Текст книги "Укрощение строптивого ректора (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 15. Утро после бури
Глава 15. Утро после бури
«Ничто так не выдаёт ночные тактические манёвры руководства, как свежий засос под воротником ректора и блаженная улыбка ведьмы за утренней овсянкой. Молчать об этом я, конечно, буду. Но тариф – двойной, в густых сливках». – Из деловых записок кота Бегемота.
В ту ночь спускаться в обнаруженный под кафедрой тайный ход на голодный желудок и в разорванном вечернем платье мы благоразумно не стали.
Во-первых, вход в запечатанные катакомбы основателей веками скрывался под тройным слоем древних рун, которые наш страстный энергетический выброс лишь надколол, и лезть туда без полной боевой и кулинарной выкладки было чистым самоубийством. А во-вторых, оставить наверху без присмотра лорда Джулиана Ванкура с материнским артефактом в кармане означало подарить бывшему жениху шанс замуровать нас в этом подземелье навечно.
Поэтому Магнус временно закрыл провал под кафедрой массивной иллюзорной плитой и личной грозовой печатью, мы кое-как привели в порядок разгромленную аудиторию и разошлись по спальням под самое утро, договорившись выступить в катакомбы следующей ночью во всеоружии.
Зато утренний завтрак в Общем зале академии превратился в настоящий спектакль!
Я вошла в трапезную в восемь утра, свежая как майская роза после грозы. Чтобы не провоцировать личный состав окончательно, я выбрала скромное платье цвета топлёного молока… правда, ткань так ласково струилась по моему телу, а глаза сияли таким откровенным, сытым женским торжеством, что старшекурсники за столами при моём появлении дружно промахнулись ложками мимо ртов.
За преподавательским столом на возвышении уже сидел лорд Джулиан Ванкур.
Выглядел столичный ревизор скверно: под глазами залегли тёмные круги, напудренный парик сидел слегка набекрень, а правая рука то и дело нервно почёсывала ушибленное вчера плечо. Всю ночь в своих гостевых покоях этот павлин прождал меня «без кота и без белья» в компании двух бутылок кислого вина и, разумеется, не дождавшись, теперь метал в мою сторону взгляды, полные ядовитой злобы.
– Профессор Вейн! – процедил Джулиан сквозь зубы, когда я с милой улыбкой опустилась на соседнее кресло и принялась намазывать горячий тост маслом. – Вы вчера проигнорировали официальный вызов старшего инспектора трибунала для дачи ночных показаний! Зато в районе одиннадцати вечера в центральном учебном корпусе ощущались такие подземные толчки и грозовые разряды, что у меня в спальне штукатурка на кровать обвалилась! Чем вы там занимались?!
– Исключительно калибровкой высокоточных приборов с руководством, господин инспектор, – невинно проворковала я, откусывая хрустящий тост. – Знаете ли, старая дубовая мебель в академии иногда так скрипит и входит в резонанс, что без глубокого… погружения в предмет никак не обойтись!
В этот самый момент в трапезную чеканным шагом вошёл сам лорд-ректор Магнус Дарк.
По залу прокатилась привычная тишина, кадеты выпрямили спины. Магнус был как всегда безупречен: свежий чёрный мундир, идеальная выправка, ледяной взгляд…
Вот только когда он сел во главе стола и слегка повернул голову к свету из высокого окна, я чуть не подавилась чаем.
Там, где жёсткий воротник-стойка неплотно прилегал к мощной шее ректора, прямо над серебряной петлицей с молнией, во всей красе пламенел яркий, сочный, совершенно бесстыдный лиловый засос, который я вчера в пылу страсти на кафедре оставила со всем своим ведьминым темпераментом!
И самое смешное: Магнус явно пытался с утра замаскировать эту улику бытовой иллюзией, но поскольку след оставила ведьма на пике магического выброса, обычная маскировка с моей метки просто сползала, заставляя засос предательски переливаться на солнце золотистыми искорками!
Кадет-сержант Дориан Хоук за первым столом четвёртого курса выронил ложку в овсянку, проследил взглядом от шеи ректора к моим покусанным, припухшим губам, потом обратно к шее Дарка – и в глазах главного хулигана академии вспыхнуло такое священное, безграничное уважение к обоим преподавателям, что он молча приложил руку к груди.
