Текст книги "Новый каменный век. Том V (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

– Хо-у… – болезненно протянул я, прижимая к головушке мех с ледяной водой. – Худо мне… ох…

– Я могу помочь? – спросила Уна, поглаживая меня по спине.

– Нет, – покачал я головой. – Нужно поесть чего-нибудь жирненького да пожиже. Пойдём к костру… Ветер, костёр! – бросил я волчонку, сидящему в уголке и грызущему толстую кость.

Тот встрепенулся, ухватил её и рванул на выход, спеша к костру. Удивительно, но он весьма быстро изучал команды. И был куда покладистее, чем следовало волку. Это наводило на некоторые занятные мысли. Но думать сейчас я совершенно не хотел.

Ощущение было такое, словно я вчера употребил несколько бутылей агдамского портвейна, а не десяток глоточков браги. Оно и неудивительно: нужных ферментов у кроманьонцев нет, как и мало-мальской толерантности к алкоголю. Дело ещё усугубляло то, что я большую часть ночи не спал, как только осознал, в насколько опасной ситуации находилась община.

«Но Белк не беспокоил, значит, всё было спокойно», – думал я, шагая к главному очагу, где уже собрались остальные.

День уже разгорался, варился обед по старой традиции – в яме со шкурами. Не хотел я, чтобы соколы видели наши горшки. Вообще, чтобы ничего не видели.

Ночью, как только я проснулся от того кошмара, я собрал всех. Распределил караул, сжёг одежду, что была на нас в гостях у соколов, заставил вымыться Белка, и сам тоже вымылся. И всё это будучи в едва адекватном состоянии. Но даже если риск принести с собой споры сибирской язвы был минимальным, оно того стоило. Эти бактерии способны переходить в состояние спор, тогда они становятся невероятно устойчивыми к внешнему воздействию. Способны десятилетиями таиться в почве, бродить с людьми, прячась в шерсти шкур, ждать благоприятного часа. Самое страшное, что уничтожить их наверняка чрезвычайно сложно.

И мне оставалось надеяться, что нам повезло.

– Ив… а почему ты вчера так… – нерешительно начала Уна.

– Боялся? – помог я.

– Угум, – кивнула она. – Ты всех поднял, сказал не подпускать никого из соколов, даже не касаться их. Почему? Они же не напали, приняли тебя у костра. Они же твои…

– Вы – мои, – твёрдо сказал я.

К сожалению, объяснить им, почему я так распорядился, было непросто. Принять у своего костра, накормить, впустить к себе в шалаш другое племя – великое расположение и благое дело, если так можно выразиться. А вот я в их глазах поступал не только странно, но и, мягко говоря, некрасиво.

– Есть такие чёрные духи, которых мы не видим глазами. Не слышим. Не чуем. Но они уже рядом. И когда наконец они проявят себя, будет уже поздно.

– И такой дух рядом с соколами?

– Может быть. Я не хочу рисковать ими, – я ткнул в гурьбу людей, сгрудившихся вокруг с какими-то старыми выдолбленными мисками. – Не хочу рисковать тобой.

– Я поняла. Я верю тебе, всегда верю, – сказала она.

– И я очень ценю это, – мягко ответил я.

Сегодня никто не ходил на охоту. Всю ночь они стерегли склоны по двум рекам, скальную стену и лесной склон. Все охотники караулили стоянку без передышки, без костров, следя за лагерем соколов. У каждого был сигнальный свисток, новая разработка – костяной, простой, но оттого не менее действенный. Если бы кто-то свистнул, все бы направились к главному костру, а там уже были подготовлены плетёные щиты, обитые шкурой, огненные шары, дротики, атлатли. И я искренне благодарил судьбу, что этот свист не прозвучал этой ночью.

«Но и расслабляться рано, – понимал я. – Не просто так он дал нам мех с брагой. Точно не по доброте душевной. Да и немалый, на всех бы хватило. Это ценный ресурс, редкий в этом временном отрезке. И либо он хотел подсадить нас, а потом выменять шмурдяк на женщин… либо опоить нас до поросячьего визга и забрать их силой».

А шанс подхватить споры сибирской язвы тем более требовал максимально оградиться от них. Даже при самой лёгкой, кожной форме летальность в районе трети. А с лёгочной или кишечной – почти стопроцентная. Антибиотиков у меня нет, а без них нет и шансов спасти себя и своих людей.

