Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"

Автор книги: Лиа Таур

Соавторы: Ольга Риви
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 11

Глава 11

Мой телефон мелко вибрировал на дешёвом пластиковом столе, мигая экраном. Фотографии из «Папки Лазаря», которые мы добыли прошлой ночью, были идеальным компроматом. Но у нас возникла проблема с их применением. Мы сидели в нашем новом офисе, я смотрела на мигающий экран и думала о том, как быстро разрушилась моя жизнь. Ещё месяц назад я сидела в кожаном кресле на вершине мира, а теперь планирую диверсию в подвале бывшей химчистки.

– Пикселям никто не поверит, – произнёс Давид. Он сверлил телефон таким взглядом, словно хотел стереть файлы силой мысли. – Скажут, что это нейросеть сгенерировала. Или что это фотошоп, заказ конкурентов. Твоя тусовка верит только бумагам, желательно с синей печатью, водяными знаками и подписью кровью. Нам нужно подкинуть им настоящий лист, то есть физический носитель. Не самый убойный документ, чтобы не посадили всех сразу, но достаточный для начала паники. Кому отдадим?

– Главному спонсору Вадима, Льву Борисовичу, – я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. – Он обычный богатый трус. Чуть запахнет жареным и он побежит сдавать Вадима с потрохами, чтобы спасти свои деньги.

– И где мы поймаем этого смелого человека? – Давид достал из кармана антибактериальный гель и брызнул на руки, брезгливо оглядывая стол. Он явно страдал. Настоящий эстет, запертый в этом убогом офисе, но общая жажда мести сближала нас лучше любого клея.

– Сегодня выставка в галерее «Арт-Элит». Фуршет, странные картины, море шампанского. Вадим там точно будет. Это его болото, он обожает такие тусовки. Лев Борисович тоже придёт.

– Нас туда не пустят. Мы теперь отбросы общества, – Давид скривился, тщательно растирая гель по пальцам. – Охрана выведет нас под белые рученьки ещё на парковке.

– Давид, вы забываете одну вещь. Я двадцать лет писала списки гостей для этого политика. Я знаю все служебные входы и знаю, как пройти через кухню, чтобы нас не заметили даже тараканы. Так что за дело.

Спустя три часа мы пробрались в фойе галереи. Я надела простое тёмно-бордовое платье, без украшений, чтобы не привлекать внимание. Давид снова был в своём костюме-тройке, который выглядел так, будто его выгладили стальным прессом. Вокруг гуляли люди, дамы в бриллиантах, мужчины с животами, обтянутыми сукном. Воздух переполнял тяжёлый аромат устриц, духов и лицемерия. Меня мгновенно затошнило от фальши.

Мы спрятались в тени скульптуру, она выглядела как ржавый бак, в который ударила молния. Давид поправил манжеты и посмотрел на шедевр.

– Какой ужас, – прошептал он. – Я бы засудил автора за моральный ущерб. Это травма для глаз. За такое нужно давать реальный срок, а не выставлять в галерее.

– Тихо, искусствовед, – шикнула я, оглядывая зал. – Нас сейчас заметят.

Вдруг Давид замер, а его лицо стало белым. Он резко отвернулся к стене, делая вид, что изучает трещину на штукатурке.

– Чёрт. Там Илья Эдуардович, – прошипел он сквозь зубы. – Мой бывший начальник из конторы. Если он меня тут увидит, то решит, что я стал маньяком и бегаю по выставкам за женой, так что там конец. Отвлеки его, сделай что-нибудь! Подожги шторы! Вызови пожарных!

Я выглянула из-за трубы и вдруг увидела Инну. Жену Давида и любовницу моего бывшего мужа. Она стояла у стола с закусками, в руках она крутила бокал. В глазах читалась паника. Инна явно выпила лишнего и теперь нервно искала Вадима в толпе.

Глаза Давида вдруг недобро блеснули. Его страх исчез за секунду. На лице появился холодный расчёт.

