Текст книги "Твоя смерть тебя спасет (СИ)"

Автор книги: Лена Валевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать седьмая. Ворон

Слетать к замку на разведку вызвался шустрый Сокол. Прилетел обратно через несколько минут, ударился оземь, вернул себе облик человека.

– Что там? Как он? – бросилась я к чародею в беспокойстве.

– Вот ужо нетерпеливая! – хохотнул златокудрый. – И точно сердечко трепещет по богу Смерти! Смотрите, как щечки-то заалели!

Остальные чародеи зашикали на языкатого, чтобы лишнего не молол. Сокол старших послушался и начал обстоятельно рассказывать. Но чертенята из глаз никуда не делись.

Барьер изморози преодолеть пернатый не смог, даром что Кощей как чародей сейчас и в подметки оборотню не годился.

– Он использовал силу стужи, зимы, – понимающе кивнул Коршун, – а не чародейскую. С ней никто из нас совладать не способен.

– Значит, – резюмировал Орел, – в замок нам не попасть. Тем паче незамеченными.

Не по-человечески зоркие глаза Сокола всё же углядели в одном из окон замка Кощея с Моревной.

– Правду вы молвили, ликом Моревна что наша Мара, не отличишь. Да Моревна похитрее будет, прямо лиса бесхвостая, глаза коварством блестят, улыбка недобрая. Подле Чернобога крутится, глаз не спускает. На шее у нее цепочка в ворот спускается, а на ней стрела без древка. Выхватить и в сердце бога Смерти вонзить ничего не стоит. А уж переломить и подавно. Стрелу она укрыла тем же мороком, что и Мару в клети. Мне-то морок этот не по чем, а вот Чернобог с его запертой силой через него не видит и о грозящей опасности не подозревает.

Принялись чародеи с Иваном совет держать, как Моревну обезвредить, да так, чтобы Кощей не пострадал. Ну чисто спецназ к освобождению заложника готовится.

Вот только не складывался у них надежный план, все провальные выходили. И так прикидывали, и эдак. По всему выходило, при любом раскладе Моревна успеет первой, и Кощею не жить.

– Вот если бы Чернобог понял, что перед ним опасная самозванка, и потихоньку стрелу у нее забрал, – размечтался Коршун.

– Сдается мне, знает он, – с непривычно серьезным видом произнес Сокол. – не хотел говорить при Маре, да только Моревна к нему с поцелуями полезла. А он как отпрянет! Будто от змеи ядовитой шарахнулся.

Сказал, а сам на Ивана покосился – как он на вольности бывшей жены отреагирует. Но Иван к Марье поостыл, смерть отличный лекарь, от дурости да наваждений исцеляет на раз.

– Просто он знает, что поцелуи его для меня смертельны, – ответила я Соколу, а у самой в душе закипело. Вот стерва! Моего жениха?! Доберусь, все космы повыдергаю гадине!

– Тем паче должен что-то заподозрить, – заметил на это Коршун. – Если знает, что сама рисковать не станешь.

И то верно. Сердце забилось в тревоге. Он понял? Догадался? Раскусил коварный план Моревны?

Ведь она не я. Точь-в-точь поведение не подделаешь. Заметит ли Кощеюшка подмену? Ведь однажды он нас уже перепутал. Но тогда он не знал, что девушек две, ему и в голову не пришло искать какие-то там различия. Сейчас всё иначе.

А если заметит, что сделает? И не станет ли раскрытие Моревны для него роковым?

И тут я заметила краем глаза черное пятно в зелени одной из крон с той стороны от нашего военного совета, куда лежал прямой путь к замку Кощея. Присмотрелась – а там на ветке дерева знакомец сидит, черный ворон. Он и в лесу меня нашел, шпион заинтересованного в иномирянке бога!

– Купала здесь! – воскликнула я, обращая на чёрную птицу внимание остальных. – Или его посланник, не знаю точно!

