Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"
Автор книги: Лиа Таур
Соавторы: Ольга Риви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 13
Глава 13
Прошли ровно сутки с нашего фееричного побега по пожарной лестнице. Я сидела в офисе, гипнотизируя взглядом трещину на стене. Вчерашний скандал с Давидом оставил после себя странное послевкусие. Мы вроде бы поругались вдрызг, я выстроила железобетонные границы, а на деле… На деле я ждала его возвращения из суда так, словно от этого зависела моя жизнь.
За окном привычно гудела розовая неоновая вывеска «ША РМА», а уличный рыжий кот спал на подоконнике, свернувшись в наглый меховой клубок.
Колокольчик на двери звякнул и на пороге появился Давид.
Я привыкла видеть его застёгнутым на все пуговицы, идеальным, как манекен из дорогого бутика. Но сейчас он выглядел иначе. Галстук был ослаблен и безжалостно сдёрнут набок. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута. В руках он держал свой кожаный портфель, но нёс его как-то небрежно, словно мешок с картошкой.
Он подошёл к моему столу и молча положил передо мной картонный стаканчик.
– Двойной эспрессо, без сахара, без сиропов и без лишней заботы, – ровным тоном произнёс он, глядя мне в глаза. – Исключительно деловая доза кофеина для поддержания работоспособности партнёра.
Я посмотрела на стаканчик. Потом на него. Моя хвалёная броня дала трещину размером с Большой каньон.
– Как прошёл суд? – я сделала глоток. Кофе был обжигающим и горьким. Идеальным.
Давид тяжело опустился на свой пластиковый стул, вытянул длинные ноги и вдруг устало, но совершенно искренне улыбнулся. Без сарказма и привычного холода.
– Это было избиение младенцев, – он откинулся на спинку. – Инна пришла с двумя дорогими адвокатами. Надела чёрное платье, пыталась изображать скорбящую вдову при живом муже. Её юристы начали с порога требовать половину моей доли в фирме, угрожая затяжными судами.
– И что ты сделал?
– Я сделал то, чему ты меня научила. Применил пиар, – Давид сцепил пальцы в замок. – Я даже не стал повышать голос, просто положил на стол копии тех самых офшорных переводов из папки Вадима, там чётко видно, как твой бывший муж спонсирует её тайные счета. А потом добавил распечатку поста, где я провозглашён святым мучеником, терпящим больную жену.
Я довольно усмехнулась. Моя схема работала как швейцарские часы.
– Её адвокаты побледнели, – продолжил Давид. Глаза его хищно блестели. – Инна поняла, что Вадим её просто использовал. Если бы мы пошли в открытую войну, она бы не только ничего не получила, но и села бы за соучастие в финансовых махинациях. Она подписала отказ от всех претензий на бизнес, сама, дрожащими руками.
– А ты?
– А я оставил ей квартиру в центре и «Лексус», – философски пожал плечами юрист. – Пусть подавится. Главное, что моя фирма в безопасности. И я свободен.
Между нами повисла тишина. Мы смотрели друг на друга и понимали, что вместе мы – сила, способная снести любые преграды.
Мой взгляд задержался на его расстёгнутом воротнике. Давид перехватил этот взгляд. Воздух в офисе вдруг стал слишком тёплым.
Идиллию грубо разорвал скрип входной двери.
В офис вошла женщина, лет сорока, ухоженная, в кашемировом пальто цвета слоновой кости. В руках она нервно теребила дорогую брендовую сумочку. На её лице застыло выражение глубочайшей растерянности.
Мы с Давидом мгновенно переключились в рабочий режим. Давид поправил галстук, я натянула профессиональную улыбку.
– Добрый день. Проходите, присаживайтесь, – я указала на стул для клиентов. – Меня зовут Агния, это Давид. Мы помогаем с разводами.
Женщина села на краешек стула, положила сумочку на колени и часто заморгала, сдерживая слёзы.
– Меня зовут Маргарита, – её голос дрожал. – Я… я даже не уверена, что мне нужен развод. Мой муж, Антон… кажется, его хотят подставить конкуренты по бизнесу.
Она трясущимися руками достала из сумочки телефон и открыла галерею. Положила экран на стол передо мной.
