355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лесли Локко » Дорога к дому » Текст книги (страница 3)
Дорога к дому
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 01:34

Текст книги "Дорога к дому"


Автор книги: Лесли Локко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Амбер Сэлл. А ты знаешь, что это значит по-арабски? Амбер?

– Нет.

– Сокровище, нечто драгоценное.

– Я и не думала, что ты знаешь арабский, – заметила она, почувствовав внезапное смущение и стеснение в груди.

– Достаточно хорошо, чтобы читать Коран и заказать себе пиво.

– Но ведь тебе категорически нельзя пить, – сухо уточнила она.

Он рассмеялся, притянув ее к себе ближе.

– Ох, ты для меня слишком умна и быстро реагируешь, мне так это нравится в тебе, ты ведь знаешь.

– Да и ты не такой медлительный, – пробормотала она, уткнувшись в его грудь, но чувство страха так и не покинуло девушку. Что он такое говорил? Она высвободила голову.

– Итак, что же мы… что же ты собираешься делать? – спросила она.

– Я не знаю.

– Но должен же быть какой-то путь, разве не так? Я имею в виду… конечно, если мы нравимся друг другу, то все остальное не имеет значения… не знаю, как сказать, мы ведь найдем способ обойти препятствия? Разве нет?

– Иншалла– все в руках Аллаха.

Это было не совсем то, что ей хотелось бы услышать.

Бекки следила за тем, как открывается и закрывается рот Мораг, после того как та произнесла первые несколько предложений, она уже больше не вслушивалась в слова. «Очень хорошие рекомендации, я уверена, что ты сможешь найти что-то другое. Нельзя все время оставаться на одном месте».Все эти фразы пролетали мимо ее сознания. Она даже толком не понимала, что все они адресованы непосредственно ей самой, что Мораг обращается именно к ней. И что ее увольняют.

– Извини, Бекки, – продолжала говорить Мораг. Бекки с изумлением подняла глаза вверх. Мораг действительно была расстроена, и это легко читалось на ее лице.

– О нет, не беспокойся об этом. Все хорошо. – Бекки поднялась. – Ну что же… Я полагаю… Я полагаю, что мне лучше… Ну, ты знаешь, как это, собрать вещички, убраться, очистить место… – В глубине души ей хотелось поделиться с Мораг своими чувствами, высказать, в какое затруднительное положение она ее ставит. Ее увольняют! Впервые в жизни!

Оказавшись дома, Бекки набрала номер Генри. Услышав его голос, она разрыдалась. Он пообещал приехать, как только сможет. Через час Бекки услышала его стук в дверь. Она сбежала по ступенькам вниз, слезы снова навернулись на ее глаза, и открыла дверь. Вид высокого, сильного, мощного мужчины сделал ее состояние еще хуже. Она бросилась в его объятия. Он, обняв ее, провел в прихожую и быстро запер дверь у себя за спиной. Гладил ее рыжие гладкие волосы, вытирал слезы, налил большой стакан коньяка.

Его не удивило то, что ее уволили. В последнее время у него создалось впечатление, что Бекки поставила собственные удовольствия превыше всего, а это, как он выяснил, в большей или меньшей степени было связано с ним. Он не был уверен в том, что с этим делать, и стоит ли что-то менять. У них был роман. Или, точнее, у Бекки был роман, поскольку Генри, выражаясь точно, ни с кем не был связан никакими обязательствами. Он был страшно привязан к этой женщине, это он прекрасно сознавал, но не знал, как прекратить все это или, точнее, хочет ли он, чтобы все кончилось.

Они с Бекки никогда не разговаривали, только занимались сексом: играли в сложные эротические игры, осуществляли свои фантазии, всячески ублажали друг друга. Однажды Бекки призналась ему, что он нужен ей, как сигарета курильщику или выпивка алкоголику. Это было грубо, оскорбительно, она сама была шокирована своими словами, и он заметил, что она побаивается всего происходящего. Но, Господи… все это делало те несколько часов, которые они проводили вместе каждую неделю, такими драгоценными, что он ловил себя на том, что, оставшись один, часто вспоминает об этом. Генри уносился мечтами к этим встречам и на работе все следующие дни, он чувствовал себя беспомощным, одержимым этой женщиной и переживал те же чувства, которые отравляли ему жизнь в тринадцать лет.

