты рехнулась, Уварова? – прошипел Давид. – Какие, к чёрту, мопсы⁈ Мы будем тратить моё дорогое время на керамических уродцев? Я не для этого подписывал с тобой бартер.
– Мы не пойдём в суд, Давид. Расслабься, – я достала телефон. – Зачем судиться, если противник может сам принести всё на блюдечке?
Я быстро нашла профиль Миланы, котрый мне показала клиента. Стерильные белые интерьеры, бежевые тона, девушка явно строила из себя гуру визуальной эстетики.
– Что ты задумала? – Орлов скрестил руки на груди. Ему было физически невыносимо терять контроль.
– Я сейчас напишу своему знакомому. Он известный дизайнер интерьеров, ведёт злой блог про антитренды, – я начала быстро печатать текст. – Попрошу его зайти на страничку к этой Милане и оставить один маленький, но очень ядовитый комментарий под её свежим постом.
– И что он напишет?
Я усмехнулась, не отрываясь от экрана.
– Он напишет:«Милая, ваш минимализм прекрасен. Но говорят, ваш новый мужчина перевозит к вам коллекцию из сорока двух фарфоровых мопсов. Как вы впишете этот чудовищный мещанский кринж в свою идеальную бежевую гостиную? С нетерпением жду рум-тур ».
Давид несколько секунд переваривал услышанное, затем уголок его губ дрогнул. Акула юриспруденции оценила красоту комбинации.
– Она удавится, но не пустит этот хлам в свою белую квартиру, – тихо констатировал он.
– Бинго, Орлов. Она молодая, помешанная на виртуальной репутации. Как только комментарий соберёт лайки, она закатит Игорю ультиматум. Либо я, либо эти уродливые собаки, а Игорь явно не выберет фарфор.
План сработал с пугающей скоростью, через четыре часа клиентка прислала восторженное голосовое сообщение. Игорь сам привёз ей три огромные коробки. Сказал сквозь зубы, что делает ей одолжение, потому что эти «пылесборники» не вписываются в его новую концепцию жизни.
Давид молча сидел за столом. Он вытащил из моего новенького принтера свежий акт приёмки-передачи имущества. Сухими юридическими формулировками он закрепил факт возврата коллекции. Тщательно сложил листы в идеальную стопку. И тут, внезапно, кот прыгнул на стол и нагло улёгся прямо на свежие документы.
Давид замер, подняв руки, гроза адвокатуры побоялся согнать уличного бандита.
– Я жду, пока он закончит экспертизу договора, – абсолютно серьёзным тоном оправдался Орлов, глядя на меня.
Телефон на столе радостно звякнул, экран засветился уведомлением от банка.
«Зачисление: 50 000 рублей. Назначение: Оплата юридических услуг» .
Мой первый официальный гонорар. Деньги, которые я заработала сама, без Вадима.
– Орлов, мы это сделали, – я расплылась в счастливой улыбке. – Празднуем наш первый триумф. С меня лучший кофе из автомата за углом.
Давид скривился так, словно съел лимон.
– Только двойной эспрессо. И не вздумай добавлять туда химический сироп, от которого слипаются органы, – проворчал он, пытаясь аккуратно вытянуть бумагу из-под спящего кота.
Мы стояли у грязного окна. Я пила сладкий капучино, Давид мрачно цедил свой горький чёрный кофе, стараясь не касаться губами картона. За окном гудел розовый неон шаурмичной, освещая лужи. Жизнь налаживалась, ведь впереди маячили новые клиенты и свобода.
Мой телефон снова завибрировал.
Я ожидала увидеть очередное язвительное сообщение от дочери Ангелины про новый пиар-провал отца в TikTok. Но это была смс от банка. Всего одна строчка, от которой кофе в горле мгновенно стал вкуса пепла.
«Ваш счёт временно заблокирован на основании постановления суда о наложении обеспечительных мер» .
Мои пальцы сжались на стакане так сильно, что горячий кофе брызнул на пластиковый подоконник. Эйфория испарилась, оставив после себя ледяной холод. Это был Вадим.