На фотографиях, снятых явно частным детективом, Антон страстно целовал какую-то молодую блондинку прямо у входа в элитный ресторан. На следующем кадре он сажал её в свою машину, собственнически положив руку ей на бедро. Всё было кристально ясно.
– Это мне прислал аноним, – пролепетала Маргарита. – Но я знаю Антона. Он не такой, это точно фотошоп. Или… ну, может, она оступилась, а он пытался её поймать, и так вышло, что их лица столкнулись!
Я замерла. Моя рука с телефоном повисла в воздухе. Такого кретинизма я ещё не встречала.
– Оступилась? – переспросила я. В апреле месяце.
– Ну да! – Маргарита с надеждой ухватилась за эту безумную версию. – Антон сам сказал, что эта девушка – просто его новый кризис-менеджер. У неё сложный период в жизни, она плакала, и он просто оказывал ей эмоциональную поддержку. Он очень добрый человек! Вы не понимаете!
Меня словно ударило током, а в ушах зазвенело.
Я уже начинаю бояться, почти каждый клиент был отражением меня. Той самой идиотки Агнии, которая двадцать лет придумывала гениальные оправдания для Вадима. «Он не пришёл ночевать, потому что работал над важным проектом». «Он пахнет чужими духами, потому что стоял в тесном лифте». «Он забрал все мои идеи, потому что у него больше социального веса».
Умные женщины становятся непроходимыми тупицами, когда дело касается их собственных иллюзий.
– Маргарита, – мой голос вдруг стал резким. Слишком резким. – Вы в своём уме?
Клиентка вздрогнула и испуганно вжала голову в плечи. Давид напрягся, бросив на меня предостерегающий взгляд.
– Какая эмоциональная поддержка⁈ – я бросила телефон на стол. Экран звякнул о пластик. – Он спит с ней! Откройте глаза! Он делает из вас удобную дуру, которая гладит ему рубашки, пока он развлекается!
– Нет! Вы врёте! Антон любит меня! – Маргарита закрыла лицо руками и зарыдала в голос.
Но меня было уже не остановить. Меня несло всё дальше и дальше. Вся моя собственная непрожитая боль, вся злость на Вадима выливалась сейчас на эту несчастную, слепую женщину.
– Он не любит вас! Он любит ваш борщ и ваш комфорт! Вы для него просто функция и удобный фасад! – я повысила голос, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. – Вы будете терпеть это до тех пор, пока он не выкинет вас на помойку, как сломанную мебель! Хватит врать самой себе! Вас предали!
У меня началась настоящая истерика. Дыхание сбилось, я вскочила со стула, тяжело опираясь руками о стол. Паника и ярость душили меня.
И тут я почувствовала тепло.
Под столом Давид протянул руку и крепко сжал мои ледяные, трясущиеся пальцы. Он не дёрнул меня и не сделал замечание. Он просто держал мою руку, возвращая меня в реальность.
– Маргарита, – спокойный, бархатный баритон Давида заполнил комнату, перекрывая всхлипывания клиентки. – Моя коллега выразилась излишне эмоционально, но суть остаётся прежней. Факты – упрямая вещь. Ваш муж лжёт и сейчас вопрос не в том, кого он любит. Вопрос в том, с чем останетесь вы, когда иллюзии окончательно рухнут.
Он говорил ровно и уверенно, не выпуская мою руку из своей. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу.
– Мы не психологи, Маргарита, – продолжал Давид. – Мы кризис-менеджеры. Если вы хотите сохранить свои активы и выйти из этой грязи с высоко поднятой головой, мы вам поможем. Но для этого нужно перестать верить в сказки про скользкий пол. Идите домой, подумайте и когда будете готовы бороться за себя – позвоните.
Он ловко сунул клиентке свою визитку.
Маргарита, всё ещё всхлипывая, сгребла телефон в сумочку, кивнула и пулей вылетела из офиса.
Дверь закрылась и в комнате повисла тишина. Меня всё ещё мелко трясло от пережитого триггера.
Давид не отпускал мою руку.