– Отмена пожара, – ледяным тоном сказал он, поправляя галстук. – Я сейчас убью двух зайцев. Желательно с особой жестокостью. Испорчу вечер твоему мужу и заодно подставлю свою благоверную. Стой тут и смотри.

Давид скользнул к барной стойке. Я даже не поняла, как он это сделал. Обычный юрист двигался как профессиональный вор. Он украл у зазевавшегося бармена открытую бутылку абсента. Подошёл к Инне со спины и виртуозно плеснул жидкость прямо ей в бокал. И тут же исчез в толпе. Настоящий ниндзя в пиджаке.

Инна ничего не заметила, она продолжала смотреть по сторонам и залпом выпила смесь.

Абсент сработал моментально. Через пару минут Инна покачнулась. Её глаза стали стеклянными и тут она наконец увидела Вадима. Он стоял у картины и мило улыбался жене чиновника.

– Вадик! – заорала Инна на весь зал. Звук был такой, словно кому-то прищемили ногу дверью, а галерея в момент превратилась в сельскую ярмарку.

Она побежала к нему, шпильки цеплялись за ковёр. Она спотыкалась на каждом шагу, музыканты от неожиданности перестали играть, а все гости обернулись на Инну.

– Ты променял меня на эту куклу⁈ – Инна ткнула пальцем прямо в лицо покрасневшей жены чиновника. – Я ради тебя мужа бросила! А ты кольцо мне не подарил, жмот!

Вадим стал белым, как мел, его лицо вытянулось. Мозг пиарщика явно был не готов к такому.

– Инна, ты просто устала и выпила, пойдём, – он попытался взять её за руку.

– Не трогай меня! – она истерично дёрнулась.

Её рука замахнулась и задела пирамиду из бокалов с шампанским. Башня угрожающе покачнулась и рухнула. Звон стекла эхом разнёсся по галерее и осколки полетели на пол. Шампанское залило брюки Вадима и платье той самой женщины. Инна попыталась отскочить, поскользнулась на луже алкоголя и с матом упала в стекло. Я мысленно поставила ей десять баллов за артистизм. Это был лучший перформанс вечера.

В зале повисла тишина. Инна громко икнула, сидя на полу.

Я смотрела на эту катастрофу из-за груды металла. Мне хотелось смеяться в голос и плакать одновременно. Я столько лет строила этому человеку репутацию, скрывала его ошибки, а его репутацию подмочила пьяная девица.

Охрана быстро схватила Инну под руки и потащила к чёрному ходу. Она брыкалась и кричала, а Вадим начал судорожно извиняться перед людьми. Лицо у него было красное от стыда. Он вытер пот платком и быстрым шагом пошёл к ВИП-кабинетам. Лев Борисович мрачно шёл за ним.

– Красиво вышло, – Давид вернулся ко мне. Лицо у него было серьёзное, но в глазах плясали черти. – Путь свободен, пошли, теперь наша очередь.

Мы пошли за Вадимом по коридору. Нам нужен был временный кабинет Льва Борисовича. У двери стоял охранник. Я сразу узнала его. Это был Серёжа, он работал в личной охране Вадима.

Внутри у меня всё болезненно сжалось. Я ведь только что видела, как Вадим очаровывал гостей, и как он пытался замять скандал. Он так легко справлялся с жизнью без меня. Он просто выкинул меня на помойку, как сломанную вещь. Было больно. Очень. Но я стиснула зубы и засунула эту боль подальше. Буду страдать дома. Куплю вина, сяду на пол и поплачу. А сейчас нужно работать. Мой мозг переключился в режим кризис-менеджера.

– Серёжа, – я вышла из-за угла. Лицо строгое. Спина прямая. Голос властной начальницы.

Охранник вздрогнул и вытянулся по струнке.

– Агния Викторовна? А Вадим Викторович сказал, что вас не будет…

– Я тут тайно, Серёжа, так что без лишних вопросов, – я перебила его, понизив голос до шёпота. – Инна бьёт машины на парковке. Охрана галереи не справляется. Вадим Викторович сказал тебе срочно бежать туда. Успокой её, пока она не разбила майбах мэра. И без прессы! Бегом!