Наверху зазвонил телефон. Бекки нехотя добралась до спальни, несколько минут говорила и в весьма приподнятом настроении вернулась в кухню.

– Ты никогда не догадаешься, – произнесла она с нескрываемым восторгом, как ему показалось.

– О чем?

– Это была Амбер. Ты даже представить себе не можешь, с кем она сейчас. – Он внезапно почувствовал, что его голову сдавило словно тисками, когда она начала говорить.

– С кем?

– Танде как-то там его. Я не в состоянии произнести его фамилию. Парень из Мали. Помнишь, я рассказывала тебе, что ее отец занимается новым проектом в Африке? Да. И это его партнер по бизнесу. Представляешь! Она с ума сошла!

Генри был совершенно не готов к вспышке ревности, ярости и гнева, которая буквально начала разрывать его изнутри. За секунду перед его мысленным взором пронеслась вся его жизнь, все его прошлое. Африканец. Черный. С Амбер.

Он с размаху хватил ладонью по столу.

69

Первое впечатление, которое произвел на Мадлен Белград, было странным: совершенно не похоже на то, что в городе идет война, настолько он казался тихим и мирным. Люди на оживленных улицах, деревья вдоль улиц, кафе, трамваи – все вместе выглядело точно так же, как в любом другом европейском городе.

– Нет, – поправил ее молодой переводчик-серб, – Белград не находится в зоне боев. В любой момент может случиться что угодно, война везде, если быть точным, но не здесь. Нам повезло, в определенном смысле, что наша организация базируется именно здесь.

Мадлен ничего не сказала в ответ. Она смотрела на город, пролетавший за окнами машины. Квадратные бетонные здания, похожие на бункеры, многоэтажные дома, классические здания, украшенные лепниной и колоннами, такие же, как и в Будапеште, который она еще помнила. Местами торчали высокие минареты, церкви – все это было каким-то странным бутербродом из Востока и Запада. Она немного читала о городе и стране, перед тем как приехать сюда, все так и было. Интриги и сложность положения в этом уголке Европы заняли все ее мысли, к счастью. Это значило, что она прибыла сюда, находясь в гораздо лучшем состоянии, чем была в прошедшие несколько месяцев.

Ее повезли прямо в квартиру, где ей предстояло жить весь этот год. Это была небольшая квартира на верхнем этаже в центре города. Здание было симпатичное, светло-серое, пятиэтажное, лифт не работал, но зато здесь был паркетный пол и высокие окна, из которых были видны лабиринты красных черепичных крыш, тарелки антенн и телефонные провода, которые тянулись с улиц к балконам домов. Она поблагодарила Марко, переводчика, и Паскаля, чиновника из комитета, который приехал встретить ее в аэропорт, отказалась от их предложения выпить кофе и поужинать где-нибудь этим вечером. Так много произошло в ее жизни за прошедшие три недели, что ей было необходимо время, чтобы вспомнить все и обдумать, что она делает или собирается делать. Они пообещали заехать за ней утром, потому что еще несколько дней ей придется привыкать к городу. Если они больше ничего не могли для нее сделать, то готовы были удалиться. Мадлен поблагодарила их.

Она закрыла за мужчинами дверь, услышала их шаги по лестнице вниз. Затем хлопнула входная дверь внизу, звук эхом отразился от стен в доме. Потом наступила тишина. Она осталась одна. Тяжело вздохнула и огляделась. Квартира была обставлена очень скромно: большая двуспальная кровать, чистое белье и полотенца, довольно большой одежный шкаф в углу спальни; диван и два стула в гостиной; сервант с посудой; кухня с исправным оборудованием. Кухня была маленькой, но ей больше и не нужно. Целый час она разбирала свои чемоданы, развешивала и раскладывала одежду и знакомилась с содержимым шкафов – кастрюлями, сковородками, обязательной итальянской кофеваркой. Да, здесь действительно было все необходимое. Даже небольшой черно-белый телевизор в гостиной. Она включила его в розетку. Три канала: РТВ Телгрейд и два других, названия которых она не могла произнести. Передачи по всем каналам шли на сербскохорватском языке. Лицо Милошевича появлялось на экране каждые пять минут. Она посмотрела на это несколько минут, а потом выключила.