Он не стал ждать, пока я окрепну и нанёс точный удар в самое уязвимое место. Наверняка сейчас сидит в своём кабинете и методично мстит. Пятьдесят тысяч рублей, моя надежда на свободу, оказались заперты в цифровой клетке.
Я медленно подняла глаза на Давида. Юрист всё понял и аккуратно поставил свой стаканчик рядом с моим. Вместо слов он достал из кармана белоснежный платок и начал маниакально, с силой оттирать невидимое пятнышко на своём идеальном ботинке. Это выдавало его с головой, он был в бешенстве.
– Вадим перекрыл кислород. Деньги заблокированы, – произнесла я. Мой голос прозвучал глухо и чужой.
Давид выпрямился, убрав платок, в его глазах сверкнул холодный гнев.
– Значит, ставки растут. Никакой жалости, Агния. Война только началась.
Я посмотрела на мигающий неон за окном и горько усмехнулась.
– Война не начинается с первого удара, Орлов. Война начинается тогда, когда второй отказывается сдаваться, а я не сдамся.
Глава 7
Глава 7
За окном нудно моросил дождь. Неоновая вывеска закусочной через дорогу мигала и отбрасывала на стены красные блики. Буква «У» в ней перегорела. Теперь светящиеся буквы предлагали всем прохожим отведать «ША РМУ», наверное, это был знак от Вселенной. Она намекала, что в моей жизни всё пошло по одному известному месту.
Я сидела за кривым столом и подпирая его стопкой старых газет, пыталась свести дебет с кредитом. Мои счета были заблокированы. Вадим перекрывал кислород методично, как опытный маньяк. Он не звонил и не орал в трубку, отрезая от меня все возможности. Он просто нажимал на нужные кнопки в системе и загонял меня в угол. Двадцать лет мы вместе применяли эту тактику к конкурентам, теперь по эту сторону баррикад оказалась я. Ощущения так себе.
Давид Орлов, мой партнёр по несчастью, прятался в подсобке. Оттуда доносилось яростное шуршание. Юрист с упорством психопата оттирал пятно с пластикового подоконника. Для человека, который привык к стерильности элитных переговорных, мой офис был филиалом ада. Каждые три минуты раздавался пшик антисептика.
Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась и в помещение ввалились двое. На них висела мешковатая форма. Грязные ботинки оставляли на линолеуме лужи, а лица были сытые и наглые, будто они только что съели ту самую «ша рму». Классические представители низовой пищевой цепи. Пришли за лёгкой добычей.
– Добрый день! Пожарный надзор, – рявкнул старший.
Он по-хозяйски оглядел офис, удостоверение даже не подумал достать.
– И вам не хворать, – я вздохнула и отложила шариковую ручку.
Внутри всё сжалось, но лицо осталось каменным. Я сразу узнала фирменный почерк Вадима. Чужие руки и ни капли грязи на светлом пальто кандидата в депутаты.
– Так, гражданочка, – инспектор пнул кусок гипсокартона в углу. – У вас тут нарушения. Проводка торчит, огнетушителя нет. План эвакуации вы, видимо, держите в уме? Помещение непригодно. Опечатываем эту богадельню к чертям.
Второй инспектор достал планшет и с умным видом начал тыкать в потухший экран.
Они ждали, что я начну суетиться и буду заламывать руки, предлагать взятку или в слезах звонить бывшему мужу. Одинокая женщина в убогом помещении, прям идеальная жертва.
Но я не успела даже рот открыть, из подсобки выплыл Давид.
Инспекторы замерли, в их картине мира появление такого хищника в не предусматривалось. Давид подошёл к столу, брезгливо поправил манжеты и посмотрел на проверяющих так, словно они были результатами неудачного анализа.
– Статья 286 Уголовного кодекса, – рублено произнёс Орлов. Его голос лязгнул металлом. – Превышение полномочий. Внеплановая проверка без согласования с прокуратурой, до четырёх лет колонии. Там, кстати, полы моют чаще, чем вы думаете.
Наглая ухмылка старшего быстро сползла куда-то в район воротника.
– Мы тут… по сигналу, – неуверенно проблеял он.
