Текст книги "Укрощение строптивого ректора (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 7. Боевой борщ первой степени опасности
Глава 7. Боевой борщ первой степени опасности
«Путь к сердцу боевого мага лежит через желудок. Но если переборщить с хреном, любистком и красным перцем – путь резко сворачивает ниже, и тогда держитесь за сковородки». – Из кулинарного гримуара ведьмы Сабрины Вейн.
К утру следующего дня академия «Грозовой пик» напоминала растревоженный улей, который на всякий случай залили бетоном и выставили вокруг почётный караул.
Лорд-ректор Магнус Дарк действовал с изяществом парового катка. Инцидент с первокурсником Томом был немедленно засекречен под грифом «Совершенно не ваше собачье дело». Официальная версия, зачитанная на утреннем построении, гласила: кадет грубо нарушил технику безопасности при самостоятельной тренировке, допустил выгорание резерва и теперь отлёживается в лазарете на витаминных клизмах.
Однако на деле Магнус закрутил гайки так, что у каменных стен затрещали швы.
Комендантский час сдвинули на восемь вечера. Подвальные ярусы опечатали тройными грозовыми печатями. А чтобы у курсантов не оставалось сил на панику, сплетни и глупые вопросы, ректор увеличил норму строевой и боевой подготовки ровно вдвое. При этом рацион в казённой столовой остался прежним – утверждённым ещё прадедом нынешнего императора: серая овсянка на воде по утрам, пареная брюква в обед и котлета из загадочного стратегического мяса, которое не брали даже зубы Бегемота, на ужин.
К полудню второго дня по коридорам цитадели бродили уже не гордые будущие генералы, а две сотни измотанных, злых и зверски голодных молодых мужиков, у которых от одного слова «брюква» начинался нервный тик.
– Это же форменный геноцид мужского организма! – возмущалась я, расхаживая по своей кафедре перед началом практического занятия у третьего и четвёртого курсов. – Мало того что в подземельях шастает какая-то хрень и высасывает пацанов через соломинку, так наш лорд громовержец ещё и морит их голодом! Откуда ж у них возьмётся плотность защитного поля, если в желудке только грустная овсянка булькает?!
– Полностью поддерживаю, хозяйка! – мрачно буркнул с каминной полки Бегемот, напяливший на драное ухо белоснежный накрахмаленный поварской колпак. – Я сегодня утром сунул нос на их пищеблок. У тамошнего повара-гнома в котле с похлёбкой ложка стоит не потому, что наваристо, а потому, что приклеилась намертво! Я от одного запаха чуть третью жизнь из девяти не потерял!
– Решено! – я решительно хлопнула ладонью по дубовому столу. – Раз ректор засекретил угрозу, мы проведём скрытую вакцинацию личного состава. Сегодня по расписанию практикум: «Экстренное восстановление и сверхконцентрация магического ядра в полевых условиях». Игнатий, выкатывай главный калибр!
Призрак старого интенданта радостно козырнул и со скрежетом выкатил из подсобки пятивёдерный медный котёл на кованой треноге, покрытый старинными рунами долговременного томления.
Я же тем временем скинула верхнюю мантию, оставшись в тёмно-зелёном платье с коротким рукавом, поверх которого повязала кокетливый белоснежный фартучек с кружевными оборками. Фартучек был крошечным, чисто символическим, зато его тугие завязки на талии и груди так аппетитно подчёркивали все мои округлости, что призрак Игнатий от волнения трижды пролетел сквозь стену.
Когда в аудиторию, еле волоча ноги после трехчасового марш-броска под дождём, ввалился сводный поток старшекурсников во главе с уже знакомым мне Дорианом Хоуком, в центре зала вовсю кипела работа.
Под медным котлом гудел не простой огонь, а ведьмин жар на сухих яблоневых дровах и шишках горного можжевельника.
