Текст книги "Новый каменный век. Том V (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Новый каменный век. Том V

Глава 1

Глаза неотрывно следили за движением крохотного силуэта у корней горной сосны. Я медленно выдохнул, и из губ вырвалось облачко пара. Холодные пальцы коснулись слегка липкой от жира и воска тетивы. Ладонь сжала промасленное основание лука. Рука, обёрнутая в замшевый рукав, начала движение, увлекая жилу назад до той степени, когда оперение едва не касалось подбородка.

«Жди… ещё немного… сосредоточься», – спокойно, хладнокровно проговаривал я сам для себя.

Я ощутил, как напряглись мышцы спины, как плечо начинало пульсировать от нагрузки. Но глаза всё следили за целью не моргая. Наблюдали, как серое тело двигалось по жухлой, гнилой подстилке. Как вздрагивал маленький носик в поисках поздних кореньев, а уши то и дело пытались уловить угрозу.

На миг, всего на одну секунду, я покосился вниз и вправо, между плечами лука. Ветер тоже тихо ждал. Звериные губы дрожали, обнажая клыки, а голова опустилась в ожидании команды. Сейчас, когда тепло уходило, а ночи становились всё длиннее, он уже не напоминал того милого щенка, что оказался у меня в разгаре весны. Тело его зрело неделя за неделей, костяк ширился, а мышцы крепли. И всё чаще его характер давал о себе знать, благо воспитание напоминало, кто хозяин в стае.

А я вновь обратился к цели. Она копошилась в жёлтой берёзовой листве, что обнажала полосатые кроны. Работала передними лапами, копошась в земле.

И я отпустил тетиву. Не было ни единой мысли. Ничто не волновало меня. Существовала только прямая еловая стрела с крепким оперением и острым наконечником из кремня. Она засвистела, рассекая перьями воздух. Заяц рванул головой и дёрнулся. Стрела промчалась в миллиметрах от шеи зверя и вонзилась в землю.

Но я тут же шепнул: – Фас!

– Фа-ф! – радостно выдохнул Ветер и полетел по склону.

Заяц пулей понесся вниз, заскакивая в кусты, метаясь между стволами, стараясь сбросить преследование. Волчонок ломился едва не напролом, то и дело спотыкаясь от возбуждения, но тут же вскакивая вновь.

– Почти попал, – послышался голос Шайи слева.

– Лучше бы попал, – буркнул я. – Идём!

Я подобрал стрелу и мы кинулись следом за зайцем – Шайя слева, я – справа. Так мы отрезали пути отступления для добычи. Но главное было – дать свободу преследования Ветру. Заяц не стоил тех сил, что мы на него потратили. Но волчонок получал опыт, как и я.

«И всё же лук – это не праща и не атлатль, – думал я, перепрыгивая через старое бревно, где заприметил колонию вешенок. – Столько недель тренировался, и ни разу не попал на охоте. Одно дело – в мишень, там всё статично и понятно. А в животину при пересечённой местности – уже куда труднее».

Погоня оказалась не такой долгой, как могла быть. Ветер нагнал зайца, когда тот пытался заскочить в нору. Он ухватил того за шею, прижал, сжал сильнее и сломал. Но самое важное было дальше.

– Ветер, – позвал я его, и он глянул на меня звериным, вкусившим азарт охоты взглядом. – Пусти.

– Хр-р… – низко прорычал он, в очередной раз проверяя меня на прочность.

– Пусти, – повторил я уже во второй раз.

И приблизился. Ждал. Шайя стояла в отдалении – никому не следовало приближаться к нему, когда он был с добычей. Кроме меня, конечно же.

Я смотрел в волчьи глаза с вызовом, сверлил его взглядом. Он помнил, что означает третий «отпусти». Но тянул, наблюдал и подмечал мои реакции на поступки: на то, сколько я тянул при разных обстоятельствах.

И едва мои губы дрогнули, чтобы повторить, как он разжал челюсти и выпустил зайца, подняв голову. Словно говорил: «Вот. Отпустил же, чего нервничаешь?»

– Молодец, – всё же сказал я, хоть и всё понимал, выдал ему кусочек сушёного мяса, а себе забрал целого зайца.