– Номер предписания, – отрезал Давид и сделал шаг вперёд. Он нависал над ними и давил статусом. – Основание проверки и фамилия дежурного прокурора. Вы ввалились в частное помещение, наследили тут грязью и пытаетесь вымогать взятку. Завтра утром у вашего начальника будет лежать жалоба. А к обеду я подам иск о возмещении морального ущерба. Мы разденем вас до трусов, так что вы до самой пенсии будете выплачивать долг из своей копеечной зарплаты. Если, конечно, вам разрешат работать где-то, кроме сортировки мусора.
Второй инспектор с неработающим планшетом начал бочком пятиться к выходу. Бедолаг никто не предупредил, что рыба оказажется с зубами.
– Жду документы, – Давид протянул ладонь. – Или прямо сейчас вызываем полицию. Оформим незаконное проникновение.
– Ошибочка вышла, извиняемся, – пробормотал старший.
– Ошибочка была, когда ваша мама решила не делать аборт, – ласково добавил Давид. – А сейчас это уголовно наказуемое деяние. Вон отсюда, если ещё раз увижу вас на пороге, точно засажу.
Старший резко развернулся и рванул к двери, второй выкатился следом, едва не оторвав ручку. С улицы донёсся визг шин.
Я шумно выдохнула. Вадим сделал ход, а Давид отбил его. Счёт 1:1. Мне пока что везло. Орлов молча достал из кармана белый платок, обмотал им дверную ручку и вышел на улицу.
Я подошла к окну. Дождь усилился. Давид направился к своему чёрному внедорожнику, который был неуместно припаркован у закусочной. Нажал кнопку брелока, и багажник пополз вверх. Я думала, он достанет оттуда дробовик или папку с исками, но гроза адвокатуры извлёк на свет божий маленькую баночку кошачьего корма.
Из-под соседней гниющей машины тут же нарисовался рыжий кот. Тот самый уличный бандит с порванным ухом и требовательно мявкнул, словно собирал дань за парковку.
Давид в дорогущем пальто сел на корточки, открыл баночку и поставил перед наглым животным. Кот явно оценил этот жест со стороны Орлова.
Орлов смотрел на кота, и в этот момент его железный образ спал. Он больше не был безжалостным юристом. Он был просто одиноким мужиком, которому отчаянно хотелось о ком-то заботиться. Он смотрел на этого блохастого рэкетира с такой нежностью, что у меня предательски защемило в груди.
Кот доел, громко рыгнул и пошёл по своим делам. Давид медленно поднялся.
Я отошла от окна и направилась к кулеру, насыпала в два картонных стаканчика растворимый кофе и залила кипятком. Толкнув дверь, я вышла на улицу. Ветер тут же забрался под пальто. Я молча протянула Давиду стаканчик.
Он посмотрел на него так, будто я предложила ему выпить яду. В его мире кофе пили из фарфора, но он взял картонку. Его пальцы случайно коснулись моих. Для него это был настоящий подвиг.
– Спасибо, партнёр, – тихо сказала я.
– Твой бывший начал играть грязно, Агния, – сухо ответил Давид и сделал глоток химической бурды. Даже не поморщился. – Завтра пришлёт налоговую, потом рэкетиров, будет душить нас проверками, пока ты не приползёшь к нему обратно.
– Знаю, – я посмотрела на серое небо. – Он обожает этот сценарий. Значит, надо бить первыми и сломать ему шаблон.
– Предлагаешь сжечь его предвыборный штаб? – Давид слегка приподнял бровь. – Я, конечно, юрист, но алиби нам обойдётся слишком дорого.
– Много чести для штаба, – хмыкнула я. – Будем бить по кошельку и репутации.
Давид кивнул.
– Моя пока ещё жена, – он выплюнул это слово с отвращением. – Которая по совместительству греет постель твоему мужу, сейчас она выводит деньги с наших семейных счетов. Прячет активы по подставным конторам. Если её не остановить, при разводе я получу дырку от бублика. Мне нужно уничтожить её позиции до того, как начнётся публичная грязь.
– Нам нужен железобетонный компромат, – я сделала глоток. Кофе был омерзительным, зато бодрил. – Документы. Теневые переводы, махинации. Всё это дерьмо.
