Текст книги "Укрощение строптивого ректора (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9. Ночное патрулирование
Глава 9. Ночное патрулирование
«Ночной обход подземелий с мужчиной твоей мечты включает в себя: романтический полумрак, таинственный шорох крыс и чугунную сковородку за поясом – на случай, если мужчина или крысы забудут о правилах приличия». – Из полевых заметок ведьмы Сабрины Вейн.
Ровно без одной минуты полночь я спустилась по главной лестнице к кованым решёткам нижних казематов.
Поскольку идти в сырое подземелье в бальном кринолине было бы верхом легкомыслия, я подошла к выбору ночной экипировки со всей тактической серьёзностью. На мне были узкие штаны для верховой езды из мягкой матовой кожи, которые обтягивали бёдра и ягодицы с такой греховной точностью, что призрак Игнатий, провожая меня из восточного крыла, покраснел от смущения. Верх дополняла тёмная шёлковая рубашка с расстёгнутым воротом и приталенный бархатный жилет на шнуровке, выгодно подчёркивающий всё то, на чём сегодня днём в кладовой со специями так сладко задерживались руки ректора.
На поясе, в специально сшитых кобурах из драконьей кожи, висели две сковородки – средняя сотейная и тяжёлая бабушкина, а также связка мешочков с солью, сушёным чесноком и гремучей смесью из соды и лимонной кислоты.
Лорд-ректор Магнус Дарк уже ждал у опечатанной арки.
Он стоял под тусклым светом настенного факела, заложив руки за спину и широко расправив плечи в походном чёрном кителе. Воротник по случаю ночного дежурства был пришит новый – ещё выше и жёстче прежнего, намертво скрывающий шею с оставленными мной царапинами. Лицо генерала выражало такую непоколебимую преданность уставу, словно в обед в моей кладовке зажимал меня между мешками с перцем не он, а какой-то совершенно незнакомый нам обоим демон похоти.
Но стоило мне выйти из тени лестницы и каблукам моих высоких сапожек звонко цокнуть по камню, как взгляд Дарка скользнул по моим кожаным штанам сверху вниз – и в его серых глазах на долю секунды полыхнула знакомая синяя искра, а пальцы сжались в кулаки.
– Вы опоздали на четыре секунды, профессор Вейн, – ледяным тоном сообщил он, демонстративно переводя взгляд на сводчатый потолок. – И что это за маскарадный костюм? Устав предписывает преподавателям ношение закрытой академической мантии.
– В закрытой мантии, милорд, по вашим узким подвалам только пыль подолом собирать да за углы цепляться, – невинно улыбнулась я, останавливаясь в шаге от него и слегка потягиваясь, отчего шнуровка на моём жилете натянулась, как тетива боевого лука. – А в этих штанах я мобильна, обтекаема и совершенно не скована в движениях. Кстати, как ваше самочувствие после обеда? Изжога от… кхм… избытка специй не мучает?
По скулам Магнуса пробежала судорога.
– Если вы намекаете на ваш кулинарный саботаж, то последствия токсического отравления полностью купированы, – отчеканил он, глядя строго сквозь меня. – И я настоятельно рекомендую вам забыть этот досадный инцидент, если не хотите провести остаток года в карцере.
– «Досадный инцидент»! – восхищённо хмыкнул снизу Бегемот, выходя из-за моих сапог.
В зубах кот держал за кольцо небольшой пузатый фонарь с тёплым светлячком внутри, а на шею повязал клетчатый шерстяной шарф – чтобы не надуло горло.
– Слышь, Сабрина, а мне нравится эта военная терминология! – продолжил баюн, сквозь зубы с фонарём умудряясь чётко выговаривать каждое слово. – Значит, когда у мужика от одной ложки борща глаза синим светятся и он даму в барбарисе валяет – это теперь называется «токсическое отравление»! Надо записать, пацанам на четвёртом курсе расскажу, пусть знают, как на свидания отпрашиваться: «Разрешите доложить, иду получать тяжёлую интоксикацию на сеновале!»
На пальцах Магнуса с сухим треском вспыхнула ветвистая молния.
– Ещё одно слово от этого блохастого недоразумения, Вейн, – процедил ректор, – и он пойдёт впереди нас в качестве приманки.