– Извини, – глухо выдохнула я, глядя в пол. – Я сорвалась, это непрофессионально. Я просто… я увидела в ней себя. Это было невыносимо.
Давид чуть сильнее сжал мои пальцы, заставляя поднять на него взгляд. Его глаза были невероятно тёмными и глубокими, в них не было осуждения
– Ты больше не она, Агния, – тихо сказал он. В его голосе не было привычного сарказма. – Ты больше не тень. Ты живая, умная и ты никому не позволишь снова вытирать об себя ноги.
Слова ударили прямо в сердце. Моя стена, которую я так старательно строила утром, окончательно рассыпалась в пыль.
Давид медленно встал со своего стула, он всё ещё не отпускал мою руку. Обошёл стол и оказался вплотную ко мне. Я задрала голову, глядя на него снизу вверх. Дыхание перехватило.
Он протянул свободную руку и осторожно, почти невесомо убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Его пальцы обожгли мою щёку. Человек, который дезинфицировал всё вокруг, сейчас прикасался ко мне так, словно я была величайшей драгоценностью.
Нас потянуло друг к другу с непреодолимой силой. Это был не тот отчаянный, фальшивый поцелуй на камеру у кустов. Нас захватило сумасшедшее притяжение двух раненых людей, которые нашли друг друга на самом дне.
Давид наклонился. Его губы были в миллиметре от моих. Я прикрыла глаза, чувствуя запах его парфюма.
И в этот самый момент на столе истошно, на максимальной громкости зазвонил мой телефон.
Мы вздрогнули и резко отпрянули друг от друга, как подростки, которых застукали родители.
Я с раздражением посмотрела на экран. И вся романтика мгновенно испарилась, сменившись липким ужасом.
На экране светилось имя: «Вадим».
Я перевела испуганный взгляд на Давида, он мрачно кивнул, показывая, чтобы я ответила.
Я нажала кнопку принятия вызова и включила громкую связь.
– Да? – стараясь держать голос ровным, сказала я.
– Ты думала, ты самая умная, Агния? – голос Вадима не был бархатным. Он не был ироничным. В нём клокотала первобытная, неприкрытая ярость. – Думала, я не проверю камеры наблюдения с кухни галереи?
По спине побежал ледяной пот. Мы прошли через кухню слепой зоны, но, видимо, кто-то из персонала оставил дверь приоткрытой.
– Я не понимаю, о чём ты, Вадим, – попробовала сыграть я.
– Заткнись! – рявкнул он так, что динамик телефона хрипнул. – Лев Борисович только что разорвал контракт! Он забирает инвестиции! Из-за той бумажки, которую ты и твой ручной адвокат подкинули ему в портфель! Моя предвыборная кампания висит на волоске. Вы влезли туда, куда вам не следовало соваться.
Я молчала. Давид стоял рядом, сжав кулаки.
– Ты перешла грань, милая, – голос Вадима вдруг стал тихим и пугающе спокойным. Голос человека, который выносит смертный приговор. – Я предлагал тебе сдаться по-хорошему. Теперь правил больше нет. Вы оба пожалеете, что вообще на свет родились. Я уничтожу вас. Сотру в пыль. Оглядывайся по сторонам, Агния.
Звонок оборвался. В трубке запищали короткие гудки.
Мы с Давидом стояли посреди убогого офиса. Наша победа только что обернулась катастрофой. Лев разгневан и он вышел на охоту.
Глава 14
Глава 14
Последние полчаса Давид с маниакальным упорством тёр линолеум. Утром курьер принёс бумагу для принтера и имел неосторожность наступить в грязную лужу у входа. Для Давида это стало личным оскорблением. В углу сидела моя двадцатилетняя дочь Ангелина. Она скрестила ноги в массивных кроссовках, жевала веганский ролл и безотрывно скроллила ленту в телефоне. Дочь заехала просто проверить, не умерла ли мать от цинги в этом подземелье, ну и заодно привезла мне чистую одежду.
Идиллию разрушил страшный грохот. Входная дверь распахнулась так сильно, что едва не слетела с ржавых петель.
В бывшую химчистку ввалились четверо крупных мужчин в штатском, с лицами людей, которые явно не читают книг, зато отлично умеют вышибать двери. И самое ужасное – на их огромных ботинках комьями висела осенняя волгоградская грязь.