– У Инны в голове вместо мозгов хлебный мякиш. Сама она такое не провернёт, – жёстко усмехнулся Орлов. – За этим стоит Вадим, финансирует её схемы и страхует риски. Все следы ведут к нему. Но мы не можем просто взломать его сервера. Нужны бумажки. Договоры, расписки, а они по любому спрятаны так, что мышь не проскочит.
Я замерла, в голове со щелчком встали на место пазлы.
Я прожила с Вадимом двадцать лет. Он был жутким параноиком во всём, что касалось безопасности. Никаких облачных хранилищ для по-настоящему грязных дел. Только бумага.
– Я знаю, где эти документы, – спокойно сказала я.
Орлов резко повернулся, в его глазах вспыхнул охотничий азарт.
– Где?
– В его личном сейфе. В кабинете нашего загородного дома. На том самом Олимпе, откуда меня так изящно выпнули.
Давид нахмурился.
– Это закрытая территория, Агния. Дом набит охраной, камерами и датчиками. Вадим тебя туда просто так не пустит. Если попадёшься, то он сотрёт тебя в порошок и запрёт в психушку. У него уже наверняка готовы нужные справки.
Я посмотрела на свои заляпанные грязью ботинки, потом на сияющие туфли Давида. Мы оба сидели на дне, я в финансовом, а он в эмоциональном. И чтобы подняться, нужно было рискнуть всем.
– Я двадцать лет строила эту крепость, Давид, – я улыбнулась. Улыбка получилась хищной, как у того уличного кота. – Я знаю слепые зоны камер и расписание охраны. И я до сих пор помню пароль от его сейфа. А главное, я знаю, как переиграть этого «гения» на его же поле.
Давид долго смотрел на меня. Ветер трепал полы его пальто, а под машиной снова заурчал кот.
– Ты реально готова туда сунуться? – тихо, но напряжённо спросил юрист.
– Я иду забирать свои активы, Давид. А заодно прихвачу твою свободу.
Глава 8
Глава 8
В нашем офисе, бывшей химчистке, пахло сыростью и дорогим мужским одеколоном. Запах принадлежал нашему второму клиенту.
Егор Ильич был застройщиком, из тех грузных мужчин, которые носят на запястье часы по цене квартиры, дышат носом с присвистом и искренне верят, что мир вращается исключительно вокруг их кошелька. Он сидел на пластиковом стуле, и стул жалобно скрипел под его весом.
– Я хочу её растоптать, – рявкнул девелопер.
Он хлопнул пухлой ладонью по столу. Моя чашка с остывшим чаем подпрыгнула.
– Она посмела подать на развод. Моя жена! Которую я из грязи вытащил. Я хочу, чтобы ей не досталось ни копейки. Пусть идёт работать кассиршей или дворы метёт. Пусть жрёт лапшу быстрого приготовления до конца своих дней.
Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но Давид опередил меня.
Орлов находился в родной стихии и сидел напротив застройщика с прямой спиной, а пальцы сцеплены в замок. Настоящий циник. В его глазах горел мрачный огонь возмездия непарным жёнам.
– Это решаемо, Егор Ильич, – рубленым тоном произнёс Давид. – Мы применим схему фиктивного дробления активов. Я подготовлю задним числом договоры займа. Ваши счета мы заморозим через подставной иск от ваших же партнёров.
– А суд? – хрюкнул застройщик, подавшись вперёд.
– Суд наложит обеспечительные меры, – Давид позволил себе хищную полуулыбку. – Ваша супруга будет годами бегать по инстанциям, будет оплачивать адвокатов из своего кармана, пока не продаст последнюю сумку и не приползёт подписывать мировую на наших условиях. Мы оставим её с долгами. Юридически чисто и абсолютно безжалостно. Выпотрошим, как рыбу.
– Давид, – тихо сказала я. Внутри начало закипать раздражение. – Это затянет процесс на годы. Плюс огласка…
– Помолчи, Агния, – бросил Орлов.
Он даже не посмотрел на меня. Просто выставил вперёд руку, останавливая меня жестом. Как назойливую муху.
– Сейчас говорит юрист, – отрезал он. – Егор Ильич, мы также можем инициировать проверку её личных счетов. Докажем нецелевое расходование бюджета и выставим её воровкой.