А вот Бегемот, который до этого скромно сидел под столом у моих ног, мгновенно почуял золотую жилу.
Наглая морда бесшумно вынырнула прямо на край белоснежной скатерти между моей тарелкой и кофейником Магнуса. Кот внимательно посмотрел на шею грозного генерала, перевёл жёлтые глаза на лицо ректора и громким, отчётливым театральным шёпотом произнёс:
– Кхм. Товарищ главнокомандующий! Докладываю: камуфляж на шее пробит в районе сонной артерии! Следы незаконного проникновения ведьмы на режимный объект видны невооружённым глазом!
Магнус замер с чашкой чёрного кофе у губ. Его взгляд медленно опустился на кота.
– Чего тебе, шерстяной? – одними губами, так, чтобы не услышал сидящий через два стула Джулиан, процедил ректор.
– Молчание – золото, милорд, а в условиях военного времени – густая деревенская сметана тридцатипроцентной жирности и кусок слабосолёной сёмги с вашего генеральского блюда, – деловито прошептал Бегемот, пододвигая лапой к локтю Дарка пустое серебряное блюдце. – Иначе я сейчас заору на весь зал частушку про то, кто вчера на кафедре половицы проломил! У меня, между прочим, душевная травма – я под дверью в замочную скважину такой фейерверк видел, что до сих пор правым глазом в темноте свечусь!
Челюсти Магнуса дрогнули. Я думала, он сейчас испепелит шантажиста на месте, но ректор лишь тяжело выдохнул, с каменным лицом подцепил вилкой самый большой и жирный кусок розовой сёмги со своей тарелки, положил его на блюдце кота и сверху плеснул полную соусницу густых сливок.
– Жри и молчи, вымогатель, – тихо буркнул генерал и под столом, совершенно незаметно для окружающих, вдруг накрыл моё колено своей широкой, горячей ладонью, коротко и властно сжав пальцы.
Я вспыхнула от макушки до пяток, чувствуя, как от одного этого тайного жеста под скатертью между нами снова натянулась звенящая грозовая струна.
– Что вы там перешёптываетесь, Дарк?! – подозрительно прищурился Джулиан, подаваясь вперёд и принюхиваясь своим длинным носом. – И почему от вас… пахнет точно так же, как от волос Сабрины?
– Это запах грозового фронта, инспектор. Привыкайте, в горах он повсюду, – холодно отрезал Магнус, убирая руку с моего колена и поднимаясь из-за стола. – Господа офицеры, занятия по расписанию. Профессор Вейн – задержитесь на минуту для уточнения маршрута вечернего обхода.
Джулиан злобно скрипнул зубами, но промолчал, проводив нас тяжёлым, подозрительным взглядом, когда все начали расходиться из трапезной.
В пустом коридоре за колонной, пока никто не видел, Магнус шагнул ко мне вплотную.
– Сегодня в полночь, Сабрина, – тихо и быстро сказал он, поправляя локон у моего виска. – Встречаемся в большой аудитории у провала под кафедрой. Я проверил архивы: этот ход ведёт прямиком в склеп основателей – туда, где сходится вся рунная сеть фундамента. Если логово Пожирателя и главный алтарь привязки где-то и спрятаны, то только там.
– А как же Джулиан? – прошептала я, оглядываясь на двери столовой. – Материнский артефакт у него!
– Если мы уничтожим алтарь привязки, его артефакт превратится в кусок бесполезного воска, который к тому же вспыхнет откатом прямо у него на груди при свидетелях, – жёстко усмехнулся Дарк. – Это будет прямое доказательство для императорской гвардии, против которого не попрёт даже его дядюшка-судья. Будь готова к полуночи.
Он коротко, обжигающе коснулся губами моего виска и зашагал к штабу.
Глава 16. Ловушка
Глава 16. Ловушка
«Если спускаешься в древний склеп, где никто не бывал триста лет, всегда бери с собой тёплые носки, зажигалку и любимого мужчину. Носки всё равно промокнут, зажигалка погаснет, а вот об мужчину погреться – святое дело». – Из полевых заметок ведьмы Сабрины Вейн.
В полночь аудитория высшей боевой магии встретила нас гробовой тишиной.
Магнус одним взмахом руки снял иллюзорную печать с пола под расколотой кафедрой. Каменные плиты разошлись, открывая узкую, уходящую вертикально в темноту винтовую лестницу, ступени которой были высечены прямо в монолите чёрной скалы.
Оттуда тянуло не просто подвальной сыростью – снизу шёл такой древний, вековой холод и густой запах спящей смерти, что даже мой чугунный сотейник на поясе покрылся мелкой испариной.
– Бегемот остаётся наверху, у края провала, – безапелляционно скомандовал Магнус, проверяя крепления боевых наручей с накопителями молний. – Если кто-то попытается войти в аудиторию или закрыть плиту снаружи – подашь голосовой сигнал и используешь вот это.
Ректор положил перед котом небольшой серебряный свисток экстренной связи с караульным батальоном.
Бегемот важно понюхал свисток, прицепил его когтем себе на ошейник и серьёзно кивнул:
– Не вопрос, начальник. Если тот напудренный хлыщ сюда сунется, я ему такую колыбельную в ухо рявкну, что он до пенсии под себя ходить будет! Удачи вам там, голубки. Сильно не шумите, а то тут эхо знатное!
Магнус шагнул на ступени первым, зажигая над плечом тусклую грозовую сферу, а я двинулась следом, держа наготове связку содово-горчичных бомбочек и верную бабушкину сковородку.
Мы спускались минут двадцать.
Лестница казалась бесконечной – мы ушли гораздо ниже прачечных, ниже фундамента замка, в самое сердце гранитного пика. Стены здесь были исписаны огромными, в человеческий рост архаичными рунами первых магов-основателей. И чем ниже мы спускались, тем больше на этих древних письменах попадалось свежих следов взлома: серебряная вязь была безжалостно перебита стальным долотом, а в шрамы камня вмазана всё та же жирная чёрная копоть вперемешку с воском.
Наконец ступени закончились.
Мы вышли под своды исполинского подземного грота – нижнего склепа основателей.
По краям круглого зала в глубоких каменных нишах покоились саркофаги древних магистров, покрытые вековой пылью, а в самом центре грота, прямо над зияющим провалом тектонической трещины, возвышался массивный восьмиугольный алтарь из белого горного хрусталя.
Точнее, когда-то белого...
Главный накопитель академии, который должен был собирать свободную энергию гор и питать защитный купол наверху, был оплетён густой, пульсирующей сетью чёрных щупалец и залит по краям свежим мертвецким воском! В центре алтаря, как в гигантской миске с бульоном, булькало и переливалось основное ядро Пожирателя эфира, жадно сосущее мощь напрямую из главной защитной жилы «Грозового пика»!
– Вот почему мои детекторы в штабе молчали… – глухо произнёс Магнус, останавливаясь у края алтаря, и его глаза полыхнули яростью. – Они подключили тварь напрямую к сердцу древнего накопителя в обход верхних контуров! Она раскармливается здесь неделями, а когда созреет окончательно – просто обрушит весь купол академии изнутри!
– Не обрушит, сейчас мы ей устроим генеральную уборку с хлоркой! – я решительно шагнула к алтарю, доставая из сумки большую бутыль концентрированного щёлока на святой полыни. – Магнус, прикройте меня на десять секунд, мне нужно смыть восковые печати по краям хрусталя!
Я уже занесла руку над первой печатью…
Как вдруг чёрная масса в центре алтаря странно булькнула и стремительно, за одну секунду целиком втянулась обратно в глубокую тектоническую щель под алтарём, словно кто-то сверху резко дёрнул её за поводок!
– Сабрина, назад! – крикнул Магнус, мгновенно почувствовав подвох, и рванул меня за плечо от алтаря.
Но было поздно.
Послышался сухой, злорадный щелчок, а затем прямо из воздуха над алтарём зазвучал усиленный магией самодовольный голос лорда Джулиана Ванкура:
– Какая трогательная предсказуемость, дорогая Сабрина! Ты правда думала, что всё будет так просто? Передавай привет покойным основателям, лорд Дарк! К утру от вас двоих останутся очень красивые, но совершенно безмолвные ледяные статуи!
Наверху, у выхода с винтовой лестницы, раздался взрыв.
Каменный свод над ступенями с оглушительным грохотом обрушился, заваливая единственный проход наверх многотонной грудой гранитных глыб и поднимая тучу каменной пыли. Сверху, сквозь толщу завала, едва слышно донёсся отчаянный, приглушённый вой Бегемота и резкая трель серебряного свистка.
По периметру круглого склепа одна за другой вспыхнули древние ослепительно-синие руны – аварийный карантинный контур самих основателей.
Тяжёлый полупрозрачный купол абсолютной изоляции накрыл склеп, отрезая нас от внешнего мира, от эфирной сети академии… и в ту же секунду со стен грота в центр зала хлынул поток белого, обжигающего арктического тумана.
Древняя ледяная ловушка консервации, созданная для того, чтобы замораживать прорвавшихся из недр демонов заживо!
Температура в склепе начала падать с пугающей скоростью. Наше дыхание мгновенно превратилось в белые облачка пара, которые со звоном осыпались на пол ледяной крупой, а ресницы склеились от инея.
– Магнус! – я отступила к нему, чувствуя, как мороз за считанные секунды пробивает мою куртку и сапоги, сковывая мышцы и заставляя зубы выбивать частую дробь.
Магнус попытался ударить грозовым разрядом в каменный завал у лестницы, но купол основателей просто поглотил вспышку, отчего мороз в зале стал ещё злее и гуще. Своды склепа на глазах покрывались толстой коркой синего льда, который с треском полз по полу прямо к нашим сапогам.
Мои пальцы стремительно теряли чувствительность. Бытовой огонёк, который я попыталась зажечь на ладони, жалобно мигнул, посинел и погас, задавленный ледяным куполом. Губы посинели, перед глазами поплыла белая пелена.
– Сабрина… эй, Сабрина, не смей закрывать глаза! – сквозь звон в ушах пробился резкий голос Магнуса.
Ректор подхватил меня на руки, унося с ледяного пола в единственную сухую каменную нишу у стены за высоким саркофагом.
Но и здесь стоял лютый, запредельный холод.
Магнус сдернул с плеч свой тяжёлый военный плащ на меху, расстелил его на каменном выступе, усаживая меня сверху, а затем его руки с неожиданной, отчаянной решимостью рванули застёжки на его собственном кителе и на моей промёрзшей кожаной куртке!
– М-магнус… что вы делаете? – прошептала я непослушными, ледяными губами. – Мы же… совсем замёрзнем без одежды…
– Внешний эфир заблокирован куполом, а поодиночке наши ядра уснут за десять минут, – глухо, обжигая моё лицо своим горячим дыханием, произнёс он, прижимая меня к своей обнажённой груди и наглухо укрывая нас обоих сверху своим огромным меховым плащом, как палаткой. – Единственный способ не нам замёрзнуть – замкнуть наши контуры напрямую. Кожа к коже, Сабрина. Дыши мной.
Глава 17. Жар в ледяном склепе
Глава 17. Жар в ледяном склепе
«Говорят, противоположности притягиваются. Чушь собачья! Противоположности сначала искрят, потом дерутся на сковородках, а когда вокруг наступает ледниковый период – устраивают под одним плащом такое глобальное потепление, что у древних мертвецов в саркофагах кости от зависти стучат». – Из наставлений кота Бегемота, том первый, нецензурный.
Под тяжёлым меховым плащом ректора было темно, тесно и пахло горьким бергамотом.
Снаружи, по ту сторону сукна и меха, выл и потрескивал лютый, первобытный мороз «Дыхания вечной зимы», покрывая каменные своды склепа синими наростами льда. Но здесь, внутри нашего крошечного кокона, Магнус буквально заставлял своё тело работать как живую печь.
Он сидел в глубокой нише, привалившись спиной к гранитной стене, и держал меня на своих бёдрах, прижимая мою обнажённую грудь и живот к своему горячему, литому торсу.
Меня всё ещё била крупная, болезненная дрожь. Пальцы рук и ног онемели, губы не слушались, а в висках гулко стучала замерзающая кровь.
– Дрожишь… – глухо прошептал Магнус в темноте под плащом, и его широкие, шершавые ладони принялись медленно, настойчиво растирать мою ледяную спину, плечи, поясницу, спускаясь к бёдрам. – Ближе ко мне, маленькая. Отдай мне этот холод.
В том, как этот суровый, железный человек назвал меня «маленькой», было столько непривычной, щемящей нежности, что у меня перехватило горло.
Здесь, на краю гибели, слетела вся шелуха нашего противостояния, все колкости и генеральская спесь. Его губы нашли мои замёрзшие губы в темноте – осторожно, бережно, согревая их своим горячим дыханием, выпивая иней с моих ресниц и делясь собственным теплом.
Я судорожно вздохнула, обхватывая его за шею онемевшими руками и зарываясь пальцами в его густые волосы на затылке.
Его язык мягко скользнул между моих губ, и вместе с этим глубоким, тягучим, до головокружения нежным поцелуем Магнус открыл свой внутренний резерв.
Тёплая, густая волна его силы потекла сквозь точки соприкосновения нашей кожи. Это было похоже на глоток обжигающего грога посреди ледяной метели!
От его груди и ладоней в моё тело хлынуло живое, пульсирующее тепло. Онемение отступало, сменяясь сладким, тягучим покалыванием в каждой клеточке. Моя кровь, отогретая его дыханием и магией, вдруг проснулась, загудела в венах густым золотым мёдом и потянулась навстречу его молниям.
Дрожь от холода незаметно переросла в совершенно иную дрожь – глубокую, чувственную, от которой моё тело под меховым плащом начало плавиться в его руках.
Магнус почувствовал эту перемену мгновенно. Его дыхание стало тяжелее и глубже, а руки, скользившие по моей обнажённой пояснице вниз, расстегнули пояс моих кожаных штанов, сдвигая плотную ткань вместе с бельём с моих бёдер.
Магнус обхватил меня за бёдра и медленно, с какой-то мучительной, бесконечной бережностью принял меня на себя, проникая на самую предельную глубину.
– А-ах, Магнус… – я уткнулась лбом в его горячее плечо, вздрагивая от того, насколько остро, почти до слёз ощущалось каждое движение здесь, на краю жизни.
Он двигался плавно, глубоко и тягуче, словно качал на горячих волнах, согревая меня изнутри своим телом и своей силой. Его руки гладили мою спину, грудь, зарывались в мои волосы, а губы безостановочно целовали моё лицо, шею, виски, шепча в полубреду такие слова, которых лорд-ректор «Грозового пика» не сказал бы даже под пытками:
– Думал, сойду с ума… с той самой минуты на плацу… – хрипло, прерывисто выдыхал он мне в ухо в такт глубоким, плавящим нас обоих движениям бёдер. – Когда ты вышла из кареты под дождь… смеющаяся, живая… Я пять лет жил в склепе, Сабрина. Пять лет держал оборону от всего мира… А ты посмотрела на меня своими зелёными глазами – и я пропал. К демонам устав… В бездну трибунал… Только живи, слышишь меня? Не смей замерзать в моих руках…
Моё сердце разрывалось от нежности и любви к этому невероятному, сильному, израненному мужчине. Я обнимала его так крепко, как только могла, двигаясь навстречу каждому его глубокому толчку, целуя его скулы, колючие от щетины, его губы, и шептала в ответ:
– Не дождётесь, милорд ректор…
Магнус глухо, счастливо выдохнул мне в губы, сжимая меня в объятиях ещё теснее.
И в этот момент произошло то, чего не описывал ни один учебник классической магии.
Там, внутри нас, где наши тела и наши открытые до самого дна души слились в одно неделимое целое, дикая, разрушительная стихия его Боевой Молнии и моя тёплая, созидающая стихия Домашнего Очага перестали просто обмениваться теплом.
Они сплавились.
Я увидела это даже с закрытыми глазами: под куполом нашего мехового плаща вспыхнуло мягкое, но ослепительно плотное золотисто-лазурное сияние. Сила, которая не кормила тьму и холод, как чистый боевой эфир, а выжигала саму их суть первородным жаром жизни и любви.
С каждым новым движением наших тел этот сияющий кокон вокруг нас уплотнялся, раскаляясь до температуры маленького солнца.
Когда наслаждение внутри нас обоих достигло края, затопившего нас от кончиков пальцев до самой макушки, – я тихо вскрикнула, сжимаясь вокруг него в долгой, сладостной судороге, а Магнус, прижав меня к своему сердцу, протяжно застонал, отдавая мне всё до последней капли.
В миг нашего общего пика меховой плащ с наших плеч буквально сорвало мощным внутренним восходящим потоком горячего воздуха!
Золотисто-лазурная сфера с мелодичным чугунным звоном и грозовым раскатом расширилась из нашей ниши на весь подземный склеп!
Древний купол основателей, при соприкосновении с нашим тёплым, пахнущим мёдом светом вдруг пошёл золотыми трещинами и… лопнул, как мыльный пузырь!
Синий могильный лёд на стенах и саркофагах растаял за три секунды, превратившись в тёплый весенний пар. Руны «Вечной зимы» погасли, а на центральном алтаре остатки воска и чёрной копоти, вспыхнули синим пламенем и выгорели до чистого белого хрусталя!
Верхушка каменного завала у винтовой лестницы разлетелась изнутри от удара нашего золотисто-синего луча, пробивая широкую дыру наверх!
В образовавшийся пролом тут же посыпалась мелкая щебёнка, и сверху, из пыльного облака, показалась перемазанная известкой, взъерошенная морда Бегемота, а за ним – три десятка перепуганных физиономий четвёртого курса с лопатами, ломами и кирками в руках!
– Хозяйка! Начальник! Живые?! – заорал кот, скатываясь по камням вниз, но на полпути резко затормозил всеми четырьмя лапами, принюхался к тёплому воздуху склепа, пахнущему весенней грозой, цветочным мёдом и самым откровенным сексом, и ошарашенно уставился на нас с Магнусом. – Э-э-э… Пацаны, отбой с лопатами! Они тут, кажись, трением согрелись! Причём до состояния парового котла!
Сверху из пролома высунулся закопчённый Дориан Хоук с киркой наперевес.
Увидев живого и невредимого ректора и меня, выглядывающую из-за его широкого плеча с распущенными волосами, старший сержант курса выдохнул с огромным облегчением, но его лицо тут же стало предельно тревожным:
– Лорд-ректор! Профессор Вейн! Слава богам, вы выбрались! Бегемот прибежал к нам в казарму и поднял четвёртый курс по тревоге, мы полчаса камни сверху долбили! Милорд, наверху беда!
Магнус, уже застегнувший китель и накинувший плащ мне на плечи, мгновенно шагнул к лестнице, подавая мне руку:
– Докладывай чётко, сержант Хоук. Что происходит в академии?
– Инспектор трибунала Ванкур! – выпалил Хоук, пока мы стремительно поднимались по расчищенным ступеням обратно в Большую Аудиторию. – Как только прогремел взрыв под кафедрой, он поднял своих конных приставов и половину преподавательского состава! Предъявил чрезвычайный приказ, объявил на всю академию, что вы и профессор Вейн уличены в тёмном заговоре!
У меня внутри всё закипело от праведного гнева:
– Вот же крыса напудренная! Свалил с больной головы на здоровую, пока мы в склепе мёрзли!
– Это ещё не всё! – продолжил Хоук, когда мы выбрались через пролом на помост большой аудитории. – Пятнадцать минут назад из столицы по срочному вызову Ванкура прибыл отряд карателей трибунала! Джулиан объявил себя временно исполняющим обязанности коменданта «Грозового пика», приказал разоружить учебные курсы и сейчас ведёт приставов сюда, в центральный корпус, чтобы арестовать всех, кто вам верен! А из нижних стоков в главный холл только что полезло что-то огромное и чёрное!
Магнус Дарк выпрямился во весь свой исполинский рост посреди разгромленной аудитории.
Он посмотрел на студентов, которые стояли перед ним с кирками и учебными жезлами, готовые идти за своего ректора хоть в пасть к демону, а затем перевёл взгляд на меня.
– Ну что, профессор Вейн? – в голосе Магнуса прозвучала холодная, хищная сталь, от которой у меня по коже побежали мурашки предвкушения. – Полагаю, пришло время провести открытый экзамен по «Прикладной бытовой защите» для всего состава трибунала?
Я перехватила рукоять сковородки, хищно улыбнулась и скомандовала на весь зал:
– Четвёртый курс, отставить ломы! Всем бегом на мою кафедру и в столовую – разбирать чугунные сковородки, заговорённые веники, соль и половые тряпки! Сегодня мы покажем столичным ревизорам, кто в доме хозяин!




