Я посмотрела на Давида, юрист замер со шваброй в руках. Его лицо побледнело, а левый глаз начал мелко дёргаться. Грязная жижа с ботинок растекалась по его идеально вымытому полу. Это был удар ниже пояса, кажется, сейчас кто-то умрёт, и это буду не я.
– Отдел по борьбе с экономическими преступлениями! – рявкнул старший. Он потряс в воздухе красной корочкой. – Всем оставаться на местах! Поступило заявление о мошенничестве в особо крупных размерах. Проводим выемку документов и техники!
– Какое мошенничество? – спросила я и встала из-за стола.
Внутри всё сжалось, Вадим сделал свой ход без криков и дешёвых угроз. Просто пустил в ход ледяную бюрократическую машину.
– Клиент ваш написал, – ухмыльнулся оперативник. – Говорит, вытягиваете деньги, прикрываясь юридическими услугами. А лицензии-то у вас нет. Так что изымаем всё. Блоки, папки, телефоны.
Один из парней шагнул к столу Давида. Там стояла картонная коробка с черновиками исковых заявлений и опер бесцеремонно потянул к ней руку.
В следующую секунду из коробки раздалось громкое шипение. Из бумаг вынырнула наглая рыжая морда нашего уличного кота. Бандит выпустил когти, прижал порванное ухо и так махнул лапой, что нападавший едва успел отдёрнуть руку с воплем.
– Твою мать! Это что за тигр⁈ – рявкнул опер и схватился за кобуру.
Давид наконец пришёл в себя и медленно прислонил швабру к стене. Поправил манжеты своего дорогого костюма и ледяным тоном произнёс:
– Господа!Я настоятельно прошу вас не травмировать животное. Собаки, коты и прочая живность не являются носителями коммерческой тайны. Если вы хоть пальцем тронете кота, я лично подам иск о жестоком обращении с животными. И вы будете платить ему алименты из своей зарплаты на премиальный лосось до конца его кошачьих дней.
Оперативник завис. В этот момент в кармане Давида зажужжал телефон. Юрист достал аппарат и взглянул на экран. Остатки красок покинули его лицо.
– Да, – коротко ответил он.
Давид слушал. С каждой секундой его прямая спина становилась всё более напряжённой.
– Я понял. Решение совета партнёров? Хорошо. Можете не присылать курьера с приказом. Обойдусь.
Он медленно опустил телефон и посмотрел на меня. В его тёмных глазах была настоящая катастрофа.
– Пиарщики Вадима работают быстро, – тихо произнёс Давид, словно мы были тут одни. – В Телеграм-каналах вышел слив. Документы, фото моего входа в этот подвал, личные переписки. Написали, что старший партнёр элитной фирмы покрывает махинации при разводах и шантаж. Меня только что отстранили от всех дел до конца расследования и моя фирма от меня открестилась.
Мир Давида рассыпался в прах и смешался с грязью от чужих ботинок.
Старший оперативник радостно хохотнул.
– Ну что, доигрались? Пакуем всё, ребята.
Давид стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Я видела, что он готов засыпать их статьями кодекса, орать и драться за остатки своей гордости. Но я резко выставила руку и перекрыла ему путь.
– Нет, Давид. Мы не будем с ними спорить.
Я повернула голову к углу.
– Лина, снимай.
Ангелина мгновенно отбросила свой веганский ролл, вскочила на стул, подняла телефон высоко над головой и включила прямой эфир в TikTok.
– Всем привет, котики! – звонко крикнула дочь на всё помещение. – С вами ваша любимая Не-Уварова. Смотрите, какой кринж сейчас происходит! Мой папаша, кандидат в депутаты Вадим Уваров, который топит за семейные ценности, прислал вооружённых мужиков и сейчас они громят кризисный центр для женщин!
Оперативники замерли, трое обернулись на девочку с телефоном.
Я моментально включила актрису. Лицо сделала скорбным, но очень гордым. Выпрямила спину и шагнула прямо на камеру, чуть не споткнувшись о швабру.