– А Така? – вдруг спросила Уна, когда мы почти подошли.

Я остановился, посмотрел на неё.

– Что Така?

– Ты сказал, что вы одной крови. Что она твоя… хайна…

– Да, она моя сестра, – ответил я, – но… она принадлежит Горму Соколов. И я тоже уже не сокол.

«И шанс того, что она принесёт споры, выше, чем шанс того, что их принесли мы. Я не только не могу себе этого позволить, но и причин для этого у меня нет. Она часть другого племени, другой общины. Нет ни одной причины, почему я должен в это лезть», – осознавал я.

– Тебя бросил дух гнилого языка, – со смешком подошёл ко мне Ранд. – Ты вчера говорил так, словно тебя десяток пчёл в рот ужалили.

– И тебе доброе утро, – кивнул я и только теперь заметил, что у костра не все. – Где Шанд-Ий? – нахмурился я.

– Ушёл силки проверить.

– Вот как… Уна, иди к костру, я хочу с Рандом поговорить.

Уна посмотрела на меня вопросительно, но вопросов задавать не стала. Молча пошла к Аке и остальным, там как раз Канк заливисто рассказывал историю про то, как великая охотница Шайя испугалась рака и едва не отправилась вниз по реке. А я махнул Ранду, чтобы мы отошли.

– Чего ты хочешь, Ив? – с интересом спросил он.

– Как твоя нога? Уна говорит, ты к ней не ходишь, чтобы она глянула.

– А чего мне к ней ходить, раз с ногой всё ладно?

– Шанд-Ай не ходил, помнишь, что с ним случилось? – и я сделал акцент на том, что это не вопрос.

– Я свою тушу знаю, Ив. Ты же меня отвёл не кости обсуждать, да?

– Да, – кивнул я, повернувшись к нему. Мы как раз были достаточно далеко, чтобы нас не услышали другие. – Меня беспокоит Шанд-Ий, – прямо сказал я.

– Чего это? Думаешь, после того раза он не понял?

– Понял или нет, он всё ещё зол на меня. А я ещё и Дану оторвал от него.

– Ха! А чего нет? Если щенок не знает места, его лишают титьки. Вака волкам женщину не позволял, если дротик мимо прошёл. А если бы на него кто кинулся, как Ий на тебя, так тот волк уже бы не вернулся в стаю. Поверь мне, я знаю, я сам направлял их по тропе на Ту сторону, – немного горделиво заявил охотник.

– Ты сказал, что будешь идти за мной. Два года. Пока не придёт срок биться. Ты не отказываешься от сказанного?

– Я слово своё сказал, Ив…

Так и хотелось напомнить, чего стоило его «слово» всего несколько месяцев назад. Но я сумел сдержаться. Да и собачиться в таком состоянии не хотелось.

– Хорошо, раз так, то слушай меня. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Ийем.

Потрескавшиеся губы охотника растянулись в хищной улыбке. Он, похоже, только и ждал, что я дам команду. Но не думаю, что прямо уж так всё предвидел. И всё же в непосредственной близости от нас сейчас находится чужая община, а Ий – молодой, недурной охотник. Его разногласия, обида на меня могут легко подтолкнуть его перейти к ним. И они его примут. А с ним станет известно и о том, чем мы располагаем, где находятся ловушки, сколько людей и прочее. Он опасен для нас.

– Боишься, что он к соколам уйдёт да расскажет им, чего ты тут напридумывал? – весьма проницательно предположил Ранд.

Я уже понял, что он, возможно, даже больше Канка осознавал, какую силу несут мои технологические дары.

– Я не боюсь. Только хочу быть готов к такому исходу.

– Разумно, – кивнул Ранд. – А если… он попытается уйти к соколам? Если я увижу, что он направился к ним? Что делать?

– Сегодня, когда все соберутся, я скажу, что с соколами нельзя говорить. Нельзя касаться их, принимать их дары. И что любой, кто пойдёт против этого, будет изгнан из стаи, – спокойно проговорил я.

Над этим не пришлось думать долго. Ситуация требовала серьёзных мер.