– Молчу-молчу, гражданин начальник! – Бегемот благоразумно спрятался за мою левую ногу, но не удержался и ехидно пробормотал в усы: – И чего такой нервный? Штаны, видать, после стирки сели, натирают…
Дарк смерил кота взглядом, способным заморозить кипящую лаву, развернулся к массивной кованой решётке, преграждавшей спуск на нижние ярусы, и приложил ладонь к замку. Сорвавшийся с его руки импульс снял временные грозовые печати. Тяжёлые чугунные створки со скрежетом разошлись в стороны, выпуская нам в лицо густую волну затхлого, ледяного воздуха подземелий.
– Идёмте, – коротко бросил Магнус, зажигая над левой ладонью яркую белую сферу. – Держитесь в двух шагах за моим правым плечом. Ничего не трогать, от маршрута не отклоняться.
Первые полчаса мы шли в почти полном молчании – если не считать тихого ворчания Бегемота, который плёлся замыкающим, освещая фонарём наши спины.
Нижние ярусы «Грозового пика» разительно отличались от учебных корпусов наверху. Здесь, в самом чреве базальтовой скалы, заканчивалась казарма и начиналась древняя крепость, построенная ещё первыми магами-основателями семь веков назад. Низкие давящие своды из грубо тесаного чёрного камня, вековая сырость, сочащаяся по швам, и гулкое эхо наших шагов, от которого казалось, что за ближайшим поворотом кто-то невидимый идёт следом, точно попадая в такт.
Магнус шагал впереди – собранный, напряжённый, как взведённый арбалет. Его боевой свет резал темноту холодными белыми лучами, выхватывая из мрака окованные железом двери старых цейхгаузов, заброшенных лабораторий и вентиляционных коллекторов.
Бегемот сзади то и дело вставлял свои пять копеек вполголоса:
– Ты глянь, хозяйка, как вышагивает! Спина прямая, задница каменная, сапоги блестят… А сам каждые тридцать секунд ухом в твою сторону ведёт – проверяет, не сдуло ли тебя сквозняком. И ты хороша: идёшь по грязному подвалу, а бёдрами виляешь так, будто по столичному бульвару дефилируешь! Тьфу на вас, партизаны эротического фронта, у меня от вашего молчаливого напряжения шерсть на хвосте дыбом!
– Цыц, пушистый, – шикнула я на кота и ускорила шаг, поравнявшись с плечом ректора.
Магнус тут же скосил на меня глаза:
– Я сказал – за правым плечом, Вейн.
– За вашим широким плечом, милорд, мне видно только ваше суровое затылочное величие, а мы вообще-то следы ищем, – возразила я уже совершенно серьёзным тоном, оглядывая каменные стены. – Как тот мальчик-первокурсник? Том, кажется?
Лицо Дарка в отблесках магической сферы стало ещё жёстче, но я заметила, с какой неподдельной болью дрогнула складка у его губ. За всей этой напускной казарменной бронёй он переживал за каждого своего пацана, как за родного сына.
– В стабильном состоянии, – глухо ответил он после паузы. – Лекари влили в него три флакона чистой эфирной вытяжки из моего личного неприкосновенного запаса. Жить будет. Но восстановится ли его магическое ядро хотя бы до бытового уровня – неизвестно. Тварь не просто выпила резерв, Сабрина. Она надорвала сами энергетические каналы. Словно вырвала кусок с мясом.
Я нахмурилась. Он снова назвал меня по имени – без всякого яда, как равного напарника перед лицом общей беды.
– И это случилось днём, на втором жилом этаже, под защитой главного купола академии, – задумчиво произнесла я, проводя пальцами в перчатке вдоль холодной базальтовой кладки, по которой тонкой серебряной вязью тянулась основная защитная жила крепости. – Любая нежить или демон извне сгорели бы в пепел ещё на подходе к стенам. Значит, оно пришло снизу, через фундамент.
– Внизу нет проходов вовне, – покачал головой Магнус, сворачивая в ещё более узкий и древний коридор третьего подземного уровня, где на стенах вместо магических светильников в кованых скобах горели обычные промасленные факелы. – Под нами только монолитная скала и запечатанные склепы основателей, куда никто не спускался триста лет. Я лично проверял контур безопасности каждый месяц. Он цел.
– Контур можно не ломать, Магнус. Его можно… перешить, – я внезапно остановилась как вкопанная у массивной развилки коридоров, прямо перед огромными коваными воротами с выбитой надписью на староимперском: «Верхний архив древних свитков».
Бегемот тут же ткнулся носом мне в сапог и глухо, утробно заворчал. Светлячок в его фонаре испуганно заметался по стеклу, меняя цвет с тёплого золотого на тревожный багровый.
– Хозяйка… – шерсть на спине кота встала дыбом. – Тут воняет. Сильно воняет той самой дрянью со второго этажа. И ещё чем-то… чужим.
Магнус мгновенно шагнул вперёд, прикрывая меня корпусом, и поднял светящуюся сферу выше, на пальцах правой руки уже формируя трескучий грозовой росчерк.
– Здесь никого нет, – напряжённо произнёс он, сканируя пространство. – Охранный узел на стене работает в штатном режиме. Видите? Серебряная руна «Щит грома» светится ровно, без разрывов.
– Это для вас, боевых магов, она светится ровно, потому что вы смотрите на мощность потока, а не на стежки! – я бесцеремонно отодвинула его локоть, подошла вплотную к узловому камню у арки архива и достала из кармана свои очки, которые на этот раз с лёгким щелчком переключила в режим ведьминой лупы для поиска мелких бытовых порч.
То, что я увидела сквозь зачарованные линзы, заставило моё сердце замереть.
Древняя руна защиты, высеченная в базальте и залитая чистым серебром, действительно светилась. Но в самом нижнем углу сложного геометрического узора кто-то с ювелирной точностью – явно тонким алмазным резцом мага-артефактора – выскоблил три миллиметра старого серебра и вмазал туда крошечный мазок той самой жирной чёрной копоти, замаскировав сверху иллюзией свечения.
Для грубого военного сканирования Дарка руна оставалась целой. Но для глаза ведьмы, которая с детства вышивала обережные узоры гладью и крестиком, картина была очевидной: один перевёрнутый «узелок» в конце плетения менял смысл всей фразы на прямо противоположный!
– Магнус… – мой голос стал совсем тихим. – Ваш контур безопасности никто не взламывал снаружи. Его аккуратно подпороли по шву... изнутри.
Ректор резко наклонился к камню рядом со мной. Наше дыхание смешалось в холодном воздухе подземелья.
– Что вы хотите сказать?
– То, что руна «Отторжения тьмы» на этом узле переделана в руну «Направленного кормления», – я провела кончиком ногтя в миллиметре от чёрной точки. – Кто-то, отлично знающий устройство защитной сети «Грозового пика» и имеющий доступ в эти закрытые коридоры, превратил ваши собственные грозовые щиты в кормушку и маяк. Он будит то, что спит внизу, и показывает ему дорогу наверх, к жилым корпусам.
Лицо Магнуса Дарка в свете факелов окаменело, став страшным в своей холодной ярости. Предатель. В его неприступной цитадели, среди его людей или преподавателей, завелась крыса, которая скармливает его курсантов древнему чудовищу.
– Кто бы это ни был… – сквозь зубы процедил он, и каменный пол под нашими ногами мелко задрожал от его гнева, – я лично сдеру с него кожу живьём.
Он не успел договорить.
За тяжёлыми коваными створками закрытого архива, прямо в двух шагах от нас, раздался скрежет.
Звук был таким, словно по вековому камню и железу изнутри провели десятком гигантских лезвий. От этого леденящего душу звука у меня заныли корни зубов, а штрафной браслет на запястье покрылся изморозью.
В следующее мгновение из щели под дверями архива выплеснулась волна абсолютного, могильного холода – и все факелы вдоль стен коридора, вместе с боевой световой сферой на ладони Магнуса Дарка, разом, беззвучно погасли.
Мы остались в кромешной, непроглядной тьме, посреди которой прямо перед нами с грохотом распахнулись двери, и в темноте открылись два бездонных провала глаз, горящих голодным чёрным пламенем.
Глава 10. Тень, которая жрёт молнии
Глава 10. Тень, которая жрёт молнии
«Если древнее чудовище из бездны открыло пасть, чтобы сожрать твою бессмертную душу – не теряйся, кинь туда бутылку с уксусом. Душу, может, и не спасёшь, но изжогу твари обеспечишь до скончания веков». – Из кулинарного гримуара ведьмы Сабрины Вейн.
В кромешной тьме подземелья светились только две вещи: бездонные провалы глаз древней твари, ползущей из распахнутых дверей архива, и… задница Бегемота, который со страху случайно сел на собственный фонарь
– Мать моя кошка, это что ещё за глиста переросток?! – взвизгнул баюн, подпрыгивая на месте и освещая коридор неровным рыжим светом из-под хвоста.
И лучше бы он не светил!
Потому что то, что вывалилось из темноты, выглядело как ночной кошмар пьяного трубочиста. Огромный, клубящийся сгусток жирной чёрной копоти и жидкого мрака, не имеющий чёткой формы, заполнял собой половину каменного свода. От него тянулись десятки длинных, змеящихся щупалец, каждое из которых оканчивалось зубастой воронкой, жадно втягивающей в себя воздух вместе с теплом и остатками магического фона. По каменным стенам вокруг твари с тихим звоном расползался толстый слой голубого могильного льда.
Пожиратель эфира. Древний паразит доимперской эпохи, о котором в столичных учебниках писали в разделе «Вымерли к чёртовой бабушке, спите спокойно».
– Сабрина, назад! – рявкнул Магнус.
Инстинкт боевого командира сработал у него быстрее мысли: ректор широким шагом выступил вперёд, намертво загораживая меня своей широкой спиной, и вскинул обе руки.
– Фульгур Ланцеа! – прогремел Дарк, вкладывая в удар мощь седьмого боевого круга.
В узком подземелье стало светло как в полдень. Над правой рукой ректора с оглушительным треском сформировалось полутораметровое копьё из чистейшей, концентрированной бело-синей плазмы. Воздух загудел от чудовищного напряжения, каменная крошка под нашими сапогами взмыла вверх.
Магнус с коротким боевым выдохом метнул грозовое копьё прямо в центр надвигающейся чёрной массы!
Любого демона высшего ранга, любого архилича или бронированного тролля этот удар разнёс бы на атомы, оставив только горстку пепла.
Но Пожиратель даже не стал уворачиваться.
Когда ослепительное копьё вонзилось в его грудь, тварь вдруг с чавкающим звуком распахнула посреди туловища гигантскую бездонную пасть и… просто втянула в себя грозовой разряд целиком!
Чудовище сладко причмокнуло, переваривая коронное заклинание лучшего боевого мага империи, довольно рыгнуло синими искрами и прямо на наших глазах раздулось в размерах ровно вдвое, упёршись маслянистой спиной в потолок коридора!
– Оно… оно сожрало векторную молнию?! – в голосе Магнуса впервые за всё время нашего знакомства прорезалось чистое, незамутнённое потрясение. – Это невозможно по законам высшей физики!
– Да плевать оно хотело на вашу физику, у него ночной жор! – заорал Бегемот, запрыгивая на верхнюю скобу потухшего факела. – Хозяйка, делай что-нибудь, оно сейчас добавки попросит!
Добавки тварь попросила незамедлительно.
Войдя во вкус после плотного электрического аперитива, Пожиратель безошибочно определил главный источник деликатеса в помещении – пылающее мощью магическое ядро самого лорда-ректора.
Три толстых чёрных щупальца со свистом рассекли воздух, обрушиваясь на Магнуса!
Дарк мгновенно выставил перед собой купольный грозовой щит – но стоило чёрной копоти коснуться сияющей сферы, как тварь с шипением присосалась к самому щиту, за полсекунды выпила его досуха и наотмашь ударила ректора в левое плечо!
Раздался треск рвущегося сукна и глухой удар мужского тела о базальтовую стену.
– Магнус! – выдохнула я.
Ректора впечатало в каменную кладку. Чёрное щупальце обвилось вокруг его раненого плеча и грудной клетки, пригвоздив к стене, а по лицу Дарка пробежала судорога дикой боли: тварь не просто держала его – она начала напрямую выкачивать силу из его резерва через открытую рану!
Магнус, стиснув зубы до крови на губах, свободной правой рукой пытался ударить чудовище кинжальным разрядом в упор, но каждая вспышка молнии на его пальцах только сильнее раскармливала давящие его путы! Щупальце наливалось синевой, камень за спиной генерала трещал от мороза, а туша монстра уже надвигалась на него, раззявив воронку пасти для финального, смертельного «поцелуя».
Ну уж нет! Моего ректора – то есть, тьфу ты, казённое имущество военного ведомства! – какая-то сажа подвальная жрать не будет! Я его ещё не до конца перевоспитала!
– А ну пошла прочь от чужого мужика, плесень бесформенная! – взвизгнула я, срывая с пояса заветные подсумки.
У меня не было седьмого боевого ранга. Зато у меня была твёрдая пятёрка по кухонной химии и бабушкина смекалка: если пятно жирной сажи не отмывается чистой энергией, его надо гасить старой доброй щелочной реакцией!
Левой рукой я выхватила из кобуры пузатую стеклянную банку с заговорённой питьевой содой «Пышная булочка» (заряженной на троекратный подъём теста в любых условиях), а правой – флакон термоядерного тройного яблочного уксуса «Улыбка свекрови», настоянного на толчёном меле и святой воде.
Один удар сердца – я зубами выдернула пробку из уксуса, плеснула кислую эссенцию прямо в банку с содой, зажала горлышко ладонью и с коротким ведьминым шепотком: «Чтоб тебя распёрло и разорвало, зараза!» – со всей дури швырнула начавшую бешено пениться гранату прямо в распахнутую пасть Пожирателя эфира, в дюйме от лица Магнуса!
Тварь, ожидавшая очередную порцию вкусной грозовой магии, рефлекторно сомкнула челюсти и проглотила стеклянную банку.
Секунда тишины.
Внутри чёрного полупрозрачного брюха монстра что-то глухо ухнуло, забурлило и зашипело, как тысяча прокисших квасных бочек.
Вместо благородного эфира желудок древнего ужаса внезапно заполнился лавиной едкой, шипучей углекислой пены с ароматом гнилых яблок и старой выпечки! Тварь судорожно икнула, её глаза из грозных чёрных провалов превратились в два идеально круглых блюдца, а из ушей и щупалец со свистом ударили тугие струи белой пены!
Хватка на плече Магнуса мгновенно ослабла – чудовище отпустило ректора и обеими лапами схватилось за собственное раздувшееся пузо, издавая звуки засорившегося сливного бачка.
– Хозяйка, добивай! Пока оно газиками мается! – заорал сверху Бегемот. – Вон в углу за дверью печной ухват стоит!
Мой взгляд метнулся к нише у входа в архив. Точно! Ржавый, кованый рогатый ухват на длинном дубовом древке, которым триста лет назад двигали пудовые чугуны в подвальных печах!
Я подскочила к нише, схватила древко обеими руками, на бегу вливая в старое железо весь свой ведьмин кураж и бытовой заговор «Прижми уши, нечисть!», размахнулась от самого пола и с воинственным кличем:
– ЗА БОРЩ И ДИСЦИПЛИНУ! – со всего маху приложила Пожирателя рогатым чугунным ухватом ровно поперёк его шипящей морды!
БДЫЩЬ!
Удар получился такой сокрушительной силы, что с потолка посыпались сталактиты, а древний ухват запел чистым колокольным звоном.
Эффект превзошёл все ожидания: Пожиратель эфира взвизгнул тонким, совершенно поросячьим фальцетом, выпустил изо рта гигантский пузырь и с оглушительным хлопком разлетелся на тысячи мелких, вонючих чёрных ошмётков!
Теряя форму и остатки достоинства, избитая кухонным инвентарём древняя сущность с жалобным скулежом стекла в трещины между базальтовыми плитами пола, как грязная мыльная вода в канализацию, и унеслась куда-то глубоко вниз, к самому основанию скалы.
На полу остались лежать только кучка белой содовой пены да погнутый рогатый ухват в моих руках.
Тяжело дыша, я опустила своё грозное оружие и огляделась.
В тусклом свете фонаря Бегемота, который осторожно спустился со стены и теперь с уважением нюхал дымящуюся пену, коридор выглядел как после артиллерийского обстрела. Иней на стенах медленно таял, превращаясь в грязные потёки.
У противоположной стены, тяжело опираясь спиной о базальтовый выступ, сидел Магнус Дарк.
Я мгновенно отбросила ухват и бросилась к нему, падая на колени прямо на холодные плиты.
– Магнус! – мои руки сами метнулись к его левому плечу. – Боги, вы ранены!
Выглядел лорд-ректор скверно. Чёрный суконный китель на левом плече и груди был разодран в клочья, а кожа под ним представляла собой жуткую смесь глубокого рваного ожога и чёрного обморожения, из которого медленно сочилась густая тёмная кровь, искрящаяся нестабильными остатками его грозовой магии. Лицо генерала было бледным как мел, губы плотно сжаты, а на висках блестела холодная испарина – тварь успела выпить из него добрую треть резерва и задеть энергетический канал.
Но когда я подняла взгляд на его глаза, я поняла, что физическая рана сейчас волнует Магнуса Дарка меньше всего.
Он смотрел на пятно от содовой пены на полу, потом на валяющийся рядом чугунный ухват, а затем перевёл тяжёлый, ошеломлённый взгляд на меня.
Вся его жизнь, вся его вера в непобедимость высшей боевой магии и железного военного устава только что рухнула на глазах у девчонки со сковородкой. Он – кавалер ордена первой грозы, лучший стихийник северного фронта – ударил в полную силу и лишь накормил чудовище. А ведьма, которую он три дня пытался выжить из академии за «кухаркины фокусы», только что спасла ему жизнь с помощью банки соды, уксуса и ржавой кочерги.
Уязвлённая мужская и генеральская гордость полыхала в его серых глазах ярче любой лихорадки.
– Не трогайте меня, Вейн… – глухо, сквозь стиснутые зубы процедил он, пытаясь самостоятельно подняться по стене, но раненое плечо предательски прострелило чёрной судорогой, и Магнус с тихим шипением качнулся вперёд, едва не рухнув прямо на меня.
Я ловко подставила плечо, перехватывая его здоровую руку и закидывая её себе на шею. Боги, какой же он тяжёлый и горячий! Словно обнимаешь раскалённую чугунную печку!
– Ага, сейчас! Разбежалась и не трогаю! – проворчала я, собирая всю силу в ногах и помогая ему выпрямиться. – Ещё слово пикнете, лорд Дарк, я вас этим же ухватом до лазарета покачу! Вы кровью истекаете, а рана заражена эфирной гнилью!
– В лазарет… нельзя, – Магнус тяжело опёрся о моё плечо, обжигая мою шею своим прерывистым дыханием. Даже раненый и ослабевший, он сохранял ледяную ясность стратега. – Вы сами видели… руны в коридоре переделаны изнутри. Предатель среди старшего состава. Если он узнает, что Пожиратель ранил ректора и пробил мой резерв… этой же ночью он нанесёт удар по курсантам. Никто не должен знать о моей слабости.
Бегемот, подхвативший зубами фонарь, деловито засеменил впереди:
– Правильно мыслит начальник! В лазарете стены с ушами, а у нас в старом крыле призрак с метлой и полная тумбочка целебного самогона! Тащи его к нам, Сабрина, там и заштопаем!
Я посмотрела в потемневшие от боли и ярости глаза Магнуса, который находился на расстоянии дыхания от моего лица. Он хотел возразить – я видела, как напряглась его челюсть, как ему невыносимо опираться на женское плечо и принимать помощь от той, кого он клялся сломать.
Но выбора у грозного лорда-ректора больше не было. Против твари из бездны его молнии были бессильны. Ему была нужна я.
– Молчите и шагайте, мой грозовой повелитель, – тихо, уже без всякой насмешки шепнула я, крепче перехватывая его за талию. – До моей спальни мы дойдём по старой вентиляционной галерее. Но раздеваться и мазаться мазью будете без единого каприза. Обещаете?
Магнус прикрыл глаза на секунду, тяжело сглотнул и вместо ответа лишь чуть крепче сжал пальцами моё плечо, позволяя увести себя в темноту.




