Ворон недовольно каркнул, а чародеи с Иваном развернулись к тому дереву и уставились на пернатого засланца.

– Купала солнечный бог, ворон не может быть его посланником, – возразил Орёл, не сводя взгляда с мрачной птицы. – Ворон – один из обликов совсем другого бога...

– Но ведь этот ворон то и дело появлялся рядом со мной, – растерялась я. Неужели ошиблась, и это всё же разные птицы, случайным образом встретившиеся на моем пути?

– Появлялся? – уточнил дотошный Орел. – Или всё время был рядом?

Удивиться вопросу я не успела.

Ворон вдруг спорхнул с ветки, взмахнул несколько раз огромными крылами и слетел вниз. Но ударяться оземь по примеру побратимов-чародеев не стал, обернулся еще в полете, и на землю мягко и ловко опустился... Кощей.

Глава двадцать восьмая. Поиграю в ее игры

Глаза меня, должно быть, обманывают... Ворон, мой благодарный зритель, осторожная черная птица, появлявшаяся, лишь когда поблизости не наблюдалось зловещего хозяина замка – и есть сам Кощей?

Хотя... Если задуматься, если собрать воедино все ниточки кружевной ткани моих сказочных приключений, проанализировать каждый случай явления в них ворона, начинаешь удивляться, как не догадалась раньше.

В деревне он приземлился на забор у дома игоши не потому, что следил за мной по наущению неведомого на тот момент бога. Кощей сам говорил, он пришел, ощутив откат от нарушения пленницей границы тысячи шагов. Он лишь не стал уточнять, что появился там гораздо раньше, чем я думала, быстро прилетев на крыльях по воздуху. И только потом, когда мне потребовалась помощь бога смерти в деле с игошей, принял привычный облик чародея и вошел в дом.

А лесавки-то его почти сразу признали, назвали по имени. Тому самому, из загадок Полуденницы. Выходит, именно Кощей меня, няню поневоле, спас от чересчур активных и безжалостных детишек. Отвлек их, увел за собой вглубь леса, а после вернулся, как ни в чем не бывало, будто и не он то был.

Ох, уж конспиратор! Вот откуда ему знаком мой голос, благодаря которому Кощей нашел меня в западне Лешего. Ещё бы! Как не узнать, когда он переслушал в исполнении Марьи Никольской весь репертуар вокального ансамбля из иного мира и десятки песен сверх того!

И ведь каков хитрец. Когда говорила с ним о вороне, даже словом не обмолвился, что это он и есть. А ведь скажи он, насколько спокойнее стала бы моя душа, перестала бы я видеть в чудесной птице шпиона и засланца таинственного бога.

Если Купала и следит за отмеченной им девушкой, то каким-то иным способом.

Все эти мысли промелькнули в моей голове, пока я в остолбенении смотрела на шагающего ко мне Кощея. А отмерев, бросилась ему навстречу. Чувство облегчения и радости наполняли душу. Живой! Не обманулся! Не отпущу! Мой Кощеюшка, не отдам тебя никому, никакой врагине на растерзание. Руки ей оторву, если потянет их к чужому суженому, стрелу ту ей самой в сердце воткну!

Влетела я в объятия родные, желанные, прижалась щекой к обтянутой прохладной кольчугой груди и чуть не разревелась у всех на глазах. Да и не всё ли равно, сколько свидетелей у нашей встречи, когда сердце прежде разрывалось в беспокойстве и страхе, а теперь поет от счастья?

Вот и Кощей не стал тушеваться, прижал к себе покрепче, коснулся губами у краешка моих губ. На больший поцелуй не решился, поостерегся, хотя желал того не меньше моего, я видела это по бушующему в глубине зрачков любимого пламени.

– Приветствую честную компанию, – произнес он, поверх моей головы глядя на чародеев. – И не очень честную, – взгляд Кощея скользнул по Ивану, и это единственное внимание, коим он удостоил бывшего врага. Видимо, Кощей услышал из нашего разговора достаточно, чтобы сделать выводы относительно того, чью сторону принял царевич.