– Вот как… – протянул Ранд. – Сам же ты принял их дар, сидел у костра, – я напрягся, но он тут же подобрался. – Не думай, что я осуждаю или копытом дёргаю. Просто другие могут подумать, что ты позволяешь себе больше, чем позволено им.

– Более я не собираюсь говорить с соколами.

– Уже лучше, – улыбнулся Ранд. – Хорошо, я сделаю то, что ты просишь.

– Вот так просто? – удивился я.

– Да, вот так просто, – бросил он и пошёл к костру. – Но если Ий пойдёт против тебя – тебе и говорить с ним, – сказал он на ходу.

А я тихо ответил:

– Знаю.

Я подошёл к костру как раз тогда, когда Ака уже разливала похлёбку по старым деревянным мискам. От ямы тянуло горячим мясным духом, влажной шкурой и грибами. Желудок тут же болезненно сжался, напоминая, что внутри у меня со вчерашнего дня почти пусто.

– Ив, – подняла на меня взгляд Ака, – ты сегодня выглядишь лучше. А вчера был такой, будто беленый гриб сожрал.

«Как много занимательных сравнений…» – устало подумал я.

– Всё нормально, – ответил я, усаживаясь у костра.

Она протянула мне миску. Похлёбка была густая, жирноватая. Сушёное мясо, ягоды, грибы. Поверх плавал тонкий слой жира. Именно то, что сейчас было нужно.

– Я даже соскучилась по еде из ямы, – призналась Ака, устраиваясь рядом. – Каменные мешки хорошо делают. Но вкус… скучный.

Я хмыкнул, зачерпнув первую ложку.

Конечно, вкус давали не только мясо и травы. Шкуры тоже. Вся эта варка в ямах понемногу вытягивала из них жир, запах, остатки дубления. Получалось своеобразно, но вполне съедобно. Проблема в другом: шкуры после такого быстро приходили в негодность. А шкуры нам нужны. И много.

«Надо быстрее возвращаться к горшкам», – отметил я про себя.

Только сейчас, когда тёплая пища наконец провалилась в желудок, голова начала понемногу отпускать.

– А чего с тобой было? – тут же встрял Канк, подсев ближе. – Белк рассказал, что ты пил какую-то ягодную воду. А ему не дал. А потом таким стал.

«Наверное, стоило сказать Белку, чтобы не рассказывал», – подумал я, но тут же отмёл эту глупую мысль.

Хотя толку? Им ведь не объяснишь что-то вроде: «вода злая». Так и до обиды недалеко. А мне сейчас меньше всего нужен конфликт с соколами. Дистанция – да. Осторожность – да. Но первыми мы точно не пойдём против них.

– Та вода – дар соколов, – спокойно сказал я. – Она как красный гриб шаманий.

– А-а… тот мех значит… – понимающе протянул Канк.

– Да. Там живая вода. Но пить её нельзя.

– Почему? – спросила Дана. – Ты же пил?

Я усмехнулся и чуть приподнял миску.

– И посмотри, что со мной было.

Канк и Ака негромко засмеялись. Даже напряжение у костра немного спало.

Я ел молча ещё какое-то время, пока наконец не заметил движение за дальним утёсом, что нависал над склоном. Из-за камня появился Шанд-Ий. На плечах – связка птиц, в руке – два зайца. Значит, силки всё же проверял.

Он подошёл к костру молча. Так же молча бросил добычу Аке. Та только коротко кивнула и сразу утащила зайцев и птичек. Сам Ий уселся у огня, вытянув ноги к теплу.

Я оглядел всех.

– Все собрались. И я буду говорить.

Разговоры тут же стихли. Даже Канк перестал скрести по миске.

Я выдержал короткую паузу.

– Никому нельзя говорить с соколами. Нельзя касаться их. Нельзя ходить к ним.

– А почему? – сразу спросил Канк.

В его голосе не было сопротивления. Только привычное любопытство. За это я его и ценил. Да и вопрос всё равно кто-нибудь задал бы.

– Духи шепнули мне, что соколы таят хворь в своих шкурах, – медленно проговорил я. – От этого чёрного духа нет спасенья. Стоит коснуться… и окажешься на Той стороне.

Малышня тревожно зашевелилась у костра.

– А чего же вы с Белком у костра сидите, а не по тропе идёте? – вдруг спросил Шанд-Ий.

Голос его был ровный. Без злости. Или он её умело скрывал, во что я верил поболее. Но смотрел он прямо на меня.