– Вы можете забрать наши компьютеры! – громко произнесла я. – Вы можете забрать наши папки! Вы можете растоптать этот пол своими грязными сапогами, хотя мы его только что помыли! Но вы не заберёте нашу миссию! Мы всё равно будем защищать женщин от абьюза таких влиятельных мужей!
– Эй, ты чё снимаешь⁈ Убери телефон! – рявкнул старший опер. Он бросился к Ангелине.
– Не трогай несовершеннолетнюю! – я встала между ним и дочерью, пришлось соврать о возрасте дочки, чтобы эти имбецилен пришли в чувства. – В эфире уже пятьдесят тысяч человек!
Лина сунула экран прямо в лицо полицейскому. Там с бешеной скоростью летели комментарии, смайлики и сердечки.
«Позор!»
«Мужики с пушками против кота? Герои!»
«Отправьте это в новости!»
«А мент-то вспотел!»
Лицо старшего оперативника стало бледно-зелёным. Они шли сюда пугать одинокую женщину в подвале, а оказались в реалити-шоу, через пять минут это станет мемом.
– Товарищ лейтенант, – спокойно добавил Давид. Он быстро уловил мою стратегию. – Статья 152.1 Гражданского кодекса. Изображение гражданина. При исполнении служебных обязанностей в общественном месте съёмка разрешена. Улыбайтесь, теперь вы звезда интернета.
Опер затравленно оглянулся на своих ребят, те уже натягивали кепки на глаза и отворачивались от камеры. Одно дело выполнять грязный приказ, а другое, светить лицом в скандале.
– Сворачиваемся, – процедил сквозь зубы старший. – Произошла ошибка, заявление будем проверять.
Они быстро попятились к выходу и захлопнули за собой дверь.
Ангелина победно хмыкнула и выключила эфир.
– Ну всё. Папаше теперь предвыборный штаб придётся валерьянкой отпаивать, – она спрыгнула со стула. – Ладно, мам, я помчала. Мне ещё пост писать. Вы тут держитесь, не помрите.
Лина чмокнула меня в щёку и ушла, хлопнув дверью.
В химчистке повисла звенящая тишина.
Я села на край своего стола, адреналин резко ушёл. Мои руки предательски затряслись. Я вцепилась в край столешницы, костяшки побелели, но крупная дрожь не уходила, а зубы начали отбивать дробь. Вадим едва не раздавил нас одним щелчком.
Я посмотрела на Давида. Человек только что потерял карьеру и статус должен был орать, ломать мебель или проклинать меня. Но он молчал, подошёл к своей дорогой итальянской кофемашине, которая чудом уцелела, включил её и сделал крепкий эспрессо. Подошёл ко мне и молча вложил тёплый картонный стаканчик в мои трясущиеся руки.
Затем он повернулся к столу, на грязном линолеуме валялись разбросанные папки. Давид опустился на колени прямо в грязь от ботинок верзил и начал собирать документы. Сдувал с них пыль, клал на стол и выравнивал края так, чтобы они лежали строго ровно. Миллиметр к миллиметру.
В этом действии было столько скрытой боли, что мне захотелось завыть. Он чинил свой разрушенный мир доступным ему способом. Мы оказались в одной лодке. Пробитой, тонущей, но одной на двоих.
Внезапно тишину разрезал электронный писк.
Умная колонка «Алиса», которая стояла на подоконнике, мигнула фиолетовым светом.
– У вас одно новое аудиосообщение от контакта: Бывший Муж Вадим, – бодро сказал железный голос. – Включить?
Я посмотрела на Давида. Юрист замер. Его рука лежала на ровной стопке папок.
– Включай, – хрипло сказала я.
Из динамика полился мягкий и спокойный голос Вадима.
– Браво, Агния. Прямой эфир с дочерью – это было неплохо. Признаю, тест ты прошла. Ты всё ещё мой лучший проект, от которого я пока не готов отказываться, – Вадим сделал паузу. – Но игры закончились. Я показал, что могу сделать с твоим ручным юристом. Следующий удар будет по тебе. И он будет последним. Сегодня в восемь вечера в нашем закрытом клубе, приезжай одна. Пора обсудить условия твоей сдачи, пока я не посадил вас по-настоящему. Да, и передай Орлову, чтобы купил костюм подешевле. Статусные вещи ему больше не по карману.