– Приветствуем тебя, великий Черный Бог, владыка царства мертвых, повелитель тьмы и зимы, – выдвинулся, заговорил за всех по праву старшего Орёл. – Мы рады видеть Чернобога в здравии и печалимся той участи, что постигла его из-за козней потерявшей истинный путь колдуньи. Мы, могучие чародеи Руси, готовы служить тебе верой и правдой, как и иным богам.

– После возвращения в замок, – сказал-пояснил Кощей, продолжая меня обнимать, – Моревна просила проводить ее в опочивальню, сказавшись усталой, и вышла совсем недавно. А выйдя, удивила и смутила непривычными повадками. Уж больно бойкой и прыткой вдруг стала моя скромная Мара. Да и мне сделалось не по себе, когда на нее внимательнее посмотрел, в глаза ее чужие, хитрые. Понял, что из леса не ту забрал. Хотел уже к ответу ее призвать, но тут почуял, как в мой морозный купол бьется Сокол. Решил поначалу за ним последовать, особенно когда понял, что летит он в сторону леса. Как чуял, что приведет меня к Маре. Отвлек внимание колдуньи, обернулся вороном и тайно направился вслед за Соколом. А он тут, гляжу, не один, целая компания подобралась, совет держит, как мне помочь. Благодарю вас за это.

– Повезло, что не успел Моревне свою осведомленность выдать, – заметил Коршун. – Порешила бы она тебя, Чернобог, в тот же час, как осознала, что план ее стать женой Смерти провалился.

– У нее смерть твоя, Кощей, – подтвердила я слова чародея, прижавшись к любимому сильнее.

– Знаю, – произнес Кощей. От его дыхания в моих волосах будто мурашки забегали. – У нее смерть все эти годы была. К счастью, до сих пор Моревна думала, что стрела та лишь ключ от силы бога. Однако ваш военный совет мне показал, что это больше не так. Надо же было ей узнать об истинном предназначении стрелы именно теперь...

– Что нам делать, Кощей? – прошептала я. – Как злодейку обезвредить?

Он ответил не сразу. Остальные тоже молчали, ожидая решения бога.

– С Моревной разберусь сам, – наконец, произнес Кощей, подумав. – Поиграю пока что в ее игры, попробую хитростью отнять стрелу. Вы не вмешивайтесь. Сами понимаете, увидит вас и поймет, что единственный путь справиться со всеми нами – стать бессмертной богиней. А я не готов облагодетельствовать злодейку за счет собственной жизни.

– Как отнимешь то, что даже не способен увидеть под мороком? – усомнился Орел. – Как ни крути, без нашей помощи не обойтись.

– Я сказал, не лезьте, – веско и твердо повторил Кощей и все как-то сразу вспомнили, что спорить с богом, пусть и лишенным могущества, не самая правильная мысль. – Ваша задача – беречь Мару. Она для меня ценнее моей жизни. Что бы ни случилось – с нее и волосинки упасть не должно. Отвечаете головами. Царевич, тебя это тоже касается.

Иван вдруг упал на колени, покаянно голову опустил.

– Прости меня, великий Черный Бог, за всё то зло, что с Моревной творил. Осознал я, всё осознал! За Мару в огонь и в воду, даже вдругорядь на Калинов мост пойду! А после можешь судить меня божьим судом, любую кару приму!

Посмотрел Кощей на него пристально, будто в саму душу заглянуть пытался. А затем кивнул.

– Калинов мост, значит. Побывать там успел... Что ж. Свое наказание ты уже принял, царевич, но помни, за дарованный иными богами второй шанс спросится с тебя вдвойне. Мне же достаточно того, что у Мары будет на одного защитника больше. Зла на тебя не держу. Сдается мне, не спроста мой путь в мире людей оказался столь шипаст, привел он меня к той, о ком и помыслить в своих грезах не мог.