– Шкуры взял огонь, – ответил я. – Кожи коснулось мыло и вода. Я изгнал того чёрного духа.

Ий помолчал. Я ждал спора. Возражений. Может, даже вызова. Но он ничего не сказал. Только взял у Аки миску с похлёбкой и начал молча есть, глядя в огонь.

А я продолжил:

– Я веду вас. Вы пошли за мной. И я желаю защищать вас. Вы знаете это.

– Никто не сомневается в этом, Ив, – громко сказал Белк.

Я коротко кивнул ему.

– И так, я скажу ещё раз. Не касайтесь соколов. Не говорите с ними. Не берите их дары.

Я сделал паузу и оглядел всех.

– А кто сделает иначе… – спокойно произнёс я, – пойдёт иной тропой. Не той, что эта стая.

После этих слов все замолчали окончательно. На лицах были самые разные эмоции. Тревога. Непонимание. Страх. Раздражение. И осторожность. Но никто не возразил.

«Наверное, лучше бы поспорили…» – всё же подумал я.

К моей радости, в течение дня не было ничего подозрительного. Соколы двинулись рано, только ушли не сильно далеко. Ещё можно было рассмотреть каждое отдельное лицо. Груза у них было много, но и сильных, взрослых людей в достатке. И ещё: они не сделали второй попытки, чтобы обменяться, не пришли к нам. И я считал это подозрительным. Слишком просто они отказались от попыток, а ведь молодые девушки им явно нужны.

А мы же, по сути, бездельничали. По большей части. Все работы с землянкой, керамикой, дёгтем, углём и прочим мы отложили до момента, когда соколы окончательно скроются с глаз. Может, я и параноик, но Вака научил меня осторожности и лишил доли наивности, что я принёс с собой из цивилизованного мира.

Я вообще стал замечать, что всё сильнее отдаляюсь от себя прежнего. По кусочку, по маленькому фрагменту отдаляюсь от того человека. Мои повадки, решения, даже желания уже произрастают из иного сознания. Я всё ещё имею знания, опыт, но мыслю другими категориями.

Но я должен защитить их. Любой ценой.

– Как же хорошо… – растянулся я в своём шалаше.

Уна ушла к Дане. Она регулярно осматривала её: оказывается, у них имелись вполне разумные установки относительно течения беременности. Например, беременная женщина получала лучший рацион. Ну, если на то были возможности. Имел место и рационально-ритуальный аспект: поедание печени у ночного костра (а ведь она обычно доступна лишь охотникам), полуденная «жирная рыба» и другие. Они были облечены в ритуалы, но, по сути, это очень необходимые при беременности продукты: белок, железо, омега-3. И конечно же, все эти ритуалы дарованы Белым Волком.

– Кто же ты такой…? – прошептал я, глядя на звезду жердей, сведённых в вершине шалаша. – Смогу ли я узнать больше у Древа?

Я был почти уверен, что Белый Волк не просто символ, а реальная личность. Косвенных доказательств было в избытке. Это было сродни тому, что современная наука не могла доказать наличие технологий производства алкоголя у кроманьонцев, но почти поголовно была в этом уверена.

– И ты ещё, – улыбнулся я, привстав и глянув на Ветра.

– Фуф…? – выдохнул он.

– Интересно, каким ты вырастешь…

С тем как рос Ветер, я замечал его отличия от привычных мне серых волков – современных и тех, что обитали в этом периоде. Многие удивлялись, когда Лена начинала объяснять им, что серый волк как вид существует сотни тысяч лет, но при этом древние волки не являются современными серыми волками, как и то, что собаки произошли не от современных серых волков, но всё же от серых волков, правда – древних, точнее, одной из их особых популяций. Ох, какую же кашу она в головах заваривала, мне иной раз казалось, что у слушателей из ушей и других мест пар пойдёт. Всё дело было в том, что в этом периоде популяции волков куда разнообразнее в генетическом плане, чем в современном мире. И одна из популяций древнего серого волка даст начало собаке, а другая – современному серому волку.

«Ха, когда я думаю об этом, то и сам ощущаю, как перегревается серое вещество…» – усмехнулся я про себя.