Мадлен села, сложила руки на коленях и стала внимательно осматривать свой новый дом. В новом месте в окружении новых звуков, запахов в воздухе ей показалось, что она снова может дышать и жить. Начать все снова. Было девять часов вечера. За окнами весенний вечер стремительно превращался в ночь. Она встала, закрыла жалюзи и направилась в спальню. Мадлен сняла туфли, легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза. Через минуту она собиралась встать, принять душ или ванну и вытащить ночную рубашку из шкафа.

Проснулась она только на следующее утро. На улице был ясный солнечный день.

Ее новая работа была такой, как и предсказывал Харриган, и даже еще хуже. С той минуты, когда вошла в штаб-квартиру организации в районе Скадарле, она поняла, что Харриган спас ей жизнь. Сотрудники этой спасательной миссии представляли собой пеструю смесь из работников международных медицинских и благотворительных организаций, бюрократов международного уровня, технических советников и переводчиков. Но все вместе они были совершенно новым для Мадлен окружением, здесь все было для нее непонятным, хаотичным, стремительным. Шесть или семь языков раздавались одновременно со всех сторон, создавая постоянный шум и движение, люди непрерывно входили и выходили, бегали из одного кабинета в другой, здесь то и дело шли какие-то заседания. К концу ее первого рабочего дня она не могла вспомнить, почему ее направили сначала именно сюда. У нее просто не было ни времени, ни возможности оценить все это и понять. К концу дня Иордана Марьянович – симпатичная, приветливая, точно так же уставшая студентка медицины из белградского университета, которая прервала обучение, чтобы присоединиться к деятельности этой организации, рассказала ей, что журналисты окрестили Сербию «страной Мордора». Мадлен непонимающе уставилась на нее.

– Да ты знаешь, это из Толкиена, из «Властелина колец». Ты что, не читала? – Мадлен отрицательно покачала головой. – Да, ну ладно, ты и так скоро поймешь, что они имели в виду. Послушай, не попить ли нам кофейку? – спросила она, поднимая свою сумку. У Мадлен уже вертелся на кончике языка отказ, но вместо этого она кивнула. Да почему бы и нет?

Они пошли вниз по Зеленому Венацу – центральному бульвару – в сторону центра города. Группки длинноволосых и бородатых молодых людей собирались на углах улиц, они продавали пестрый набор всяких мелочей. Здесь были майки с надписями «Свобода или смерть», диски и записи сербской народной музыки, даже цепочки для часов с черепами и скрещенными костями. Мадлен пожала плечами. Йордана, кажется, ничего не замечала. Она вела ее вниз по аллеям, поворачивая то направо, то налево, пока они не остановились возле маленького кафе, где, по ее словам, все еще можно было найти лучший кофе по-турецки во всем Белграде. Хозяин, похоже, знал Иордану, некоторые люди подходили к их столику, чтобы поздороваться, спросить о ее делах. Иордана приветливо ответила:

– Ужасно! – И прикурила сигарету. Как заметила Мадлен, в Белграде курили все. Воздух внутри маленького кафе был пропитан резким запахом местного дешевого табака.

– Мне повезло, – сказала Йордана, прихлебывая кофе и указывая пальцем на полную пачку сигарет, лежащую перед ней на столике. – Я могу купить привозные сигареты.

– Повезло? – усмехнулась Мадлен.

– Ты не куришь? – Мадлен помотала головой. – Ничего, закуришь месяца через три. Вот увидишь.