Меня словно окатило водой, я смотрела на профиль Давида и вдруг увидела Вадима. Тот же снисходительный тон. Та же уверенность, что женщина рядом – это просто удобная функция. Радио, которое можно выключить, когда «взрослые дяди» решают дела.
Я перевела взгляд на клиента. Егор Ильич довольно ухмылялся, предвкушая кровь. А я видела за этой ухмылкой его жену. Такую же бесправную тень, какой была я. Очередную дуру, которая двадцать лет обслуживала тирана. Терпела его измены, стирала носки, улыбалась на приёмах. А теперь её планировали стереть в порошок и оставить ни с чем. Как планировал поступить со мной Вадим.
Внутри щёлкнул невидимый тумблер. Жалость к себе исчезла и на её место пришла расчётливая злость.
– Извините, что прерываю заседание вашего клуба обиженных мальчиков, – мой голос прозвучал громко.
Оба мужчины вздрогнули. Давид резко повернул голову и его бровь поползла вверх.
– Агния, мы обсуждаем стратегию, – процедил он сквозь зубы.
– Вы обсуждаете грязную бойню, – я скрестила руки на груди. – Она обойдётся клиенту в миллионы рублей на издержки. И в годы потрёпанных нервов. Егор Ильич, ваша жена знает о ваших офшорах на Кипре?
Девелопер поперхнулся воздухом и его лицо покрылось пятнами.
– Откуда… Нет. Вроде не знает. Мы при ней о делах не говорили.
– «Вроде» в суде не работает, – я мило улыбнулась. – А если её адвокаты окажутся не идиотами и сделают запрос? Давид предлагает вам войну на истощение. Но в войне всегда есть раненые. Вы можете потерять половину бизнеса, если она пойдёт ва-банк.
– И что ты предлагаешь? – нахмурился клиент. Он забыл про Давида и смотрел только на меня.
– Я предлагаю изящный пиар выход, – я подалась вперёд. – Мы не будем отбирать у неё всё с кровью, а дадим ей статус, от которого она сама не сможет отказаться.
– Какой ещё статус? Я не дам ей ни копейки сверх минимума!
– Вы откроете на её имя благотворительный фонд. Скажем, помощи больным детям или приют для собак. Вливаете туда стартовый капитал. Пресса пишет, какой вы меценат. Как цивилизованно вы расстаётесь. Она получает должность директора фонда. Кабинет, фотосессии в журналах и признание.
– А я что получаю? – буркнул застройщик.
– А взамен она тихо и добровольно подписывает отказ от претензий на долю в вашем холдинге и получит красивую игрушку, которая потешит её эго. А вы сохраните бизнес целиком. и никакой грязи в СМИ. Вы выйдете из развода в белом пальто.
В офисе повисла тишина. Клиент громко сопел и переваривал информацию.
– В этом что-то есть, – медленно кивнул Егор Ильич. – Благотворитель года… Мне как раз нужно пробить разрешение на застройку парковой зоны в центре. Экологи вечно воют, а тут такой имидж. Да, это сработает. Составьте бумаги.
Когда за клиентом закрылась дверь, воздух в офисе можно было резать ножом от напряжения моего партнёра.
Давид медленно поднялся со стула. Он маниакально ровно застегнул пуговицу пиджака. Его лицо побледнело от ярости. Он привык контролировать всё, а я только что вырвала руль прямо у него из рук.
– Что это сейчас было? – его голос звучал тихо. Но в нём звенел металл. – Ты подорвала мой авторитет перед клиентом и влезла в юридическую плоскость. Ты там ничего не смыслишь.
– Я влезла туда, где ты собирался устроить кровавую баню! Из-за собственных комплексов! – я тоже вскочила на ноги.
– Моих комплексов⁈ – Давид сделал шаг ко мне. – Я защищал активы клиента! Это моя работа!
– Ты мстил! – выплюнула я. Я смотрела прямо в его глаза. – Ты смотрел на его жену, а видел свою Инночку! Ту самую дрянь, которая спит с моим мужем! Ты хотел растоптать незнакомую женщину, просто потому, что тебе самому сейчас больно и тошно. Ты вёл себя как обиженный подросток, Давид! А не как партнёр!
Он замер, словно я ударила его по лицу. Желваки на его скулах заходили ходуном.