И в любом случае Ветер точно из какой-то необычной популяции. Это уже видно. Но придётся дождаться, пока он вырастет, чтобы в полной мере понять, что за зверь живёт подле меня.

Я только собирался лечь, как услышал шорох снаружи.

– Уже вернулась? – спросил я до того, как полог открылся.

– Ага, пришла, – прохрипел совсем иной голос.

– Что-то случилось? – сразу напрягся я, увидев Ранда.

– Да… случилось.

Глава 13

– Шанд-Ий пошёл к ним? – тут же спросил я, вставая.

– Нет, – качнул головой Ранд. – Он не пошёл к ним. Они пошли к нам. Она.

– Кто? – я уже натягивал шкуры.

– Её имя Така…

– Сестра?.. – вырвалось у меня. – Она пришла одна? Ты говорил с ней?

– Пришлось, – развёл он руками. – Надеюсь, ты меня не изгонишь, – ухмыльнулся Ранд. – Я следил за Шанд-Ием, но ничего особенного не было. Поэтому я нашёл себе местечко на кривой сосне на ином берегу быстрой реки. Глядел за соколами. И увидел её: она кралась вдоль склона.

– Зачем?

– Она сказала, что будет говорить только с тобой. Но времени у неё мало.

– Вот как…

Я, естественно, напрягся. Така пришла ночью, одна, судя по контексту – без дозволения общины. Это могло быть ловушкой. Не знал, насколько сильными были отношения её и Ива до того, как их разделили. Но прошло больше шести лет; стала бы она так рисковать ради, по сути, незнакомого человека? Стал бы я так рисковать? Раньше… но не сейчас.

И в любом случае игнорировать я это не мог. Мне к тому же нужно было попытаться узнать, какие планы у соколов. И ещё кое-что.

– Веди, – скомандовал я.

– Белка не позовёшь? Уверен?

– Думаешь, нас убьют? Мне казалось, ты весьма добрый охотник, Ранд.

Его губы растянулись в хищной улыбке. Я видел, как весь он словно преисполнился, как из него рвалось желание. Может, он даже хотел бы, чтобы там нас поджидала засада.

А я подхватил второй атлатль и протянул ему.

– Ты ведь уже умеешь им пользоваться?

– Умею.

– Бери тогда. Засядешь там, где не видно будет. Если заметишь лишнего – сам знаешь.

Он покачал головой.

– Свой возьму, – ответил он. – И не боишься, что я могу ударить тебя в спину, а сказать, что это соколы?

– Я думал об этом, но если бы ты хотел сейчас убить меня, возможностей и без этого хватало.

– Тут ты прав, – он положил руку на рукоять костяного кинжала с обсидиановым лезвием за поясом.

– Идём уже, – двинулся я мимо охотника.

Дав команду Ветру сторожить, я вышел из шалаша и тут же ощутил, как щёки защипал ночной мороз. Холодало всё сильнее, зима входила в свои права. По стоянке тянулись клубы дыма от очагов и коптильни, перемежаясь с паром и жарким маревом костров. Воздух был до удивительного прозрачным, а землю густо освещала луна. Такую ночь волки называли Охотной. Ночь, когда волки особенно активны, а их сумеречные погони затягиваются задолго за полночь. Ночь удачи для каждого волка.

Я уже невольно прикасался к волчьему клыку на шее перед какими-то событиями, важными моментами. Наверное, это стало сродни прикосновению к крестику, когда просишь благословения и помощи. Как бы ни старался мой разум отринуть всякие антинаучные убеждения, подкорка первобытного человека всё искала подмоги, пыталась описать миропонимание понятным ей языком. И с удивлением я понял, что практически перестал сопротивляться этому.

«Белый Волк, Серый Сокол, Большие Рога… почти пантеон», – подумал я.

Двинулись мы вдоль скальной стены, чтобы не привлекать внимания других. Тут же, немного поодаль от стоянки, тренировался обычно Ранд. Он выудил атлатль и дротики из расщелины, прихватил с собой копьё. Вскоре мы уже преодолели реку по порогу, занесённому камнями после бури, которую река принесла сюда и создала удобный переход.

– Где? – спросил я.

– Там, – тыкнул Ранд на Большую берёзу. Я пригляделся и увидел силуэт за кроной. – Сам я буду там, – указал он в сторону кустарников. – Если худо станет… – охотник выудил из рукава костяной свисток.