– Профессор Вейн… – простонал Дориан Хоук. – Только не говорите, что мы снова будем отбивать фаерболы в прыжке… У нас после ректорского полигона даже пальцы не сгибаются, резерв на нуле, в животах маршируют орки…
– Отставить упадничество, сержант Хоук! – скомандовала я, взмахнув огромным серебряным половником. – Какой дурак воюет на пустой желудок?! Бытовая магия учит нас: сытый маг – непобедимый маг! Поэтому сегодня мы с вами варим древнее стратегическое зелье высшей категории допуска – «Боевой борщ берсерка» на мозговой косточке!
По аудитории пронёсся глухой, синхронный стон тридцати мужских глоток.
– Б-борщ?.. – полушёпотом переспросил двухметровый детина из заднего ряда, и в его глазах блеснула скупая мужская слеза. – Настоящий? С мясом?! Не из брюквы?!
– Брюкву оставим врагам империи! – гордо заявила я и приступила к священнодействию.
Ох, это была не просто готовка – это была симфония старой ведьминой ворожбы!
В кипящий, золотистый, прозрачный как слеза бульон из грудинки горного быка, который томился с самого рассвета, полетела нашинкованная тончайшей соломкой багровая свёкла, выращенная на перекрёстке силовых линий и пассированная на топлёном сливочном масле с каплей яблочного уксуса. Вода в котле мгновенно окрасилась в густой рубиновый цвет, заискрившись тёплыми золотыми рунами сытости.
Следом под мои певучие шепотки на неуязвимость, бодрость духа и стоячий… кхм, боевой задор отправилась хрустящая капустка, золотистый лучок, пахучие коренья, три стручка огненного драконьего перца и секретный ведьмин сбор из семи горных трав, от которого кровь в жилах начинает бежать со скоростью горной лавины.
А когда на соседнем противне в камине начали румяниться пышные, воздушные пампушки, щедро политые маслом с тёртым чесноком и укропом, по старому крылу поплыл ОН.
Запах.
Это был не просто аромат еды. Это было обонятельное оружие массового поражения!
Густой, наваристый, пряно-чесночный, с томной кислинкой, дымком и мясным духом, он вырвался из-под крышки котла, пробил все щели в дверях, всосался в древнюю вентиляционную систему «Грозового пика» и победным маршем пошёл гулять по этажам голодной цитадели.
Курсанты в моей аудитории сидели за партами как заворожённые, синхронно поводя носами вслед за каждым движением моего половника. Кадет Хоук добровольно вызвался чистить вторую головку чеснока и делал это с таким благоговением, словно полировал императорскую корону.
А через десять минут за закрытыми дверями нашей кафедры послышался странный шум, топот десятков ног и тяжёлое сопение.
Бегемот, сидевший на тумбочке у входа, хищно потёр лапы:
– Опаньки! Рыбка пошла на прикормку! Игнатий, ставь барьер, открываем кассу!
Я даже мяукнуть не успела, как мой предприимчивый кот приоткрыл створку двери ровно на ладонь и выставил в коридор табличку, нацарапанную углём на крышке от бочки:
«ДЕГУСТАЦИЯ БОЕВОГО ЗЕЛЬЯ ПРОФЕССОРА ВЕЙН. Вход – 1 серебряный или эквивалент в колбасе. Понюхать через щёлочку – 2 медяка. Ректору и лицам без чувства юмора – вход воспрещён!»
В коридоре уже яблоку негде было упасть!
Привлечённые божественным ароматом, который напрочь выветрил из мозгов весь казарменный устав, к старому крылу стекались кадеты со всех курсов, дежурные караульные с алебардами и даже двое младших преподавателей тактики, которые делали вид, что просто прогуливаются мимо, но при этом жадно втягивали ноздрями воздух.
– Граждане будущие генералы, соблюдаем очередь, не толкаемся! – важно командовал Бегемот, сидя на табурете в своём поварском колпаке и лапой сгребая в медную кружку звенящие монеты, серебряные запонки и чьи-то карманные часы. – Кто сдал взнос в фонд защиты кошачьих от голода – получает талончик на первую раздачу с пампушкой! Эй, на заднем ряду, кто там бесплатно ноздрями шмыгает?! Игнатий, запиши на того ушастого две копейки долга!