В этот момент меня накрыл холодный страх. Я вдруг чётко осознала, что стою на краю пропасти. Если Давид сейчас развернётся и уйдёт, то мне конец. Моё агентство рухнет, не успев открыться. У меня заблокированы счета и нет денег даже на обед. Давид был моим единственным инвестором. Мой щит и защита от Вадима. Если я потеряю его сегодня, мне придётся начинать всё с нуля. Просить, пресмыкаться и возвращаться на дно.
Сердце колотилось в горле, а инстинкт самосохранения орал:«Извинись! Сдай назад! Уступи ему! Зачем ты его провоцируешь» ⁈.
Так я делала двадцать лет в браке. Сглаживала углы, извинялась за то, чего не совершала, лишь бы не злить хозяина положения.
Но я сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Нет. Больше никогда, с меня хватит.
– Ты не будешь затыкать мне рот при клиентах, – мой голос дрожал. Но я не отвела взгляд. – Я двадцать лет строила империю для одного диктатора. Второго я в своём агентстве не потерплю. Либо мы работаем как равные партнёры, либо забирай свою кофемашину, свои антибактериальные салфетки и уходи. Дверь вон там.
Мы смотрели друг на друга как два хищника перед броском, никто не смел нарушить тишину. Давид тяжело дышал и я видела, как в его глазах борется уязвлённое эго и рассудок. Он ненавидел проигрывать. И он ненавидел, когда ему прямо указывали на его слабости.
Вдруг с подоконника раздался утробный мяв.
Огромный уличный кот, тот самый бандит с порванным ухом, которого Давид тайком кормил лососем. Кот решил, что скандал затянулся и пора вмешаться и тяжело спрыгнул на стол Давида. Прошёлся по столешнице грязными лапами и с невозмутимым видом спихнул хвостом маниакально ровную стопку исков.
Папки с грохотом разлетелись по линолеуму и белые листы усеяли пол. Градус драмы пробил дно.
И тут же на подоконнике загорелась фиолетовым светом моя умная колонка.
– По вашему запросу найдено: как легально спрятать труп в условиях городской застройки. Читать статью? – жизнерадостно сообщил металлический голос Алисы.
Давид закрыл глаза, он постоял так пару секунд, а затем шумно выдохнул. Я увидела, как напряжение медленно покидает его плечи. Он понял, куда именно ударил, когда приказал мне замолчать.
Орлов не произнёс ни слова. Он обошёл разбросанные бумаги. Даже не попытался их поднять, хотя обычно пылинки сдувал с документов и подошёл к тумбочке, где стояла кофемашина.
Машина зажужжала, Давид налил капучино в картонный стаканчик и вернулся к моему столу, молча пододвинул кофе ко мне.
Это был его максимум. Извиняться вслух он физически не умел, но этот стаканчик значил больше, чем тысяча слов. Он признал мою правоту и учился уступать.
Я посмотрела на пенку, затем на него и взяла стаканчик. Горячий картон приятно обжёг пальцы.
– Ладно, – Давид вернулся к своему столу. Он начал брезгливо собирать документы с пола. – Мы делаем по твоему плану, Агния. Оформляем этот дурацкий фонд. Я подготовлю устав.
Он выпрямился и посмотрел на меня своим фирменным взглядом.
– Но запомни. В этой игре мы в одной лодке. Если твоё пиар даст сбой и жена клиента пойдёт в суд, то мы оба пойдём ко дну. Наш первый блин не имеет права быть комом, ведь клиент доверился нам.
– Он не будет, – я сделала глоток отличного кофе. Вкуса я почти не почувствовала из-за адреналина.
Я достала телефон и набрала номер редактора глянцевого журнала.
– Алло, Стас? Привет, есть эксклюзив. Один богатый девелопер хочет сделать щедрый жест в пользу своей почти бывшей жены. Да, на миллионы. Так что готовь первую полосу.
Я сбросила вызов и посмотрела на Давида, и он впервые за день едва заметно улыбнулся.
Ставки были сделаны. Мы остались партнёрами. И, кажется, Вадиму скоро придётся подвинуться, потому что в городе появились новые игроки с очень острыми зубами.