Серёжа побледнел. Он коротко кивнул и помчался к лестнице, забыв про пост.

– Отличная актёрская игра, – хмыкнул Давид. Он достал из кармана сложенную бумагу.

Мы быстро зашли в кабинет, а на столе лежал портфель инвестора. Давид подошёл ближе, аккуратно, кончиками пальцев в перчатках, сунул документ между страницами контракта.

– Готово, уходим, – тихо сказал юрист, отступая от стола.

Я пошла к выходу и вдруг замерла. Кровь отхлынула от лица. Металлическая ручка двери стала медленно опускаться вниз. За дверью послышались шаги и бархатный голос Вадима. Дверь начала открываться. Мы оказались в ловушке. Прямо в логове врага.

«Ну вот и всё, Вадим, – подумала я, чувствуя нервный смешок в горле. – Кажется, наш экологичный развод только что перешёл в стадию вооружённого конфликта».

* * *

Дверь медленно открывалась, в щель пробивался свет из коридора. Оттуда доносился голос Вадима.

Я зависла, бежать было некуда. Мы на третьем этаже, а внизу бетон. Прятаться под столом глупо. Нас найдут через три секунды и тогда Вадим устроит шоу. Он обожал публичные унижения. Сделает пару фото, выложит в сеть и припишет мне промышленный шпионаж.

Давид не паниковал, он схватил меня за локоть и дёрнул в сторону. Буквально швырнул в нишу между стеной и шторами, а сам нырнул следом. Штора колыхнулась и замерла.

Мы стояли вплотную, я упиралась носом в подкладку его пиджака. Места было мало. Давид прижал меня к стене своим телом, иначе мы бы выпирали сквозь ткань. Его рука намертво легла мне на рот. Я не дёргалась и дышала через раз.

– … поверьте мне, Лев Борисович, это просто женская истерика, – голос Вадима звучал близко. Словно он стоял прямо за нашей шторой. – Инна перебрала шампанского. Бытовуха. Сейчас я покажу вам сметы. Вы поймёте, что мне можно верить.

– Я никому не верю, Вадим, – буркнул инвестор.

Он опустился в кресло.

– Твоя репутация и так держится на честном слове, – продолжил Лев Борисович. – Агния ушла, и всё посыпалось, а теперь твоя пассия устраивает цирк с битьём бокалов на публике. Выборы через три месяца. Инвесторы нервничают. Кому нужен депутат в центре скандала?

Раздались шаги. Вадим подошёл к столу и до нас оставался ровно метр. Если он решит полюбоваться Волгоградом и раздвинет шторы, нас убьют, ну или закидают исками. Для Давида это было хуже смерти, он ненавидел грязь.

– Агния была просто ассистентом. Не преувеличивайте, – хмыкнул бывший муж.

Ох, как мне захотелось выйти и дать ему пощёчину. Двадцать лет я строила его империю. А теперь я просто ассистент. Принеси кофе, поправь галстук, разгреби проблемы за пиар-отделом. Я стиснула зубы. Ну ничего, скоро ты узнаешь, сколько стоит твой ассистент.

– Я всё контролирую, – продолжал Вадим. – Вот, взгляните на графики. Мы идём с опережением плана.

Раздалось шуршание бумаг. А потом наступила тишина.

– Что это за бумажка, Вадим? – голос инвестора изменился. Появился металл.

– Какая… бумажка? – голос Вадима дрогнул.

Я знала этот тон, так он говорил, когда врал мне в лицо.

– Вот эта, – зашуршал лист.

Тот самый лист, который Давид подложил в портфель десять минут назад.

– С логотипом твоей конторы, – сказал инвестор. – Тут написано, что ты сливал информацию по тендеру конкурентам, и подпись твоя.

Я затаила дыхание. Давид убрал руку с моего рта и напрягся, он был готов прыгнуть на Вадима, если нас найдут.

– Это… фальшивка, – Вадим пытался выкрутиться. Но система дала сбой. – Это чёрный пиар! Кто-то подкинул! Конкуренты хотят меня потопить!