Вскоре после того, как он дунет в него, вся стоянка перейдёт в боевое состояние и в случае двух свистков двинется к источнику. Мы разработали целую систему опознавательных звуковых знаков на разные случаи.

– Хорошо, – кивнул я. – Увидишь кого по бокам – свисти сразу, не жди. Не надо давать шанса. Следом сразу к реке двигайся, если угрозы нет.

Он кратко кивнул и направился к кустам. А я пошёл по склону к берёзе, попутно тщательно отслеживая всякое движение, угрозу, намёк на ловушку. Но на первый взгляд всё было спокойно. Свет луны обильно пробивался сквозь обнажённые от листвы кроны берёз, и я старался двигаться в тени сосен и лиственниц.

Подходя, я уже видел знакомую фигуру сестры. Девушка прислонилась спиной к стволу и была обращена лицом к лагерю соколов, что был внизу – на равнине долины, раскрашенной десятком костров и столбами белёсого дыма.

Подходить вплотную я не стал. Остановился за широкой кроной лиственницы. И кликнул:

– Така! Это я!

Девушка вздрогнула и обернулась на источник звука. Увидела меня и тут же оглянулась обратно, словно проверяя, не следит ли кто за ней именно в этот миг. Пошла ко мне, скользнув за другую берёзу. Я только заметил, что одета она была в светлые меха, перемазанные сажей. Такие с трудом угадывались издали среди берёз и хвойной подстилки.

– Остановись там! – скомандовал я, когда девушка оказалась в двух метрах от меня.

– Что? Почему? – удивилась она, будто не ожидала такой подозрительности от брата.

– Перед тем как мы поговорим, ответь мне на один вопрос, – начал я, сразу решив либо преумножить свои страхи, либо, наоборот, развеять их. – За шесть зим… чёрный дух, что погубил две стаи, возвращался к вам? Он убивал? Одаривал чёрной меткой?

– Ив, я пришла, чтобы… – она сделала шаг ближе.

– Ответь!

Она посмотрела на меня, и словно что-то внутри неё перевернулось. Глаза блеснули влагой, будто она поняла, что перед ней стоит совсем не её брат. А может, это всё было моим воображением. Но мне было без разницы. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

– Приходил… – тихо ответила она. – Нечасто, он приходит забрать кого-то… каждую зиму, когда мы сидим в шалашах. Он идёт.

«Значит, споры всё ещё хранятся на каких-то вещах. Этого я и боялся, – осознал я уже наверняка. – Споры сибирской язвы невероятно устойчивы к внешней среде, но для развития им необходимы весьма строгие условия. При попадании через лёгкие или желудок им сложно размножиться до летального количества. А вот при попадании в рану, если ослаблен иммунитет, достаточно самой крохи. И возможно это только зимой, когда люди страдают от недостатка витаминов и прочих невзгод».

– Соколы собираются напасть, да? – перешёл я к делу.

– Поэтому я и пришла, – кивнула она. – Филин хочет идти завтра ночью, когда ветер пригонит небесную шерсть и укроет глаз волка, когда волки будут слабы. По склону через деревья, обойти со стороны скальной стены. Он ударит дротиками сверху, а другие пойдут по бокам, – бегло рассказывала она.

– Почему ты пришла это рассказать? – спросил я. Мне действительно сложно было понять, почему она решилась на это.

– Мы же одной крови! – воскликнула она.

– Они – твоя стая. А мы… давно не знаем друг друга, – ответил я.

«Должно быть что-то ещё. Слишком всё просто», – понимал я.

Она опустила глаза на землю и судорожно выдохнула.

– Я не хочу быть там. Мне нельзя быть там! – она вдруг заплакала, тихо заскулила.

– Почему, Така? Разве ты не женщина Большого Крыла?

– Он не Большое Крыло! Кай-Хак уже не ведёт соколов!

– О чём ты? Что это значит?

– Филин! Он поит Кай-Хака! Живой водой! Только он умеет её делать! – сбивчиво, едва не захлёбываясь, говорила Така. – Кай-Хак делает всё, что скажет Такра! Он теряет разум… Я знаю, что Филин собирается расправить крылья!