Царевич поднялся на ноги.

– Мара... – теперь Кощей смотрел только на меня. – Когда я разумел, что передо мной вовсе не ты, а коварная врагиня, да еще с твоим кольцом, знаешь, что с мной было? Я уж помыслил было, что колдунья порешила тебя тихонько и в этом лесу под кусточком закопала... И если бы не чувствовал, что с тобой всё хорошо, мог бы и дел наворотить. Но вот я убедился в твоей безопасности, знаю, что одаренные богами великие чародеи Руси в обиду тебя не дадут. И могу теперь спокойно и обстоятельно решать этот ребус – как забрать мою смерть у коварной колдуньи и выжить при этом самому.

Он бережно обнял мое лицо ладонями, которые уже не казались мне ледяными. Посмотрел в глаза с лаской и нежностью. И я смотрела, насмотреться не могла. Надо бы сказать что-нибудь, но слов не находилось, только острое желание вцепиться и никуда не отпускать...

– Не хочу тебя оставлять. Хотел бы я остаться с тобой подольше, душа моя, но времени у меня мало. Если Моревна заподозрит, что я покинул замок и нашел тебя, переломит она стрелу, тянуть не станет. А нам с тобой этого не нужно.

Сказав так, Кощей разомкнул объятия, отступил на шаг, обернулся вороном и улетел в сторону замка. Мои сердце и душа рвались за ним следом, а по щекам потекли слезы.

Будто на войну провожаю...

– Что ж, – произнес где-то за моей спиной Орел. – Воля бога для нас закон. Идем, Мара, в моем дворце ты будешь под защитой. Познакомлю тебя с Ольгой, женой моей ненаглядной...

Я резко обернулась.

– О чем ты? Какой дворец? Какая безопасность? Вы не понимаете? Он там один, без сил, а в ее руках его смерть, которую Кощей даже увидеть не в состоянии! О каком "отнять" может идти речь?

– Мы не пойдем в замок, Мара, – покачал головой Орел, удивляясь моей непонятливости. – Ты слышала Чернобога. Или ты желаешь идти против его воли? Пусть даже так. Как его невеста, только ты и имеешь на это право. Но понимаешь ли, какой опасности подвергнешь его своим непослушанием?

– Так я и не предлагаю штурмовать замок! – возразила я, ощущая после объятий любимого невиданные вдохновение и воодушевление. Сейчас бы горы свернула, если бы это помогло его уберечь от бед. – Но вы сами говорили, без своего могущества он перед Моревной беззащитен. Поэтому я предлагаю не сидеть сложа руки, уповая на судьбу, а помочь Кощею вернуть его божественность. И тогда никакая колдунья не будет иметь над ним власти, он сам ее на одну ладошку поставит да другой прихлопнет!

Переглянулись чародеи с Иваном.

– Как же мы, Мара, божественность ему вернем? Чтобы отнять ее, Моревна на алтаре всех богов просила.

– Вот именно, – торжествующе улыбнулась я. – И мы поступим так же. Покажете, где этот алтарь находится?

Глава двадцать девятая. Алтарь всех богов

После моих слов такая тишина воцарилась: напряженная, звенящая, будто натянутая тетива. Готовая лопнуть от любого неосторожного слова или даже вздоха.

Но разорвал ее смешок Сокола.

– Невеста Смерти белены объелась? – ехидно поинтересовался Сокол.

Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. А тут и Орел с Коршуном головами покачали, будто глупость несусветную услышали.

– Не дело ты замыслила, Мара, – высказался Орел. – Ох, не дело.

– К тому же, опасное, – добавил Коршун.

– Что же, туда сложно дойти? – удивилась я. – Препятствия, ловушки, испытания?

– Дойти до алтаря не сложно, – произнес Орел задумчиво. – Любой дойдет и просьбу озвучить сможет. Молитву свою богам вознести.

– Тогда за чем дело стало? – недоумевала я. – Вперед!