Он уже полностью осознал правила игры. Этот заяц накормил бы его сегодня, но неизвестно, была бы добыча завтра, послезавтра. Я же кормил его невзирая на добытое, всего лишь за выполнение простых команд. Зверь осознавал выгоду и, должно быть, думал, что этот человек – тот ещё профан в сделках.

– Идём к огню? – спросила Шайя, подойдя сбоку.

– Да, уже пора, – кивнул я.

– В следующий раз попадёшь, – попыталась она подбодрить.

– Надеюсь, – кивнул я, снимая тетиву из переплетённых жил с тисового лука.

Шайя в последнее время всё чаще ходила со мной на охоту. Постепенно за эти месяцы как-то само собой распределились пары и тройки. Я обычно охотился либо с ней, либо с Канком, иногда ещё с Шанд-Айем. Порой, когда появлялось небольшое стадо, мы даже ходили впятером-вшестером. Но в целом наш склон полностью нас обеспечивал.

– Сегодня верши проверять не будем? – спросила она, когда я повернул на ближнюю тропу, что вела напрямик к террасе, а не вдоль реки.

– Нет, Канк сказал, что глянет, – ответил я, скручивая тетиву и убирая в сумку с сухим сфагнумом.

– Ага, глянет… – покачала она головой и поправила тёмно-рыжие косы. – Опять, наверно, забыл обо всём, только о горшках и думает. Да о том, что в них запихнуть, – вновь принялась она бурчать.

– Не начинай, Шайя. Канк делает много того, чего не могут и не знают другие. Клей, дёготь, мыло, щёлок и уголь… это всё не менее важно, чем этот заяц, – я тряхнул тушкой на поясе.

Мне всё ещё не удавалось убедить всех, что не одной охотой ценен член общины. Всё же им это вбивали с детства. Охотник – самый важный член стаи, и всё на том. Но Канк и Дана – они развязали мне руки. Их интерес, у каждого в своей области, та увлечённость – были будущим нашей группы, и я это понимал. Поэтому старался постепенно сместить фокус и у остальных.

– И всё равно не понимаю я, зачем это мыло? Натёрся травой, землёй – и всё на том. Ещё и смывать с себя весь жир… в стае за такое…

– Ты уже в совсем другой стае, – напомнил я.

Для них смывать жир – тратить зря ценнейший ресурс. И пусть мне удалось убедить их мыться с мылом и песком хотя бы раз в неделю, выведя всё в сакральную область, мол, сила огня и воды, да всё в таком духе – они каждый раз шли к реке как на убой.

– И ты же не могла не заметить, что зверь теперь едва чует нас. Мы для него пахнем тимьяном, шалфеем и хвоей. А не… как раньше.

– Всё равно не нравится мне, – буркнула она, но я понял, что это финальный «бурк».

Обогнув скальную стену, мы вышли на нашу террасу. Я тут же ощутил холодный ветер, забирающийся под шкуры. Мир преображался, колесо года продолжало вращаться, да так быстро, что я не заметил, как наступила осень.

Зелень плато теряла краски, листва опадала с берёз и карликовых дубов. А для Аки с командой подопечных в лице Гуны и Тика началось самое раздолье собирательства: грибы, ягоды, коренья. Будто земля решила наградить лучшими дарами перед тем, как всё покроется белым покрывалом.

Звери спускались с лугов, набравшись жира и сил перед суровой зимой. Многие общины тоже ринулись вниз вслед за животными. Мы порой видели дым слишком близко к нашей стоянке. Шли на разведку, но каждый раз это были не «волки». И я уже не знал – боюсь ли встретить сейчас Ваку либо же желаю этого.

«Но уже скоро они направятся на Большую Охту. В глубине тундровой степи будут бить мамонта и шерстистого носорога, соперничая с гиенами, львами, – я представил, каково это – охотиться на столь величественного и опасного зверя. – Ничего, у нас тоже будет шанс. Возможно, совсем скоро».

Но не только природа изменила облик этой зелёной террасы. В большей степени именно мы стали главными виновниками торжества. Сейчас она и близко не была похожа на ту, какой была, когда мы только пришли.

– На, – протянул я Шайе пояс с дичью. – Иди к Аке, отдай. Если увидишь Ийя, пусть придёт к «яме», расскажет, видел ли чего.