К концу первой недели она поняла, что не дотянет даже до окончания трех недель, уж не говоря о трех месяцах, как ей предсказывала Йордана. Мадлен никогда не курила, но после недели пятнадцатичасового ежедневного труда, после чтения сообщений, которыми был завален весь ее стол, она в первый раз осознала, чего именно потребует от нее такая работа. Тогда она и потянулась к пачке «Лаки Страйк». Она прикурила, закашлялась, впервые втянув в себя дым, но благодаря этому перерыву она теперь была уверена, что сможет дочитать до конца заявление, которое ей только что подсунули на стол. Насилие – оружие войны.

Она выкурила три сигареты подряд, пока читала исповедь девятнадцатилетней мусульманки из Посавины на севере Боснии. Йордана была права. Страна действительно погружалась в хаос. В первый раз за много месяцев Мадлен почувствовала, как в ней поднимается гнев. Ислингтон, Амбер, Бекки, ее работа в клинике, даже Аласдэр в Египте отошли куда-то на второй план, пока она прочитывала одну бумагу за другой. Ее работа, насколько она сама понимала, заключалась в том, чтобы готовить работников медицинских, спасательных и гуманитарных миссий к тому, как им обращаться с жертвами насилия, о которых было написано во всех этих бумагах. Вскоре в Белград должна была прибыть команда итальянских психологов и докторов, и их миссия была частью программы, связанной с инициативой университета Флоренции по улучшению оказания медицинских услуг в области душевного здоровья и психосоциальных травм. Неуверенность в себе, неверие в свои силы, которые терзали ее последние три месяца, совершенно испарились. Мадлен проводила дни и ночи напролет, спокойно занимаясь составлением графика своего собственного тренинга, планированием того, что ей следует сделать, выкуривая по пачке в день «Мальборо лайт», которые Йордана предусмотрительно доставляла ей прямо на работу. И постепенно программа стала приобретать четкие очертания, ей тоже стало понятно, чего от нее ждут в новой роли и как ей надо будет действовать.

Спустя месяц после приезда Мадлен изменилась, она стала другой: похудела, остригла волосы, ходила в джинсах, с непременной сигаретой в руках. Теперь никто из знакомых не смог бы ее узнать.

Да, Харриган был совершенно прав. Спасая других, она спасет себя.

70

Прошло почти шесть недель с тех пор, как Танде поднялся с ее кровати и отправился на утреннюю встречу с Максом. Амбер проснулась в то утро и стала смотреть, как он одевается, чувствуя, что в горле у нее застрял комок, а сердце учащенно бьется. Что теперь будет с ними? Его ответ прошлой ночью ничего ей не обещал. Она не знала, то ли ей надеяться, то ли умирать от отчаяния. Они только что вступили в самую деликатную стадию отношений: надавишь слишком сильно – и потеряешь его. Но это не парень, живущий по соседству. Между ними шесть тысяч миль и два континента. Если она не нажмет сейчас, то когда еще?

– Это прощание… Навсегда? – спросила она, лежа в кровати и глядя на то, как он завязывает галстук. Он остановился и обернулся.

– Прощание?

– Да, ты же понимаешь… – Амбер старалась, чтобы ее голос звучал беззаботно и небрежно, но не смотрела на него. Танде приблизился к кровати и уселся на краешек, взяв ее руку.

– Мы, конечно, что-то сделаем со всем этим. Разве я не говорил тебе этого прошлой ночью?

– Нет, все, что ты сказал…

– Иншалла.

– Да, а это значит…?

– Если бог пожелает. А он пожелает.

– Как ты можешь быть так уверен?

Танде провел пальцем по кольцу на указательном пальце Амбер. Надежда.

– Вот! – Потом внезапно наклонился и поцеловал ее. – И вот еще. – Затем также внезапно поднялся. – Я перезвоню тебе.