– За любую просьбу боги цену назначают, – сказал Коршун. – За крошечную просьбу и оплата крошечная. Простой люд молочком да медом платит, да иной пищей, так у них и просьбы попроще. Да только твое желание вернуть богу его могущество непомерной платы потребует.

– Забудь об алтаре, – рубанул угрюмый Сокол. – Отправляйся лучше в гости к Орлу, целее будешь.

Вот как. Ледяное перышко мазнуло по разом вспотевшей от смутной тревоги спине. Что ж, всё правильно, логично. Ничего за просто так не дается, тем более могущественными богами. Вот только нет у меня выбора. Никакого. У меня там любимый в опасности, не время думать о подъемности или неподъемности платы.

– Иван! – обратилась я к царевичу, коли чародеям мой план не по нраву пришелся. – Ты обещал служить мне! Или откажешься от своих слов?

– Не откажусь! – мигом вытянулся в струнку царевич. – Я своему слову хозяин! Куда ты, туда и я!

– Ты же знаешь, где этот алтарь? Отведешь к нему?

– Отведу, – после секундного колебания отозвался Ваня, косясь виновато на помрачневших чародеев. – Но путь туда не близкий.

Не близкий? Вот эта новость не радует. Успеем ли? Не будет ли слишком поздно?

В случае чего, попросишь у богов оживить Кощея, предложил насмешливо внутренний голос.

А возможно ли это?

Как отвоевать у смерти Смерть?

– Спасибо вам, чародеи великие, – поклонилась я волшебным оборотням, прощаясь. – За помощь. Но мне надо к алтарю. Если вы не со мной, пришла пора расстаться.

– Постой, Мара, – подошел ко мне Орел. – Вижу, не слышишь ты гласа разумного, да то твой выбор. А нам Черный бог поручил за тобой приглядывать и защищать. Что бы ты не задумала и куда бы ни направилась – мы с тобой. К тому же, с нами побыстрее выйдет. Где алтарь, мы и сами знаем, домчим с ветерком в мгновение ока.

Обернулись чародеи птицами, размером больше прежнего. Орёл развернул крылья, спину мне подставил, а Коршун – царевичу.

Летящий порожняком Сокол снизу подстраховывал, ежели вдруг кто-то из глупых седоков на птицах не удержится и рухнет в воздушную пропасть.

Я уже привычная летать под облаками, мне не страшно. Но и былого восторга не ощущала. Не до него было. Тревога и страх заставляли колотиться сердце как ненормальное. И толика радости, что не оставили, не бросили чародеи одну сражаться с трудностями неведомого пути и хоть немного, но увеличили шансы на помощь Кощею.

Летели мы и в самом деле недолго. Сколько полей и лесов промелькнуло под нами, мне не ведомо. Кажется, не мало, идти и в самом деле пришлось бы не один час, если не день. Как вдруг вырос посреди очередного поля раздольного высокий холм, травой поросший. Снизились птицы громадные, вкруг холма облетели да рядом с ним на землю опустились.

Высок холм, но не крут, подняться можно. Подножие его окольцевал широкий ров, наполненный водой едва ли не до краев. А через ров перекинут мостик, деревянный, с виду хлипкий, ненадежный. От него вверх тропинка еле заметная взбегает, видно, что ходят по ней, но редко.

– Дальше тебе одной идти надобно, – сказал Орел печально. – Всем нельзя. Только просящему дозволено перейти Калинов мост через реку Смородину. Но знай, мы рядом, мы тебя слышим и ответим.

– Калинов мост? Река Смородина? – опешила я, глядя на ров и мостик.

– Ненастоящие, конечно, – послышался смешок Сокола, обернувшегося человеком. – Но смысл тот же.

– Святилище это заповедное, – пояснил Коршун. – Словно иной мир. И войти дозволено лишь тому, кто пришел к богам с просьбой. А мы лишь сопровождаем, охрана твоя. Нам здесь ждать надобно.