– Собирается убить вождя? – спросил я, нахмурившись. Тогда её приход имел смысл. – И когда он убьёт вождя… – я посмотрел на неё, проскользнул взглядом по торсу и остановился на области живота. – Ты носишь его дитя. Того, кто должен стать Большим Крылом…

– Да… – кивнула она. – Он убьёт меня. Никто не верит, но я знаю – убьёт!

Я всякого ожидал, но не думал, что там всё так серьёзно. Значит, шаман подсадил вождя на брагу и теперь манипулировал им. И вероятно, не только им. Алкоголь оказывал ужасающее действие на неподготовленные организмы, не говоря о том, что даже спустя тысячи лет он останется бичом цивилизации, даже даровав ей множество благ.

– Почему завтра? – спросил я.

– Он не думал, что вы не будете пить Живую воду. Не знает, как сильны волки. Боится, – проговаривала Така.

«Значит, он и впрямь собирался всё провернуть в тот же день. Потому дал нам тот мех, – окончательно убедился я. – Но, видимо, ему доложили, что никто не стал пить. И пришлось осторожничать. Но раз есть чёткий срок, значит, что-то подтолкнуло его».

А Така продолжила и ответила на эту загадку:

– Волк встретился с Филином, – она сказала это так, словно уже была готова к тому, что я не поверю.

– Как он выглядел, этот волк? – спросил я с ходу, не собираясь тратить время на удивление. Его не было.

– Высокий… но не так, как тот… Белк. Другой, худой. Тёмный, хмурые брови и волосы с резными клыками, – рассказала она.

– Шанд-Ий… – прошептал я. – Сегодня, после того как костёр небес разгорелся над головой? – спросил я. В это время как раз Шанд-Ий уходил на охоту. И вот почему они не пытались вновь обменяться – они уже задумали атаковать нас.

– Да, – кивнула она.

– Ты не знаешь, о чём они говорили?

– Нет, не знаю.

Впрочем, это было не слишком важно. Вероятно, он рассказал всё, что им нужно было знать: расположение ловушек, состав нашей общины, как мы будем действовать при атаке, какие у нас возможности и всё прочее. Мы остались без своих преимуществ.

– Сколько соколов пойдут?

– Пятнадцать мужчин, несколько женщин, – прямо сказала она. – Не все хотят этого. Идти за Филином. Кай-Хак не пойдёт. Он останется в шалаше. Только Филин.

Я стоял и пытался это всё осознать и обдумать. Их будет в три раза больше, чем нас. Они располагают знанием о наших защитных тактиках, ловушках и возможностях. Ий точно рассказал, откуда лучше бить. И тоже присоединился бы к ним, может, даже ударил бы изнутри. Скверно… очень скверно.

– Така… те, кто не поддерживают Филина, есть ли шанс, что они… – но она перебила меня, поняв, что я хочу спросить.

– Нет, они не пойдут к волкам. Они не идут за Такрой, но верят в Кай-Хака, даже если он этого больше не заслуживает.

Ну, хотя бы попытался.

– Така… тебе нужно вернуться к соколам, – мягко сказал я. – Иначе они поймут, что ты всё рассказала, что ходила ко мне.

– Я не могу… – прошептала она, теребя пальцы от нервов. – Если они видели… если поймут – убьют меня, Ив, прошу.

– Слушай меня внимательно, Така, – продолжил я, приближаясь чуть ближе, чтобы она чувствовала серьёзность. – Пока жив Кай-Хак, Филин не решится. Он боится, и не просто так. Убив в открытую жену вождя, да ещё и беременную, когда в племени острая проблема с детьми, – он обернёт всех против себя. А если ты пойдёшь со мной… – я сделал паузу, – скорее всего, они ударят нас уже этой ночью. Волки не будут готовы, и ты всё равно умрёшь. Как и мы. Понимаешь?

Она опустила глаза, её губы подрагивали. Страх облеплял её со всех сторон. И я его полностью понимал. Но не мог ей помочь иначе. На кону стояли жизни всех в моей общине.

– Я… я не хочу умирать, Ив. Моё дитя… – выдохнула она, положив руку на живот.

– Если ты хочешь жить, чтобы жило твоё дитя – иди обратно. Я приду за тобой, обещаю. Когда убью Филина, заберу тебя. Клянусь, – твёрдо сказал я.

– Я поверю тебе, брат, – она посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце защемило.

– Иди. Быстро, как можно осторожнее.