Он так и сделал. Он просил ее не говорить пока Максу, потому что подозревал, что тот воспримет эту новость не очень хорошо. Амбер казалось, что он преувеличивает, Макс очень любил его, очень, подчеркивала она, но Танде был непреклонен. С другой стороны, с точки зрения политической ситуации любые новости вокруг проекта в тот момент, когда он еще только готовится стартовать, были нежелательны, и это она прекрасно понимала. Именно сейчас, когда предприятие Киерана совершило такой блестящий старт, все, что касалось Макса Сэлла и его отпрысков, могло моментально попасть в газеты. Так она и сказала Бекки, взяв с нее страшную клятву, и та сразу же обрадовалась за подругу.

Танде действительно позвонил и продолжал звонить Амбер. Это случалось не каждый день, не каждую неделю, но он избавил ее от тоскливого сидения перед телефоном в ожидании звонка, чего она так боялась. Если он говорил, что позвонит во вторник, он так и делал.

Танде тридцать четыре года, он на шесть лет старше нее, хотя ей казалось, что он принадлежит к другому поколению. Он был точен, никогда не опускался до пустой болтовни, и казалось, у него совсем не было времени, чтобы тратить его впустую. Он был так же сильно занят, как и Макс, в его жизни не было двух одинаковых недель подряд, даже двух похожих дней. Она не особенно задумывалась о его положении в правительстве, но быстро поняла, что границы, за которыми заканчивалась его деятельность, лишь слегка намечены, а вовсе не так четко определены, как она к этому привыкла. Его рабочий день продолжался не с восьми утра до пяти вечера, как это было здесь. Похоже, что он был занят все двадцать четыре часа в сутки. Каждый день приносил ему новую порцию проблем, требующих решения, и иногда предлагал какие-то возможности. Он довольно небрежно упоминал о сложностях и трудностях, с которыми ему приходилось сталкиваться изо дня в день. Короткий анекдот, который он успевал рассказать ей во время недолгого разговора утром в воскресенье, мог заключать в себе целый мир, сотканный из недомолвок, интриг и скрытых значений – так же, как это было в пустыне, ее мозг должен был работать на полную мощность, чтобы успевать за ним.

В своем кабинете дома в Бамако Танде положил трубку и неожиданно для себя понял, какой одинокой вдруг стала его жизнь. Она была совсем не такой, пока он был студентом во Франции, потом в Москве и, наконец, в Нью-Йорке – он тогда ничем не отличался от остальных. Участвовал во всех вечеринках, много играл, заводил романы и иногда пропускал лекции. Но с тех пор как вернулся на родину и с головой ушел в бизнес и политику, многое изменилось. Его страна стала развиваться такими стремительными темпами, что у него не оставалось времени для всего того, что он так любил и чем мог бы наслаждаться и дальше. Любил когда-то, исправил он сам себя. Если не считать той ночи в Лондоне с Амбер, в последний раз он был в ночном клубе почти год назад со своей сестрой Лассаной и ее довольно скованным мужем из Швейцарии. Он улыбнулся сам себе. В городе выступал «Рейл-Джазбанд», и, подчиняясь какому-то внезапному импульсу, все трое направились в знаменитый «Отель Бюфе де Ла Гар» в центре Бамако, где и провели дикую ночь. Вернер, муж Лассаны, удивил их обоих, настояв на том, чтобы они остались на концерте до самого конца, пока группа не собрала свои инструменты уже ближе к рассвету. Но все это было уже год назад.

Эта мысль поразила его. Неужели так давно? Неужели он настолько потерял счет времени в этой круговерти встреч, заседаний и обсуждений, переездов из одной страны в другую. Может быть, он просто утратил всякую связь со всеми теми вещами, которые доставляли ему удовольствие? Возможно, именно поэтому ночь в Лондоне закончилась так неожиданно. Проведя несколько дней в пустыне вместе с Амбер Сэлл, он понял, что она – это нечто особенное. Это понимание приходило медленно, но все же оно шло правильным путем. В ту ночь было трудно противостоять атмосфере, царившей в клубе. Он знал с той самой минуты, когда Макс послал ему приглашение, что обязательно поедет. Он даже позаботился так распланировать свой рабочий график, чтобы быть в Париже за неделю до этого. Это был тонкий ход, конечно, потому что за билет в Европу должна была платить государственная казна, а решение остаться там на уик-энд было его прихотью, но ему очень хотелось вновь увидеться с Амбер.