– Подкинул мне в закрытый портфель? В охраняемом кабинете? – взревел инвестор.

Послышался грохот. Лев Борисович ударил кулаком по столу.

– Ты кого за идиота держишь⁈ Да я тебя в асфальт закатаю! Ты у меня кровью харкать будешь!

Вадим лепетал оправдания, пытался потушить пожар.

А Давид в это время потянул ручку балконной двери. Она находилась прямо за нашими спинами. Окно было совмещено с выходом на пожарную лестницу.

Замок щёлкнул. Звук потонул в рёве инвестора. Тот уже обещал переломать Вадиму ноги и закопать в лесополосе. Я даже немного позавидовала его фантазии. Забавно, пару минут назад они пили за здоровье друг друга. Клялись в верности, а теперь летят угрозы. Мир денег такой трогательный, прямо клуб благородных девиц.

Давид вытолкнул меня на балкон, мы пригнулись и бросились вниз по ступеням. Каблуки стучали по металлу. Но в галерее играла музыка, нас никто не услышал.

Мы выскочили на задний двор, перелезли через ограду и убежали на парковку.

Мой «Фольксваген» стоял на обочине трассы. Мы арендовали его для конспирации. Отъехали от галереи на десять километров и остановились. Адреналин резко упал, и я вцепилась в руль двумя руками. Пальцы побелели и тряслись. Холода я не чувствовала, только дикий страх, что мы могли попасться.

Я повернула голову. Давид сидел на пассажирском сиденье, его галстук съехал набок. Он пытался достать из кармана салфетку. Пальцы его не слушались, он порвал упаковку и уронил салфетку на коврик.

Давид замер и посмотрел на салфетку. Потом тихо выругался матом. Многоэтажно и со вкусом. Впервые при мне гроза судов поплыл. Идеальный костюм помялся.

– Выглядишь паршиво, партнёр, – выдавила я. Зубы всё ещё стучали.

– Ты тоже не на обложку журнала, – буркнул он.

Я хихикнула, и он тоже. Через секунду мы ржали на всю машину. Мы только что провернули диверсию и вышли сухими из воды.

– Знаешь, – сквозь смех сказала я. – Вадим сейчас пьёт валерьянку. И плачет в жилетку охраннику.

– Скорее, ищет билеты до Мексики, – Давид вытер глаза рукой. – Инвестор быстрее наймёт киллера, чем Вадим придумает оправдание.

Мы снова засмеялись. Чёрный юмор отлично снимал стресс. Ангелина бы мной гордилась. Моя дочь обожала такие моменты. Она бы уже пилила мем про отца-неудачника в свой канал. И собирала лайки от зумеров.

Тут Давид перестал смеяться и уставился на мою руку.

– У тебя кровь.

Я опустила взгляд и на запястье была царапина. Зацепилась за край лестницы.

– Ерунда, – я отмахнулась.

– Никакой ерунды. Столбняк, сепсис, гангрена, ампутация, – Давид включил режим ОКР. Он дёрнул ручку двери. – Сиди здесь, тут заправка рядом, я сейчас.

Он выскочил на улицу и вернулся через пять минут. В руках два стаканчика, а в кармане перекись и пластырь.

Давид поставил кофе на панель и молча взял мою руку. Его пальцы крепко перехватили моё запястье, он полил царапину перекисью, а я зашипела от боли.

– Терпи. Месть требует жертв, – философски заметил юрист.

Он заклеил рану пластырем с нарисованными уточками, видимо, других на заправке не было. Серьёзный мужчина клеит мне уточек в дешёвой тачке. Это просто бред.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– Не за что. Мне просто не нужна компаньонка с заражением крови, – он отпустил мою руку. Взял свой стаканчик. Сделал глоток и поморщился. – Гадость. Зачем они кладут столько сахара?

– Чтобы жизнь казалась слаще, – хмыкнула я. – У нас всё получилось. Инвестор разрывает Вадима на части, у нас на руках часть папки. Так что мы можем диктовать твоей жене любые условия. Инна отдаст всё.

Я достала телефон, экран мигнул в темноте и открыла галерею. Там были фото документов, которые мы стащили накануне.