Сообщение закончилось. Колонка погасла.
Давид медленно встал с колен, его глаза потемнели. Он отряхнул грязные колени на брюках и посмотрел на меня.
– Ты не пойдёшь к нему, – жёстко сказал он. – Это ловушка. Он просто размажет тебя.
Я сделала глоток горячего кофе. Страх пропал, осталась только холодная злость. Вадим думает, что загнал меня в угол и ждёт сломанную жену, которая приползёт просить прощения.
Я поставила стаканчик на ровные папки Давида. Специально сдвинула одну на пару миллиметров.
– Ошибаешься, Давид, – я усмехнулась. – Я пойду и я принесу ему договор, от которого он сам захлебнётся. Мы ещё посмотрим, кто кого размажет.
Глава 15
Глава 15
Дождь лил так, словно Волгоград решил смыть с себя все грехи разом. Холодные, косые струи безжалостно хлестали по асфальту, превращая дороги в грязные реки.
Мы стояли под стеклянным козырьком элитного бизнес-центра. Внутри, на самом верхнем этаже, располагался ресторан «Олимп». Название говорило само за себя. Туда не пускали в кроссовках, там говорили полушёпотом, а ошибки за столиками стоили миллионы.
Мой телефон завибрировал в кармане. Я достала его негнущимися пальцами. Там было сообщение от дочери.
«Мам, папа сегодня в костюме цвета „отчаянный синий“. Если он начнёт заливать про семью, просто кинь в него вилкой. Я сниму кружочек для канала. p.s. Купи хлеба».
Я нервно усмехнулась. Ангелина была моим личным антидепрессантом. Сколько идей, как расшатать нервы моему мужу, хранится в этой светлой головушке.
Рядом со мной был Орлов с лицом сосредоточенного маньяка, он тёр влажной антибактериальной салфеткой носок своего кожаного ботинка. На обувь попала капля уличной грязи, для юриста с лёгкой формой ОКР это было равносильно локальному апокалипсису. А меня уже типает от этой страсти всё очищать.
– Если эта грязь проникнет в поры кожи, мне придётся ампутировать ногу, – абсолютно серьёзно произнёс Давид, не поднимая головы. – А я не хочу прыгать на одной ноге по судам.
– Давид, это просто вода, – тихо сказала я.
Меня била мелкая нервная дрожь. Мой хвалёный «элегантный хаос» грозил прямо сейчас перерасти в банальную истерику. Развод с Вадимом напоминал попытку ампутировать себе руку ржавой пилой, пока хирург ласково убеждает тебя, что это просто лёгкий пилинг.
Давид выпрямился, брезгливо, двумя пальцами, выбросил грязную салфетку в урну. Затем он расстегнул пальто и достал из внутреннего кармана помятый картонный стаканчик. Тот самый, из нашего дешёвого автомата в бывшей химчистке, где теперь располагался наш офис.
– Пей, – Давид всучил стаканчик в мои ледяные руки. – Сделай глоток. Там внутри они подают только пафос и воду со льдом за бешеные деньги. Тебе нужен кофеин и много сахара. Я насыпал три пакетика.
Я послушно отпила, кофе отвратительно горчил, скрипел на зубах, но тепло моментально разлилось по венам, придавая мне сил и бодрости.
Давид шагнул ко мне вплотную, его лицо оставалось непроницаемым, как у мраморной статуи. Он поднял руки и привычным, строго выверенным жестом поправил воротник моего плаща. Не как любовник, а как защитник, который проверяет доспехи перед боем.
– У тебя правый угол завалился на два градуса, – констатировал он, убирая руки в карманы. – Теперь идеально. Выдыхай, Агния, мы зайдём, ты скажешь своё слово, и мы уйдём. Никаких эмоций, только факты.
Я кивнула, мы толкнули тяжёлые вращающиеся двери и вошли в стерильный мир чужих денег.
В нос резко ударил аромат трюфельного масла, а в помещении витала атмосфера дорогой скуки. Играл тихий джаз. Вадим сидел за угловым столиком у панорамного окна. Идеально скроенный костюм, расслабленная поза. Он не выглядел как человек, чей предвыборный штаб недавно стоял на ушах из-за подкинутого компромата.