– Ты опять туда? – спросила она. – Знаешь… – она прищурилась и сразу стала похожа на лису. – Мне кажется, Уна так и впрямь ляжет скорее с Рандом. Ты совсем к ней не ходишь. А ведь все видят, как она смотрит. Или все, кроме тебя? – улыбнулась она.

И ещё, такое чувство, что осень у них – вторая весна. Сначала Дана понесла, то ли от Шанд-Ийя, то ли от Ранда; теперь Шайя заделалась сводницей. Не по душе мне всё это, и так дел хватало.

– Шайя…

– Да, не моё дело – помню, – ухмыльнулась она пухлыми губами и двинулась к костру.

– Вот именно, – буркнул уже я себе под нос.

Идя к «яме», я не мог не насладиться преображением. За эти месяцы стоянка обрела вес, обросла тем самым фундаментом, которого я добивался. Три шалаша с крепким балочным основанием и быстросъёмными шкурами на случай урагана. Один фён повторно испытал нас на прочность, и в этот раз каркасы выдержали Великий Красный Ветер. Главное было вовремя снять шкуры и убрать всё, что могло улететь далеко и навсегда.

Большой коптильный шалаш, сушильные навесы и холодильные ямы. Имелись полновесные зоны готовки, разделки, обработки шкуры, кости и дерева. Ближе к скальной стене стояла печь. Рядом с ней – яма для перегонки бересты и каппы, что по совместительству производила древесный уголь. Там и оббивался камень, и шлифовались топоры, да отжимались свёрла. Там же варилось мыло и клей, производился щёлок и квасцы. И всё это было только началом. Отработкой перед настоящим внедрением.

Это плато стало своеобразным полигоном для испытаний. И пусть не всё шло так гладко, как хотелось бы, но мне уже виделся главный проект. И он уже обретал очертания.

– Белк, – кивнул я, подходя к костру, где громила трудился, обжигая брёвна. – Шанд-Ай.

Тот же засел в котловане и орудовал лопаткой оленя.

– Быстро вы. Попал? – спросил Ай, выбрасывая очередную порцию тёмной, обожжённой земли.

– Ещё нет, – честно признал я, присаживаясь на корточки у края котлована.

Стены уже были подбиты плетёными щитами, чтобы не осыпались.

– Но я был близок.

– Ха! Ты всегда близок, – посмеялся он. – Может, мне дашь лук?

– Помнится, кто-то едва не пробил себе ногу стрелой? Напомнишь, кто это был? – парировал я, оглядывая будущую землянку. – Думаю, больше жечь не придётся. Уже достаточно глубоко.

– Слава Белому Волку! – поклонился Шанд-Ай, и я всё недоумевал, откуда в нём набралось столько паясничества.

– Ну, теперь можно всем заняться брёвнами, – добавил я, переводя взгляд на Белка, что с чёрными руками поворачивал очередное бревно.

Обжиг был необходим, это был простейший из способов консервации древесины. Даже если весной мы намеревались покинуть эти места.

– Дёготь твой кончился, – буркнул он, вытирая пот со лба. – Те три ещё обмазать надо, – ткнул он на брёвна, лежащие отдельно от других. – И топор последний сломался. Всё своими капами загубил.

– Почему все сегодня такие, будто их пчёлы покусали? – спросил я у Ветра, так как они бы мне не ответили.

И услышал крик Шанд-Ийя. Он бежал к нам через всю стоянку с почти детским выражением на лице. А ведь он вообще редко радовался жизни. Я тут же подскочил на ноги, Ай вылез из ямы, а Белк отложил бревно.

– Идут… – донеслось издалека.

– Что он сказал? – спросил Шанд-Ай.

– Не понял, – ответил я.

– ИДУТ!

– Идут, говорит, – пробасил Белк, вытирая руки о шкуру. – Идут, – повторил он так, словно только понял, что сам произнёс, и глянул на меня.

Тут уж подбежал Шанд-Ий и выдал, тяжело дыша: – Зашли в долину! Обогнули поворот! Идут!

Я на миг растерялся. Столько времени я хотел услышать это, и вот – не знал, что сказать. Но, выдохнув и переведя дух, посмотрел на всех и сказал уверенно, даже как-то предвкушающе: – Шанд-Ай, собери всех у большого костра.

– Да, – бросил он и побежал вместе с братом обратно.