– Давай посмотрим, чем мы будем крыть в суде, – я начала листать фото.

Договоры, схемы выводов денег, подписи Инны. Всё кристально ясно. Давид сохранял свой бизнес и избавлялся от жены-изменщицы.

Но вдруг я остановилась на одной справке с печатью.

Я увеличила фото и прочитала текст. Внутри всё похолодело, а кофе встал поперёк горла.

– Давид, – мой голос сорвался.

– Что там? Салон красоты Инны оказался прикрытием для наркокартеля? – он усмехнулся.

Но потом увидел моё лицо, и улыбка пропала.

– Хуже. Гораздо хуже.

Я повернула к нему экран.

– Вадим не просто сливал клиентов. Посмотри на этот перевод. Он перевёл двадцать миллионов на офшорный счёт ровно за день до того, как…

Я сглотнула. В горле пересохло. Воздуха стало не хватать.

– До того, как погиб твой бывший партнёр по фирме, тот самый, на чьё место ты пришёл.

Давид замер, его глаза расширились, а лицо стало пепельно-серым. Стаканчик накренился. Горячий кофе закапал на его дорогие брюки. Он даже не дёрнулся, словно перестал чувствовать боль.

– Ты хочешь сказать… – он не мог произнести это вслух.

– Я хочу сказать, Давид, что Вадим оплатил эту аварию. Это не было несчастным случаем. Мой бывший муж заказал убийство твоего партнёра. И твоя фирма была его следующей целью. Он всегда хотел подмять вас под себя. А твой друг ему мешал.

В салоне повисла тишина и мы сновап смотрели на экран телефона.

Мы больше не играли в разводы и мелкую месть. Мы влезли в игру, где ставкой была наши жизни. И Вадим не остановится. Если он убил однажды, убьёт и второй раз.

Давид медленно поставил стаканчик. Достал свой телефон и с чистой яростью посмотрел на меня.

– Значит, мы уничтожим его первыми, – тихо сказал он. И я поняла, что пути назад нет.

Глава 12

Глава 12

Я сидела за своим хлипким пластиковым столом и тупо пялилась на руку. Там красовался пластырь с жёлтыми утятами, который вчера вечером Давид заботливо налепил на мою оцарапанную кожу, когда я изо всех сил пыталась не раскисать и не позволить ему проявить заботу обо мне. Он мой партнёр, эмоции нам не к чему.

Утята смотрели на меня с каким-то издевательским оптимизмом. Словно говорили:«Всё будет хорошо, Агния! Твой бывший муж просто оказался маньяком и заказал человека, а ты пьёшь кофе с чужим мужем, у которого явное не всё в порядке с головой и мания чистоты». Идеальное комбо для утренней истерики.

Недавние события перевернул вообще всё. Мы залезли в логово льва, выкрали нужные бумажки и узнали пугающую правду о Вадиме. Он оказался настоящим монстром. Но пугало меня совершенно не это. До чёртиков было страшно от того, как я чувствовала себя в машине с Давидом. Мне было спокойно, как в танке. Только танк был бывшим мужем одной истерички, которая влезла в мою семью.

Именно так двадцать лет назад начинались мои отношения с Вадимом. Он тоже решал все проблемы, опекал, спасал от жестокого мира, а потом эта милая забота незаметно стала золотой клеткой, из которой меня выкинули на мороз с голой задницей. Я физически не могла позволить себе снова стать слабой. Моя свобода и независимость обошлись мне слишком дорого. Я не собиралась менять их на вкусный кофе, пластырь и случайный, полный отчаяния поцелуй в кустах, хоть и постановочный. Я должна быть холодным стратегом, как полководец, только на шпильках.

Я резко содрала пластырь, царапина тут же больно заныла, скомкала липких утят и брезгливо швырнула их в мусорное ведро. Туда им и дорога, никаких чувств.

Колокольчик на входной двери жалобно звякнул, словно ему отдавили ногу.

Вошёл Давид. На нём был тёмно-синий костюм-тройка, который сидел так идеально, будто юрист прямо в нём родился, я невольно залюбовалась его образом. В руках он держал два картонных стаканчика. Судя по потрясающему запаху, это был нормальный кофе из дорогой кофейни, а не та жуткая нефтяная жижа из нашего аппаратного монстра в коридоре.

Он подошёл к столу и поставил один стаканчик прямо передо мной.

– Латте на кокосовом молоке, без сахара, – абсолютно спокойно сказал Давид. – После вчерашнего стресса нам всем нужен нормальный кофеин. Иначе до суда мы просто не доживём. И хоронить нас придётся прямо в этих дешёвых креслах, что будет оскорбительно для моей репутации.

Его взгляд упал на мою руку. Он сразу заметил, что пластыря больше нет. В его тёмных глазах на секунду промелькнуло удивление, смешанное с обидой. Но Давид быстро взял себя в руки, я нутом чувствовала, что этот пластырь на моём пальце для него значил больше, чем просто забота.

Я сцепила пальцы в замок и глубоко вздохнула. Пора строить железобетонную стену стену с колючей проволокой.

– Давид, – мой голос прозвучал сухо и скрипуче. – Давай сразу проясним один важный момент. Чтобы без всяких недомолвок, которые мешают работе.

Он замер и медленно поставил свой стакан на стол, словно тот весил тонну.

– Внимательно слушаю тебя.

– Вчерашний вечер… наша странная реакция… твоя забота. Это просто сдали нервы, – я уставилась на его идеальный шёлковый галстук, чтобы только не смотреть в глаза. – Нас колотило от адреналина, я дала слабину и позволила тебе поухаживать за мной. Но мы с тобой просто партнёры по бизнесу. Не надо устраивать тут кружок психологической помощи для разведёнок. Мне спасатели не нужны, я отлично плаваю сама.

В офисе повисла невероятно тяжёлая тишина. Только за грязным окном мерзко гудели машины в утренней волгоградской пробке.

Давид молчал и его лицо медленно, но верно превращалось в каменную маску. Ту самую, с которой он обычно размазывал людей на судебных заседаниях. Профи, по прозвищу Ледяная Глыба вернулся с каникул.

Он молча полез во внутренний карман пиджака. Достал влажную антибактериальную салфетку. Разорвал упаковку с таким жутким звуком, будто свернул кому-то шею. И начал тереть свой стол. Каждое движение было резким, отрывистым и злым.

– Разумеется, Агния, – его голос резал пространство. – Детские пластыри – это полная идиотия и вопиющий непрофессионализм. Если покупка чёртова кофе нарушает твои суверенные личные границы, можешь смело вылить его в раковину. Больше я таких тактических ошибок не допущу. Обойдёшься без заботы.

– Давид, я не это имела в виду. Я просто хотела сказать…

– Ты всё сказала предельно ясно, – грубо перебил он. Салфетка яростно скрипела по чистому пластику. Скоро в столе появится сквозная дыра. – Мы исключительно деловые партнёры. Эмоции оставляем за дверью этой бывшей химчистки. У нас на повестке война с твоим мужем-психопатом и развод с моей неверной женой. На остальную лирику у меня нет ни времени, ни малейшего желания.

Меня больно кольнуло чувство вины. Он обиделся, ведь я ударила по самому больному. Он впервые показал искреннюю теплоту, а я с размаху ударила его по рукам. Но так было нужно. Мой внутренний компас орал благим матом, что только холодный расчёт поможет нам выжить. Иначе мы оба с треском пойдём ко дну.

Я придвинула к себе ноутбук и начала яростно стучать по клавишам, печатая какой-то бессвязный бред в пустом документе. Воздух в комнате можно было буквально резать ножом от нашего напряжения. Мы сидели по разным углам, как два надутых школьника, только вместо плохих оценок у нас были сломанные жизни и куча врагов.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась. В офис тяжело ввалился новый клиент.

Это был огромный, квадратный мужик лет сорока. Лысина блестела от пота, бычья шея плавно переходила в необъятные плечи. Чёрная водолазка еле сдерживала гору стальных мышц.

Он рухнул на стул для посетителей. Хлипкий пластик жалобно пискнул, но чудом не разлетелся на куски.

– Вы тут людей разводите? – пробасил мужик. Голос у него был гудящий, как из преисподней.

– Мы помогаем экологично расторгнуть брак, – я натянула свою фирменную фальшивую улыбку пиарщика. – Меня зовут Агния. Это мой партнёр Давид. В чём суть вашей проблемы?

Мужик нервно почесал лысину. Его суровое бандитское лицо со шрамами вдруг густо покраснело, как переспелый помидор.

– Я хочу уйти от жены, как можно быстрее. Срочно.

– Измена? Делёжка имущества? Попытка отравления мышьяком? – Давид достал блокнот с абсолютно безразличным видом, будто записывал заказ в ресторане.

– Нет, – клиент шумно выдохнул, как сломанный кузнечный мех. – Она видела, как я плачу.

Мы с Давидом синхронно подняли головы от столов.

– Простите, что? – я искренне не поверила своим ушам.

– Мы вечером кино смотрели, – мужик стыдливо отвёл глаза в сторону двери. – Про какую-то собаку из Японии. Ну, где она на вокзале сидит. Жалко псину стало, сил нет. Ну у меня слеза по щеке и потекла. А Лена это увидела. Подошла, обняла меня крепко. Сказала:«Мой ты медвежонок чувствительный ». И погладила по голове! Понимаете⁈ Взяла и погладила!

– И кого нам нужно убить за это? – мрачно пошутила я, впадая в ступор. – В чём криминал ситуации?

– Я авторитетный человек! У меня своё охранное агентство! – мужик с психом шарахнул пудовым кулаком по колену. – Мои пацаны меня до визга боятся. Я взглядом арматуру гну на стройке. А она меня гладит! Она увидела мою слабость и всё. Мой авторитет в семье рухнул ниже плинтуса. Теперь она будет меня шантажировать. Знаю я этих баб. Сегодня медвежонком ласково называет, а завтра заставит мусор выносить и носки стирать. Надо валить, пока я в ручного пуделя не превратился.

Я смотрела на эту нелепую гориллу и видела в нём себя. То же самое дурацкое нежелание казаться слабой. Тот же самый панический страх перед банальной заботой.

– Я вас прекрасно понимаю, Владимир, – я подалась вперёд, опершись на стол. – Вы абсолютно правы. В отношениях категорически нельзя показывать уязвимость. Дашь слабину и всё, партнёр чувствует свою безграничную власть. И строит вокруг тебя незаметную клетку.

Давид резко поднял голову, глаза его злобно сверкнули.

– Полный идиотизм и бред, – отрезал он металлическим голосом.

Клиент опешил и заморгал.

– Чё значит бред? – с угрозой в голосе спросил мужик.

– То и значит, – Давид смотрел прямо на меня, полностью игнорируя гориллу. – Бежать от человека, который вас искренне пожалел… который попытался дать тепло – это обычная, жалкая трусость. Вы никакой не брутальный самец, Владимир. Вы обыкновенная истеричка.

– Эй, юрист, ты рамсы-то не путай! – мужик угрожающе привстал, сжимая огромные кулаки.

– Он не трус, Давид! – я тоже сорвалась на крик, защищая то ли обиженного клиента, то ли саму себя. – Он просто защищает свои границы! Когда кто-то лезет в душу с пластырями и дешёвыми утешениями, это дико душит! Забота – это самый первый шаг к тотальному контролю!

– Забота кажется контролем только тем больным людям, которые привыкли жить с психопатами! – Давид с такой силой захлопнул свой кожаный блокнот, что звук грохнул, как пистолетный выстрел. – Нормальные люди умеют с благодарностью принимать помощь. А вы просто шарахаетесь от любого доброго слова, потому что до смерти боитесь снова доверять!

– Я не боюсь! Я просто мыслю рационально! – орала я на весь кабинет.

– Ты мыслишь параноидально! У тебя везде мерещатся враги! – орал он в ответ, перекрывая мой голос.

Мы орали друг на друга так, что заложило уши. Воздух натурально звенел. Вся утренняя злость, обида и боль вырвались наружу мощным водопадом. Мы напрочь забыли про клиента. Мы просто вываливали друг на друга свои личные травмы.

– Эй, ребят… – робко пробасил клиент, прерывая нашу ругань. Он вжался в стул и испуганно хлопал глазами, переводя взгляд с меня на Давида. – Вы щас точно про меня говорите? Или всё-таки про себя?

Мы с Давидом резко замолчали, словно по нам ударили током. Я тяжело и прерывисто дышала, а Давид нервно поправил съехавший галстук. Его обычно бледные щёки пошли красными пятнами.

Ситуация дошла до полного абсурда. Два взрослых, опытных юриста устроили семейную разборку прямо на глазах у заказчика-бандита. Комедия положений в чистом виде.

– Простите нас, Владимир, – я неловко откашлялась, пытаясь собрать остатки достоинства. – Мы просто очень горячо обсуждаем вашу стратегию.

– Жёсткая у вас стратегия, однако, – пробормотал мужик, вытирая пот со лба. – Так мне чё делать-то в итоге? Вещи собирать?

Я посмотрела на клиента. Потом перевела взгляд на Давида, в этот момент он демонстративно отвернулся к окну, сложив руки на груди.

– Нет. Разводиться вам не нужно, – я тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность. – Сделаем классическое пиар-ход. Сместим фокус внимания. Вам не надо отрицать свои слёзы, вы эту чувствительность просто монетизируете.

– Чё сделаю? – не понял он заумного слова.

– Напишете красивый пост в соцсетях. Мол, настоящий, сильный мужик не боится своих истинных эмоций. Что эмпатия к животным – это признак огромной силы духа. Бабы в комментариях будут просто в восторге. Жена будет вами гордиться до потери пульса. А ваши пацаны решат, что это новый тренд мужской крутизны. Станете прогрессивным лидером, а не каким-то там подкаблучником.

Мужик завис на несколько секунд. Медленно почесал вспотевшую лысину.

– А что… Звучит весьма чётко. Как у этих модных психологов в интернете. Значит, точно не разводимся?

– Не разводимся. Идите домой, Владимир и купите Лене огромный букет цветов. Желательно роз.

Когда клиент радостно выкатился за дверь, в офисе снова стало оглушительно тихо, как в склепе на старом кладбище.

Я посмотрела на свой давно остывший, нетронутый кофе. Взяла картонный стаканчик и сделала маленький глоток. Латте всё равно оказался вкусным и даже тёплым.

Давид молча собирал нужные бумаги в свой дорогущий кожаный портфель. Движения были чёткими и механическими, как у заведённого робота. Он громко щёлкнул золотистыми замками.

– Завтра утром у меня сложный суд с Инной, – сухо сказал он, глядя куда-то в обшарпанную стену. – Документы из папки Вадима я подготовил. Это наш скрытый бронебойный козырь. Будь на связи. Но исключительно по рабочим вопросам.

– Хорошо, Давид.

Он развернулся и быстро вышел на холодную улицу. Колокольчик снова звякнул и окончательно затих.

Я осталась совсем одна. Посмотрела на пластиковое мусорное ведро, где сиротливо лежал скомканный пластырь с дурацкими утятами. Моя великая стена независимости оказалась картонной. Я искренне думала, что защищаюсь от новой боли. А по факту просто оттолкнула единственного живого человека, который не побоялся встать со мной плечом к плечу против всего этого дерьма.

И самое обидное заключалось в том, что Давид был абсолютно прав. Я шарахалась от нормального, человеческого отношения. Как забитая палками бездомная собака.

Я открыла ноутбук, завтра нас ждал суд. Там не будет места моим глупым комплексам и его глубоким обидам. Там будет Вадим. А Вадим чужих ошибок не прощает, он бьёт наверняка.

– Ну что ж, Агния, – тихо сказала я пустой комнате, глядя в чёрный экран. – Кажется, хороший кризис-менеджер срочно требуется тебе самой.