Мы подошли к столу. Вадим даже не вздрогнул при виде Давида, мужа своей любовницы. Он просто мягко, обезоруживающе улыбнулся.
– Присаживайся, милая. И вы, Давид, присаживайтесь, если вам так спокойнее, – бархатным голосом произнёс бывший муж. – Я уже заказал тебе салат с крабом и зелёный чай. Всё как ты любишь.
Меня передёрнуло. Этот привычный акт контроля, заказать еду за меня, раньше казался заботой. Теперь он ощущался как удавка на шее. Я посмотрела на тарелку с зелёной жижей, которую он называл салатом.
– Я буду двойной эспрессо, – ледяным тоном ответила я, отодвигая стул. – Без крабов.
Вадим снисходительно вздохнул. Так вздыхают родители, когда ребёнок устраивает истерику в магазине игрушек.
– Агния, я искренне восхищён, – он сложил руки домиком на белоснежной скатерти. – Ты поиграла в независимость. Открыла эту забавную контору в подвале. Устроила парочку показательных диверсий. Ты доказала, что чего-то стоишь без меня. Но твой бунт затянулся.
Он цедил каждое слово, в надежде, что меня запугает его тон. Тон человек, который делал вид, что знает больше, чем мы и мог повлиять на каждый наш шаг, сделав его последним.
– Я устал, Агния, – вдруг добавил он, и в его голосе промелькнула настоящая, неподдельная фрустрация. – Домработница не умеет гладить стрелки на брюках. Твоя умная колонка почему-то каждое утро включает мне шансон. Я не понимаю, как ты всё это настраивала. А эти новые пиарщики просто дети. Они приносят мне тексты, от которых хочется рыдать.
Он искренне страдал от того, что лишился удобной функции.
– Возвращайся домой, – продолжил Вадим. – Я дам тебе пятнадцать процентов в своём бизнесе. Официальную должность руководителя PR-направления. Личный кабинет. Мы спишем весь этот цирк на твой весенний авитаминоз.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное, ведь вчера его тон ничего хорошего не обещал, а теперь он ныл и предлагал мне свою цену. Кажется, нас обещали уничтожить, или нет?
Вадим перевёл взгляд на моего партнёра и его глаза недобро сузились.
– Бросай этого уязвлённого юриста-неудачника, Агния. Посмотри на него, его фирма отстранила его от дел. Его жена предпочла спать с победителем, а не с занудой, который ровняет карандаши на столе. Он тянет тебя на дно.
Давид даже не моргнул. Он сидел с прямой спиной. Прежде чем ответить, он педантично сдвинул солонку на пару миллиметров влево, выравнивая её по краю стола.
– Ваша любовница, Вадим, храпит во сне и не умеет варить кофе, – ровным, почти мёртвым голосом сообщил Давид. – А ещё она клиническая дура и тратит ваши деньги на астрологов, так что оставляйте её себе. Я расцениваю это как благотворительность с моей стороны.
Улыбка Вадима дрогнула, но он быстро взял себя в руки и достал из своей кожаной папки плотный лист бумаги, подвинул его ко мне.
– Это договор, вернее черновик. Подпиши, и завтра твои счета будут разблокированы. Мы поработаем над нашей проблемой и пойдём дальше.
Я посмотрела на договор, рядом с ним, наполовину выбившись из папки Вадима, лежал свежий пресс-релиз его предвыборного штаба. Видимо, он читал его перед нашим приходом.
Эмоции отключились, паника ушла совсем, уступив место ледяному, кристально чистому интеллекту стратега.
Я достала из сумочки красную ручку. Вадим победно улыбнулся. Он ждал, что я подпишу его бумажку, а вместо этого я придвинула к себе его пресс-релиз.
Я сняла колпачок и резким движением перечеркнула весь первый абзац.
– Что ты делаешь? – Вадим нахмурился.
– Правлю твой текст, Вадик, – я подняла на него взгляд. Мой голос звучал ровно и иронично. – Твои новые пиарщики полные бездарности. Смотри, три фатальные ошибки за одну неделю.