– Ты уверен? – спросил Белк, подойдя сбоку.

– Нет, не уверен, – ответил я и сжал крепче рукоять лука.

– Аф? – обратил на себя внимание волчонок.

– Да, Ветер, идём на Большую охоту.

– Хотелось бы ещё вернуться с неё, – невесело добавил Белк понимая, больше меня, больше всех, на что мы идём.

– Боишься?

– Никогда, – оскалился он и зашагал к костру, куда уже стягивались все остальные.

«Вот я и надеюсь, что все мы вернёмся, – подумал я смотря на массивную спину друга, – Очень надеюсь.»

Глава 2

К этой охоте мы готовились заранее. Месяцы наблюдений за долиной подтвердили, что шерстистые носороги периодически уходили вглубь, но позже возвращались. Также я установил, что их количество резко возросло в последние недели. Вероятно, это было связано с сезоном спаривания. Осень – самое благополучное время для этого дела в этих широтах, чтобы детёныш родился весной, когда появляется сочная трава, а льды отступают.

И в то же время я понимал, что это был самый агрессивный период у самцов. А разъярённый, почти трёхтонный зверь – добыча серьёзная. И всё же упускать такую возможность я не мог. Дело было даже не в запасах на зиму (хотя и в них тоже), меня куда больше вдохновляло другое.

«За счёт структуры бляшек их шкура крепче, чем у пещерного медведя или мамонта. Толще, чем у современного белого носорога. А в сочетании с двухслойным плотным мехом – это идеальный защитный материал», – думал я, шагая к костру и ощущая, как поднималась кровь.

«Хорошо, что они – одиночные звери. Даже при том, что в долину вошло несколько особей, вероятно, они были обособлены друг от друга. Скорее всего, два самца в поисках пары».

Мне уже довелось увидеть столкновение двух таких монстров. Зрелище вышло неописуемое.

– Ив! – увидел я Уну, что мигом вырвала из размышлений. Она бежала ко мне со стороны скальной стены, где у неё стоял шалаш травницы.

Не знаю почему, но с тем, как участились намёки Шайи и подколы Белка, я и впрямь стал чаще обращать внимание на неё. И не просто как на члена группы, травницу, нет… К своему стыду, я стал смотреть на неё как на женщину. Я уже не мог этого отрицать. Мало кому из местных понравилась бы такая, как она, разве что Ранду, но тому, кажется, вообще было всё равно, и он не различал женщин по каким-то признакам.

Стройная, совсем не того грузного сложения, что большинство местных женщин. С приятными глазу чертами лица, мягким характером и не испорченным тяжёлым трудом телом. Она могла бы вполне считаться симпатичной в моём мире и времени, но не тут. Древнему человеку такая, как она, казалась слабой, слишком худой и странной – не такой, как все. А любой, кто сильно отличался от известных норм, был непонятен, а значит – опасен.

Ну и доисторическая практичность тоже давала о себе знать, ведь красота женщины определялась её шансом удачного деторождения. А уже этот шанс зависел, по меркам местных, от массы тела и крепости кости. И говорили: «Кто тяжести не знает, тот веткой вместо кости наделён», – и всё в таком духе. Такая уж была правда местной жизни.

– Уна, – кивнул я, когда она приблизилась, и я ощутил аромат хвои, мёда и трав, помешанный с дымом. Введение мыла в обиход оказалось моему носу весьма в радость. Особенно эксперименты с добавлением трав.

– Вы правда пойдёте на Великого Рога? – взволнованно спросила она, словно не слышала десятков обсуждений у костра.

– Да, пойдём. Пришло время, – ответил я, не останавливаясь. – Он уже прошёл поворот, пройдёт у самой террасы. Близкого дыма не видно. А клыки не гонят. Хорошая возможность.

– Но это же Великий Рог, Ив. У нас достаточно еды, чтобы обойтись без этой охоты, – попыталась она воззвать к голосу разума, только руководствовалась чувствами.

– Сейчас – да. А что будет, когда придут снега? – спросил я и тут же продолжил: – Один этот зверь перекроет множество охот на склоне.

Я знал, что всего один шерстистый носорог был способен дать больше тонны мяса.

– А сколько жира? Кости? И его шкура нам нужна, ты знаешь почему, – поставил я точку.