– Сабрина, он же сейчас всю академию обилетит! – прошептал мне кадет Хоук, подавая пучок свежего укропа. – Если лорд Дарк узнает, что второй курс бросил стрельбы на плацу и стоит тут с ложками наперевес, нас всех расстреляют из баллисты!
– Пусть только попробует, – беспечно усмехнулась я, снимая с огня небольшой медный ковшик, куда только что отлила самый верхний, самый густой и концентрированный слой «первачка» – чистую эссенцию борща с двойной дозой драконьего перца и корня горного стояка, которую нужно было разбавлять на весь котёл. – Ещё три минуты под крышкой – и ни один разряд вам будет не страшен!
И конечно же, по закону подлости, именно в эту секунду толпа в коридоре за дверью вдруг шарахнулась в стороны с испуганным шёпотом:
– Шухер! Ректор идёт!
Очередь из полусотни голодных магов испарилась со скоростью утреннего тумана, побросав деревянные ложки. Бегемот одним прыжком метнулся под кафедру вместе с кружкой мелочи, на ходу срывая с головы колпак, а призрак Игнатий притворился ветошью в углу.
Дверь аудитории распахнулась от такого мощного грозового импульса, что петли жалобно взвизгнули.
На пороге возвышался лорд-ректор Магнус Дарк.
Вид у него был такой, словно он лично шёл закрывать филиал преисподней. Чёрный плащ развевался за спиной, волосы слегка растрепались после полигона, а серые глаза метали молнии такой яркости, что в зале стало светло как днём. После нашего вчерашнего… незавершённого сеанса вибротерапии в зале педсовета я видела его впервые, и стоило нашим взглядам скреститься, как воздух между нами мгновенно раскалился до предела.
Я физически почувствовала, как под белым кружевным фартучком напряглась моя грудь, вспоминая тяжесть его ладони, а в глазах самого Дарка при виде моего кулинарного наряда на долю секунды полыхнул такой тёмный, жадный огонь, что он даже сбился с шага.
Но взял себя в руки мгновенно.
– Что здесь происходит, во имя всех стихий?! – прогремел ректор, широким шагом входя к кафедре, пока тридцать кадетов четвёртого курса вытянулись за партами так, что у них захрустели позвонки. – Почему половина личного состава академии вместо тактических манёвров слоняется по восточному крылу с деревянными ложками за голенищем, а в вентиляции главного штаба стоит такой чад, будто здесь жарят чесночного демона?!
– Мы не жарим, милорд, мы томим под крышкой! – с достоинством поправила я, выходя из-за котла и опираясь бедром о край стола. – Проводим плановый практикум по утверждённой вчера военным ведомством программе!
Магнус остановился в двух шагах от кипящего котла.
Его ноздри непроизвольно дрогнули, втягивая густой, умопомрачительный аромат рубинового варева и свежих чесночных пампушек. Я собственными глазами видела, как суровый генерал, который с самого утра гонял по горам под дождём и наверняка выпил только чашку горького кофе без сахара, с трудом подавил спазм в горле.
– Вы превратили боевую кафедру в дешёвую харчевню, госпожа Вейн! – отрезал он ледяным тоном, стараясь смотреть мне строго в переносицу, а не на завязки фартука на груди. – Кадеты должны питаться строго по утверждённому армейскому рациону! Овсянка и брюква воспитывают аскетизм, смирение плоти и концентрацию духа! А ваша жирная стряпня только размягчает мозги и снижает боеготовность! Немедленно вылить в сточную канаву и проветрить помещение!
По рядам курсантов прокатился такой отчаянный, трагический вздох, будто ректор только что приказал казнить их любимого щенка. Дориан Хоук даже прижал к груди недочищенную дольку чеснока.
Ну уж нет! Моё кулинарное искусство ещё ни один мужлан помоями не называл!
Во мне вскипела вся моя ведьмина гордость. Я схватила со стола тяжёлую серебряную ложку, зачерпнула прямо из маленького медного ковшика густую, дымящуюся эссенцию – тот самый неразбавленный концентрат первой степени опасности! – и решительно шагнула вплотную к Дарку, протягивая ложку к его губам.
– Ах, размягчает мозги, милорд?! Снижает боеготовность?! – мои зелёные глаза сверкнули не хуже его молний. – Да в одной ложке этого эликсира больше чистой эфирной мощи, чем во всей вашей пареной брюкве! Или прославленный генерал северного фронта просто боится попробовать кухаркино варево, чтобы не пришлось публично признавать свою неправоту перед курсантами?!
В аудитории повисла звенящая тишина. Тридцать пар глаз уставились на ректора.
Я попала точно в цель. Отступить сейчас под взглядами своих лучших бойцов перед женщиной с ложкой Магнус Дарк не мог чисто физически – его мужское и командирское эго просто не оставляло ему выбора.
Челюсти ректора хищно сжались.
– Я не боюсь ярмарочных фокусов, ведьма, – процедил он, перехватывая серебряную ложку из моей руки своими горячими пальцами. – И сейчас я лично докажу курсу, что кроме изжоги и дешёвых специй в вашей кастрюле нет ни грана боевой магии!
– Магнус, подождите, это же неразбавленный… – пискнула я, запоздало вспомнив, ЧТО именно и в какой пропорции намешано в этом ковшике.
Но было поздно.
Лорд-ректор гордо вскинул подбородок и, глядя мне прямо в глаза с холодным вызовом, одним махом отправил полную ложку кипящего «Концентрата берсерка» в рот и проглотил.
Секунду ничего не происходило.
Магнус медленно опустил пустую ложку. На его лице даже мелькнуло удивление – сначала чисто гастрономическое, потому что вкус у моего борща был поистине божественным.
А на второй секунде концентрат дошёл до его магического ядра.
Ой, мамочки.
Серебряная ложка в пальцах ректора с тихим шипением расплавилась, превратившись в бесформенный слиток, и капнула на пол.
Магнус резко замер, словно проглотил шаровую молнию целиком. Его грудная клетка под сукном кителя расширилась от судорожного, глубокого вдоха – с таким звуком, будто в кузнице раздули гигантские меха. Верхняя стальная пуговица воротника, не выдержав мгновенного прилива жара и расширения мышц шеи, со звоном как пуля выстрелила в потолок!
Глаза Дарка широко распахнулись и полыхнули ослепительным синим пламенем!
БА-БАХ!
От фигуры ректора во все стороны разошлась такая чудовищная волна сырой, ничем не сдерживаемой грозовой мощи и чистого тестостерона, что тяжёлые дубовые парты вместе с курсантами отъехали к стенам на полметра! Под потолком с треском заплясали фиолетовые разряды, а волосы на голове Дориана Хоука встали дыбом, светясь в полумраке как болотные огни.
Мой «Боевой борщ» сработал идеально. Даже слишком идеально.
Попав в организм альфа-мага высшего ранга, который и без того последние сутки находился на грани нервного и сексуального срыва, убойная доза драконьего перца и корня горного стояка не просто утроила его магический резерв – она одним ударом снесла все его железные ментальные блоки, выжигая устав, выдержку и тормоза до самого основания!
Магнус тяжело, прерывисто дышал, глядя только на меня. От его кожи валил горячий пар с запахом пряностей, скулы полыхали румянцем, а взгляд, прикованный к моим губам и вздымающейся под фартуком груди, стал таким диким, хищным и откровенно голодным, что под кафедрой испуганно икнул даже Бегемот.
– М-милорд ректор?.. – робко подал голос с задней парты кадет Хоук, вжимаясь в стену. – Ну как… есть там боевая магия?
Дарк даже не повернул головы.
– Все. Вон. – голос ректора пророкотал так низко и страшно, что медный котёл отозвался колокольным звоном. – Урок окончен. Обед по расписанию. Кто задержится в крыле на три секунды – сгною в нарядах.
Старшекурсникам дважды повторять не потребовалось. Схватив в охапку противень с пампушками, тридцать боевых магов вынесли закрытую дверь вместе с косяком и умчались по коридору со скоростью звука. Следом за ними, крестясь на ходу и прихватив кружку с выручкой, сквозь стену вылетел Игнатий с Бегемотом на загривке, который успел только крикнуть мне на прощание:
– Хозяйка, держись! Его ж сейчас разорвёт!
Я осталась одна посреди разгромленной аудитории.
– Магнус… – я сделала осторожный шаг назад, упираясь поясницей в дверь узкой каменной кладовой для хранения сушёных трав и специй, и выставила вперёд ладони. – Милорд, давайте спокойно подышим! Это просто передозировка витаминами и паприкой! Сейчас я дам вам стаканчик холодного кефира, оно отпустит…
Дарк преодолел разделявшие нас пять шагов за один удар сердца.
– Кефир не поможет, Сабрина, – глухо, почти звериным рыком выдохнул он, обжигая моё лицо своим горячим дыханием.
Его стальные руки сомкнулись на моей талии, сминая кружевной фартук. Одним резким движением он распахнул за моей спиной тяжёлую дубовую дверь кладовой со специями, шагнул со мной в густой, дурманящий полумрак тесной каморки, пропахшей ванилью, корицей и сушёным чабрецом, и ударом ноги захлопнул створку на глухой засов.
Глава 8. Приправа для ректора
Глава 8. Приправа для ректора
«Никогда не запирайся с заряженным мужиком в тесной кладовке со специями. Во-первых, чихать будешь до утра. Во-вторых, корица так въедается в кружевное бельё, что потом ни одной святой водой не отстираешь». – Из личного дневника ведьмы Сабрины Вейн.
В тесной каменной кладовой было темно хоть глаз выколи – если бы не сам лорд-ректор.
От кожи Магнуса Дарка в буквальном смысле шёл синеватый грозовой свет. Вспышки мелких, трескучих молний змеились по его плечам, путались в растрёпанных чёрных прядях и выхватывали из полумрака ряды дубовых стеллажей, уставленных пузатыми склянками, мешочками с шафраном и связками сушёного чабреца под потолком.
Воздух в каморке мгновенно раскалился, превратившись в густой, дурманящий коктейль из ванили, гвоздики, пряного жара моего борща и чистого, дикого мужского феромона.
– Магнус, вы… вы мне сейчас лавровый лист помнёте! – выдохнула я, когда он шагнул вплотную, вжимая меня спиной в край массивного стеллажа так, что на полке над нашими головами жалобно зазвенели банки с барбарисом. – И вообще, это склад казённого имущества! Держите свой тестостерон в рамках устава!
– К демонам твой лавровый лист, Сабрина, – прорычал он низким, вибрирующим голосом, от которого у меня подкосились колени. – Что ты намешала в это проклятое варево, ведьма?! У меня в венах жидкий огонь течёт!
– Это… это исключительно для укрепления защитного поля! – я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь, но это было всё равно что толкать разогнавшуюся боевую колесницу. Под расстёгнутым воротом его кителя кожа пылала как печь, а мышцы были твёрдыми, словно литая броня. – Вам просто нужно пробежать двадцать кругов по плацу или отжаться сто раз…
– Я знаю способ получше, – хрипло оборвал он меня.
Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, выдергивая из причёски деревянные шпильки-ложки. Тёмно-каштановые локоны тяжёлой волной рассыпались по плечам, Магнус властно запрокинул мою голову назад и наконец сделал то, о чём мы оба думали с первой секунды на залитом дождём плацу.
Он накрыл мои губы своими.
Это не был вежливый столичный поцелуй – это был настоящий грозовой шторм, сносящий крыши и ломающий преграды! Жаркий, требовательный, голодный, с обжигающим привкусом острых специй. В нём было всё: и ярость генерала, которого три дня водили за нос, и слепая, сокрушительная страсть мужчины, у которого разом сорвало все вековые замки.
От первого же прикосновения его губ по моему телу прошла такая ослепительная волна электричества, что я застонала прямо ему в рот. Но уступать без боя было не в моих правилах!
Когда его язык властно скользнул между моих губ, требуя полного подчинения, я хищно сомкнула зубы и прикусила его нижнюю губу – сильно, до солоноватой капельки крови и искр из глаз.
Магнус глухо, по-звериному зарычал в глубине груди. Вместо того чтобы отстраниться, эта маленькая дерзость окончательно свела его с ума.
Белоснежные кружевные завязки моего фартучка лопнули с сухим треском под одним рывком его руки, и кусок ткани бессильно спланировал на пол. В следующую секунду его ладони скользнули по моей талии вниз, подхватили меня под бёдра и легко, словно я ничего не весила, приподняли над полом, усаживая прямо на широкий дубовый прилавок второго яруса между мешками с душистым перцем и сушёной мятой.
– Кусаешься, бестия? – выдохнул он мне в шею, покрывая обжигающими, жадными поцелуями нежную кожу от мочки уха до ключицы, пока его пальцы с треском расстёгивали крючки на лифе моего тёмно-зелёного платья. – Ничего… Сейчас посмотрим, как ты будешь петь, когда мы перейдём к практическим занятиям.
Ворот платья разошёлся до самой талии. Магнус одним движением сдвинул вниз кружевную чашечку корсета, освобождая мою грудь, и его горячая, шершавая ладонь легла прямо на обнажённую кожу, сжимая упругую тяжесть.
Я выгнулась дугой, запрокидывая голову и сбивая локтем какую-то банку с верхней полки. Стеклянная склянка с молотой корицей со звоном разбилась о каменный пол, взметнув в воздух ароматное рыжее облачко, но нам обоим было уже совершенно плевать на инвентарь!
Его губы сомкнулись на моём затвердевшем соске – одновременно с тонким, тягучим разрядом живой статики, сорвавшимся с кончика его языка.
– А-а-ах, Магнус! – я вскрикнула, впиваясь ногтями в жёсткое сукно на его плечах и скрещивая лодыжки за его поясницей, невольно притягивая его ещё ближе, прямо в разрез своих разведённых на прилавке бёдер.
Это было чистое безумие. Весь его легендарный самоконтроль, вся его многолетняя выучка стихийного мага сейчас работали только на одно – довести меня до полного исступления. Он ласкал мою грудь губами и языком, чередуя обжигающий жар своего дыхания с короткими, пронзительными уколами мелких молний, от которых каждая клеточка моего тела звенела, как натянутая струна.
Его вторая рука тем временем решительно нырнула под подол моей зелёной юбки.
Шуршание задираемого шёлка в тишине кладовой прозвучало громче пушечного выстрела. Его широкая, раскалённая ладонь скользнула по моей внутренней стороне бедра выше кромки чулка – туда, где кожа была самой нежной и беззащитной.
Я судорожно вздохнула, когда его пальцы наткнулись на тонкую кружевную полоску моего белья, уже насквозь влажную от моего собственного возбуждения.
Магнус оторвался от моей груди и поднял голову. В синем пламени его глаз отражалось моё раскрасневшееся лицо с полуоткрытыми, припухшими от поцелуев губами. Его грудь тяжело вздымалась, а сквозь плотную ткань его брюк, прямо против моего бедра, ощущалась такая каменная, пульсирующая твёрдость, что сомнений не оставалось: ректора сейчас штормило ничуть не меньше, чем меня.
– Ну и кто здесь кого укрощает, Сабрина? – хрипло, с тёмным торжеством прошептал он мне прямо в губы, сдвигая в сторону тонкую преграду кружева. – Твоё тело куда честнее твоего языка. Ты вся горишь под моими пальцами.
– Это… это просто в кладовке душно! – попыталась огрызнуться я, но последняя буква превратилась в сдавленный, беспомощный всхлип.
Его длинные, сильные пальцы властно скользнули по моей влажной плоти, находя самую чувствительную, набухшую жемчужину, и одновременно пустили туда крошечный, вибрирующий электрический импульс.
Бёдра сами собой дёрнулись навстречу его руке, рассыпая по прилавку мешочки с гвоздикой и бадьяном. Магнус не оставил мне ни единого шанса на передышку: его большой палец описывал настойчивые, сводящие с ума круги, искрясь мягкими грозовыми разрядами, а два других пальца глубоко, требовательно вошли внутрь, задавая такой жёсткий, неумолимый ритм, что я потеряла связь с реальностью.
Его магия внутри меня резонировала с моей собственной ведьмовской силой. Каждое движение его пальцев отдавалось внизу живота горячими вспышками жидкого золота и синего пламени.
– Тише, ведьма, – глухо скомандовал он, когда из моей груди начал рваться громкий, неудержимый стон, и его свободная ладонь властно легла мне на губы, прижимая мой затылок к стеллажу с травами. – Не вздумай кричать. За дверью в коридоре полсотни твоих курсантов с ложками ошиваются. Ты ведь не хочешь, чтобы вся академия услышала, как профессор бытовой магии кончает на складе со специями от руки ректора?
От его бесстыдных, властных слов на ухо и того, как его ладонь гасила мои рвущиеся наружу стоны, градус порочности происходящего взлетел до небес.
Я смотрела прямо в его полыхающие синевой глаза поверх его широкой ладони, пахнущей порохом, извивалась на дубовом прилавке, царапая ногтями его запястья, и чувствовала, как внутри меня закипает лава.
– Вот так… – выдохнул Магнус, глядя на меня с каким-то первобытным восхищением и ускоряя движение пальцев до предела, добавляя финальный, самый острый разряд прямо в эпицентр моего наслаждения. – Сдавайся, Сабрина. Сейчас же.
Меня накрыло так мощно и сокрушительно, что в соседней аудитории наверняка сами собой закипели остатки борща в котле!
Тело выгнулось тугой струной, мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, а немой крик восторга утонул в его горячей ладони, пока по моим венам волна за волной катилась ослепительная, выжигающая все мысли разрядка. От нашего общего энергетического выброса сушёные пучки мяты и чабреца под потолком кладовой дружно вспыхнули изумрудным светом и осыпались на наши головы ароматным дождём.
Я бессильно обмякла в его руках, уткнувшись лбом в его горячее плечо, и тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как по коже лениво добегают последние ласковые искорки его молний.
Магнус не шевелился. Он стоял между моих разведённых ног, прижимая меня к себе одной рукой за талию, и его сердце под моим ухом колотилось с частотой пулемётной очереди.
Секунда, две, десять…
И постепенно, по мере того как наш общий магический выброс сжёг в его крови львиную дозу «Концентрата берсерка», я почувствовала, как меняется температура в кладовой.
Ослепительное синее сияние вокруг плеч ректора мигнуло и погасло. Дурман драконьего перца и приворотных трав отступал, возвращая на место железную, ледяную ясность рассудка.
Я осторожно подняла голову и заглянула ему в лицо.
Ох. Лучше бы я этого не делала!
Синее пламя в глазах Дарка сменилось привычным холодным свинцом, в котором сейчас плескался такой лютый, смертельный ужас дисциплинированного генерала перед собственной минутной слабостью, будто он только что очнулся в постели с суккубой из преисподней после пьянки!
Он посмотрел на свои пальцы, которые всё ещё блестели от моей влаги, потом на мою полуобнажённую грудь, усыпанную сушёным чабрецом, на разорванный фартук на полу в луже корицы… и его скулы свело судорогой.
Магнус отступил от прилавка так резко, словно обжёгся. Одним движением вытер руку о собственный батистовый платок, спрятал его в карман и запахнул на груди китель.
