Текст книги "Перо ковыля"

Автор книги: Леонид Семаго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Семья продолжала жить на участке, пока птенцы не освоили все приемы родовой охоты. Обучение начиналось с простого: отец или мать, держа добычу в клюве, как бы приглашали с соседнего дерева того птенца, который хотел есть. Потом приучали к земле: спустись – взлети. Родители понимали опасность этого шага, и когда один из слетков опустился на землю около меня, они тревожно затарахтели по-сорочьи, отвлекая внимание на себя, пока птенец не оказался на дереве, после чего я опять перестал существовать для них. Наверное, птенец за эти минуты понял, кого надо впредь опасаться хотя бы немного.

Поймав первую гусеницу, птенец не спешит к полной самостоятельности, а с прежней настойчивостью продолжает заниматься выпрашиванием. Он еще не может прокормиться сам: много ли наловишь за день, сидя на одной ветке? Однако уже дней через десять после вылета, когда хвост у молодого сорокопута дорастает до нормы, он получает заключительный урок обучения.

Сорокопуты – караульщики. Их основной способ добывания пищи – высмотреть насекомое с высокого сторожевого присада – ветки, провода, с палки, на которой мотается на бахче грачиное пугало, с кучи земли или столба, и взять его наверняка. Зрение у птицы отменное, и жучка ростом с божью коровку она различает даже на маскирующем фоне за полсотни шагов. Вдали от присады сорокопут охотится подобно пустельге: останавливая горизонтальный полет, он опускает хвост и, трепеща крыльями, зависает на месте, быстро и внимательно осматривая под собой землю и траву.

Этому приему детей обучала только мать. Самца за таким занятием я не видел ни разу. Пригласив птенца лететь за собой, она останавливалась и зависала на месте, а слеток повторял ее движения. Она как бы наводила его на цель, которую тот должен увидеть и взять сам. Этот прием немного похож на тот, которым обучают свой молодняк касатки. На этом, пожалуй, и закончились родительские заботы.

У молодых сорокопутов в голосе появились взрослые звуки. Семья еще не распалась, но днем все разбредались по окрестностям, лишь к вечеру возвращаясь на участок. И через два месяца после прилета, в последних числах июля, не спеша, с долгими остановками, начали отлет чернолобые сорокопуты. Летят они как чужие: двух рядом или даже поодаль не увидишь.

Мне всегда нравится смотреть на эту красивую и строгую птицу, и чем больше знакомлюсь с ней, тем меньше хочется узнать о ее жизни все сразу или побыстрее. Сорокопут и сам не дает разгадать свои большие и маленькие тайны одному человеку. В пределах гнездового ареала у чернолобых сорокопутов нет такой привязанности к постоянным местообитаниям, как у большинства птиц. Два-три года гнездятся они на одном месте, а потом исчезают на неопределенный срок или даже навсегда. Причем покидают сразу огромную территорию в десятки тысяч квадратных километров. И никакими местными условиями это явление объяснить не удается. Исчезая в одной области, сорокопуты появляются в другой, где их не было никогда прежде, а вскоре покидают и ее. Не удается установить и периодичности таких перемещений. В Каменностепном оазисе за все время его существования (этот оазис можно считать идеальным местом для гнездования вида) было всего два периода, когда там гнездилось много чернолобых сорокопутов. Во втором периоде нарастание их численности перед 1955 годом шло очень быстро. Образовалось что-то вроде большой разрозненной колонии. В следующем, 1956 году в Каменную степь не прилетел ни один чернолобый сорокопут. Зато под Эртилем, расположенном в ста километрах севернее Каменной степи, в безлесном уголке Черноземья, гнездящиеся сорокопуты встречались в 1956 году чаще, чем зяблики. Но в 1957 году их там уже не было. Все остальные птицы прилетели на прежние места.

Летят ли вместе, то есть одновременно, самцы и самки? Почему никто из прилетевших в тот затерянный на огромной равнине крошечный перелесочек самцов не остался холостым, и не было там лишних самок? Никакие логические размышления к правильному ответу на этот и другие вопросы не приведут. Нужны достоверные факты, чтобы понять, как, держась друг от друга особняком в пути, все прилетают в конце концов в одно место. Надо еще иметь в виду, что у них времени в обрез, и они не могут заниматься случайным поиском. Перелетное поведение этих птиц не укладывается в рамки современных гипотез об их ориентации на перелетах по звездам.

А каков смысл посредственного пересмешничества чернолобого сорокопута? Поет он всегда намного тише тех, кому подражает: за слабым шелестом листвы теряются многие звуки и даже части песни. Причем поет, и специально уделяя время этому занятию, и между делом. У других певчих птиц так не бывает, или – или. Действительно ли это предупреждение для соседей на их языке?

Этюд о тювике

Почти за тридцать лет с момента первой мимолетной встречи с этим красивым маленьким ястребком, птицей редкой, интересной и малоизученной, видел я его несколько раз, находил и гнезда, но не имел возможности заглянуть в них. И только летом 1984 года судьба сделала мне подарок: десять дней все светлое время суток я мог наблюдать с расстояния вытянутой руки, как живет семья тювиков, не беспокоя самих птиц. Было это в низовье Северского Донца, у самого впадения его в Дон.

Пара тювиков – молодая, десятимесячная самка и самец, по крайней мере годом старше ее, поселилась в небольшой светлой тополевой рощице. Ночами свистела в ней сплюшка, плакали на соседней пустоши авдотки, а днем мяукали на верхушках тополей две иволги, которым не очень нравилось соседство ястребов. Конные пастухи прогоняли через рощицу стадо коров. Оглушительно щелкали в утренней тишине ременные кнуты, но тювики, не знавшие, что такое ружейный выстрел, относились к ним так же, как к рабочему стуку дятла.

Единственное неудобство, которое возникло в жизни ястребов, доставили гусеницы непарного шелкопряда. Это прожорливое мохнатое племя чуть ли не до последнего листика раздело все деревья. После этого на тополях выросло лишь немного новых побегов, и в разгар лета в рощице было не больше тени, чем в апреле, когда лес только подергивается зеленоватой дымкой. Гнездо тювиков целый день было подставлено солнцу, которое палило здесь, как в пустыне. Родителям было нелегко в этом пекле, но они стояли по очереди на гнезде, чтобы избавить птенцов от перегрева: коротенький и редковатый белый пушок ястребят не спасал их от жары, а пляшущая тень от нескольких полупрозрачных листочков не могла принести им облегчения. Если вдруг самка отлетала на зов вернувшегося с охоты самца, птенцы то старались подлезть друг под друга, то ползали по гнезду, в изнеможении свешивая головы через край, чтобы спрятать хотя бы головы от палящих лучей. Их слабенькое стрекотание звучало словно прощание с жизнью. Но возвращались мать или отец и становились на гнездо, развернув зонтом крылья и хвост. Птенцы тотчас забирались под этот «зонт», и беспомощное стрекотание затихало.

Когда птенцы ползали по гнезду, тщетно ища тень, или когда кто-нибудь из них вставал на ноги и пятился ближе к краю, у меня холодело все внутри: а вдруг свалится. Гнездо выглядело настолько ненадежным, что когда-нибудь это и должно было случиться. К тому же оно было заметно перекошено, и, казалось, порыв ветра сбросит его с развилки.

Но родителям будто невдомек было, что их дети в опасности. Мать кормила их, деля добычу на гнезде, грела их ночами. Иногда и отец становился рядом с ней. В полете птицы казались легкими, как большие бабочки, но от их тяжести гнездо перекашивалось еще больше. Однако, когда старшему из птенцов исполнилась неделя, взрослые словно поняли, что надо срочно подправить, подремонтировать постройку, и взялись за дело. Они стали ломать на соседних тополях веточки и носить их на гнездо. Самка сламывала длинные сухие прутики, самец, наоборот, покороче и обязательно с листиками. Был он необыкновенно привередливым: лишь одну из трех-четырех веточек, сломленных, подержанных в клюве и в лапе, нес к гнезду. Остальные ронял, видимо, без всякого сожаления.

Зато на гнезде он укладывал материал со смыслом и находил нужное место тем прутикам, которые приносила самка. Та бросала ветки, как придется: станет на помост, разожмет пальцы и не посмотрит, как легла хворостинка. Иногда положит ее поперек гнезда, а потом расправит над птенцами «зонтик», и видно, что ей самой неудобно стоять, что подпирает ее ветка, а она только потопчется и замирает в напряженной позе. Самец же и свою аккуратно положит на край и, став над птенцами, быстренько разложит по краям все остальные, что не на месте. Благодаря в основном его стараниям гнездо в два дня приобрело вид неглубокой плетеной корзины, исчез его перекос, и птенцы очутились за хорошей, немного редковатой, но надежной изгородью, через которую никто из них уже не пытался перебраться, даже когда очень донимала жара. Возможно, изначально гнездо это не было построено ястребами, а заняли они воронью постройку, не законченную прежними хозяевами.

Прилет и гнездование у тювика, пожалуй, совпадают с прилетом и гнездованием кобчика и приходятся на тот период, который фенологи называют разгаром весны. Чтобы выкормить будущий выводок, тювику нужно найти и занять самое ящеричное место. На том участке, где обосновалась эта пара ястребов, прыткие ящерицы в теплую погоду попадались через каждые восемь-десять шагов. Ловит тювик, конечно, и мелких птиц, и кузнечиков. Не раз видел я его в станичных дворах, куда он залетал, чтобы взять дань с воробьиной общины, видел, как дважды самец приносил самке гнездовых птенцов степного подорожника просянки, но вся эта добыча – случайная. Выкармливает птенцов этот ястреб ящерицами и ящурками.

Начало 1969 года на всем Дону было бесснежным и таким морозным, что даже под пологом леса земля к весне промерзла на глубину до двух метров и более. К тому же необыкновенной силы черные бури намели в степные балки много грунта, под которым оказались заживо погребенными даже такие землекопы, как степные сурки-байбаки. А о тех, кто помельче, и говорить нечего: погибли, вымерзли чуть ли не поголовно многие животные от насекомых до земноводных и рептилий, и ящерицы стали большой редкостью. Вот почему после 1969 года в северной части своего ареала тювик исчез полностью, а южнее стал редкостью и в результате был занесен в списки Красной книги РСФСР как вид исчезающий.

Но не исчезли ни ящерицы, ни тювик. Мало-помалу начали восстанавливать они свою численность. У тювика дела шли лучше там, где он был избавлен от вороньего соседства. И теперь на нижнем Дону этот ястреб охотно гнездится чуть ли не по станичным дворам, а в хороших, добычливых урочищах тесновато становится семейным парам, и самцам приходится устанавливать права на владение участком силой. Дерутся соседи ожесточенно: можно подойти и накрыть обоих. Но после того как отношения установлены, самцы нередко летают охотиться на чужие участки. Летают они ранним утром, и в самую жару, а иногда и под вечер. И не потому, что семью кормить нечем, а потому, что около гнезда ко времени вылета птенцов добычи должно быть много.

Любимых пород деревьев для устройства гнезда у тювика, пожалуй, нет. Гнездится он на осокоре, ольхе, белом тополе, дубе. Участки довольно постоянны. Иногда два сезона подряд пара поселяется на одном и том же дереве, но ежегодно строит новое гнездо, если даже старое не требует большого ремонта. Нередко гнездо помещается на виду.

За мое десятидневное сидение около гнезда тювиков, пока птенцам не пошла третья неделя, мать кормила ястребят только ящеричным мясом или отдавала им обезглавленных ящериц. Никакого другого корма они не знали. А самке за эти дни ястреб кроме ящериц принес только двух полуголых птенцов просянки и одного почти оперенного птенца горлицы. Дважды под самым гнездом тювиков паслась семья серых куропаток, но ни самец, ни самка ни разу не пытались напасть на нее, хотя ничем не рисковали. Будь на их месте перепелятник, он такой возможности не упустил бы. Не раз под вечер, собираясь на ночевку, поднимали переполох воробьи и скворцы, а причина выяснялась, когда из кроны вылетал тювик, унося одного из их стаи. Значит, ловит этот маленький ястреб птиц, но неохотно, как будто недолюбливает их мясо.

В птичьем мире довольно распространено ритуальное кормление самок самцами. У одних видов самки, поохотившись, выпрашивают, как птенцы, корм у самцов, у других, наоборот, самец терпеливо ожидает, когда его избранница соблаговолит взять подношение. В зимних стаях грачей по нескольку раз в день грачиха, присев перед осанистым грачом, трепещет полураспущенными крыльями и, широко раскрыв рот, кричит, подражая крику голодного грачонка. Она сыта, и у самца ее поза и крик не вызывают желания поделиться спрятанным под язык вкусным кусочком. Эта короткая сцена из грачиной семейной жизни – скорее подтверждение союза, нежели действительное попрошайничество. Когда же во время насиживания грачиха просит покормить ее, она действительно голодна, и самец отдает ей все принесенное.

Трогательна заботливость, с которой самец малой крачки кормит самку на пролетном пути. Сменяя ее на гнезде, он почти каждый раз преподносит ей рыбешку, чего никогда не делает она. Чернолобый сорокопут, чтобы добиться окончательной благосклонности, носит греющейся на солнышке самке жука за жуком, успевая еще и подстраивать гнездо. Самок сов кормят во время насиживания их совины, и у дневных хищников – орлов, ястребов, луней, коршунов – самки в гнездовую пору забывают, что такое охота.

Так же и у тювика. Утром ястреб приносит добычу самке, потом завтракает сам, затем охотится, чтобы птенцов накормить. И порядок этот, если живы оба родителя, не может быть нарушен. Но то, что удалось мне подсмотреть у пары тювиков, было удивительно и необычно до неправдоподобия.

Самка, позавтракав первой добычей, вернулась на гнездо через несколько минут, и птенцы даже не успели озябнуть от утренней свежести. Кормить их было еще рано, и ястреб мог бы заняться охотой для себя. Но вскоре снова раздался его призывный крик. У самки, видимо, еще не угасло чувство голода, птенцы спали, сбившись в один пушистый ком, и она, стоя на стволе зависшего на соседних деревьях мертвого тополя, одном из нескольких постоянных обеденных мест, начала неторопливо, как бы лакомясь, отщипывать от добычи крошечные кусочки.

И вдруг самец, перелетев на тот же ствол, легко и проворно подбежал к ней и стал, как это делают птенцы, тянуть у нее из-под лапы то, что отдал ей минуту назад. Так и хотелось сказать за него: «Накорми детей, ведь свое ты уже получила». Но самка, не чувствуя укоризны, неожиданно стала кормить самца, точь-в-точь так, как самых маленьких. Со стороны эта сцена была похожа на какой-то шутливо-быстрый, взаимный обмен поцелуями, супружескую игру. Настолько были малы кусочки, которые отщипывала самка, что я не мог различить их в ее клюве, а хвататься за бинокль было поздно: можно было потерять неповторимое мгновение. Наблюдая за птицами, очень часто бываешь виновником обидных потерь: отвел взгляд на секунду, и в тот же миг неизвестно куда исчезает птица, которая, кажется, только и ждала того, чтобы избавиться от назойливого подглядывания за ее жизнью.

После этого самец быстро перемахнул на тополь, который рос шагах в десяти от гнездового дерева, взял там запасную ящерицу и улетел на какое-то свое дерево завтракать. Эта ящерица лежала у него на толстой, уже бескорой сухой ветке, которая отходила горизонтально от ствола на высоте моего роста. На ней самец оставлял тех ящериц, от которых отказывалась самка, когда ей или не хотелось есть, а птенцы еще не просыпались, или ястребята и она были сыты. Она не отзывалась на призыв взять принесенную добычу, и самец, полетав в сторонке, укладывал обезглавленную ящерицу поперек ветки. Запасная ящерица доставалась птенцам, самке или ее съедал сам охотник. У других хищников принесенную добычу, если никто не хочет есть, самец оставляет на гнезде, у тювиков есть для этого специальное место.

Из трех видов европейских ястребов тювик в отличие от желтоглазых сородичей – перепелятника и тетеревятника – темноглаз. Если говорить точнее, у тетеревятника и перепелятника желтоглазы взрослые птицы, и цвет радужки у них не изменяется до конца жизни. А у их птенцов, пока они на гнезде, глаза серовато-голубые и желтеют после вылета. У многих хищных и нехищных птиц такое явление, когда в детском возрасте глаза иного цвета, чем у взрослых, довольно обычно. У тювиков глаза пуховых птенцов одного цвета, слетков – другого, взрослых – третьего. Но самое удивительное, что у взрослых весной и в начале лета глаза черные, потом становятся карими, а к началу отлета краснеют.

Когда я начал наблюдать за парой тювиков, знакомый с подробностями облика этих птиц по книгам, то засомневался: они ли передо мной. Как ни всматривался я и на ярком солнечном свету, и когда птица стояла в тени листвы, и при пасмурном небе, глаза и птенцов, и их родителей были агатово-черными без всякого оттенка. В их черноте невозможно было разглядеть зрачки. Такие глаза обычно придают их обладателям выражение кротости и миролюбия. Внутрисемейные отношения тювиков укрепляют это впечатление. Птенец, которому принесенная ящерица достается целиком, никогда не отворачивается от братьев. А те, даже голодные, не пытаются выхватить эту ящерицу из его клюва, если он и самый младший в семье.

Птенцы тювика вылупляются с теми же промежутками во времени, с какими были снесены яйца, поэтому первые выживают всегда, последний – почти никогда. Его недокармливают, и он все больше отстает в росте от первенцев, становясь заморышем. Обычно это случается в семьях тех самок, которые гнездятся впервые. Погибшего птенца мать сбрасывает с гнезда, как только он перестает подавать признаки жизни. У тетеревятника – еще хуже: отставшего в росте, слабого птенца могут убить и даже сожрать родные братья.

Остальные трое-четверо птенцов получают столько корма, что утром спят до наступления жары. При обилии добычи плотный завтрак всего выводка, когда каждому достается по целой ящерице, занимает не более двадцати минут. Отец в одиночку, может быть, и не управился бы с охотой за такое малое время, но ему помогает мать. Одну-две ящерицы ловит и она. Ее привилегия – охотиться около гнезда, тогда как самец улетает подальше, словно не замечая тех и серых, и зеленых ящериц, которые греются и шмыгают поблизости. Этих надо беречь: на них слетки будут начинать свою охоту. Нередко самец, возвращаясь с добычей издалека, подвергается неопасному нападению жуланов, чернолобых сорокопутов и даже сизоворонок. Но иногда он нарушает чужие границы, и тогда дело доходит до таких серьезных схваток с хозяевами, что в драке птица перестает замечать окружающее.

Солнце еще не успело убрать остатки снега, а горицвет, обласканный его лучами, уже расцвел на степном склоне

Острый хохолок придает чибису выражение постоянного любопытства или недоумения

Весь день такой зайчонок проводит в одиночестве; мать или другая зайчиха найдут его и покормят молоком только ночью

По количеству яиц в одной кладке серая куропатка может считаться чемпионом птичьего мира

Всеми оттенками синего цвета сияет оперение сизоворонки

Неуютно чувствует себя слепыш на поверхности земли. Однако, никого и ничего не видя, он готов пустить в ход острые зубы в любой миг

Самка тювика оделяет птенцов кормом из клюва в клюв только в первую неделю их жизни, а потом отдает им добычу целиком

Цветением ковыля заканчивается степная весна

В конце длинной норки щурка отдаст шмеля птенцу и, не оборачиваясь, хвостом вперед выйдет из нее, чтобы лететь за следующим

Даже лежа на солнцепеке, авдотка до вечера не покидает гнезда, чтобы утолить жажду или голод

Птенцы лугового луня появляются на свет через те же промежутки времени, через которые были отложены яйца

В середине лета, когда над раскаленными песками повисает зыбкое марево, пышно расцветают приземистые кустики душистого чебреца

В свободное от охоты время орел-могильник любит постоять на песчаном бугре, оглядывая с его высоты окрестную степь

Иногда удод, передавая корм птенцу, принимает вот такую пугающую позу

Пока самка огаря занята насиживанием, селезень по нескольку раз в день прилетает на свою воду, чтобы ее не захватили соседи

Старые лесополосы Докучаевского оазиса в Каменной степи поражают своим величием в любое время года

Тювик – название звукоподражательное. Когда-то так называли этого ястреба на верхнем Дону. Потом оно стало книжным. «Тю-вик» – немного созвучно с призывом самца, прилетевшего с добычей. Но, пожалуй, он скорее несколько раз выкрикивает «к'уэк-к'уэк-к'уэк...», но не «тю-вик – тю-вик – тювик...». Есть в этом крике что-то совиное, и если бы раздавался он на рассвете или ночью, то его можно было бы принять за немного искаженный клич неясыти. Самка отвечает на этот призыв скороговоркой, которую можно сравнить с весенним криком токующего бекаса. Более похожи на выкрики «тю-вик – тю-вик...» голоса слетков. Впервые что-то напоминающее этот звук можно услышать в попискивании недельных птенцов, когда их начинает одолевать чувство голода.

Особое внимание зоологов этот маленький ястреб привлек к себе лишь тогда, когда его вид оказался в угрожающем положении – в связи со стихийным бедствием на его родине, когда он находился на зимовке в Месопотамии или Аравии. До того знали о тювике, где живет, где гнездится и зимует, какова внешность самцов, самок и молодняка, каковы цвет, размер, вес яиц и сколько их бывает в гнезде. Теперь ведется пристальное изучение жизни птицы, как и подобает поступать в тех случаях, когда вид оказался на страницах Красной книги.