Ей нечего было противопоставить. Уна не была глупышкой, она всё понимала. Древние не просто так шли на столь опасные авантюры. Мамонт или шерстистый носорог давали огромное количество мяса и кости. Одна такая охота заменяла десятки обычных. Особенно когда мир засыпал перед приходом зимы.

– Я… я боюсь, Ив, – честно призналась она.

Я коснулся её руки и посмотрел в глаза. В такие глубокие, познавшие великие потери глаза. Она боялась потерять то, что только-только обрела.

– Мы вернёмся, обещаю, – твёрдо сказал я. – Много костров мы говорили и думали. У нас всё готово, и мы не несёмся, не видя тропы.

– Только не обманывай меня, – попросила она.

– Не собираюсь, – я легонько улыбнулся. – Пойдём к костру. Нам нужно собираться.

Ради этого момента все оставили работу, даже те, кто не шёл на охоту. Собрались у главного костра, куда Канк притащил шкуру-карту из шалаша. Это было первобытное произведение картографического искусства за моим авторством – схематичное, но понятное каждому. Её мы расстелили на земле.

– Зверь пойдёт здесь, – я провёл пальцем вдоль линии склона. – Свежие дожди смягчили землю у реки – тут, – я указал на карте. – Потому он пройдёт прямо напротив склона нашей стоянки.

– И там же пойдёт второй, – сказал Белк, прижавшись щекой к просмолённому древку копья. – Если сойдутся, то быть большой драке.

– Да, понимаю, – кивнул я. – Но, судя по расстоянию, у нас будет достаточно времени. Да и если увидит бучу, не полезет.

– Ив прав, – согласился Ранд, разминающий ногу.

Шины я уже снял, но чётко дал понять, что нога ещё не вернула силу. Как минимум требовалось пару месяцев на реабилитацию, а значит, костыли не выбрасывали. Перелом хоть и был серьёзный, но, как оказалось, удачный. Нога была стабильна.

– Как огонь пойдёт, второй уже не сунется.

Он за эти месяцы проявил себя с лучшей стороны и был повышен с плетельщика корзин до оружейного конструктора на пару с Шанд-Айем. Они помогали мне не только с новым вооружением, но и с улучшением того, что уже имелось.

– Значит… мы возьмём «жидкий огонь»? – с огоньком в глазах спросил Канк. Кажется, его куда больше интересовало испытание чудо-огня, нежели сама охота.

– Да, – кивнул я. – Будем использовать тактику «Льва».

Помимо историй у костра, мы также разбирали разные сценарии охоты или обороны стоянки, продумывали их заранее с учётом нашего положения, рельефа и доступного оружия. Каждому присваивали имя какого-то зверя – так было проще запомнить.

– У нас имеется траншея за старым оврагом, – я показал обозначения на карте. – Там пустим огонь, когда погоним зверя. По бокам станут рогатины, чтобы встретить. Но главный удар будет идти из-за стены огня. Бить нужно в живот и по ногам – там у него слабые места. Как раз снизу, из оврага, будет проще всего. Если перемахнёт через огонь, точно не удержится – добьём.

– Не нравится мне этот «жидкий огонь», не должно быть его у волка, – пробубнил Шанд-Ий. Он оставался последним, кто ещё сопротивлялся технологиям, даже при том, что освоил атлатль. Хотя это, скорее всего, было только из-за брата.

«Жидкий огонь» был смесью живицы, скипидара и жира. С доступом к сухой перегонке стал доступен и он. Прошлая версия была завязана только на жире и живице, но скипидар был куда летучее и легче в воспламенении.

Хотя появился он в нашей общине вовсе не ради «жидкого огня», а для борьбы с мухами, блохами и вшами, что зачастили к нам. А там уже пошло изготовление замши к зиме, добавка в арсенал Уны как лекарство и главное – отпугивание хищников. Он был спасением от львов, гиен и волков, чей чуткий нюх совсем не любил едкие терпены. А вот с травоядными всё было иначе: его запах не только нравился некоторым копытным, но и маскировал человеческий.

– Так и иди с копьём на него, – прыснул Ранд, махнув рукой. – Я видел, как горит этот огонь. Ни один Рог не пойдёт через него.

– Я тоже согласен, – спокойно добавил Шанд-Ай, и тогда младший брат замолк.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Первый удар направим ещё до пламени – в область задней ноги. Зверь должен осознавать, что ему проще уйти, чем гнаться за источником. Тогда он направится в сторону засады. Повезёт, если сможем жилы сразу рубануть. Тогда будет проще.

«Более того, если повезёт попасть в крестцовое сплетение нервов, может, и не понадобится огонь. Тогда нам останется только добить», – размышлял я, но не собирался рассчитывать на удачу. Меня интересовал лишь эффективный холодный расчёт.

– А мы как раз двинемся параллельно, – сказал Шанд-Ай.

Они с братом были фланговыми – теми, кто атакует сзади, а затем будет встречать по бокам.

– Если свернёт в одну сторону, то с другой и со стороны оврага за пламенем пойдёт следующая атака.

Дальше мы ещё некоторое время обсуждали тонкости и варианты, но всё время приходили к тому, что лучшего нам уже не придумать. Наша главная задача – бить издалека, не приближаться близко. И атлатль в полной мере позволял нам это. Стена огня не даст ему пройти вперёд, он будет вынужден повернуться в одну из сторон и открыться для атаки с других. Повернёт назад – всё так же, нам будут доступны атаки с трёх сторон. Рванёт через огонь – там овраг, на ногах не удержится.

«Надеюсь, я ничего не упустил», – думал я, заворачивая в шкуру «тяжёлые дротики».

Они тоже являлись специальным улучшением для охоты на крупную дичь: с утяжелённым узким наконечником на костном клее для твёрдости и композитом на основе дёгтя с воском и толчёным углём для эластичности и гидроизоляции. У них было плотное жёсткое оперение, а само древко – тяжелее. Такой дротик давал максимум пробивной силы, хоть и дальность была меньше.

«По идее, такой и основную шкуру должен пробить. Но всё же рассчитывать будем на слабые места».

– Ив, – услышал я голос из-за спины и сразу понял, что последует следом. – Я желаю идти на охоту.

Я обернулся и увидел уже не вызывающее и высокомерное лицо того молодого волка, которого увидел весной. Это был иной человек, выросший, прошедший трансформацию и тела, и духа. И он уже не требовал, он просил. И уверен, такое действо давалось ему ох как непросто.

– Ранд, – покачал я головой, – твоя кость ещё хрупка. Мышцы ослабли, сам посмотри, – ткнул я на ноги.

Мускулатура сломанной ноги ожидаемо потеряла в массе и плотности. Даже если кость и восстановилась, вернуть прежнюю силу, а главное – баланс, вмиг никак не получится.

– Твоей плоти требуется время, чтобы вернуть силу. Я обещал тебе, что ты вновь будешь бегать как прежде, и исполню это обещание. Но если ты не будешь слышать меня, то сам погубишь того молодого волка, которым ещё можешь стать вновь.

– Мне надоело сидеть в стороне и смотреть, как другие несут добычу! Я только жру и сру! Ив!

– Ты делаешь не меньше, чем я или другие, – отмёл я, подходя ближе с дротиками. – Их ли не ты сделал? Кто выпрямлял каждое древко и пропитывал горячим жиром? Клеил перья? Бил наконечники и крепил к дереву? Их сделали твои руки, и они же дадут нам силу на охоте.

– Ха! Я хочу не дротики делать, а зверя ими бить!

– Будет тебе зверь, – я положил свободную руку ему на плечо.

Признаться, за время, пока мы улучшали то, что у нас было, разрабатывали тактики и проводили время вместе, мы, вроде как, нашли общий язык. Он уже был совсем другим человеком.

– Просто дай время. Плоть не терпит спешки, как и кость, пойми. Ты доверился мне один раз, так доверься ещё раз.

– Тогда у меня не было выбора, – покачал он головой.

– А теперь – есть! И это только твой выбор, не Ваки или Иты – твой!

Он помолчал, смотря на меня. На его лицо забралась та самая старая усмешка. Наверное, это было уже въевшейся защитной реакцией. Я даже почти перестал обращать на это внимание.

– Выбор, да… И если я выберу пойти на охоту – ты же всё равно не пустишь, да?

– Всё верно.

– Тогда выбираю не идти. Выбираю дать плоти отдых, как ты просишь, Ив, – оскалился он, развернулся и пошёл к костру, где Шанды уже укладывали всё нужное на волокуши.