Когда он заметил ее, одиноко сидевшую в зале и тянувшую через трубочку коктейль, который назывался соответственно, как он сейчас вспомнил, улыбнувшись, потрясающее чувство радости охватило его. Ему стало трудно подшучивать над ней, как он обычно делал. Он хотел ее здесь и сейчас. Все остальное – танцы, выход на улицу, запрыгивание в такси и приезд к ней домой, все это вместе взятое было не более чем логическим развитием одного разговора, который происходил между ними шесть месяцев назад, с того самого момента, когда она добралась до Тегазы.

Прошло уже шесть недель с тех пор, как он видел ее. Он собирался лететь в Лондон через месяц. Макс закончил формирование предварительных соглашений, подготовил документацию, чтобы создать основу для дальнейших исследований. Вместе они должны были изучить список инженеров-консультантов, которые проявили интерес к проекту. Все двигалось быстрее, чем он или Макс предполагали. Было что-то особенно привлекательное в самой идее возрождения пустыни, древнего соляного промысла, мечты о том, чтобы дать пустыне новую жизнь. Несколько человек, с которыми успел переговорить Макс, сразу же заразились его идеями. Но они действовали очень осторожно. Хотя это был первый опыт Танде по созданию чего-то столь масштабного, он знал из своих наблюдений за другими, что ему жизненно необходимо держать руку на пульсе перемен, вникать во все детали и не позволять процессу развиваться произвольно. Ему приходилось постоянно учитывать множество деталей и мелочей, а также влияние многих персон. Пока проект не займет более устойчивое положение, он не мог позволить себе рисковать даже тем, чтобы публично заявить о своих отношениях с Амбер Сэлл, и, разумеется, ему нельзя было ставить об этом в известность Макса.

К тому же у него не было никаких соображений насчет того, как будут развиваться их отношения с Амбер. Было еще слишком рано делать какие-то выводы. Он за многие годы научился тому, что с некоторыми вещами следует обращаться особенно осторожно, а именно – с женщинами. У него была одна или две связи в прошлом, без которых он вполне мог бы обойтись. Если попытаться осторожно оценить его прошлое, то можно сказать, что он получил урок, который хорошо усвоил, конечно, пока не встретился с Амбер.

«Ах да, хорошо, – думал он про себя, перекладывая бумаги, которые ему пришлось читать весь день, – у меня еще очень много времени, чтобы разобраться в том, что делать дальше».

Они снова увидятся через пять недель.

Это было не полной правдой. Кое-кто видел, как они покидали клуб вместе. Паола. К тому времени она уже находилась под воздействием нового наркотика, который ей предложил принять Киеран. Киеран с Виллом были заняты тем, что перекладывали таблетки из большой коробки в маленькие пакетики, сделанные из бумаги, и распихивали их во все свои карманы. Паола неожиданно вошла в офис, который располагался за Белым залом, и остановилась, улыбка узнавания появилась на ее лице.

– Что это вы делаете? – спросила она, приближаясь и усаживаясь на край стола. Киеран вспыхнул до корней волос, но Вилл уже принял свою первую таблетку и чувствовал любовь ко всем вокруг.

– Попробуй, это самая лучшая вещь в мире.

Паола замялась. В последний раз, когда она принимала маленькую белую таблетку, мир перевернулся и она потеряла сознание.

– Ну же, давай. Это экстези. Ты когда-нибудь пробовала?

– Нет. А на что это похоже? – Паола наклонилась ближе. Киеран поймал себя на том, что тупо смотрит в вырез ее блузки.

– Это просто чудесно. Это превращает все вокруг в нечто бесподобное. Ты испытываешь прилив счастья. Ты чувствуешь себя совершенно счастливой. – Виллу не удавалось произносить слова достаточно отчетливо.

Киеран отвел взгляд и стал смотреть в потолок.

– Вот, давай оба примем по одной, – он протянул руку. – Это совершенно безвредно – никакой головной боли, ничего. Давай сделаем это вместе.