– Вы… – его голос прозвучал глухо и хрипло, но он тут же заставил себя выпрямить спину в струнку и вернуть на лицо непробиваемую каменную маску. – Вы подсыпали в учебный котёл запрещённый психотропный дурман, госпожа Вейн! Это покушение на ментальную неприкосновенность руководителя учебного заведения!
Вот же мужлан неблагодарный! Сама нежность и романтика!
От обиды и ещё не остывшего адреналина я мгновенно пришла в себя. Спрыгнула с прилавка, торопливо приводя в порядок корсет и застёгивая платье бытовым плетением, и упёрла руки в бока:
– Покушение?! Да вы сами вырвали у меня ложку из рук и заглотили неразбавленный концентрат, чтобы доказать, какой вы у нас несгибаемый аскет! А теперь, когда ваш хвалёный аскетизм треснул по всем швам прямо в моей кладовке, виновата, конечно, ведьма и её приправы?!
– Молчать! – рявкнул Дарк, хотя при этом тщательно отводил взгляд в сторону мешков с перцем, чтобы случайно снова не посмотреть на моё декольте. – То, что здесь произошло – следствие вашей преступной халатности при работе с сильнодействующими ингредиентами! Никакого отношения к личным… симпатиям эта химическая реакция не имеет! И если вы думаете, что этот инцидент сойдёт вам с рук…
– И что же вы сделаете, милорд? – ядовито прищурилась я, стряхивая с волос веточку мяты. – Снова поведёте меня на педсовет в своё любимое кресло? Или прикажете высечь розгами из сельдерея?
Челюсти Магнуса сжались так, что желваки заходили ходуном.
– Хуже, профессор Вейн, – ледяным тоном отчеканил он, кладя ладонь на засов двери. – За грубое нарушение рецептурного регламента и выведение из строя ректора академии на пятнадцать минут я объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело трибунала. В качестве дисциплинарного взыскания вы назначаетесь в принудительный ночной патруль по закрытым секторам и подземельям «Грозового пика»! Ежедневно, с полуночи до четырёх утра.
У меня от возмущения даже дыхание перехватило:
– В ночной патруль?! По холодным подвалам, где шастает та чёрная тварь, которая вчера высосала первокурсника?! Вы в своём уме, Дарк?! Я преподаватель бытовой магии, а не ночной сторож с колотушкой!
Магнус обернулся на пороге. Его серые глаза сверкнули в полумраке холодным, мстительным огнём:
– Вы сами вчера заявили, что ваша сковородка и бытовая ворожба эффективнее боевых щитов. Вот и проверим это на практике. А чтобы у вас не возникло соблазна отлынивать или устроить очередной кулинарный взрыв – патрулировать закрытые ярусы вы будете со мной. Ровно в полночь жду вас у входа в нижние казематы. Опоздаете – пойдёте под трибунал.
Он рванул на себя дверь кладовой и вышел вон, чеканя шаг по пустой аудитории так громко, словно пытался задавить сапогами собственные мысли.
Через секунду из-за приоткрытой створки показалась наглая морда Бегемота с обглоданной куриной ножкой в зубах. Кот с живейшим интересом оглядел разгромленную кладовку, рассыпанную корицу, мою взъерошенную причёску и понимающе крякнул:
– М-да, Сабрина… Судя по запаху и тому, как ректор вылетел отсюда походкой раненого пингвина, дегустация первого блюда прошла успешно! Только объясни мне одну вещь: если у вас тут такая любовь с поджаркой, какого лешего мы сегодня ночью вместо мягкой перины попрёмся с ним в сырой подвал монстров ловить?!
Я посмотрела на свои пальцы, которые всё ещё чуть заметно подрагивали от грозового послевкусия, вспомнила обжигающий взгляд Магнуса и медленно, хищно улыбнулась:
– Ничего ты не понимаешь в военной романтике, Бегемот. Мужчина просто стесняется пригласить даму на ночное свидание напрямую – вот и прикрывается уставом и древними чудовищами! Готовь фонарь и большую сковородку, пушистый. Ночь обещает быть томной!




