– Опять просился на охоту? – спросил Белк, выйдя из шалаша.

– Ага.

– Не взял?

– Не-а.

– Хорошо. Рано ему ещё, – кивнул Белк. – А ты не забыл, что было обещано им и тобой?

– Ты про две зимы?

– Да, про них.

Конечно, я не забывал. Смысл этого давно потерялся, правда, но не забывал. Не знаю, как всё повернётся. И вообще, будет ли держаться Ранд за старое. Мне бы не хотелось, но отметать полностью не стоило. Вака тоже сидел довольно тихо, пока не убил Горма. И Ранд учился у него. Он стал другим, да. Только я всё ещё не знал, насколько другим.

– Пойдём, пора спускаться, – я взвалил древки на плечо и пошёл к костру.

– Перед такой охотой надо бы песню духам спеть, – сказал Белк, держа под мышкой рогатины.

– Сови-то нет, кто петь будет?

– Да хоть Канк, он духами поцелованный, как и ты. Но тебе петь нельзя, ты же ведёшь волков.

Он часто напоминал мне и другим, какое у каждого в общине место. Меня не называли Гормом, но Белк пресекал любые вольности, что попадали ему на глаза и слышались ухом. Он старался упорядочить нашу группу по законам стаи. Но мы и так пропустили много культурных условностей, из-за чего это выходило весьма сложно, вымученно как-то. Я понимал, что рано или поздно нужно будет формировать какой-то устойчивый образ, создавать иерархию, пусть и условную. Мы постепенно двигались к формированию нового устоя, пока непонятного даже мне.

– Пусть поёт, думаю, никто против не будет. Он лучше других чувствует кость, камень и дерево. Если кому и говорить с духами, то только ему, – ответил я.

На самом деле вариант был хороший. Если он займёт место врио шамана племени, то никто и не будет привлекать его на обычные охоты.

– А знаешь… да! Пусть Канк обратится к духам! Попросит помощи в охоте! Да! – тут же воодушевлённо сказал я.

– Да, – кивнул Белк с таким лицом, будто ему было всё равно, и ускорился по направлению к костру.

Только я-то знал, что ему совсем не всё равно. Их с Канком разделяло лет пять-шесть по виду, но Белк относился к нему как к сыну. А если примерять на местных отцов, то даже лучше.

А я увидел Канка и Дану, шедших со стороны печи. Они несли глиняный сосуд, его горловина (наконец получилась!) была перевязана крапивной верёвкой и увязана на жердь, а снизу за дно придерживала Ои. И горшок не просто так был украшен красным пигментом – там был «жидкий огонь». Специально для него пришлось изготовить пробку с замшевой прокладкой, чтобы всё было закупорено наверняка, а щели промазаны смесью жира и воска.

За ними же следовали Тик и Гуна с мехами свежей воды из ручья. Эти двое и впрямь были неразлучны. Каждый из новеньких уже знал, что от них требуется. Тар-Аг был с охотниками, готовился к его первой Великой Охоте. Диг был на подхвате, в этот раз он останется в лагере, но будет смотреть с плато, как мы охотимся. Он был хилым парнишкой, ему ещё нужно было нарастить мясца, как говорится. А малыш Кона суетился с Уной, помогая ей собрать «аптечку», – они очень сблизились, пока она лечила его. И я заметил, что он постепенно проникался искусством травничества, хотя ещё было рано говорить о чём-то серьёзном.

Вскоре на волокушах у костра было собрано всё, что нам понадобится: бронебойные дротики и атлатли, копья и рогатины, жидкий огонь и инструменты. Я думал над тем, чтобы взять ещё болас, но сомневался, что верёвки удержат эту махину, да и сложно такие лапы-столбы обмотать. В луке также не было необходимости.

Я оглядел этот набор и подумал: «Может, попробовать…» Но тут же пресёк желание: «Нет, не в этот раз. Начну с целей поменьше, нужно понимать, насколько это эффективно и насколько опасно для нас».

– Кх-м! Хм! – прочистил горло Канк, нервно уставившись в костёр. Лишь минуту назад он узнал, что ему уготована честь обратиться к духам. – Мы идём на Великую Охоту! Да! – вскрикнул он резче, чем надобно. – Там будет большой зверь – Великий Рог! Белый Волк, мы… просим тебя… – он сбивался и то и дело проглатывал слова. – Дай нам силу! Даруй удачу, и мы отплатим тебе кровью зверя!

