Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)

Текст добавлен: 31 августа 2026, 19:00

Текст книги "Поздний развод. Ягодка тебе не понравится (СИ)"

Автор книги: Лиа Таур

Соавторы: Ольга Риви

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 9

Давид шагнул в мой импровизированные офис и стряхнул невидимую пылинку с плеча и молча сел на хлипкий пластиковый стул.

Внешне Орлов выглядел как обычно. Ледяная скала и циник с дипломом. Ни один мускул не дрогнул на его строгом лице, но его с потрохами выдали руки. Давид достал из внутреннего кармана влажную салфетку, низко наклонился и начал тереть свой ботинок из телячьей кожи. Тереть с такой маниакальной силой, что костяшки пальцев побелели. Ботинок и так блестел чистотой, можно было смотреться в него как в зеркало, но Давида это совершенно не останавливало.

– Что стряслось? – спросила я, откладывая ручку в сторону.

– Стеклянная переговорная, – голос Давида лязгнул холодным металлом. – У нас в конторе она полностью прозрачная, как аквариум для очень дорогих и хищных рыб. Мои старшие партнёры вызвали меня на ковёр прямо с утра.

Он брезгливо скомкал грязную салфетку и бросил её в мусорное ведро под моим столом. Промахнулся на пару сантиметров, его лицо болезненно дёрнулось. Он встал, педантично поднял салфетку, кинул точно в центр ведра и только потом снова сел. Легкое ОКР во всей своей красе.

– Слухи поползли, Агния. Грязь с вашего вылизанного Олимпа протекла в наши рабочие кулуары. Кто-то слил информацию, что моя жена спит с твоим мужем-политиком.

– И что сказали партнёры? – я тяжело вздохнула. Элита терпеть не может чужое грязное бельё, если оно испачкано публично.

– Предложили мне отдохнуть и взять бессрочный отпуск с сегодняшнего дня. Сказали, что уважаемой фирме не нужен дешёвый скандал. Они хотят отрезать меня, как больную ногу, пока репутация твоего Вадима не потянула нас всех на дно. Я строил эту компанию пятнадцать лет! Жил там без выходных. А теперь я для них просто жалкий рогоносец и ходячий репутационный риск, от которого нужно срочно избавиться.

Он замолчал. Уставился в стену, где за окном мигала сломанная неоновая вывеска закусочной. Впервые за всё время нашего знакомства я видела его таким разбитым. У человека нагло забирали дело всей жизни из-за чужой похоти.

Тяжёлую тишину разорвал оглушительный грохот. Дверь нашего с силой распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стояла гора мыщц в кожаной куртке. Огромный лысый мужик. Нос сломан в двух местах, на бычьей шее блестит золотая цепь толщиной с мой большой палец. Классический криминальный авторитет родом прямиком из лихих времён. Он шагнул внутрь, и мой маленький офис сразу стал похож на тесный спичечный коробок. Казалось, он сейчас достанет утюг или бейсбольную биту и начнёт выбивать из нас старые долги.

– Вы тут разводами занимаетесь? – рявкнул он басом. От его хриплого голоса завибрировали дешёвые пластиковые жалюзи на окне.

– Смотря кого и от кого нужно развести, – я спокойно указала на соседний стул, стараясь не выказывать страха. – Присаживайтесь. Чай, кофе? У нас напитки только из автомата в коридоре.

Мужик проигнорировал моё предложение и тяжело рухнул на стул. А потом произошло невероятное. Мужик вдруг закрыл лицо огромными ладонями в синих тюремных татуировках и надрывно зарыдал.

Мы с Давидом удивлённо переглянулись. Давид даже перестал гипнотизировать свой ботинок.

– Берите заводы! Берите автопарк, ларьки, торговые центры! Мне плевать вообще! – всхлипывал авторитет. Он размазывал крупные слёзы по шрамам на щеках. – Эта стерва пусть всё забирает себе. Но я не отдам ей Пусиньку! Никогда!

– Пусиньку? – Давид непонимающе нахмурился. – Это ваш питомец?

– Какой питомец⁈ – мужик со злостью ударил кулаком по колену. – Это моя несовершеннолетняя дочь! Моя девочка. Моя маленькая принцесса. Бывшая жена терпеть её не может. Она использует ребёнка, чтобы меня добить. Знает, что это моё самое слабое место. Пытается отсудить её через адвокатов! Говорит суду, что у меня криминальное прошлое, что я опасный элемент для людей. А я Пусиньке, то есть Алиночке на ночь колыбельные пою! Я без неё сдохну! Вы понимаете?

В офисе повисла звенящая, абсурдная тишина. Сюрреализм происходящего зашкаливал. Мать ненавидит ребёнка, но пытается его забрать из мести?

Я посмотрела на Давида, лицо строгого юриста неуловимо изменилось. В этом огромном плачущем бандите Давид внезапно увидел самого себя. Человека, у которого нагло забрали самое дорогое. Человека, который истекает кровью под своей толстой непробиваемой броней. Давида лишали любимой фирмы, бандита лишали любимой дочери. Боль была одинаковой.

Давид резко пододвинул к себе ноутбук, ледяная акула юриспруденции вернулась в чат.

– Как зовут бывшую жену? – сухо отчеканил Орлов. Его длинные пальцы быстро запорхали по клавиатуре, открывая базу судебных решений. – Мы найдём нужную лазейку в законе об опеке. Если жена ненавидела девочку, то мы докажем факты жестокого обращения с её стороны. Я составлю такой железобетонный иск, что ваша жена сама вернёт вам ребёнка. А кстати, мать родная?

– Нет, – тихо продолжил мужик. – Это моя дочь от первой жены, она погибла в автокатастрофе, я несколько лет воспитывал Алиночку сам, пока не женился. Дебил. А что, есть шанс не отдавать этой стерве ребёнка? Она даже удочерила и оформила на девочку опеку, официально.

Авторитет перестал реветь. Он громко высморкался в предложенный бумажный платок и с надеждой уставился на Давида, как на своего спасителя.

– Решим, не волнуйся, – не отрываясь от экрана ноутбука бросил Давид.

Пока Орлов с маниакальным упорством строчил иск о опеке маленькой девочки, я поняла одну важную вещь, что я должна прямо сейчас спасти самого Давида.

Я тихо открыла свой рабочий макбук. Мой бывший муж Вадим всегда учил меня, что лучший способ потушить PR-пожар – это залить его бензином и резко сменить полярность.

Я зашла в закрытый Telegram-канал. Там сидела вся тусовка и элита нашего славного города. Написала знакомому админу в личные сообщения и прикрепила щедрый денежный перевод из нашего первого гонорара за прошлый развод. Текст я набросала за минуту. Это было не сложно, никаких взломов, только игра на эмоциях.

«Инсайд с Олимпа. Пока все активно смакуют интрижку кандидата в депутаты Уварова, настоящий герой остаётся в тени. Старший партнёр известной юридической фирмы Давид Орлов давно знал о диагнозе своей жены. У неё тяжёлое биполярное расстройство и нимфомания. Чтобы спасти больную супругу от принудительного лечения в психушке и позора, он молча терпел её измены. Взял весь удар на себя. Благородный стоик. Редкий вид настоящего мужчины в нашем грязном мире».

Я с улыбкой нажала кнопку «Отправить» и закрыла крышку ноутбука. Дело сделано. Чёрный юмор ситуации заключался в том, что жена Давида была просто эгоистичной стервой. У неё не было никакого расстройства. Но фальшивый медицинский диагноз в глазах общества сделал её больной жертвой обстоятельств, а его святым спасителем. Олимп любит такие слезливые сказки, они не прощают скандалы, но обожают красивые истории самопожертвования.

Через два часа криминальный авторитет ушёл. Он долго тряс руку Давида, обещал переписать на него половину авторынка и клялся в вечной дружбе. Юрист устало выдохнул. Откинулся на спинку скрипучего стула. Перед ним лежала стопка идеально ровных, ещё тёплых листов. Иск за опеку дочери. В этот момент телефон Давида завибрировал на столе.

Он неохотно взял трубку.

– Да, – сухо бросил он. Повисла длинная пауза. Его густые брови медленно поползли вверх от удивления. – Что вы имеете в виду? Да. Нет, я не даю комментарии прессе. Спасибо. Я подумаю над вашим предложением вернуться к работе завтра утром.

Орлов положил телефон на стол и посмотрел на меня так, будто я только что превратила воду в вино.

– Это звонили старшие партнёры, – медленно, по слогам произнёс он. – Они извинялись, сказали, что невероятно гордятся моим поступком. Мой телефон просто разрывается от сообщений. Крупные клиенты пишут слова поддержки. Какие-то женщины в комментариях уже предлагают мне родить от меня детей.

Он сглотнул подступивший ком.

– Что ты натворила, Агния?

– Превратила скучного рогоносца в святого великомученика, – я невинно пожала плечами. – Люди обожают тех, кто страдает за других. Никто больше не посмеет тебя уволить. Ты теперь икона их конторы. Твоя жена не в клинике, ты страдаешь. Шах и мат.

Давид потрясённо молчал, а его хвалёный контроль дал глубокую трещину. Он снова опустил глаза и начал нервно оттирать большим пальцем невидимую пылинку с манжеты своей белой рубашки. Его карьеру спасли одним коротким постом в Телеграме. Ему было слишком сложно это переварить своим логичным мозгом.

Он резко выдохнул, открыл свой дорогой кожаный портфель и достал оттуда шуршащий бумажный свёрток. Внутри оказался огромный сэндвич из элитной пекарни. С красной рыбой, авокадо и сливочным сыром. Орлов молча пододвинул его ко мне по столу.

– Ешь, – буркнул он, упорно глядя в сторону. – Ты опять не обедала. Свалишься в голодный обморок, а мне потом отвечать за срыв графиков и искать нового партнёра. Мне лень проводить собеседования.

Я усмехнулась и взяла сэндвич. Пахло действительно божественно.

Вадим всегда говорил, что я его лучший проект. Бесправный инструмент, который работает в тени. Но он забыл одну маленькую деталь, что инструмент тоже умеет думать.

Тут в открытую форточку бесцеремонно запрыгнул рыжий уличный кот. Тот самый, бандитского вида, с порванным ухом, которого Давид тайком подкармливал дорогим лососем. Кот по-хозяйски прошёлся по моему столу, оставляя грязные следы. Понюхал мой сэндвич, брезгливо чихнул, а потом нагло улёгся спать прямо на свежераспечатанный иск криминального авторитета. Я замерла. Я ждала, что «Бог Контроля» сейчас взорвётся и с криком вышвырнет кота на улицу. Но Давид лишь тяжело вздохнул. Он даже не попытался согнать пушистую наглую морду с важных юридических бумаг.

– Пусть лежит, – Давид спокойно поправил свой шёлковый галстук. – Я жду, пока он закончит экспертизу документа.

Мы тихо рассмеялись. Впервые за эти безумные, тяжёлые дни мы смеялись по-настоящему тепло и без привычного сарказма. Кажется мы окончательно стали командой. Его гениальные мозги юриста и мои пиар-схемы работали как идеальные швейцарские часы. Пора было переходить в открытое наступление.

Я стряхнула крошки с пальцев. Посмотрела на умную колонку, которая сиротливо стояла на тумбочке у окна. Вадим подарил мне её на прошлый Новый год. Тот самый гаджет, через который я узнала об измене.

– Алиса, – громко и чётко сказала я. – Какова вероятность, что мой бывший муж сегодня облажается? И где он вообще ужинает?

Колонка приветливо мигнула фиолетовым светом. Роботизированный женский голос бодро ответил на весь подвал:

– Я не нашла ответ на первый вопрос. По моим данным, кандидат в депутаты Вадим Уваров сегодня проводит закрытый благотворительный аукцион в загородном доме. Мероприятие без прессы, вход только по специальным пригласительным спискам.

Я взяла свой картонный стаканчик. Кофе в нём давно остыл и на вкус напоминал дешёвый гудрон. Но сейчас он казался мне слаще самого дорогого коллекционного шампанского.

– Надевайте свой лучший костюм-тройку, Давид, – я посмотрела на юриста. По венам с бешеной скоростью побежал горячий адреналин. – Мы идём портить чужой праздник.

Давид осторожно почесал рыжего кота за ухом. Его глаза хищно блеснули в полумраке офиса.

– У нас нет пригласительных, Агния. Нас просто вышвырнет охрана на мороз.

– О, поверь мне, партнёр, – я широко улыбнулась. – Охрана нас пропустит с красной дорожкой. Потому что мы принесём на этот аукцион такой лот, от которого Вадима хватит сердечный приступ. И если он не купит наше молчание сегодня ночью, завтра утром он проснётся нищим политическим трупом. Собирай портфель, Орлов. Идём на охоту, обещаю, тебе понравится!

Глава 10

Особняк Уваровых горел огнями, как круизный лайнер, который по ошибке заплыл в сосновый лес. А ведь это был мой бывший дом. Двадцать лет я надраивала ему бока, пока не поняла, что меня саму давно списали за борт. Сегодня здесь был благотворительный аукцион. Вадим собирал деньги на детские площадки, якобы. Ну, как собирал, покупал голоса перед выборами. Детские площадки тут были просто красивой картинкой для прессы.

Я стояла за фургоном с цветами у входа для обслуги. В чёрном платье, без украшений, волосы в пучок. Вылитая девочка из event-агентства. Мышь, серая и незаметная.

Рядом стоял Давид и дёргал манжеты. Костюм на нём был такой, что хоть сейчас на обложку журнала «Успешный юрист». Ботинки блестели, галстук цвета мокрого асфальта, а лицо было такое, будто его заставили есть ящик лимонов.

– Я не понимаю, – прошипел он, вжимаясь спиной в кирпичную стену. – Почему мы не можем просто подать запрос? Это законно и цивилизованно, и мне не придётся стоять на одном газоне с пьяными чиновниками.

– Потому что пока твой запрос доползёт до суда, Вадим сожжёт все бумаги, – я поправила микрофон в ухе. – У него всё для этого есть, в кабинете. Представь эту картину. Он сидит в кресле, пьёт коньяк и кидает в камин страничку за страничкой.

Давид скрипнул зубами.

– Ненавижу полевую работу.

– Зато любишь выигрывать, пошли. Твоя задача, это фуршет. Там мэр, два прокурора и главный спонсор. Подойди, заведи разговор или расскажи анекдот.

– Я не умею рассказывать анекдоты.

– Тогда расскажи им про статью за мошенничество, тоже смешно, они оценят.

Мы зашли через кухню. Давид зажал нос платком и почти побежал в банкетный зал, а я свернула в боковой коридор и направилась сразу в кабинет. Я остановилась у двери, адреналин нарастал с бешенной скоростью, а сердце забыло, что такое нормальный ритм. Я знала код и где находились камеры. Знала, что охрана сейчас пьёт чай. Но всё равно мне было страшно.

Дверь открылась без звука, впуская меня в полумрак. Включив фонарик на телефоне, я на цыпочках подошла к портрету какого-то усатого предка. Нажала на скрытую панель, передо мной открылся сейф.

Нужно было ввести всего четыре цифры. Год рождения нашей дочери. Вадим был сентиментальным идиотом. Замок щёлкнул, я заглянула внутрь, и там лежала папка. Толстая, бордовая с эпичным названием «Папка Лазаря». Вадим любил называть свои грязные делишки библейскими именами. Я открыла, пробежалась глазами по первым страницам. И чуть не выронила телефон из рук.

Передо мной была настоящая бомба. Вадим не спасал клиентов от кризисов, он сам им эти кризисы устраивал. Сливал информацию конкурентам, обрушивал акции. А когда клиент был на грани, теневые структуры скупали его бизнес за копейки. Вадим получал огромный процент, от этих грязных сделок.

Я начала фотографировать, мои руки тряслись и каждая секунда тянулась как час.

– Агния.

Меня окликнул мягкий голос сзади. Я замерла и медленно обернулась. Вадим спокойно стоял в дверях. Он не кричал и не звал охрану, просто смотрел на меня с лёгкой грустью. Как на кошку, которая нагадила в тапки. Костюм как всегда идеальный, галстук завязан тем узлом, который я ему когда-то выбрала. Прям хищник в дорогой упаковке.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он тихо. – Ты всегда была предсказуема, милая. Это твоя главная проблема.

Я сжала телефон в кармане.

– Вадим. Решил проветрить кабинет? Я всегда знала, что тут воняет ложью.

Он улыбнулся своей самой нежной улыбкой, но глаза оставались ледяными.

– Ты выглядишь уставшей. Этот твой бунт… он дорого мне обходится. Ты хоть знаешь, сколько стоят проверки пожарных и блокировка счетов? Я трачу на тебя бюджет целой предвыборной кампании.

Он медленно шагнул ближе к столу.

– Верни папку, и мы всё забудем. Ты вернёшься домой, я даже прощу ту сцену на банкете. Кстати, многие решили, что это была очень тонкая шутка.

– А если не верну?

Вадим вздохнул, прям как учитель, уставший от глупого ученика.

– Тогда я признаю тебя недееспособной. У меня уже все есть справки. Ты проведёшь пару лет в хорошей клинике, без телефона, интернета и без дочери.

Он подошёл ещё ближе, я чувствовала его парфюм, тот самый, который я выбирала ему на день рождения.

– Ты мой лучший проект, Агния и мой идеальный механизм. Но механизмы ломаются. Их надо чинить или выбрасывать.

Меня накрыло ужасом. Но потом я вспомнила Жанну, её салон и страх перед бывшим мужем. И как она выпрямила спину после нашего разговора. А как же Давид? Он, который подставил мне своё плечо, согласился помогать, вместо того, чтобы заниматься только своими проблемами. И конечно же, вспомнила свою дочь, которая не боялась отца и предлагая помощь, рискуя всем. Я не одна, у меня есть команда и есть план. И есть мозги, в конце-то концов.

Я подняла голову и посмотрела Вадиму прямо в глаза, улыбнулась той самой улыбкой, которой он учил меня встречать журналистов. Фальшивой, но острой как нож.

– Улыбайся, Вадим, – сказала я, кивая на окно. – Там журналист светской хроники, справа, нас снимают прям с дерева. Мы всё ещё идеальная пара для твоих избирателей, так что держи лицо, пока оно не треснуло.

Он резко дёрнулся и повернулся к окну, натягивая улыбку.

Мне хватила небольшой заминки, чтобы рвануть мимо него, в коридор. За спиной раздался его крик.

– Охрана! Восточное крыло! Перекрыть выходы!

Я бежала по коридорам собственного дома, сердце колотилось, а в ухе запищал микрофон.

– Агния! – голос Давида. – Тревога. Охрана в саду, я у фонтана. Что происходит?

– Папка у меня, – выдохнула я. – Вадим знает что я украла важные документы. Встречаемся у рододендронов.

Я вылетела в сад через боковую дверь. Лучи фонарей уже шарили по кустам. Давида я увидела у туи. Он стоял, выпрямив спину, и смотрел на приближающийся свет.

– У нас секунд двадцать, – сказал он.

Я думала быстро, бежать от охраны было некуда, а драться глупо. Остаётся одно. Самое тупое, что пришло мне в голов, но самое работающее. Я схватила Давида за пиджак, дёрнула на себя, впечатала спиной в колючие ветки и поцеловала.

Я впилась в него как в спасательный круг. Давид замер, его руки зависли в воздухе, и он явно не знал, куда их деть. То ли обнять, то ли оттолкнуть. Лучи фонарей упёрлись в нас. Я сильнее прижалась к Давиду.

– Эй! Кто здесь⁈

Я медленно оторвалась от Давида, с видом пьяной дуры, которую застукали с любовником.

– Мальчики, – протянула я, поправляя волосы. – Вы совсем ослепли? Идите ловите бандитов в другом месте.

Охранники переглянулись, они узнали меня. Пьяная и растрёпанная жена босса целуется с каким-то мужиком в кустах. Неловко, конечно, и стыдно. Но для элитных вечеринок это было обычным делом.

– Извините, Агния Викторовна, – буркнул старший, отводя глаза. – Обознались, продолжайте.

Они ушли, а лучи фонарей двинулись к гаражу.

Я выдохнула и прислонилась лбом к плечу Давида. Меня всю трясло.

Орлов молчал секунд десять, потом аккуратно отодвинул меня. Поправил галстук и откашлялся.

– С точки зрения гигиены – сойдёт, – сказал он сухо. – С точки зрения тактики это было отлично. Идём к машине.

Я усмехнулась, даже сейчас он оставался собой.

– Спасибо, что не укусил.

– Не за что. У меня прививка от бешенства, если что.

* * *

Мы приехали на мою съёмную квартиру к полуночи. Я открыла дверь, щёлкнула выключателем, лампочка замигала и зажглась жёлтым светом. Обои в цветочек, а диван с пружинами.

Давид шагнул внутрь и замер. На его лице отразилась целая гамма чувств, но он молчал.

– Ты здесь живёшь? – спросил он тихо.

– Временно, пока счета не разблокируют.

Давид ничего не ответил, он молча достал из портфеля бумажный пакет. Вытащил из него контейнеры и протянул мне. Там был стейк, салат с креветками и десерт в стеклянной баночке. Где он это взял, а главное, когда успел, загадка!

– Ты когда ела последний раз?

Я задумалась, кажется, вчера был бутерброд, который ты мне дал.

Давид понял всё без слов. Достал салфетки. Протёр стол. Протёр стулья. Протёр вилки. Только потом сел.

– Ешь и рассказывай.

Я набросилась на еду, игнорируя все правила приличия. С набитым ртом я пересказала содержимое папки. Давид слушал, и его лицо становилось всё мрачнее.

– Это не компромат, – сказал он, когда я закончила. – Это приговор. Если документы всплывут, Вадима уберут. Не суд, а люди, у которых он украл деньги. Они его просто найдут и всё.

– Я знаю, – я отодвинула пустой контейнер. – Поэтому будем использовать осторожно. Сначала репутация. Потом бизнес. А потом…

В дверь позвонили.

Мы переглянулись. Давид напрягся. Его рука дёрнулась к телефону.

– Ты ждёшь кого-то?

– Нет.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял курьер с бархатной коробочкой.

Я открыла.

– Доставка для Агнии Уваровой.

– От кого?

– Не указано, распишитесь, пожалуйста.

Я чиркнула ручкой и захлопнула дверь. Открыла коробочку, в ней оказался флакон моих любимых духов. Эксклюзивная серия, которую выпускали раз в сто лет. Вадим дарил такие на годовщины. К коробочке прилагалась записка:

«Ты всегда пахла моим успехом. Не удешевляй себя запахом дешёвого кофе и чужих амбиций. Возвращайся, пока этот системный сбой можно откатить без потерь».

Я стояла и смотрела на флакон. Он знал адрес моей съёмной квартиры на окраине и хотел показать, что я нигде не спрячусь. Что он всегда на шаг впереди.

Давид подошёл сзади и прочитал записку.

– Он следит за тобой.

– Да.

– Это угроза.

– Да.

Я повертела флакон в руках, потом подошла к мусорному ведру.

Флакон упал и разбился. Сладкий, густой аромат заполнил кухню.

– Он думает, что мой уход, это сбой системы, – сказала я, глядя на осколки. – Отлично, пусть и дальше так думает.

Я достала телефон, открыла фотографии и выбрала одну. Самую безобидную, где мелькала фамилия мелкого клиента и отправила Вадиму.

«Ты был прав. Я нашла кое-что интересное. Давай обсудим условия капитуляции. Или следующее фото уйдёт в прокуратуру».

Нажала «Отправить» и бросила телефон на стол. Повернулась к Давиду.

– Теперь он попытается договориться. Это даст нам время.