Он сунул одну таблетку себе в рот. Паола протянула руку и приняла другую таблетку. Секунду она пыталась распробовать ее на вкус и держала ее во рту. Киеран подал ей бутылку воды. Она проглотила таблетку и стала ждать, что же произойдет. Ничего не происходило. Они сидели молча, глядя друг на друга. Потом она пожала плечами и слезла со стола.

– Большое дело! Ничего не произошло!

– Еще все впереди, детка, – пообещал ей Вилл, откидываясь на спинку своего большого кожаного кресла. Они с Киераном удивленно переглянулись.

Паола вышла, немного пошатываясь. Ей надо было выпить. Она заметила двух своих подруг, стоявших у стойки бара. Поначалу все стало медленно меняться. Она почувствовала прилив горячей волны, взглянув на Хелену и Патрицию, двух незначительных манекенщиц, которых она едва знала, но все же пригласила на открытие.

– Привет! – сказала она, присоединяясь к ним в баре. Обе обернулись.

Не прошло и минуты, как Паола уже болтала с ними так, как будто бы они были самыми близкими ее подружками. Вдруг ей показалось, что это самый прекрасный вечер в ее жизни. Она хотела поделиться своим важным открытием. Она стала шептать им, что у нее есть кое-что, что может превратить вечер в нечто потрясающее, не хотят ли они тоже? Конечно. Она оставила их и поспешила назад в офис, надеясь, что Киеран и Вилл все еще там. Но в офисе было пусто.

Паола взлетела вверх по лестнице, пробежала по коридору, который вел прямо к танцевальной площадке. Двери в конце коридора открылись, и она увидела, как Амбер и Танде уходят, держась за руки. Она замерла на секунду, опомнилась. Она следила за Танде с той самой минуты, как он вошел в клуб и направился на танцевальную площадку. Она даже шепнула Даниэле, кем является ее лучший друг и что она собирается заполучить его. «Посмотри, какой он роскошный мужчина!» Но потом потеряла его в толпе, а Киеран, Диггер и Вилл все тянули ее позировать перед фотографами или встречать кого-то. Она так и замерла посреди коридора в ожидании, когда на нее накатит волна недовольства, почему это они держались за руки. Но ничего не произошло. Она по-прежнему испытывала любовь ко всем вокруг. Паола помотала головой и пошла дальше в поисках Киерана.

Через полтора часа она снова оказалась в офисе, после того как вся пропотела, протискиваясь сквозь толпу танцующих людей. Она заметила, как Киеран открыл выдвижной ящик и вытащил оттуда небольшой пакетик с таблетками.

– Они быстро расходятся, – сказал он, вытряхивая дюжину на ладонь. – Но не говори никому, где ты их достала. Если тебе нужно еще, приходи и найди меня.

Она кивнула и протянула руку. Киеран встал и придержал ее за пальцы, медленно отсчитывая шесть таблеток и опуская их на ее ладонь. Ее пальцы в том месте, где он касался их, стали горячими. Она сидела на краю его стола, как и раньше, одна нога свесилась и свободно раскачивалась. Она подняла голову вверх. Между ними проскочил электрический разряд. Она сжала ладонь. Его рука сжала ее кулачок и задержалась так. Она затаила дыхание. Его голова медленно приблизилась к ней, внезапно в ней все вскипело, и они поцеловались. Медленно растаяло всякое воспоминание о том, кто они, его язык проник в ее рот, а руки заскользили по платью. Все это было неправильно, казалось, кричал какой-то голос у нее внутри, но она уже не могла остановиться. Он притянул ее к себе ближе, одна рука начала нащупывать себе путь под ее платьем к тоненьким трусикам-стрингам. Она попыталась отодвинуться…

– Эй, Киеран! – раздался голос Диггера, который бежал по коридору к ним. Они отшатнулись друг от друга, Киеран выругался про себя. Паола быстро соскочила с края стола и пошла, вся дрожа, в сторону дверей.

– Паола, – тихонько окликнул ее Киеран, когда она открывала дверь. Она ничего не ответила.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю