Текст книги "Укрощение строптивого ректора (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18. Военное положение по-ведьминому
Глава 18. Военное положение по-ведьминому
«Ни один столичный каратель не устоит на ногах, если с фланга заходит батальон с мокрыми тряпками и праведным гневом». – Из мемуаров кота Бегемота, кавалера ордена Сметаны первой степени.
Через десять минут парадный вестибюль центрального корпуса академии «Грозовой пик» напоминал поле битвы перед решающим штурмом.
По широкой мраморной лестнице со стороны главных ворот, гремя коваными ботфортами и боевыми жезлами, вошли три десятка столичных карателей магического трибунала в чёрно-золотых плащах. Во главе отряда, высоко задрав подбородок, вышагивал лорд Джулиан Ванкур. Рядом с ним семенили освобождённые им из-под стражи декан Корнелиус Варг и казначей Сквиб, которые всё ещё нервно подёргивали плечами после моего крапивного проклятия, но смотрели волками.
Джулиан явно рассчитывал, что мы с Магнусом сейчас медленно и мучительно превращаемся в сосульки на дне заваленного склепа, а растерянные курсанты без командира сдадутся без единого писка.
Поэтому, когда двери внутренней галереи распахнулись и навстречу карателям на верхнюю площадку лестницы вышли живые, невредимые и пышущие золотисто-синей мощью мы с лордом-ректором, у бывшего жениха отвисла челюсть.
– Вы… вы как выбрались?! – взвизгнул Джулиан, отступая на шаг за спины своих приставов и хватаясь за сердце. – Там же десять тонн гранита!
– Гранит у тебя в башке, инспектор, и тот с трещиной! – звонко ответила я, закидывая на плечо бабушкину чугунную сковородку первого калибра.
Магнус Дарк шагнул вперёд к балюстраде. Его голос пророкотал под сводами холла с такой властной, сокрушительной мощью, что у карателей в первом ряду дрогнули магические щиты:
– Джулиан Ванкур! Властью командующего северным рубежом вы обвиняетесь в государственной измене, диверсии на военном объекте и покушении на жизнь курсантов империи! Бросьте оружие и предъявите к досмотру вашу аммуницию!
На секунду в глазах Джулиана мелькнул животный страх, но он тут же взял себя в руки и истерично рассмеялся, взмахнув свитком с судейской печатью:
– Вы больше здесь никто, Дарк! Вы отстранены моим чрезвычайным мандатом! Воины Короны, перед вами мятежник и беглая преступница, которые сговорились с тёмными силами! Взять их обоих живыми или мёртвыми! Кадеты – оставаться в казармах, иначе пойдёте под трибунал как пособники!
Двадцать карателей трибунала синхронно вскинули боевые жезлы, нацеливая их на грудь Магнуса.
– Как бы не так, павлин столичный! – вдруг рявкнул с бокового балкона зычный голос кадет-сержанта Дориана Хоука. – За ректора и боевой борщ – в ружьё, пацаны!
В ту же секунду со всех боковых галерей, из коридоров второго этажа и из дверей трапезной в парадный холл хлынули все четыре курса академии!
Двести отборных, широкоплечих парней встали живой, несокрушимой стеной вокруг нас с ректором!
Но самое прекрасное было то, ЧЕМ именно вооружилась элита имперской армии по моему экстренному приказу мобилизации «Кафедры бытового вредительства»!
В руках у первой шеренги четвёртого курса зловеще поблёскивали смазанные салом чугунные сковородки всех калибров, медные тазы и пудовые крышки от казённых котлов, исписанные мелом моими рунами «Рикошет в лоб»! Вторая шеренга держала наперевес длинные кухонные ухваты, скалки и заговорённые берёзовые веники, смоченные в крутом мыльном щёлоке. А первокурсники на верхних балконах с горящими от восторга глазами сжимали в руках корзины с квашеной капустой, мешочки с чихательным красным перцем и банки с взболтанной содой и уксусом!
– Вы что… издеваетесь?! – старший офицер столичных карателей ошарашенно переводил взгляд с грозного генерала Дарка на кадетов с дуршлагами на головах вместо шлемов и сковородками в руках. – Это боевая академия или бунт в сумасшедшем доме?!
– Это прикладная бытовая защита в действии, господа! – гордо объявила я, поднимая сковородку, как маршальский жезл. – Бегемот, давай кавалерию по флангам!
– В атаку, орлы! За сметану и отечество! – раздался из коридора восточного крыла громогласный боевой вопль моего кота.
Двустворчатые двери распахнулись, и на мраморный пол холла на бешеной скорости вылетела тяжёлая кавалерия старого крыла!
Дюжина массивных чугунных полотёров на щётках неслась клином прямо на строй карателей трибунала! На головном полотёре, как адмирал на флагмане, стоял Бегемот в медном дуршлаге набекрень и с поварёшкой наперевес, а сзади призрак Игнатий лихо размахивал двумя оцинкованными вёдрами с мыльной пеной!
– Огонь по мятежникам! – взвизгнул перепуганный Джулиан.
Каратели дали залп парализующими и огненными плетениями.
Первая шеренга четвёртого курса под руководством Хоука сработала как швейцарские часы! Тридцать чугунных сковородок и медных тазов с мелодичным звоном встретили вражеский залп и с утроенной скоростью отбили парализующие молнии обратно в ряды атакующих!
Половину карателей тут же скрутило собственными заклинаниями, а в оставшихся на полном ходу врезалась эскадра бешеных полотёров Бегемота!
Что тут началось!
Мыльная пена летела до самого потолка! Щётки полотёров закручивали лакированные ботфорты столичных законников в шпагат, роняя их на скользкий мрамор. Сверху первокурсники открыли прицельное бомбометание квашеной капустой и перцовыми кулёчками, отчего грозный отряд трибунала принялся оглушительно чихать, плакать и кататься по полу в обнимку с моими боевыми половыми тряпками!
Джулиан Ванкур, которому кочан квашеной капусты прилетел аккурат в напудренный парик, с проклятиями отскочил к центральной колонне холла, но тут перед ним выросла фигура Магнуса Дарка, отбившего по пути атаки трёх приставов одной левой.
– Игра окончена, Ванкур! – отрезал ректор, направляя клинок, обвитый золотисто-синей молнией, прямо в грудь ревизора.
Загнанный в угол бывший жених затравленно огляделся: его каратели барахтались в мыльной пене, казначей Сквиб уже сдался в плен Бегемоту, и только декан Варг стоял рядом с Джулианом у края главной вентиляционной решётки в полу холла.
Лицо Джулиана вдруг исказилось безумной, злобной гримасой человека, которому больше нечего терять.
– Думаешь, победил, Дарк?! – заорал он, выхватывая из внутреннего кармана камзола крупный, пульсирующий чёрно-бурым светом диск из мертвецкого воска и с размаху разбивая его каблуком прямо о чугунную решётку под ногами! – ЖРИ ИХ, ТВАРЬ!
Мраморный пол в центре парадного холла вздулся изнутри, и чугунная решётка вентиляции с грохотом взлетела под самый купол!
Из провала, подгоняемый последним предсмертным импульсом разбитого артефакта, с оглушительным, сотрясающим стены воем вырвался Пожиратель.
Глава 19. Кулинарный апокалипсис
Глава 19. Кулинарный апокалипсис
«Древнее зло можно победить двумя способами: либо триста лет читать ему заупокойные молитвы на мёртвых языках, либо влить в него пять вёдер кипящего борща с чесноком и треснуть сверху чугунным котлом. Второй способ надёжнее и пахнет вкуснее». – Из фундаментального труда ведьмы Сабрины Вейн «Кулинария массового поражения».
Когда из пролома в мраморном полу вырвалось тело Пожирателя эфира, в парадном холле академии разом погасли все магические светильники, а стёкла в высоких стрельчатых окнах покрылись трескучим чёрным инеем.
То, с чем мы сталкивались раньше в архиве и прачечной, оказалось лишь жалкими щупальцами – мелкими курьерскими отростками, которые тварь посылала наверх за лёгким перекусом.
Настоящий Пожиратель, неделю откармливаемый на главном хрустальном накопителе в склепе основателей, представлял собой колоссальный, бурлящий смерч из жидкого мрака и жирной копоти высотой в три этажа! Его верхушка упиралась прямо в сводчатый потолок под центральной люстрой, а по всей поверхности исполинской туши открывались и закрывались десятки зубастых воронок, из которых нёсся такой пронзительный вой тысячи голодных глоток, что у многих карателей трибунала из ушей брызнула кровь.
Воздух в зале мгновенно разрежился – монстр втягивал в себя не только тепло и рассеянный эфир, но и саму жизнь вокруг.
– Да! Давай, моя прелесть! – безумно хохотал Ванкур, пятясь за спину декана Корнелиуса Варга и указывая трясущимся пальцем в сторону нас с Магнусом. – Выпей этого выскочку Дарка досуха! Оставь от него и его щенков только пустые оболочки!
– В-ванкур… – голос декана боевой кафедры Корнелиуса Варга вдруг сорвался на хриплый, полный первобытного ужаса шёпот. Старый интриган во все глаза смотрел на развернувшуюся к ним верхнюю часть чёрной воронки. – Ты разбил резонатор… Как мы загоним её обратно без защитных амулетов, идиот?!
Улыбка на напудренном лице моего бывшего жениха медленно дрогнула.
– Ой… – тоненько пискнул старший инспектор высшего трибунала.
Пожиратель, освобождённый от поводка, медленно наклонил свою огромную башку вниз.
Десятки бездонных чёрных глаз сфокусировались на двух людях, которые стояли ближе всех к краю провала и от которых так аппетитно пахло тёмной магией и предательством.
– Кыш! Фу! Я твой хозяин! Я тебя кормил! – заорал Джулиан, выставляя перед собой руки в кружевных манжетах и отчаянно формируя боевой щит четвёртого ранга.
Для раскормленной твари четвёртый ранг был всего аперитивом, перед основным блюдом!
Два толстых маслянистых щупальца со свистом ударили сверху, как кнуты. Щит Джулиана лопнул с тихим чмоканьем, даже не задержав удар, а второе щупальце схватило пытавшегося сбежать декана Варга за ноги и вздернуло под потолок вниз головой!
– А-а-а! Спасите! Сабрина, дорогая, ударь её сковородкой! – верещал как резаный поросёнок лорд Ванкур, когда чёрная воронка присосалась к его плечу и начала стремительно, с жадным хлюпаньем выкачивать и его хвалёный магический резерв, и всю аристократическую спесь.
Не прошло и пяти секунд, как Пожиратель брезгливо выплюнул обоих заговорщиков и швырнул их обмякшие тела прямо в кучу барахтающихся в мыльной пене столичных приставов.
Джулиан и Варг были живы – они судорожно хватали ртами воздух и пускали слюни, но их магические ядра были выпиты до самой последней капли. Напудренный парик слетел с головы Ванкура, обнажив всклокоченную макушку, белоснежный горностаевый плащ превратился в грязную, измазанную копотью и квашеной капустой половую тряпку, а сам гордый инспектор трибунала теперь ничем не отличался от обычного базарного счетовода без единой искры дара.
Однако нашему положению это помогло мало.
Закусив двумя заговорщиками и пятёркой боевых жезлов карателей, гигантский Пожиратель развернулся всем своим исполинским фронтом к парадной лестнице, где стояли мы, Магнус и две сотни курсантов!
– Всем курсам – сомкнуть ряды! – громовой голос Магнуса Дарка перекрыл вой чудовища, мгновенно возвращая дрогнувшим адептам железную армейскую выдержку. – Боевую магию НЕ применять! Любой эфирный выброс сделает тварь сильнее! Первая шеренга – чугунный заслон! Вторая – щелочной залп по моей команде!
– Вы слышали ректора, мальчики?! – звонко крикнула я, вскакивая на мраморную балюстраду рядом с Магнусом и раскручивая над головой свою пудовую бабушкину сковородку так, что та загудела, как пропеллер боевого дирижабля. – Сковородки к бою! Смалец не жалеть, руны рикошета держать под углом сорок пять градусов! За родную столовую – пли!
Что началось в главном холле «Грозового пика» – не взялся бы описать ни один военный летописец в здравом уме и твёрдой памяти!
Пожиратель эфира обрушил на лестницу лавину из полусотни бьющих наотмашь щупалец и сгустков чёрного могильного льда.
Если бы на месте курсантов стояла обычная рота имперских боевых магов со своими хрустальными щитами, тварь смяла бы их за десять секунд, сожрав защиту вместе с магами.
Но перед монстром стояли парни, прошедшие курс «Прикладной бытовой защиты» самой Сабрины Вейн!
Полсотни старшекурсников в первом ряду дружно выставили вперёд прокалённые с четверговой солью чугунные сковородки, крышки от баков и медные тазы! Простой, грубый чугун, намертво лишённый свободного эфира, но напитанный вековым печным жаром, свиным салом и бабушкиными матюками на сохранность днища, оказался для древнего пожирателя магии абсолютно несъедобным!
Щупальца твари с размаху врезались в закопчённые сковородки, обжигались о крутую соль и с диким шипением отскакивали назад, оставляя на чугуне лишь шкварчащие чёрные ошмётки, пахнущие горелыми оладьями!
– Вторая шеренга – огонь с подливкой! – скомандовал вошедший в полный тактический кураж Дориан Хоук.
В воздух взметнулась туча стеклянных банок с взболтанной содой и уксусом, горшки с перебродившей квашеной капустой и мешочки с тертым хреном и чихательным перцем!
Десятки бытовых гранат разорвались прямо внутри чёрной туши монстра!
Пожирателя начало натурально пучить и разрывать от кухонной химии во всех направлениях. Из его правого бока ударил фонтан капустного рассола, левую половину скрутило от горчичного пластыря, но тварь была слишком огромной и слишком голодной – яростно взревев, она начала просто давить строй кадетов своей колоссальной массой, сминая мраморные колонны и продвигаясь вверх по ступеням!
Кадеты в первом ряду заскользили сапогами по ступеням, с трудом удерживая строй.
– Оно слишком массивное, Сабрина! – крикнул мне Магнус, который стоял в самом центре первой линии и вручную, двумя клинками отсекал прорывающиеся к мальчишкам щупальца. – Мелкими зарядами мы его только злим! Нужно выжечь центральное ядро одним ударом, мой резерв после склепа такую массу не пробьёт!
Я лихорадочно оглядела зал.
Тварь уже наползала на середину лестницы. Ещё минута – и она промнёт наших ребят со сковородками!
И тут мой взгляд упал на верхний ярус под самым потолком, где прямо над головой Пожирателя на толстой кованой цепи раскачивалась гигантская парадная люстра, на которой верхом, уцепившись когтями за бронзовые рожки, сидел Бегемот! А внизу, в двери моей кафедры, призрак Игнатий и четверо дежурных кадетов от греха подальше закатывали медный котёл, в котором с утра под крышкой томилась свежая, партия крутого «Боевого борща»!
В моей голове мгновенно сложилась такая безумная, такая чисто ведьмовская формула, что у меня самой дух захватило.
– Бегемот! – заорала я, сложив ладони рупором. – У тебя на люстре обзор хороший?! Дай боевую акустическую атаку в самую макушку этой глисте! Сбивай ей концентрацию!
Кот на люстре поправил на голове медный дуршлаг, сплюнул вниз на макушку монстра вишнёвую косточку и, набрав в пушистую грудь столько воздуха, что раздулся как меховой шар, ударил лапой по бронзовому ободу люстры, как по камертону.
Под сводами зала разнёсся такой мощный, вибрирующий, усиленный всей древней магией котов-баюнов хулиганский бас, что у Пожирателя Эфира синхронно свело судорогой все сорок глаз:
– Вылез монстр из подвала – пасть шире кареты!Хочет скушать генерала и его кадетов!Только зря ты, чорт чумазый, тянешь грабли к нашим– Щас получишь медным тазом по сопатке вашей!Ух, баю-баюшки-баю, в гробу я видел тварь сию-у-у!
Усыпить огромного паразита баюн, конечно, не мог, но от забористого народного фольклора у древней сущности случилась такая жесточайшая мигрень, что тварь на три драгоценные секунды замерла, затрясла башкой и широко, во всю ширь своего жерла, распахнула пасть, завывая от зубной боли!
– Котёл на балюстраду, угостим нашего гостя! – скомандовала я, строго зыркнув на Игнатия.
– Магнус! В одиночку твои молнии её лишь накормят, а моего борща на такую тушу мало! Но если ты прямо сейчас вольёшь весь свой грозовой шторм в этот кипящий котёл – мы устроим ей такой перекус, что её на молекулы разнесёт!
Магнус не колебался ни доли секунды.
В его полыхающих синим огнём глазах отражалась абсолютная вера в свою безумную ведьму.
– Понял-принял, хозяйка, – твёрдо сказал он, вкладывая свои широкие, горячие ладони в мои руки.
Золотая лента ведьминого узла с яркой вспышкой замкнулась вокруг наших сцепленных кистей!
То, что мы пережили в ледяном склепе, по сравнению с этим потоком показалось лёгкой разминкой!
Через мои руки, через моё сердце и открытую душу на полную мощность хлынул весь колоссальный, первозданный океан боевой силы Магнуса! Мои волосы взметнулись в воздух живым сияющим ореолом, глаза вспыхнули изумрудно-синим пламенем, а штрафной браслет трибунала на запястье, с тонким звоном разорвался пополам и осыпался на мрамор каплями расплавленного серебра!
Я больше не была ссыльной штрафницей. Мы с Магнусом стояли на вершине лестницы как единый живой проводник невиданной в мире стихии!
Одним синхронным движением мы опустили руки прямо в бурлящее рубиновое варево медного котла.
– Кушать подано, тварь подземная! С пампушками и приправой! – крикнула я в унисон с рокочущим боевым кличем Магнуса.
Пять вёдер крутого кипящего «Боевого борща берсерка» превратились в ослепительную, ревущую рубиново-молниевую плазму!
Магнус взмахнул рукой – и весь пятивёдерный медный котёл, объятый золотыми молниями и ароматом жареного чеснока, свеклы и праведной ярости, как исполинское пушечное ядро из баллисты, со свистом оторвался от балюстрады и влетел точно по центру в распахнутую пасть Пожирателя!
Тварь рефлекторно сомкнула челюсти, проглатывая медный снаряд вместе с содержимым.
В холле наступила одна секунда абсолютной, звенящей тишины.
Кадеты замерли. Бегемот на люстре зажал лапами уши. Магнус одним рывком притянул меня к своей груди, прижимая мою голову к своему сердцу.
Внутри чёрного полупрозрачного брюха Пожирателя медный котёл долетел до самого центра… и сдетонировал.
...
Чёрная туша древнего монстра изнутри вдруг озарилась ослепительным рубиново-золотым светом, надулась до размеров дирижабля и под оглушительный громовой раскат, смешанный со звоном разлетающейся меди, взорвалась изнутри! Это был самый настоящий кулинарный апокалипсис!
По всему парадному холлу «Грозового пика» ударила горячая, плотная волна чистейшей золотистой праны, густо замешанной на чесноке и лавровом листе.
Клубящаяся чёрная копоть Пожирателя просто испарилась, сгорев без единого следа!
Треснувшие витражи в окнах мгновенно очистились от чёрного инея, погасшие светильники под потолком вспыхнули тёплым, ровным медовым светом, а на головы ошалевших курсантов и карателей трибунала опустилось лёгкое, ароматное облачко укропа и розовых искр.
Наступила оглушительная тишина.
А в следующую секунду двести кадетов от первого до четвёртого курса одновременно подбросили в воздух свои чугунные сковородки, дуршлаги и веники и грянули такое громогласное, победное:
– УРА-А-А-А-А! СЛАВА РЕКТОРУ! СЛАВА ПРОФЕССОРУ ВЕЙН! ДА ЗДРАВСТВУЕТ БОЕВОЙ БОРЩ! – что на часовой башне сами собой зазвонили все колокола!
Глава 20. Пепел, борщ и пожизненный контракт
Глава 20. Пепел, борщ и пожизненный контракт
«Свобода для ведьмы – штука, конечно, святая. Но если к свободе не прилагается двухметровый мужик, который готов носить тебя на руках и терпеть твоего кота на собственной подушке – зачем такая свобода вообще сдалась?» – Из итогового отчёта кота Бегемота.
Овация двух сотен мужских глоток гремела под сводами парадного холла, пока с потолка продолжали плавно кружиться последние листочки золотистого лавра и сушёного укропа.
Я стояла на верхней площадке лестницы, прижатая к широкой груди Магнуса Дарка, перепачканная печной сажей, содовой пылью и с веточкой петрушки в растрёпанных волосах, счастливо переводя дыхание.
Магнус не спешил разжимать объятия. Напротив – он посмотрел на меня сверху вниз своими невозможными, сияющими синевой глазами, провёл большим пальцем по моей перемазанной копотью щеке и, кажется, напрочь забыл, что вокруг нас стоит вся академия боевых магов, от первокурсников до столетнего архивариуса.
Под восторженный свист кадетов и грохот аплодисментов чугунными сковородками о медные тазы суровый, непробиваемый лорд-ректор вдруг легко подхватил меня на руки, прижал к себе и на глазах у всего честного народа поцеловал в губы!
Да так жарко и глубоко, что по балюстраде лестницы пробежал радостный сноп голубых и золотых искр, а в уцелевших верхних фрамугах от избытка чувств со звоном лопнули последние три стекла!
– Ого-го! Вот это по-нашему! – заорал сверху с люстры Бегемот, дирижируя поварёшкой. – Кадет Хоук, запиши в летопись: устав пал, да здравствует ведьматриархат!
Когда Магнус наконец оторвался от моих губ и бережно поставил меня на ноги, в распахнутые двери главного входа с топотом ворвался конный отряд личной гвардии военного министра, поднятый по тревожному маяку Дарка ещё до нашего спуска в склеп.
Картина, представшая перед столичными гвардейцами, была достойна кисти великого художника.
Посреди сияющего чистотой холла, благоухающего чесночными пампушками, в куче мыльной пены и квашеной капусты лежали связанные половыми тряпками заговорщики: лишённый дара, икающий лорд Джулиан Ванкур с капустным листом на макушке, мрачный декан Варг и скулящий казначей Сквиб, которого Бегемот уже успел оштрафовать на золотые часы и перстень.
– Лорд Дарк! – командир императорской гвардии отдал чёткий воинский салют. – Мы перехватили связных Ванкура на горном тракте с документами о продаже контрабандных кристаллов! Предатели будут доставлены в столичную цитадель немедленно! Кроме того… у меня срочный пакет лично от канцлера и верховного судьи Крейга касательно ссыльного специалиста Сабрины Вейн!
Офицер протянул мне плотный пергамент с золотой государственной печатью.
Я развернула свиток – и у меня внутри вдруг всё странно оборвалось и затихло.
«За проявленный героизм при ликвидации угрозы первого ранга, спасение жизни курсантов и разработку уникальной методики бескристальной обороны, штраф ведьмы Сабрины Вейн в размере пятидесяти тысяч золотых империалов считается полностью погашенным. Принудительное распределение аннулируется. Гражданка Вейн полностью свободна и может покинуть территорию академии „Грозовой пик“ в любой момент по собственному желанию».
Я медленно опустила свиток и посмотрела на своё левое запястье.
Свободна.
Я могу хоть прямо сейчас собрать свои кастрюли, вернуть свой уютный салон в столице, спать до полудня и больше никогда не вставать в пять утра под удар молнии в казарменный гонг…
И не подчиняться мужчине, который привык командовать армиями и расписывать жизнь по минутам.
Я подняла взгляд на Магнуса.
Но ректор уже снова надел свою привычную генеральскую броню, отдавая чёткие распоряжения офицерам контрразведки по конвоированию пленных и восстановлению караулов. Суровый, властный, занятый государственными делами по горло.
В груди кольнуло глупой, чисто женской тревогой: одно дело – сходить с ума от страсти в ледяном склепе на краю гибели или целовать на кураже после победы. И совсем другое – когда спадёт боевой адреналин, а в его стерильной военной крепости останется шумная, неуправляемая бытовая ведьма, которую здесь больше не держит никакой приказ трибунала.
Ну уж нет. Навязываться и ждать, пока лорд-ректор вежливо намекнёт, что учебный план выполнен, Сабрина Вейн не собиралась!
– Что ж… Поздравляю с успешным завершением операции, милорд ректор, – слишком ровно и официально произнесла я, складывая указ об освобождении в карман. – Пойду… приведу себя в порядок и соберу вещи.
Магнус резко обернулся от командира гвардии.
Его глаза сузились, впившись в моё лицо, а желваки на скулах дрогнули.
– Собрать вещи? – переспросил он тихо, с какой-то опасной, звенящей паузой. – Вы решили уехать в столицу, профессор Вейн?
– Мой штраф погашен, чудовище взорвано, а кадеты обучены базовому обращению с чугуном, – я вздёрнула подбородок, отчаянно пряча за дерзкой улыбкой то, как сильно сжалось сердце при мысли о расставании. – Не буду больше нарушать ваш идеальный казарменный устав своим декольте и борщом, лорд Дарк! Прощайте!
И, прежде чем он успел ответить при посторонних офицерах, я развернулась на каблуках и гордо прошествовала в сторону своего старого восточного крыла.
Через полчаса в моих покоях на антресоли стоял настоящий дым коромыслом – правда, на этот раз паковаться никто не хотел!
Мои кожаные чемоданы упрямо уворачивались от моих бытовых плетений, прятались под кровать и наотрез отказывались открывать крышки. Сковородки намертво примагнитились к стене кафедры, призрак интенданта Игнатий рыдал в три ручья в каминной трубе, уверяя, что без меня он снова одичает и начнёт выть по ночам, а главный бунт устроил Бегемот!
Пушистый негодяй развалился посреди моей необъятной перины в обнимку с головкой сыра и банкой густой сметаны, а рядом с ним, скромно потупив голубые глазки и мурлыкая как трактор, сидела белоснежная пушистая ангорская кошка главного архивариуса академии.
– Бегемот, слезай с перины, нам пора! – скомандовала я, пытаясь впихнуть в саквояж хотя бы свои кружевные корсеты. – Карета гвардии отходит через пятнадцать минут!
– Никуда я не поеду! У меня тут лапки, карьера и личная жизнь наладилась! – категорически заявил баюн, обнимая белую кошечку лапой за пушистую талию. – Ты в своём уме, Сабрина?! Меня вчера шеф-повар столовой официально поставил на довольствие как старшего дегустатора колбасных обрезков! Кадеты мне честь отдают! У Маркизы вон родословная от императорских мышеловов и три сундука сушёной корюшки в архиве! И вообще – от кого ты бежишь, дурёха?! От мужика, который из-за тебя чуть всю академию на кирпичи не разнёс?!
– Я не бегу! Я… я даю ему возможность самому решить, нужна я ему без кандалов трибунала или нет! – вспыхнула я, смахивая непрошеную слезинку с ресниц и срывая с себя испачканное в бою платье.
Я осталась стоять посреди спальни в одном тонком изумрудном шёлковом халатике, наброшенном поверх кружевного белья, и с тоской посмотрела на закрытую дверь внизу.
Прошло уже сорок минут. Он не пришёл. Наверняка уже пишет приказ о расформировании «Кафедры бытового вредительства» и возвращении в меню пареной брюквы…
И ровно в эту секунду воздух в восточном крыле загудел с такой силой, что у меня на туалетном столике подпрыгнули все флаконы с духами!
Тяжёлые двустворчатые двери моей кафедры вынесло внутрь ударом шаровой молнии вместе с тремя засовами и шваброй Игнатия!
Бегемот на кровати мгновенно сгрёб свою подружку в охапку и одним прыжком сиганул за бархатный полог на шкаф:
– Шухер, Маркиза, прячь уши! Начальник пришёл принимать индивидуальный зачёт! Причём без ведомости!
По кованым ступеням винтовой лестницы, ведущей ко мне в спальню на антресоль, загремели тяжёлые, стремительные шаги. Ступени под сапогами лорда-ректора натурально искрили синим пламенем.
Магнус Дарк поднялся на второй ярус.
Он уже сбросил парадный плащ и китель, оставшись в одной чёрной расстёгнутой у ворота рубашке с закатанными до локтей рукавами и армейских брюках. Волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась, а в серых глазах полыхал такой тёмный, необузданный шторм, что мои чемоданы из-под кровати сами собой вылезли, аккуратно распаковали мои корсеты обратно в комод и тихонько уползли в угол.
Его взгляд обвёл спальню, задержался на открытом саквояже и остановился на мне – босой, в коротком шёлковом халатике, который едва прикрывал бёдра и не скрывал ничего.
