Текст книги "Твоя смерть тебя спасет (СИ)"

Автор книги: Лена Валевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава тринадцатая. Хозяин леса

– Что застыла, догоняй, – усмехнулся Дарён, мотнув головой в сторону удаляющегося по дороге Кощея. – Пока опять под землю не провалилась.

Вот наглая лошадиная морда, еще издевается.

Необычайно огромная луна, успевшая всплыть на черном небе за то время, пока мы пели игоше колыбельные, мощным прожектором щедро поливала светом деревню, дорогу и Кощея.

Догнать чародея оказалось не так просто. Шаг у него быстрый, размашистый, стремительный. Плащ развевается за спиной пиратским стягом, разве что черепа не хватает. Пришлось подстраиваться, чуть не бежать следом, то отставая, то ускоряясь из последних сил. У Дарёна таких проблем не возникало. Несмотря на хромоту и явную слабость, конь с легкостью держался рядом с хозяином, двигаясь с той же скоростью.

Вот почему неприятностей Кощею наделала Моревна, которую я знать не знаю и в глаза не видела, а стыдно мне? Наверно, если тебя раз на разом обвиняют в грехах другого человека, волей-неволей начинаешь принимать их на свой счет.

И куда он так целенаправлено спешит? Точно не обратно к Боянке, мы уже прошли ее дом и шагали дальше, на край деревни. Да и нечего у нее больше делать, она ясно дала понять, что гости стали нежеланными и даже ненавистными. Спасибо, хоть не созвала односельчан поднимать Великого Злодея на вилы. Она-то не захочет разбираться, правдивы ли слухи и на самом ли деле чародей так ужасен, как намалевала его Моревна.

И спросить боязно, слишком уж неуютно рядом с разозлившимся Кощеем, раздражением от него за версту несет.

– Дарён, – негромко окликнула я коня, которого боялась немножко меньше, чем его хозяина. – А куда мы идем?

– За мертвой водой, – не стал ерничать вороной. Кажется, он сильно устал, чувствовал себя куда хуже, чем выглядел, вот и снизошел до объяснений. – Хозяин уже пытался до нее дойти еще по свету, да получил откат от твоего кольца, понял, что ты на границе разрешенного оказалась, и повернул обратно. Впрочем, скажу я так, не дошел бы он всё равно. Вода куда дальше от деревни, чем ваши тысяча шагов.

– Она существует? – изумилась я.

Про мертвую воду и живую я знала из сказок. Одна сращивает разрубленные тела и залечивает раны, другая оживляет убитых героев. Оживлять у нас, вроде, некого, а раненый имеется. Вот он, идет рядом со мной, тоже поотстав от Кощея, хромает на одно копыто.

Жаль, что я запомнила мало сказок и фактов из них. Сейчас бы эти знания ой как пригодились...

– Существует, – усмехнулся конь. – Она где-то там, в этом лесу, только найти надо. Хозяин найдет, он мертвое хорошо чует, даже воду.

За своими мыслями и волнениями я даже не заметила, как деревенская улица превратилась в узенькую тропочку и юркнула в дремучий темный лес. Луна осталась где-то там, за густой листвой разлапистых крон, и почти не пробивалась к земле. Нас сразу же обступили вековые дубы и кромешная тьма.

Споткнувшись и едва не растянувшись пару раз, я задумалась, что Кощей, кажется, придумал для меня новую пытку. Сам он ничуть не страдал от отсутствия света, уверенно и быстро двигаясь по этому жутковатому лесу.

– Положи руку мне на спину, – посоветовал Дарён, отчего-то решивший пожалеть пленницу хозяина.

До спины дотягиваться было неудобно, зато ладонь отлично легла на лошадиный бок. Идти стало легче, но всё равно непонятно, куда.

Где-то ухнула сова, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено застучало от страха, а конь, знай себе, посмеивался.

– Что ж ты шуганатая такая, Марья? Безобидных птичек испугалась.

– Есть тут создания не столь безобидные, – сказал вдруг Кощей, замедляя шаг.

У меня сейчас сердце выскочит от ужаса! Если даже могучий чародей напрягся, значит, жди настоящей беды!

Зашелестела листва на головами, выдавая зарождающийся ветерок. Который уже через несколько секунд завыл предвестником урагана. Жалобно, протяжно застонали под его натиском деревья. Пузырем взвился подол моего платья, задрался выше колен. Замотало простыней на бельевой веревке черный Кощеев плащ.

– Кто явился в полуночный лес, во владения мои? – раздался страшный трубный голос непонятно откуда. – Кому жизнь не мила?

– Доброй ночи тебе, Хозяин лесной! – громко сказал Кощей, остановившись и глядя куда-то в чащу.

Ветер тут же, будто по чужой воле, стих. А из-за деревьев вышел... невысокий сухонький старичок. Такой, что, кажется, подуешь на него, и улетит. А вместе с ним вынырнули из ночной мглы светлячки. Яркие, огромные, они замельтешили над нами и хозяином леса природными аналогами осветительных приборов. Сразу стало светло и не так таинственно-жутко.

– Тебе чего просередь ночи не спится, Кощей? – прокряхтел старичок обычным, не громогласным, голосом, тоненькой ручкой потирая поясницу. – Чего в лесу моем забыл?

– И ты туда же, Леший, – с досадой вздохнул Кощей. – Это имя дала мне Моревна, через него прославив среди людей сеющим пакости. Не хочу его слышать хотя бы от тебя.

– И как тогда тебя прикажешь называть? – усмехнулся старичок-Леший. – Не настоящим же именем? Нехорошо как-то будет... И у меня тут ребенок, не стоит его пугать.

Не поняла, у Кощея какое-то неприличное имя? Постойте, но ведь в загадках Полуденницы ответом тоже было это имя. Так сказал Дарён. Значит, дело не в благозвучности, а в чем-то ином. Ох, Леший, заинтриговал. Теперь мне вдвойне интересно узнать, как зовут моего похитителя и тюремщика.

А из-за дерева, откуда появился Леший, выглянул чумазый лохматый ребенок лет пяти. То ли в коротком платьице, то ли в длинной рубашонке, когда-то, возможно, и белой, но сейчас измазанной в земле, траве и каком-то ягодном соке.

– Моя дочь! – представил с гордостью Леший. – Три дня как ушла из деревни да у меня оказалась. Не привыкла еще, всё старую жизнь поминает. Но это ненадолго. Скоро, скоро лес вольется в ее кровь, и станет дочь моя истинной лесавкой.

Так этот ребенок – похищенный!

Другими глазами смотрела я теперь на этого сказочного киднеппера. И с жалостью – на бедную, украденную у родителей девочку. А Кощею хоть бы что, даже глазом не моргнул. Может, не так уж и не права была Марья Моревна, раснося про него жуткие слухи? Быть может, и сам он промышляет порой похищением младенцев? Иначе бы среагировал как-нибудь на слова Лешего. Он ведь могучий чародей, а спасти ребенка от нечисти – чем не возможность обрести в глазах людей иную, добрую славу?

– Хорошо, Кощей так Кощей, – не захотел спорить об имяназывании черный колдун. – Нам бы пройти через твой лес. Пустишь?

– Смотря, куда путь держите, – хитро улыбнулся Леший. – А главное, зачем..

Кощей таиться не стал, от меня и то больше скрывает.

– Нужна мне мертвая вода. Чую, она где-то в этом лесу. Мне коня моего вылечить нужно, Дарёна. Пострадал он, Леший, а целить я не могу, сам понимаешь. У меня обратная сила.

– И та заперта, – хохотнул Леший. – Слыхал я, слыхал о проделках Марьи Моревны. А не она ли это с тобой? И колечко у нее знатное. Оберег, верно? Только бережет-то этот оберег не ту, кто его носит, а от нее самой. Себя защищаешь, Кощей, верно? Боишься, одолеет тебя Моревна-то? Сильна, зараза? Али теперича могуществом сравнялись, когда силушку твою закрыла?

Поморщился Кощей, не понравились ему слова лесной нечисти.

– Так пропустишь, Леший? Или показать тебе, что от силы моей осталось?

– Ладно, ладно тебе обижаться, Кощей, – сразу же заюлил старичок. – Да и мы, вроде как, на одной стороне. Нечего нам бодаться. Пропущу, как не пропустить. Только вода та не в моих владениях. Посреди леса есть одно место, где ключи волшебные бьют, с живой водой и мертвой. И место это Яга стережет. И моей власти там нет. Довести – доведу, проложу короткую дорожку. А с Ягой, не обессудь, сам договаривайся.

Тут я навострила уши. Про Ягу и Боянка говорила. Будто можно у нее попросить помощи от Кощея освободиться. Значит, она живет где-то рядом?

– К Яге так к Яге, – согласился Кощей. – У меня к ней и другое дело имеется, так что всё одно к ней пришлось бы идти. Веди, Хозяин лесной.

– Что ж так сразу-то! – всплеснул руками старичок. – А уважить? А погостевничать? А чаёчек на травках лесных попить? Что ж ты такой торопыга-то, Кощей? Мы с тобой, почитай, столько веков не виделись, и опять незнамо когда свидимся! А ты вот так сразу – веди...

Скривился Кощей так, что стало ясно – он еще бы столько же не виделся. Но поделать ничего не мог.

– Иди-ка ты, Марья, погуляй, – повернулся ко мне мой тюремщик.

И выразительно так постучал по безымянному пальцу правой руки, где у самого Кощея никаких колец не наблюдалось. Помню, помню. Тысяча шагов. Лишь бы сам опять не вздумал учесать по своим внезапным и неведомым дела.

И всё же проклюнулась во мне обида, гложет.

Он, значит, чаёк с Лешим гонять надумал, а Марья с глаз долой? Я, между прочим, тоже от чая бы не отказалась. И пить хотелось, и есть.

Если, конечно, Леший и вправду чаёк предлагал, а не чего-нибудь покрепче, для людей опасное, а для них, нечисти, в самый раз.

Отошли Кощей и Леший за ближайшие деревья, где проступили вдруг очертания маленькой избушки. За ними похромал Дарён. Судя по тому, что его никто не прогонял и не отправлял "погулять", соображать они там будут явно на троих. Человека, значит, за стол приглашать не стали, а коня – пожалуйста!

Ну и пусть.

Спсибо, хоть светлячков мне оставили.

Светлячков – и лохматую "дочь" Лешего. За новоявленным отцом она не торопилась, села в траву, с каким-то цветочком играется.

Вспомнилось, каким затравленным волчонком она глядела, когда только появилась из леса. Еще бы, бедный напуганный ребенок! Мало ей было попасть в логово незнакомого мужика, где еще и второй нарисовался, так они оба еще и настоящая нечисть! Один похитил невинное дитя, другой ведет себя так, будто это в порядке вещей. И только сейчас она немного расслабилась и успокоилась.

Тысяча шагов, говоришь?

Я оглянулась на дорожку, по которой пришла с Кощеем и Дарёном. Сколько смогу – проведу. А там покажу, в какую сторону бежать. Деревня неподалеку, не заблудится.

– Малышка, ты хочешь домой? – присела я перед ребенком на корточки.

Девочка молчала, глядя на меня из-под лохматой шапки нечесанных волос. Розовато-лиловый цветок вертелся между ее пальцев.

Понятно, запугана настолько, что боится заговорить с чужой тетей. И худенькая какая – в чем только душа держится?

– К маме! Хочешь к маме? Она тебя, наверно, потеряла, ищет везде. Давай мы тебя к ней вернем?

– К маме... – прошептала девочка, глядя на меня своими светло-голубыми глазками.

– Да! К маме! Ну? Идем?

И протянула девочке руку.

Грязная ладошка аккуратно легла сверху.

И так, рука в руке, мы пошли по тропинке в сторону опушки.

Светлячки плясали над головами, исправно освещая каждую выбоинку, каждый коварный, торчащий из земли корень. Надеюсь, они не шпионят за нами, не докладывают о каждом шаге своему хозяину?

Я прислушивалась, но погони не было. Девочка послушно и безропотно семенила рядом, озираясь по сторонам. Сколько шагов мы уже прошли? Впереди замаячила освещенная луной опушка.

И тут моя нога провалилась сквозь землю по щиколотку. Ой, как плохо! Кощей уже получил свой откат от нарушения границ? Сколько у нас осталось времени?

– Малышка, беги по дорожке дальше, и там будет твоя деревня! – торопливо заговорила я. – У меня не получится проводить тебя дальше. Сможешь найти свой дом сама?

Она неуверенно кивнула. Я засомневалась, стоит ли отпускать ребенка одного и ночью, но тут из леса донесся очень злой и протяжный вой.

– Сто-о-о-й!

Раздумывать стало поздно.

– Ну же, беги! – подтолкнула я девочку в спину.

И она побежала, зашлепала голыми ступнями по залитой лунным светом дорожке.

Успела! Пронеслась через опушку – границу владений лесного хозяина. И рванула по деревенской улице к одному только ей известному дому.

А позади меня послышались приближающиеся шаги. Поздно, дорогие! Поезд, то есть девочка, ушла!

– Вот! О чем я тебе и говорил, Леший! – в сердцах воскликнул Кощей, остановливаясь. – Вот об этом! Она всем пытается помочь!

Так они там за своим забористым "чайком" меня обсуждали? Вот нисколечки не сомневаюсь. О чем могут говорить мужики, собираясь по трое? Конечно же, о женщинах!

– Я думал, что же ей в том доме вдруг понадобилось, а ей мать игоши стало жалко! – продолжал возмущаться Кощей в то время, как Леший помалкивал да сурово поглядывал в сторону опушки. – Даже обо мне, своем враге ненавистном, заботу проявляла! Дарён рассказывал, как она от Полуденницы да зноя меня защищала! Ладно, когда она заступилась за Ивана! Там хотя бы понятно. Но меня?! И вот – смотри-ка! – опять! Ребенка пожалела. Вот что этой женщине нужно, Леший?

– Радовался бы, – кашлянула лесная нечисть, отмирая. – Не пропащая совсем, и совесть имеется.

– Вот это и путает! – Да что же он разошелся не на шутку? В самом деле, что ли, успел отхлебнуть горяченького? – Не такая Марья Моревна! Не в ее духе детей вызволять! Вот губить – это да.

– Когда это Марья Моревна детей губила? – изумился Леший. – Не помню такого али чего не знаю?

– Воины десяти королевств – все чьи-то дети!

– Нашел детей! Они все поди уж и сами детьми обзавелись.

– Не суть, – отмахнулся Кощей. – Каждый отец – чей-то сын. И для меня все люди – дети неразумные.

– Даже не сомневаюсь, – рассмеялся Леший. И тут же сердито, грозно свел брови. – А вот мне дорог лишь один ребенок. Тот самый, которого увела твоя Марья, Кощей. И вот это уже я ей с рук не спущу! Получит она сполна наказание Хозяина лесного!

Постойте, наказание?

Глава четырнадцатая. Игрушка

Отступать было некуда. Тысяча шагов сводили к полной невозможности любые попытки бегства. И пусть я могла бы укрыться в деревне, если будет на то воля Кощея, но в прочих направления стеной обступал лес – владения Лешего, где беглянка неминуемо окажется в полной его власти.

Да что же этих сказочных злодеев так тянет наказывать простых смертных, которые и противопоставить-то им ничего не могут?

А Леший вдруг начал меняться. Немощный с виду старичок принялся стремительно расти, пока голова его не стала вровень с макушками деревьев-великанов.

Тысяча шагов... Их хватит, чтобы убраться из опасного леса? Или Леший достанет меня и в деревне? Сможет ли он переступить опушку?

Я развернулась проверить это на практике, как вдруг оказалось, что тропинки больше нет. Вместо нее появилась четвертая и самая непроходимая лесная стена. Замуровала, нечисть! Отрезала все пути-дороги!

– Марья, сейчас самое время! – крикнул Кощей страшным голосом.

– Самое время для чего? – рявкнула я, давая понять, что загадкам сейчас не место и не время.

– Верни мне то, что забрала! Исправь сделанное тобой!

Опять он за старое? Что бы там ни натворила Моревна, я понятия об этом не имею. И уж точно не смогу исправить.

– Марья! В лесу Леший сильнее меня! Мне его не одолеть! Верни мне мою силу! – орал Кощей под завывания усиливающегося ветра.

– А ты сними с меня свою удавку! – крикнула я в сердцах, на волне злости позабыв о страхе перед ним и неумении вовремя находить достойный ответ обидчикам.

Как же я устала и от его нескончаемых "ты кругом виноватая" и от постоянных угроз местной нечисти! Хватит с меня! Надоело!

Он обернулся ко мне, обжег злым взглядом.

– Пожалуй, так и сделаю, – ядовито произнес он. – Раз уж только за этим дело стало...

И не успела я опомниться, как он махнул в мою сторону рукой. Что? Правда? Снимет? Я посмотрела на правую руку с недоверием успевшего пообщаться со всевозможной коварной нечистью человека. Кольцо исчезло! Еще раз. Серьезно! Поводка больше не было! Я свободна!

– Спасибо тебе, Кощей! – прогремел над лесом гром голоса лесного хозяина. – Теперь я могу применить к ней самое страшное наказание!

Что? Нет! Что значит, самое страшное? Мы так не договаривались!

– Марья! – крикнул Кощей. – Давай же!

Что давай? Не могу я вернуть тебе силу! Я же не Морев...

Что-то сверкнуло в воздухе. Зрение на несколько мгновений заволокло вдруг туманом. А когда он развеялся, ни Кощея, ни Лешего рядом не оказалось. Лес и тот изменился.

Это было какое-то совершенно иное место. Тут и деревья росли погуще, и в обхвате пошире. Непролазная чаща, зловещая и утопающая в белесом тумане. Сплошной полог над головой, прячущий небо, звезды и луну, как бы намекал, что улететь из западни хозяина леса тоже не получится. Черные коряжистые кусты и вовсе напоминали изготовившихся к прыжку зверей. Отправленные со мной щедрой рукой Лешего светлячки создавали причудливые и до безумия жуткие тени.

Где-то из лесной тьмы, из глубин дремучего леса донесся протяжный вой, подозрительно напоминающий волчий...

Мамочки...

Выходит, тот оберег и меня спасал? Не только Кощея от "колдовских сил" якобы Марьи Моревны. Но и самой Марье давал защиту. Защиту Великого Злодея от происков прочей нечисти. Пока кольцо было на мне, не мог Леший закинуть свою жертву в неведомые дали, в чащу лесную, непроходимую. Запоздало я ужаснулась, что и Кощею теперь не найти свою узницу. Нипочем не найти. Освободилась Марья от одного плена, да в другой угодила.

Что же я наделала! Заставила Кощея снять с меня оберег, своими руками отдала свободу Лешему! И как теперь выбираться? Куда двигаться?

Волки завыли намного ближе прежнего. Леший решил покормить зверушек? В этом его наказание?

Ну, уж нет! Кажется, вместе со злостью во мне забил источник уверенности. Я буду сражаться, сражаться за свою жизнь и вновь обретенную свободу. И никакие волки... А-а-а!

Их было трое. Серые тени вынырнули из темноты, сверкая желтыми голодными глазами. А за ними появились еще двое. И еще...

Считать, сколько их там всего явилось по мое вкусное тело, я не стала. Никогда еще математика не была так опасна для жизни.

И никогда еще не бегала я настолько быстро. Это в школе по физкультуре была четверочка с натяжкой. Дремучий ночной лес со стаей голодных волков – прекрасный стимул начинать ставить мировые рекорды в забеге по пересеченной местности.

Светлячки светящимися дронами метались над местом действия, то высвечивая путь передо мной, то погружая его во тьму. В один из таких моментов, когда не было видно, куда ставить ноги, под них подвернулся предательски торчащий из земли корень. Я споткнулась и кубарем покатилась по земле. Пока не впечаталась в какое-то попавшееся на пути дерево. От удара и боли едва не вышибло дух. Шелест травы под быстрыми лапами и торжествующий вой раздавались уже где-то рядом.

Светлячки заплясали над моей головой, хотя волки и без них вряд ли промахнутся.

Один за другим, серые хищники с оскаленными мордами возникали из-за деревьев. И стремительными тенями слаженной за многочисленные совместные охоты командой бросились на меня!

Спасите! Кто-нибудь!

И вот когда острые клыки уже готовы были вонзиться в свою жертву, когда до жуткой смерти оставались считанные мгновения, а я в последнем отчаянном и бесполезном жесте вскинула руки, защищая голову – тело мое вдруг вспыхнуло ярким белым светом, и от этого света в одно мгновение испарилась, исчезла без следа вся волчья стая.

Всё еще не веря тому, что чудесным образом осталась жива, я с удивлением посмотрела на ладони. Сейчас тело было обычным, вспышка, спасшая мне жизнь, погасла сразу же, как сделала свое дело.

Но что это было вообще?

– У-у-у! Ну так не интересно! – разочарованно протянул надо мной детский голосок.

Меня окружили восемь девочек разного возраста. Самой старшей среди них на вид около двенадцати лет. Младшей – пять или шесть, совсем кроха. В странных одежках, из травы и листьев, а ноги босы. И все как одна с зелеными волнистыми волосами до пояса.

Дети? В дремучем лесу?

А ведь не простые дети. Стоят, смотрят на меня и улыбаются. И улыбки эти нехорошие, пугающие.

– Тебя тятя к нам поиграть прислал, – доверительно сообщила младшая.

"Прислал", то есть швырнул в одном ему известном направлении меня, насколько знаю, только Леший. Тятя? Так это его... дочери?

Странно, если у него уже своих восьмеро, зачем ему тот ребенок из деревни?

– Вот как? – я удивилась словам малышки. – А мне сказал, что применит самое страшное наказание... А меня всего лишь решили сделать... няней?

– А мы и есть самое страшное наказание, – серьезно сказала самая старшая девочка. – Не веришь? Это потому, что ты никогда не попадала в руки толпе скучающих неугомонных детишек. А теперь представь, что эти детишки еще и не ведают усталости. Вот у тебя кончатся силы с нами играть, захочешь спать, есть, пить и чтобы тебя все оставили в покое. Но не выйдет. Тебя не отпустят. И заставят играть. Снова и снова. Пока ты не упадешь замертво. Все падают. Все наши игрушки быстро ломаются...

Услышанное заставило меня содрогнуться.

– Только тебя мы заставить не сможем. – удрученно, со вздохом сожаления, призналась старшая дочь Лешего. Как он говорил? Та девочка из деревни должна была стать лесавкой? Вот они, настоящие лесавки, стоят передо мной. – Ты чародейка, да?

– Н-не знаю, – честно отозвалась я, и в самом деле не представляя, что и думать.

– Ты же развеяла наш морок. Настоящая, живая стая волков в лесу тоже есть, но они сейчас далеко, а управлять ими мы еще не научились. Вот и балуемся мороками, – и она широко улыбнулась, глядя на меня невинными глазами.

В смысле, развеяла? Я?! Но как?

Значит, та волшебная вспышка вовсе не уничтожила живых волков. Она лишь разрушила колдовство лесавок, их искусную иллюзию.

– Не чародейка она, – покачала головой другая девочка. – Вот ни капельки волшебной силы.

– И оберегов никаких, – добавила третья.

И все восьмеро выжидательно уставились на меня.

– Я правда не знаю! – развела я руками.

– Но мы тебя всё равно не отпустим, – заявила старшая лесавка. – Даже не думай, что твои силы тебе помогут. Из тятиного леса против его воли даже богам не так просто выбраться. Леший в лесу сам почти что бог. И пусть тебя не запугаешь и не заставишь, ты смертная, и тебе нужна еда.

– И вода! – с важностью и со знанием дела подхватили прочие лесавки.

– Без них ты тебе не жить человеческой жизнью, – кивнула словам сестер старшая. – Потому – уговор! Ты с нами играешь, мы тебя кормим.

Вот мелкие шантажистки!

– Но я не умею играть с детьми, – с растерянностью отозвалась я, понимая, что влипла по полной. – У меня не было братьев и сестер. И училась я вовсе не на воспитательницу. Я вообще понятия не имею, как вести себя с детьми.

А ты забудь, что это дети, хихикнула внутри меня недавно родившаяся уверенность. И помни, что это нечисть. А с нечистью ты вроде как неплохо справляешься. Во всяком случае, до сих пор же справлялась.

И тут мне на ум пришел игоша. Да, избавить дом от его присутствия смог только Кощей, но мы со Жданой неплохо сдерживали разбушевавшегося духа до его прихода, верно?

– Хотите, я спою вам колыбельную?

***

Ольга, наш руководитель вокального ансамбля, неоднократно говорила, что полчаса вокала в день продлевают жизнь. Только она и представить себе не могла, какой новый смысл обретают ее слова посреди дремучего леса в компании зловредной нечисти.

Лесавки были в восторге. Какую удивительную игрушку прислал им тятя! Никто не споет им в дремучем лесу песен, никто не убаюкает на ночь ласковой колыбельной. А ведь они, как и игоша, всего лишь дети. Несчастные, оставшиеся без маминой заботы, девочки.

Леший и ту деревенскую малышку собирался обречь на такое беспросветное и тоскливое существование? Лишить ребенка настоящих родителей! Каким же монстром надо быть?

Лесавки расселись вокруг меня идеальным кольцом. И завороженно слушали. Слов они знать не могли, но порой улавливали мелодию и тихонько мурлыкали в той же тональности.

– Вы ведь тоже можете петь! Сами себе! – осенило меня, когда я уже почти выдохлась. Моему дыханию и горлу еще марафон у игоши аукался. Нельзя так перенапрягать связки, ох, нельзя.

Девчонки с оживлением и воодушевлением приняли новую идею. Петь самим? Игрушка, научи!

– Запоминайте!

Я по несколько раз пропевала одну и ту же строчку, дети старательно повторяли. Какие же у них чудесные голосочки! Звонкие и чистые. Словно лесные ручейки.

Так мы с ними разучили несколько песенок. Лесавки и в самом деле не уставали, они могли учиться и петь сколько угодно, а вот я уже изрядно вымоталась. Горло начинало хрипеть. А лесавкам всё нипочем. Пой, игрушка! Мы тебя не отпустим!

Спасение прошло неожиданно. На ветку ближайшего дерева уселся прилетевший из глубин леса огромный ворон.

Девочки уставились на ворона с таким восторгом, словно увидели перед собой новую, тоже посланную тятей, игрушку.

"Птичка, лети отсюда, спасай крылышки!" – захотелось предупредить мне пернатого. Но не стала. Спасибо, добрая птица, что дала мне передышку. Зверски хотело хлебнуть воды, чтобы смочить перетруженное горло.

– Какой красивый! – с каким-то хищным придыханием произнесла одна из девчонок, пока остальные подбирались к облюбованному вороном дереву.

Птица наблюдала за их действиями, знакомым жестом склонив голову сначала на один бок, затем на другой.

Наверно, все вороны так делают, одернула себя я. Откуда в чаще незнакомого, неизвестно насколько далеко расположенного от Кощеева замка лесу взяться моему пернатому зрителю? Скорее всего, это тот самый знакомец из деревни, садившийся на забор игошиного дома.

Дочери Лешего тем временем окружили дерево с вороном и тянули к нему руки. Птица смотрела на них с превосходством летающего существа, выбравшего ветку вне досягаемости шаловливых детских ручонок.

– Откуда ты тут, птичка? – воркующим голосом спросила старшая лесавка.

– Иди к нам, – позвала другая.

– А он не злой? – спросила кроха. – Не обидит?

Девочки перестали тянуть к ворону руки.

– Тятя говорил, что это посланник смерти, – задумчиво произнесла старшая.

– Да нет же! Черный ворон приносит с собой смерть! – возразила еще одна.

– А вот и нет! Он сам и есть смерть! – наперебой загалдели девчонки. – Смерть! Смерть!

Я поежилась. Теперь черная птица стала казаться особенно зловещей и пугающей.

А я еще ей песни пела... Не ей конечно, но такому же... посланнику смерти. Или, как называла их Боянка, предвестнику беды...

Ворон смотрел на всё это безобразие, смотрел, потом усмехнулся самым натуральным образом, взмахнул черными крыльями и улетел в черноту ночи.

– Ну, вот! – хором выдохнули дети.

– А давайте мы его догоним! – вдруг предложила одна из девочек. Все оживились. А потом – синхронно – посмотрели на меня.

– Догоняйте-догоняйте! – торопливо согласилась я, вскинув руки. Чем бы дети не тешились, лишь бы дали няне отдохнуть.

– А ты оставайся тут, – строго приказала мне старшая лесавка.

Да куда ж я денусь...

Через мгновение от толпы оголтелых девчонок и след простыл.

Осталась я опять в мрачном темном лесу в полном одиночестве. И только светлячки продолжали исправно исполнять обязанности невидимой за сплошным древесным шатром луны.

– Ну что, наигралась с малышней, Марья?

В круг света, словно актер под сияние софитов, расслабленной походкой входил Кощей.