Така кивнула и двинулась через деревья, укрываясь в их тенях в сторону стоянки. Может, это был последний раз, когда мы виделись. Но я надеялся, что она останется жива. Что мы все выживем.

Когда её фигура скрылась из виду, я тихим свистком позвал Ранда. Тот вышел словно из ниоткуда, возник передо мной, будто изойдя из тени. Да, к такому мне ещё стремиться и стремиться. Или он сам стал лучше?

– Что случилось? Что сказала тебе девка? – осторожно спросил он, подходя ко мне и держа дротик на атлатле в боевой готовности.

– Слушай меня внимательно, Ранд, – начал я. – Как только вернёмся к шалашам, ты возьмёшь Белка, и вы схватите Шанд-Ия. Приведите его к костру.

– Зачем? – резонно спросил он, но, вероятно, только чтобы услышать то, о чём он уже догадался.

– Он предал волков. Предал меня, – просто ответил я.

Его лицо озарилось широкой улыбкой, будто он услышал невероятно хорошую новость. А может, предвкушая кровь. Теперь нам её было не избежать.

– С радостью, – в его глазах заискрился охотничий азарт. – Только помни, что нож держать должен лишь ты, когда придёт момент. Только ты.

– Знаю, – спокойно подтвердил я.

– А готов?

Я глянул на него, и его улыбка исчезла. Он кивнул и двинулся в сторону стоянки.

Готов я или нет – неважно. У меня нет выбора. Проявлю слабость – потеряю всё окончательно. Я не понимал, на что иду, когда повёл их за собой. Но теперь мне остаётся только принять условия этого мира. Гнуть свою линию, продвигать гуманизм – билет на Ту сторону, в один конец.

Ладонь легла на костяную рукоять кремневого ножа. Я вытащил его из-за пояса, и светлый камень, казалось, засветился под луной. Сегодня я должен оборвать одну жизнь, а завтра – множество других.

«Сильный человек – это не тот, кто боится крови, а тот, кто способен понять свою обязанность, пусть она и требует решительности, которую слабый назвал бы жестокостью», – наконец в полной мере осознал я эти слова.

Я пошёл в сторону стоянки, к большому костру, что пылал в самом центре плато, озаряя его горячим маревом. И вскоре стоял подле него, а пламя бросало искры в ледяной воздух, отражаясь на напряжённых лицах. Все стояли вокруг этого сердца общины, вокруг Шанд-Ия, стоявшего на коленях, вокруг Белка и Ранда, что держали его по бокам.

– Отпустите! – рявкнул Шанд, нервно бегая глазами по лицам в поисках поддержки. Но он не находил её ни в одном из взглядов, направленных на него. – Ты! Ив! Бейся со мной! Давай! Трус!

– Ты предал нас, – спокойно, но твёрдо сказал я. – Ты хотел погубить тех, с кем делил еду и воду, с кем сидел у костра. Пролить кровь мужчин и отдать плоть женщин…

– Ты погубил мою кровь… ты погубил Айя! – ревел он.

Я приподнял нож, всё ещё лежавший в моей руке.

– Не я погубил его. Я дал ему свободу, – ответил я, смотря на Ия. – А ты – предал. Он поверил в эту стаю. В меня. Он любил тебя, любил их, – я провёл рукой, показывая на собравшихся. – А ты вложил нож в ладонь нашего врага.

– Врага⁈ Это твоя стая! ТЫ!

– Я ВОЛК! – бросил я, но тут же успокоился. – И я веду эту стаю.

Я шагнул ближе.

– Не убивай его! – закричала Дана.

Я обернулся и увидел её плачущей, прижимающей руки к груди. Девушка упала на колени и дрожала всем телом.

– Дана, – прошептал я.

– Изгнать… достаточно… Ив, прошу тебя… – молила она.

– Изгнав его, – сказал я, – он сразу уйдёт к соколам. А этого я позволить не могу. – Я отвернулся от неё. – Поднимите его, – скомандовал я.

Белк и Ранд тут же сделали это. Он же едва стоял на ногах от страха смерти. От неминуемого краха его планов. От осознания провала мести. Всё вместе, а может, просто адреналин захлёстывал его, и он вот-вот бросится на меня, вырвет кинжал и перережет мне горло. Наверное, он бы этого хотел.