Текст книги "Следуя за мечтой (СИ)"
Автор книги: Lera Burdina
Соавторы: Виктория Хайк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 13. Ульяна Савина
*****
– Люда, ты скоро там, нет?! – где-то в прихожей слышалась ругань отца, на что на душе становилось все гадко и гадко.
– Ничего страшно, ты и подождать можешь! – злобно проговорила мама и, стуча каблуками, прошла от комнаты к прихожей.
Отец закатывает глаза и, распахнув дверь, уходит, а мать следует за ним.
В квартире наступает долгожданная тишина и только теперь я могу позволить себе подняться на ноги и начать собираться на учебу, ведь её никто не отменял.
Только мои ноги касаются холодного пола, как они тут же укутываются мягкой шерстью. Опускаю голову и нахожу маленький комочек в виде Абрикосы, которая трется об мои ноги, хоть как-то поднимая мне настроение.
– Прости, Абрикоска, но мне нужно в ванную.
Коротко улыбаюсь ей и, выйдя из комнаты, следую приводить себя в порядок.
В голове вата. Ни одной хорошей мысли. Такое ощущение, будто над нашей квартирой образовалась грозная туча, которая полностью отказывается впускать в семью Савиных хоть какие-то лучики солнца и хорошее настроения.
– Доброе утро, – где-то с боку слышится сонный и хриплый голос брата.
Поворачиваю голову и встречаюсь с сонным и уставшим лицом Кости. Бледноватый оттенок, огромные синие круги под глазами и на щеках следы от подушки.
– Выглядишь хреново, – отвечаю я и, отклонившись назад, даю ему проход.
– Спасибо, – буркает он и, быстро ополоснув лицо, поворачивается ко мне, с легкостью забирая из-под моих глаз силиконовые патчи, и наклеивает их на себя, – ещё холодные, ка-а-айф.
– Эта наглость тебе явно от папы досталась, – фыркаю я и, забрав с верхней полки крем, ухожу.
– А твоя доброта явно от мамы, – слышится позади легкая усмешка Кости, но она не особо плещет весельем.
Краситься желания и сил не было вообще, поэтому в этот раз я выйду на свет с естественной красотой. Уроки сделаны, сумка собрана, осталось только одеться.
Спустя пару минут я уже была готова и, слопав за обе щеки ириску, выхожу на улицу. Сегодня погода позволяет мне прогуляться пешком, а достаточное количество времени – зайти по дороге за кофе и батончиком.
На улице середина апреля и это может означать лишь две вещи: хорошая – это то, что уже совсем скоро наступит лето, бессонные ночи, поездки на речку и яркое жгучее солнце, а плохая – это то, что уже совсем скоро наступит сессия, полная нервотрепка, бессонные ночи и вечные головные боли. С каждым годом не легче.
Стоит только вспомнить, как я сдавала зимнюю сессию. Финансы я завалила полностью. Ну не понимаю я эти огромные цифры! Вот только, как я и говорила, папе абсолютно все равно на мои хотелки.
– Здравствуйте, можно мне эспрессо и фитнес батончик, – остановившись возле попутного ларька, прошу я.
– Батончик с чем?
– Лесные ягоды, пожалуйста.
– С вас сто двадцать рублей, – просит женщина и, оплатив покупку, я следую дальше, тут же раскрывая батончик.
Аромат свеже-бодрящего кофе тут же попадает в легкие и все тело блаженно расслабляется. Легкий приторно-сладкий запах злаков и ягод тоже проникает под кожу и желание попробовать его уже скорее на вкус рвется наружу. Делаю осторожный глоток, а затем откусываю немного вкуснятины и настроение понимается на одну шкалу выше.
– По твоей блаженной роже, по которой хочется проехать трактором, не сложно догадаться, что ты успела перекусить и выпить кофе, – только я вхожу на территорию университета, как тут же из-за угла выходит важная персона в виде лучшей подруги.
– И тебе привет, – отмахиваюсь я.
– Знаешь, что обиднее всего, Савина? – поравнявшись со мной, возмущенно задает вопрос Наташа, на что я выгибаю бровь, – То, что ты даже не удосужилась вспомнить обо мне, лучшая подруга.
– Ой, – тут же вина подкатывает к горлу, – Прости…
– Ты в последние дни какая-то грустная, – входя в учебное заведение, отмахнувшись, говорит она, – Все дело в отце?
– Типа того, – пожав плечами, спокойно отмахиваюсь я и аккуратно снимаю пальто.
– Опять прессует из-за скорой сессии?
– Это же мой отец, – закатываю глаза, – пока конечно нет, но я уверена, ещё немного и мой круг ада начнется.
– Слава богу, моим предкам плевать, хотя сестра может на уши присесть, но мы сейчас на мели, поэтому в основном её головушка витает в мыслях о деньгах. Сама уже подумываю работу найти.
– Неужели все настолько плохо?
– Не бери в голову, мои проблемы.
– Ла-а-адно, тогда я буду ждать объяснений о человеке, которому ты написываешь днями и ночами, – тут-то я тебя и поймала врасплох, Китова!
– Я не понимаю, о чем ты, – отмахивается та и прибавляет шаг.
– Значит, все-таки кто-то есть? – моя улыбка становится ещё шире.
– Прости, но мне пора на пары, – тараторит она и тут же сворачивает за угол, который ведет её совершенно не туда.
Я её расписание, как свое, наизусть знаю.
Закатываю глаза и, усмехнувшись, следую к своей аудитории, глазами выискивая Раймиса, у которого резко начались утренние тренировки по боксу, о котором я узнала только вчера, между прочим, и это до костей возмутительно!
– Приветик, – лепечет Полина и, резко схватив меня за руку, притягивает к стене.
– Привет, что-то случилось?
– К Марине Викторовне вчера свекровь приехала, а это значит, что отрываться она будет на нас, я надеюсь, ты учила материал.
– Я с горем пополам еле-еле письменную работу осилила-то, а на теорию просто сил не осталось. Я вечером даже в душ не сходила, уснула, пришлось в четыре утра, когда проснулась, быстро ополоснуться.
– Везет, ты хотя бы письменную работу сделала до конца, я только половину поняла. Дашь списать последние три задания?
– Конечно, – вздыхаю я и, достав из сумки тетрадь, протягиваю её Поляковой.
Только Полина ставит в тетради точку последнего задания, как по всему зданию раздается звонок. Дверь в аудиторию открывается и одного взгляда преподавателя хватило всем, чтобы понять, что сейчас она из нас всех отбивную приготовит.
Время идет до жути медленно. Такое ощущение, что я проверяю телефон каждые десять минут, но нет, каждые две.
– Я надеюсь, дома все прочитали теорию и сделали по старой теме домашнее задание, потому что сейчас вы все сдаете мне тетради.
По всей аудитории тут же проходит волна ругани, тяжелых вздохов и полное отчаянием нытье.
Спустя какое-то время наше мучение закончилось и Мария Викторовна пришла к части, когда она говорит – мы слушаем. Это могло бы длиться вечность, но запасная тетрадь спасла меня. Теперь я витала в облаках и рисовала на полях деревню из кучи домиков, травы и коров. Кто-то рисует сердечки, кто-то цветочки, а я корову, да лошадей.
Интересно, когда у Миши соревнование? А они в боксе вообще бывают? Или они называются по-другому? Спарринг? Битва? Драка? И как давно он машет кулаками? Хотя Раймис и пытался до меня донести, что бокс – это искусство, без толку, для меня это просто жестокая бойня или детские замашки. Я больше предпочитаю решать проблемы словами, чем лезть с кулаками. Хотя, несмотря на все эти принципы и взгляды, мне бы хотелось увидеть полуголого Мишу в шортах, на которых будет написана его прекрасная фамилия, мокрые от пота волосы, полная сосредоточенность…
– А на данный вопрос ответит нам Савина Ульяна!
– Что? – отбросив ручку на тетрадь и подняв голову, натыкаюсь на ядовитые глаза учителя и сочувствие у одногруппников.
– Я задала вам вопрос, Ульяна.
– Извините… не могли бы вы повторить… – волнение подкатывало к горлу.
– Во-первых, встаньте, когда вас спрашивают. Во-вторых, вы должны были его слушать или у вас со слухом проблемы?
– Нет, у меня нет никаких проблем со слухом, – виновато-дрожащим голосом произношу я, сжимая рукава кофты.
– Хорошо, для таких одаренных детей, как вы, я повторю вопрос: стратегия, которую может выбирать организация, имеющая сильные конкурентные позиции, при медленном росте рынка… как это называется?
В голове пусто. Я не знаю ответа. Остается лишь озираться по сторонам в поисках спасения, но видимо не только я сидела и занималась своими делами. Натыкаюсь на Полину, но та лишь что-то печатает в телефоне, надеюсь, она ищет ответ.
– Я так понимаю, вы не знаете ответа на этот вопрос. Ответом являются «концентрическая диверсификация». Следующий вопрос, надеюсь, сейчас вы меня не разочаруете. Если потребители узкого сегмента требуют уникальных характеристик и атрибутов товара, то возможно применение стратегии …
– Оптимальных издержек? – неуверенно мямлю я, сжимая края ещё сильнее.
– Я, конечно, рада, что вы знаете эти слова, но жаль, понятия – нет. Ответ не правильный. Может быть, воспользуемся помощью зала? Кто знает ответ? – теперь женщина обращается к группе и я уже успеваю выдохнуть и только начинаю садиться, как: – Я не разрешала вам садиться на место, ваш опрос ещё не окончен, Савина.
Я хочу исчезнуть! Испариться! Уйти под землю…
– Я вот только одного понять не могу, зачем вы ходите в университет, если ничего не учите? Я к вам обращаюсь, Ульяна! Что вы будете делать? Вы вырастите и будете работать, но какой из вас специалист, если вы не знаете даже элементарных понятий?
Да что эта женщина вообще знает?! Думает, раз знает свой предмет на пять с огромным и жирным плюсом, так все?! Пуп земли и королева этого мира?!
Почему она вообще позволяет себе так унижать и оскорблять нас? Я не выбирала эту профессию. Я не хотела изучать и погружаться во все эти технологии. Мой мозг отвергает эту информацию и молит, чтобы я больше не трогала эти учебники руками. Но разве это кого-то волнует? Ответ на этот вопрос отрицательный и это делает мне больнее все сильнее и сильнее.
– Увидимся с вами через несколько дней на сессии, Савина Ульяна, и вот тогда мы точно узнаем, какой из вас специалист. Садитесь.
Медленно опускаюсь на стул и под партой Полина берет мою ладонь, которая вспотела до невозможности.
– Эй, все в порядке, слышишь?
– Да… д-да, – тяжело дыша, отвечаю я, пока мое сердце колотится с нереальной скоростью.
Проходит буквально минута и слышится звонок. Самые ужасные полтора часа в моей жизни!
Тут же подрываюсь с места и пулей выбегаю из аудитории, смешиваясь с толпой студентов. Бесит! Бесит! Бесит! Самое ужасное то, что злюсь и обижена я больше на себя, чем на Марию Викторовну, потому что это я виновата в том, что пошла на уговоры требовательного отца. От бессилия глаза начинают жечь и я ускоряю шаг. Все повторяется!
Я одна. Все смотрят. Все смеются. А я одна. Перед глазами тут же вспыхивают воспоминания со школы и та травля, что преследовала меня несколько месяцев там, такое ощущение, будто присутствует и здесь. Такое ощущение, будто все смотрят. Будто я одна и все смотрят только на меня.
Это уже какая-то паранойя, от которой я все никак не могу отделаться.
Не сразу замечаю, когда в потоке студентов прямо в двадцати сантиметрах пробегаю между Мишей, Адамом, Костей и остальными ребятами.
– Она что, плачет? – слышится голос вроде Сони. Да плевать! Срочно хочу куда-то спрятаться!
– Ульяна!
Твою мать! Раймис! Тебя мне ещё не хватало!
– Ульяна, стой!
Ускоряю шаг, но чувствую не добрый взгляд парня позади.
– Да остановись ты! – ловя мою ладонь, строго, но в тоже время обеспокоено говорит Миша.
Начинаю медленно дышать, пытаясь успокоиться и привести себя в норму, и на последнем вздохе поворачиваюсь лицом к парню, пряча его в хаусе своих волос.
– Уль, что случилось? – обеспокоенно спрашивает Раймис, ладонями раскрываю мое лицо.
– Ничего, просто нет настроения, – быстро тараторю я и ладонями утираю приступы бессилия.
– Так, понятно, сейчас с тобой бесполезно говорить, – тяжело вздыхает он и вновь берет в плен мою ладонь, – Значит, поговорим потом и в другом месте.
– Миш, куда ты меня ведешь? – следуя за мощной спиной, спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках Наташи.
Где же ты, лучшая подруга! Почему тебя тут нет?! Почему ты не можешь меня спасти?!
– Мы идем в столовую. Ты покушаешь, успокоишься и, попивая горячий чай, расскажешь дяде Мише все, – говорит Раймис, ведя меня по коридорам университета.
Тень улыбки все равно мелькает на моем лице после его теплых слов.
Только ноги переступают порог столовой, как в нос тут же ударил аромат моих любимых булочек. Тело тут же оттаяло и от напряжения, злости и обиды и следа не осталось, лишь ватное тело, которой требует булочку с картошкой и курицей!
– Что будешь кушать? – встав в очередь и повернувшись ко мне, спросил Миша, пока я краем глаза заметила смеющегося в углу Адама.
– Мне кажется, у тебя есть проблема поважнее, – тихо смеялась я, пытаясь не смотреть на Чёрта.
– Это какая? – спрашивает он и я молча просто киваю в направлении его друга.
Наблюдаю за картиной и еле сдерживаю смех. Миша поворачивает голову и натыкается на усмехающегося Адама в углу, который, когда заметил взгляд Раймиса, начал играть бровями и помахал нам ручкой.
– Идиот! – закатив глаза, вздыхает Раймис, – Так что будешь кушать?
– А ты будешь меня любить, если я потолстею? – хитро спрашиваю я, поглядывая на сладкое пироженное рядом с булочкой.
– Я буду любить тебя любую, – мягко произносит Миша, а мое сердце делает быстрый кувырок.
– Я тоже буду тебя любить, если ты на ринге будешь истекать кровью, – спустя пару секунд хитро говорю я и, краснея, отворачиваюсь.
Быстро выбираем себе перекус и направляемся к свободному столику, но только мы приземляемся на стулья, как все его друзья налетают на стол.
– Привет, Ульяна, давно не виделись, – приземляясь на стул рядом со мной и обнимая меня за плечи, усмехается Адам.
– Я тоже рада тебя видеть, Адам, – мило улыбнувшись, произношу я, чувствуя при этом впившиеся в меня карие глаза.
– Привет, Уль, с той встречи мы так и не виделись, – произнесла Соня, садясь рядом в обнимку с Андреем.
– Ага, – стараясь быть вежливой, я выдавила улыбку.
– Какого черта вы вообще все поперлись за мной? – раздражено спросил Миша, оглядывая всех.
Здесь не хватало только Насти.
– Ты забыл рюкзак и я побежал за вами, – пояснил Адам, прижимая меня к себе крепче, явно выводя своего друга на ревность.
– Ну а мы пошли за Адамом, – добавил Костя.
– Стадо баранов, ей богу, – закатив глаза, фыркает Раймис и отпивает немного чая, – Вы уже доставили мне портфель, а теперь можете быть свободны. Нам с Ульяной надо поговорить наедине.
– А вы типа вместе? – метая глаза между мной и Мишей, спросил Андрей, но тут же получил легкий удар по груди от Сони.
– Да, тебя что-то смущает? – тут же отвечает Миша, пока я сидела, затаив дыхания, так ещё и в этих долбаных объятиях Чёрта.
– Нет, – тут же отвечает Дюша, вскидывая руки в знак капитуляции.
– Так вы свалите или нет? – вновь требует Раймис и вот вроде все хотели свалить, но Адам явно не собирался уходить, не добив своего друга.
– Уль, а почему ты ничего не кушаешь? Взяла пироженное и даже не притронулась, – мило лепечет Адам.
Руки Адама уже тянутся к моей еде, а карие глаза наполняются злостью. Его рука уже с пирожным направляется в направлении моего рта, как…
– Можешь смело заказывать себе гроб, Лукьянов! – как гром среди ясного неба раздается злой голос Наташи, – Думаю, Раймис с удовольствием поможет мне организовать твои похороны!
– Я выберу тебе самые красивые цветочки, братик, и включу Скриптонита на всю громкость, – довольно улыбаясь, говорил Миша, пока Адам бегал глазами в поисках спасения.
– У тебя максимум минута, Адам, – сдерживая смех, шепчу я и парень тут же подскакивает на ноги и несется прочь.
– Ты портфель забыл! – кричит Миша.
– Не переживай, я передам, но не думаю, что в аду он ему понадобится, – усмехается Наташа и, подойдя ко мне, наклонившись, шепчет, – Ты в порядке?
– Да, все хорошо, – так же тихо отвечаю я.
– Полина мне написала, а ещё она просила тебе передать, что прибьет тебя за то, что ты сразу же сбежала.
– Ну, спасибо, – усмехаюсь я и обнимаю обеспокоенную подругу.
– Ладно, мы пошли, скоро звонок будет, – сказал Костя и они все наконец-то ушли и оставили нас в покое.
Не проходит и секунды, как Раймис занимает рядом со мной стул, на котором пару минут назад сидел его лучший друг.
– Расскажешь, что произошло? – беря меня за руку, мягко спрашивает Миша и, вздохнув, мне приходится рассказать.
– Ничего особенного, просто я не выучила предмет Марии Викторовны и она решила отыграться на мне. Уж слишком сложно мне дается учеба…
– Почему?
– Я не выбирала её и в этом вся проблема, – печально вздыхаю я, опуская глаза в пол.
– Как это, не выбирала? У каждого человека есть выбор, своя голова на плечах.
– Миш, успокойся, – прошу я, когда вижу, что он начинает заводиться, – Это было решение моего отца. Я хотела петь, ну или заниматься чем-то творческим, но мой отец не воспринял это серьезным делом. Он решил, что маркетинг – это лучший выбор, так как рынок всегда существует и вокруг него крутится весь мир, а маркетинг хорошая и стабильная работа для будущего. Такие дела…
– Может, я могу тебе чем-то помочь?
– Чем ты мне поможешь? Залезешь в мою голову и заставишь работать память и выключишь лень и непонимание?
– Ну, маркетинг не особо отличается от бизнеса, поэтому некоторые предметы я знаю и уверен, чем-нибудь могу помочь.
– Спасибо, конечно, но…
– Никаких но! Ты сегодня свободна после учебы?
– Да.
– Тогда после пар едем к тебе, я смотрел расписание, у нас одинаковое количество пар, – сказал он и, просто посадив меня к себе на колени, обнял, так по родному, по теплому, так любя, что я была готова сидеть так ещё очень долго, если не вечность, но звонок разрушил мои блаженства, – Увидимся?
– Увидимся, – говорю я и, подхватив сумку, мы разбегаемся по аудиториям.
Две пары миновали меня, слава богу, без происшествий и, спокойно вздохнув, я выплывала в объятиях Полины.
– Как же я устала! – вопила подруга, – когда же уже лето!
– До него ещё дожить надо, – усмехаюсь я, пока мы следуем к гардеробу.
– Это вы о чем? – под боком появляется Наташка.
– О предстоящей сессии, – хмыкает Полякова.
– А я даже как-то и не волнуюсь, – усмехается Китова, – я в своих силах уверена!
– Поделись своей уверенностью, пожалуйста, – молит Поля, – потому что я думаю, что завалю экономику и инглиш точно. Ненавижу эти долбаные языки!
– Эй! – возмущается Наташа.
– Вот зачем мне знать этот английский, если у меня денег-то нет, чтобы куда-то заграницу сматываться. А если кому-то и нужно съездить на отдых в другие страны, так пусть берут с собой таких как ты, Наташ, – переводчиков! Деньги же на путешествия есть, вот пусть и на переводчика будут, а то как-то не красиво обделять переводчиков.
– Полностью согласна! – встреваю я и забираю свое пальто.
– Если у тебя какие-то проблемы с английским языком, то я с удовольствием могу помочь.
– Ладно, девочки, мне пора, – бросаю я, когда вижу Мишу и его машину.
Быстро попрощавшись с подругами, я будто на крыльях влюбленности парю к машине Раймиса и краем глаза замечаю, что лучшая подруга не особо от меня отличается, потому что ни мои, ни её ноги не направлены в сторону остановки.
– Надеюсь, остальные пары прошли без происшествий?
– К счастью, да, – прильнув в объятия Миши, мягко и облегченно говорю я.
– Тогда едем к тебе?
– Да, – сладко отвечаю я, потянувшись к мужским губам, получаю новую порцию пробуждения всех бабочек в моем животе.
Мягкие губы нежно, едва касаясь моих, дарили невероятные ощущения. Все наши поцелуи – это как передача яда, который я с каждым разом принимаю.
– Поехали, – отлипнув от горячего Раймиса, коварно улыбаясь, пролепетала я и заняла место впереди.
Закатив глаза, парень сам занял место за рулем и плавно выехал за территорию.
– Мне мерещится или в машине Адама едет Наташа?
– Нет. Китова реально находится в машине Чёрта, – ответила, поглядывая за машиной, которая неподалеку едет от нас.
– Нет, это-то я вижу, меня больше беспокоит, что они ведут себя друг с другом спокойно, – усмехается он, а я вопросительно смотрю на него, – Они оба два чокнутых на всю голову человека…
– Не знаю, как Адам, а вот Наташа… русские люди ещё не придумали, как называть таких, как Китова: сумасшедших, больных, неуравновешенных, но при этом с мозгами и умом.
– Они оба друг друга стоят, – усмехается Раймис, поворачивая в сторону.
– А мы? – повернув голову и смотря прямо на парня, на полном серьезе спрашиваю я, – Стоим ли мы друг друга?
– А ты как думаешь?
– Я спросила первая!
– Ну-у-у… мы оба спокойные, по сравнению с той парочкой. Оба больше предпочитаем тишину и одиночество, – говорил он и, бросив на меня мимолетный взгляд, берет мою руку, переплетая наши пальцы.
– Мы вчетвером, как инь и янь, – начинаю я. – Инь – это молчание, темнота, холод, смерть, пассивность – это Адам и Наташ. Не знаю, как обстоят дела в жизни Адама, но у Наташи проблем куда больше, чем кажется. Её прошлое куда темнее, чем мое…
– Чем твое прошлое? – косясь на меня, серьезно и настороженно спросил Миша.
– Не бери в голову, – тут же отмахиваюсь я, – Продолжу…. А вот мы Ян – это спокойствие, лёгкость, действие, жизнь.
– В твоих словах явно есть смысл, но мы не можем так говорить, потому что никто из нас друг друга не знает, – припарковывая машину неподалеку от моего подъезда, говорит он.
Мы оба погружаемся в свои мысли, что я даже не замечаю, как дошла до лифта.
Что я знаю про Наташу? Насколько хорошо я её знаю? Или знаю ли вообще? Я знаю её привычки, поведение, характер, интересы, но знаю ли я что-то ещё про её жизнь? Если и знаю, то поверхностно… проблемы в семье, родителях, сестре… Я будто плаваю в океане жизни подруги и могу лишь только нырнуть на пару метров, дальше воздуха и сил не хватает.
А что я знаю о Мише? Я так же могу знать лишь о его привычках, интересах и немного о характере, но знаю ли я его жизнь? В моей голове он идеальный. Я вижу его хорошим, будто в его жизни все прекрасно, но я не вижу его проблемы, страхи, ошибки… или я просто не хочу их видеть? Теперь я нахожусь в океане его жизни и в нем я даже плавать не умею.
А про Адама мне даже и говорить не стоит, ведь его я не знаю совсем. Его жизнь для меня настолько неизведанная, что я даже не стану заходить в воду.
– Нальешь чай? – находясь уже в моей комнате, спрашивает Миша, первым выпав из мира мыслей.
– Да, хорошо, – быстро тараторю я и сбегаю на кухню, но побег не удается, когда мою ладонь резко хватают и одним движением разворачивают, притягивая в свои объятия.
Глаза в глаза. Я выдыхаю, а он ловит мой воздух. Вдыхаем аромат друг друга.
– Надеюсь, я не помешала! – позади раздается голос Алены, вырывая нас из нашего мира, а позже хлопает входная дверь.
Отстраняюсь от Миши и, смотря на хмурое лицо Алены, представляю их друг другу.
– Алена, знакомься… – запинаюсь я. Не хватало мне, чтобы она потом родителям что-то рассказала, – это мой друг Миша. Миша – это моя младшая сестра Алена.
– Ты за дуру меня не держи, вы пару секунд назад чуть не сосались, – скидывая с себя куртку, говорила она и я словила удивленный мужской взгляд, – Если ты думаешь, что я расскажу родителям, то не льсти себе, Ульяна. Ты мне нафиг не сдалась, – схватив рюкзак, бросила сестра и пока она нагибалась, её рукав рубашки приподнялся и я лицезрела синяк.
Малявка уже собиралась пройти мимо, но я тут же хватаю её за руку, блокируя дальнейшие действия.
– Что это? – серьезно спрашиваю я, закатывая рукав, и нахожу ещё один, куда смачнее синяк возле плеча.
– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, – цедит она и пытается вырвать руку, но я, сама того не ожидая, держу кисть сильно.
– Ты плакала? – скорее больше с утверждением говорю я и, приподняв челку, нахожу ещё одни побои в виде длинной царапины, которая от брови идет к виску, – Откуда раны?
– Отвали! – вновь пытается вырваться.
– Алена, либо ты сейчас мне говоришь, откуда у тебя раны, либо я раздену тебя и, сфотографировав найденное, отправлю отцу и тогда разговаривать ты уже будешь с ним.
– Тебя это не касается, – сквозь зубы шипит она, – Родителям вообще плевать на меня, они даже на родительское собрание не пришли, и спасибо. Они ничего не знают и не узнают, поэтому последуй их примеру и отвали! А если ты хоть что-то им доложишь, я тоже расскажу о твоем секрете, – говорит она и бросает взгляд на парня позади меня, который так же разглядывает ушибы, вырывает руку и, шипя от боли, быстро уходит.
Маленький манипулятор!
– Значит, дело в школе, – тихо произношу я и через несколько секунд слышится хлопок двери.
– Уль… – касаясь меня, зовет Миша, – все хорошо?
– А ты сам сейчас ничего случайно не заметил? Может то, что моя младшая сестра пришла со школы покалеченной, для тебя нормально?!
– Успокойся, ладно? – схватив мое лицо в плен своих рук, серьезно говорит Раймис и, прикрыв глаза, я более-менее расслабляюсь.
Не сразу понимаю, как мы оказываемся в комнате, но то, что мы в ней, меня безумно радует. Что-то я сегодня частенько выпадаю из реального мира.
– У тебя ведь что-то в жизни происходит, я угадал? – посадив меня на кровать и сев на корточки возле моих ног, спрашивает Миша.
– У тебя настолько идеальная семья, что я даже не знаю, сможешь ли ты меня понять, – устало, измученно и горько вздыхаю я.
– Выговорись и тебя станет легче, а я попытаюсь тебя понять и помочь, – мягко произносит он, посылая мне легкую улыбку, а его карие глаза завораживают.
Я сдаюсь и решаю воспользоваться советом Раймиса. Может быть, так мы станем ближе и после я научусь плавать…
– Раньше наша семья с гордостью носила фамилию Савиных. Мы были одним целым – большой, настоящей семьей. Поддержка, понимание, помощь, любовь, веселье… все это было между нами, этими чувствами была наполнена эта квартира. А теперь… все рушится… каждый стал сам по себе. Мы оборонились и стали обходить друг друга стороной, будто враги или незнакомцы посреди пустой улицы. И я попросту устала жить одиночкой…
Не замечаю, как слезы на моих щеках живут своей жизнью. Не замечаю, как лежу в объятиях парня в своей комнате.
– Я устала быть в безысходности, испытывать чувства бессилия и одиночества. Больно смотреть на маму, которая, будто чужая женщина, поселилась в нашей квартире и сняла половину комнаты. Больно смотреть на отца, который то и дело, что приходит среди ночи, как труп, и уходит рано утром на работу, будто мертвый. Больно смотреть на младшую сестру, которая приходят каждый день с новыми ушибами, а я не могу помочь, потому что она ненавидит меня. А Костя… я его даже не вижу, только утром перед учебой, а потом он погружен в учебу.
– Все будет хорошо… – прижимая меня к себе ещё сильнее, осыпая макушку поцелуями, он будто хотел передать поддержку и у него это получалось.
– Я в этом не уверена… – не успеваю и договорить, как в соседней комнате хлопает дверь.
Можно было подумать, что это Алена, но её комната находится напротив, а не через стенку.
Костя…
У него-то что случилось?!
Подскакиваю на ноги и аккуратно бреду к комнате брата. Немного приоткрываю дверь и спрашиваю о разрешение войти.
– Чего тебе? – пытаясь утихомирить свою злость и не сорваться на меня, шумно дыша, спрашивает брат.
– У тебя что-то случилось? – стоя у порога его комнаты, аккуратно спрашиваю я.
– Нет.
– Но я же вижу.
– Зачем тогда спрашиваешь? – наконец-то я заслужила его взгляд, сталкиваясь с карими глазами.
– Чтобы узнать, что именно случилось. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь.
– Тебя это не должно касаться, – резко бросает он, а его слова болью отдаются в сердце.
«Не должно касаться…. Не твое дело…. Отстань!.. Не бери в голову…. Забей…» – именно эти фразы я слышу от собственной семьи, когда хочу помочь. Хотя настоящая семья бы никогда не оттолкнула родного.
– Почему все вдруг стали такими эгоистами?! – не выдержала я и крикнула на всю квартиру, чтобы и сестре за стенкой было слышно. Хотя, наверняка, сейчас она сидит в своих огромных наушниках и слушает музыку на всю мощь.
– Ладно.… Хотите быть одни?! Пожалуйста! Можете дальше продолжать играть в сильных и независимых! Только вот потом не надо будет бегать за мной! – бросаю я и, вернувшись в комнату, вновь падаю в объятия парня, – Давай я возьму все необходимые вещи и мы уедем к тебе, потому что в этой обстановке я уж точно не смогу сосредоточиться на учебе.
Раймис ничего не отвечает, лишь едва заметно кивает и прижимает меня ближе, поглаживая своей огромной ладонью по голове.
Вскоре отлипаю от парня и, собрав нужные тетради и учебники в сумку, следую за руку к выходу из квартиры. Родители слишком сильно заняты самими собой, поэтому я не удивлюсь, если они даже не заметят моего отсутствия.
Я настолько сильно опустошена, что даже как мы добрались до квартиры парня, я не помню. Все было будто в тумане.
– Хочешь чай? – помогая мне раздеться, спрашивает Миша.
– Спасибо, что увалок меня, – с грустной улыбкой говорю я, – и да, я не откажусь от горячего чая.
– Не загружай себя ужасными мыслями, делаешь только хуже самой себе. И прекрати заниматься самокопанием, так ты точно никому не поможешь.
– Так в том-то и дело, что они не хотят моей помощи! – присаживаясь на стул за столом, говорю я.
– Тебя это расстраивает? – включая чайник и встав напротив меня, облокотившись на тумбу позади, спрашивает Миша.
– Меня это бесит! – теперь мое эмоциональное состояние приходит в новую стадию – «Злость!».
– Успокойся и переключись, а потом уже вернешься к этой ситуации и мы спокойно найдем выход.
– Мы? – удивляюсь я.
– Мы, – твердо произносит он, ставя передо мной кружку чая.
– Merci!
Убираю горячую кружку немного подальше, освобождая место для учебников, я пытаюсь выкинуть сегодняшний день из головы вовсе и вскоре у меня это получается.
Теперь моя голова забита болью экономики.
Миша, сидящий рядом, сначала сам пытался вспомнить, что он проходил год назад, а вскоре вдалбливал эту информацию и мне. Что-то у меня получалось сразу и я хватала информацию на лету, а что-то требовало глубокого объяснения и стальных нервов Раймиса, потому что за этот вечер он услышал тупых вопрос в разы больше, чем за всю свою студенческую жизнь.
– Спасибо тебе, Миш. Ты безумно сильно помог мне за сегодняшней день, даже вне учебы, – утирая сонные глаза, говорила я. – А теперь мне пора ехать домой. Можешь не утруждаться, я вызову такси.
– Ульяна, ты сама просила сегодня сестру и брата перестать играть в сильных и независимых, поэтому выкинь эти тупые мысли из головы и иди, умойся, я постелю тебе на кровати, – говорит Миша и я поднимаю на него удивленный взгляд, – Сам лягу на диване в зале.
Ничего не отвечаю, лишь встав, бреду в ванную комнату. Воспоминания окутывают голову сразу же, стоит только прикоснуться к дверной ручке. Улыбка мелькает на моем лице, когда пробегаю взглядом по ванной, где когда-то вовсю извивалась Абрикоса. Кстати, либо я была слишком сильно подавлена, что не замечала её, либо она и впрямь куда-то спряталась.