Я обвела красным цветом строчку в тексте.
– Во-первых, вы пишете про поддержку местного производства. Но на фото в буклете ты стоишь в итальянском костюме за полмиллиона. Журналисты уже растащили это на мемы. Во-вторых, ты дал интервью про семейные ценности. А через два часа твоя Инночка выложила в сеть селфи из спальни. И забыла замазать геолокацию твоего загородного дома.
Вадим побледнел. Его идеальная маска сползла. Он явно не знал про геолокацию.
– И в-третьих, – я с размаху бросила ручку на стол. Она звонко ударилась о тарелку с крабом. – Ты предлагаешь мне должность в компании, которую я сама же и создала.
Я медленно поднялась со стула.
– Я не вернусь, Вадим. Я пришла сюда только для того, чтобы официально уведомить. Я забираю свои интеллектуальные права на бренд «Успешный Вадим Уваров». Посмотрим, как твой процессор будет работать без материнской платы.
Я залезла в карман плаща, достала оттуда горсть мелочи и две помятые сторублёвые бумажки. Моя сдача из ларька с шаурмой, из мира суровой реальности. И демонстративно, с громким звоном высыпала эту грязную, липкую мелочь прямо на белоснежную скатерть.
– Это за мой кофе, – холодно бросила я.
Давид поднялся следом. Он посмотрел на растерянного Вадима, затем на грязные монеты на столе. Губы юриста изогнулись в саркастичной улыбке.
– Чаевые можете оставить себе, на новую рубашку, – отчеканил он. – Говорят, они у вас теперь садятся после стирки.
Мы развернулись и пошли к выходу. Спиной я чувствовала, как Вадим сверлит нас полным ненависти взглядом.
Мы вышли на улицу. Дождь почти прекратился, а город окутал влажный, холодный туман.
И тут отложенный адреналин ударил по нервам кувалдой. Мои колени резко стали ватными, дыхание перехватило. Я попыталась достать ключи от нашей старой машины, но руки тряслись так сильно, что связка с жалобным звоном упала прямо в грязную лужу.
– Я сделала это, – истерично выдохнула я, глядя на свои дрожащие пальцы. – Боже, я послала его.
Я осела на мокрую бетонную клумбу, обхватив плечи руками.
Давид молча наклонился, поднял ключи и тщательно вытер их своим белоснежным платком, платок безнадёжно испортился. Давид вздохнул, выбросил его в урну и сел на грязный бетон рядом со мной. В своём идеальном пальто.
– Ты молодец, – тихо сказал он. – Ты его уничтожила.
Он неловко похлопал меня по плечу. Вдруг в его кармане коротко звякнул телефон. Юрист достал аппарат, его взгляд скользнул по экрану.
Самодовольная улыбка победителя медленно сползла с его лица. Черты заострились, превратившись в камень.
– Давид? – я напряглась, забыв про дрожь. – Что там?
Он молча развернул экран ко мне. Срочная новость в городском информационном канале. Крупный шрифт кричал с экрана:
«ОФИЦИАЛЬНО: Вадим Уваров выдвигает свою кандидатуру в городскую думу. Главная политическая платформа кандидата – Жёсткая защита традиционных семейных ценностей и борьба с аморальностью».
Я уставилась на экран, не веря своим глазам. Чёртов лицемер. Человек, который спит с чужой женой, заказывает конкурентов и ломает психику собственной семье, решил стать моральным компасом для целого города.
– Он использует ваш брак как политический трамплин, – глухо произнёс Давид, убирая телефон. – Если он выиграет выборы, он получит неприкосновенность. Административный ресурс и раздавит наше агентство одним официальным запросом из санэпидемстанции. Мы же сидим в бывшей химчистке.
Воздух вдруг стал ледяным. Обычный развод только что превратился в полномасштабную войну на выживание.
Я подняла глаза на высотку, где в теплом ресторане сидел мой бывший муж.
– Ну что ж, партнёр, – я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри разгорается настоящий азарт. – Кажется, нам придётся снести этот политический фасад к самым чертям. Интересно, сколько стоит совесть в этом городе?