– Значит, «прощайте, лорд Дарк»? – голос Магнуса прозвучал низко и глухо, вибрируя в самом основании моей грудной клетки, пока он широким шагом шёл прямо ко мне. – Решила сбежать из моей крепости, даже не сдав обходной лист, ведьма?
– Мой… мой штраф погашен, Магнус! – я отступила на шаг, упираясь подколенками в край своей огромной кровати, а сердце уже было готово пробит рёбра от восторга и сладкого предвкушения. – Вы сами в первый день сказали, что сделаете всё, чтобы я убралась из вашей академии!
В два шага он оказался вплотную ко мне. Его горячие, стальные ладони легли мне на талию, сжимая тонкий шёлк халатика и одним рывком притягивая меня к его литому, пышущему грозовым жаром телу.
– В первый день я был круглым идиотом, который думал, что сможет устоять перед бестией со сковородкой, – хрипло выдохнул он мне прямо в губы, зарываясь пальцами одной руки в мои волосы на затылке. – Контракт с трибуналом закончился, Сабрина, а вот контракт со мной – пожизненный. И увольнению по собственному желанию ты не подлежишь.
– Это ещё по какому такому уставу?! – задыхаясь, прошептала я, когда его губы обожгли мою шею, спускаясь к ключице, а вторая рука одним движением развязала шёлковый пояс моего халатика, заставляя изумрудную ткань бесшумно соскользнуть с моих плеч на пол.
– По уставу военного трофея, который взял в плен самого командующего, – прорычал Магнус и толкнул меня спиной на мягкие пуховые перины, мгновенно нависая сверху.
Лёгкие, совершенно невесомые электрические оковы мягко оплели мои запястья, пристёгивая их к кованому изголовью кровати и посылая по моим рукам вниз, к самой груди и животу, непрерывные, сводящие с ума волны ласковой вибрации!
– Магнус! Это нечестно, вы используете служебное положение! – простонала я, выгибаясь на простынях, когда от его грозовых пут каждый нерв в моём теле натянулся до предела, умножая чувствительность в десятки раз.
– Ты неделю сводила меня с ума своими чарами, стонущими креслами и борщом, – его глаза смеялись и одновременно горели такой тёмной мужской страстью, что я плавилась под одним его взглядом. – Теперь моя очередь показать тебе высшую боевую магию в быту.
Одним движением он сорвал с себя рубашку и избавился от брюк.
А затем началось то самое «индивидуальное взыскание с пристрастием», от которого, клянусь, на кухне этажом ниже сами собой начали взбиваться сливки!
Магнус не оставил на моём теле ни единого дюйма кожи, не отмеченного его губами, языком и этими сводящими с ума грозовыми искорками. Он целовал мою грудь, заставляя меня метаться на подушках и тянуть на себя звенящие лазурные оковы, спускался по животу всё ниже и ниже, разводя мои бёдра своими широкими плечами. Когда его горячие губы и язык коснулись меня там, где я уже вся изнывала от влажного, пульсирующего жара, и добавили крошечный разряд статики, я закричала в голос, выгибаясь дугой и накрываясь первой, сокрушительной волной оргазма прямо на его губах!
Но он не дал мне опомниться ни секунды.
Магнус поднялся надо мной, одним росчерком мысли освобождая мои руки из грозовых оков, и я сама, дрожащими пальцами вцепившись в его могучие плечи, развела колени и потянула его на себя.
Он вошёл в меня одним властным, глубоким движением – до самого сердца, до слёз восторга на глазах!
В этот раз я не собиралась оставаться в долгу: моя ведьмина магия хлынула ему навстречу, окутывая наши тела дурманящим золотым маревом «Ведьминого жара», заставляя его самого хрипло стонать, терять контроль и срываться на неистовый, первобытный ритм. Мы менялись местами, катаясь по огромной кровати, сбивая на пол подушки; я оседлала его бёдра, откидывая голову назад и двигаясь на нём в ритме того самого нашего безумного танца стихий, пока его руки сжимали мои бёдра и грудь, подбрасывая меня навстречу каждому его мощному толчку снизу.




