Он вдруг глянул на Дану, что стояла напротив. И сглотнул…

«Интересно, а он сам знает, как смотрит на неё?» – подумал я.

Здесь, в этом времени, секс не являлся чем-то особенным. Это было естественное, привычное желание, далеко не всегда привязанное к чувствам. И даже беременность Даны нисколько не охлаждала пыл Канка, который, может, и не осознавал, почему его так влечёт к ней.

«А я… тоже смотрю на неё как-то так?» – я взглянул на Уну, та неожиданно тоже смотрела на меня. Но быстро отвела взгляд.

Но следующие слова Канка заставили меня и всех остальных быстро отбросить все мысли:

– … и Великие Рога!

На этих словах Белк вздрогнул, все напряглись. Никогда ещё за эти месяцы не обращались к иному высшему духу, кроме как к Белому Волку.

– Даруй нам быстрые ноги! Даруй крепость костям нашим!

– Канк! – оборвал его Белк.

– Эй! Я не иду за рогатым! – гаркнул Ранд.

– ТИХО! – рявкнул я. – В нашей стае не только волки! И на охоту идут не только волки! – я посмотрел на Тар-Ага, для которого это была первая настолько серьёзная охота. – И если ещё один дух поддержит стаю – так тому и быть! Силы это не убавит, а лишь вдохнёт новый ветер!

– НО…! – попытался влезть Шанд-Ий.

– Молчать! – бросил я. – Пусть говорит! – и посмотрел на Белка.

Тот метался, не знал, как реагировать. С одной стороны – традиции, с другой – Канк. Но быстро сделал свой выбор:

– Продолжай, – сказал он, и Шанд-Ий с хмурым выражением сел обратно.

– Белый Волк и Великие Рога! Два духа, что ведут две стаи! Оставьте свою вечную погоню и помогите детям вашим вернуться с добычей! Мы даруем мясо и кровь, даруем кость и шкуру! Прошу вас! – он вознёс руки к небу, и всё словно стихло.

– Хоп! Хэй! – запел Белк. – Хоп! Хэй!

Бам! Бам! Бам!

Я начал бить себя по груди и бедру!

Тар-Аг подхватил, и полился звук его простой дудки. Тонкий, порывистый и неровный свист, что вплетался в общий звук.

– А-ууу-уа! Ха! Ха! Ах! – потянула Уна, и тут же к ней присоединились Ака с Шайей.

Запела и Дана, совсем не так, как женщины волков:

– Яха-аа-а! Хау-уу!

Бам! Бам! Бам! Остальные тоже начинали бить, словно не в силах отбросить влечение первобытной музыки.

– ХА-У! ХА-У! ХАЙ! – загудел Ранд, смирившись с происходящим.

Не пел только Шанд-Ай. А я всё бил и бил! Бам! Бам! Бам!

Вака всегда верил, что Белые Волки – высшее племя. Что все иные – добыча, не более. И я не хотел, чтобы и нашу группу настигли подобные мысли. Может, этот неосознанный, неловкий манёвр Канка ради привлечения внимания женщины будет тем самым толчком для нового племени. Стаи, где волк и олень живут вместе.

– ХАЙ! ХЭЙ! – пел надломанно, ещё звонко Канк.

БАМ! БАМ! БАМ!

Костёр выпустил сноп искр в полуденное небо. Звуки разлетались и терялись в расщелинах скальной стены. Они отражались от крон деревьев и путались меж хвои. Этот мир ещё не слышал такой странной, непонятной песни, где сплелись голоса, что не должны были петь вместе.

– А-ууу-уа! Ха! Ха! – стонала Уна, смотря на меня.

И я сам запел гортанно и хрипло:

– ХА-У! ХАЙ! ХА-У! ХАЙ!

Неотрывно смотря на неё, я тонул в звуках, тонул в её взгляде.

Не помню, чем кончилась та песня. Мы уже шагали вниз по склону. Помню только поцелуй. Горячий, почти обжигающий. И жар, растекающийся по груди, забирающийся в желудок и спускающийся ниже.