Слезла я со спины Орла, царевич чуть раньше Коршуна освободил. Приняли птицы облик человеческий и вместе со мной на вершину холма посмотрели.

Тревожно мне стало, будто в ответ нас оттуда кто-то тоже разглядывал.

Но делать нечего. Сама напросилась.

И я шагнула на мостик. Он заскрипел, но обваливаться вроде не собирался. Перешла его быстро, с опаской. Обошлось. Подъем по тропинке не показался сложным. Видно, и в самом деле дойти до алтаря любой сможет, главная трудность дальше начнется.

Тропка вывела на вершину холма, ровную округлую площадку, большими валунами как забором обложенную. И только там, где в этот каменный круг-ограждение тропа упирается, проход свободный. Шагнула в круг с ощущением, будто и в самом деле в иной мир вхожу, мир богов. И замерла в восхищении.

Их было много, этих богов. Десятки идолов, каменных изваяний выше человеческого роста, и каждый уникальный, узнаваемый, со своей особинкой. У кого-то меч в каменных руках, у кого-то – посох, колосья пшеницы или просто зарубки-символы на теле. А между ними, ровно посередине святилища, раскинуло ветви высокое дерево с мощным стволом и кроной в форме пирамиды.

Идолы будто глядели прямо на меня, пристально, выжидающе. С превосходствующей усмешкой. Я поежилась под этими взглядами, ощущая себя ничтожной букашкой. И с огромным трудом заставила себя двигаться дальше, приблизиться к пугающим изваяниям еще немного.

Между мной и каменными богами лежал громадный камень, плоский, напоминающий неправильной формы стол. Столом он и был, жертвенным, для той самой платы, которую просители приносят на поклон богам. Откуда-то пришло его название. Алатырь-камень. А перед камнем – черный круг кострища.

Я медленно, несмело подошла к Алатырю. Остановилась. Как правильно молиться славянским богам? Какие молитвы приняты в этом древнем мире? Надо ли разводить ритуальный костер? Или меня и так услышат? Спросить у чародеев я как-то не додумалась. Придется самой.

Обвела взглядом каждое изваяние. Откашлялась. И произнесла:

– Простите, если что не так... Не знаю, как правильно вас просить. Я из другого мира, где давно не молятся славянским богам. Но всё же... Пожалуйста, верните силу Чернобогу! Ту, что отняла у него коварная колдунья Марья Моревна. И ещё... – осенила меня внезапная мысль, и я поторопилась ее озвучить. – Ещё я хочу, чтобы смерть его, созданная богами, стала обычной безвредной стрелой. И больше никогда не угрожала жизни и могуществу Чернобога.

Понимала, что наглею. И, быть может, прошу о невозможном. Но ведь это боги. Если не захотят или такое исполнить невозможно даже им, то просто проигнорируют просьбу какой-то нахальной смертной. А вдруг да получится? И они согласятся уничтожить то, что сами создали для сдерживания повелителя Нави?!

Ведь мало просто вернуть Кощею его могущество. Пока в руках Моревны активный амулет против Чернобога, она в любой момент может лишить его силы повторно. И тогда мое паломничество к алтарю всех богов окажется напрасным.

– Ты многого хочешь, дитя чужого мира.

Я всякого ожидала от алтаря всех богов Руси, но не того, что боги ответят мне лично.

Голос был один и в то же время в нем звучало множество других. И раздавался он отовсюду сразу. Проникал в голову вибрирующим гулом. Давил дикой мощью.

– Знаешь ли, что у такой просьбы и цена высока?

– Знаю! – торопливо заверила я, преодолевая вызванное божественным голосом головокружение. Заныло в висках, в глазах потемнело, но я держалась, продолжала этот безумный, невероятный диалог с самой могущественной силой этого мира. – У меня за кругом три великих чародея! Чего бы боги не затребовали в качестве оплаты, чародеи принесут в тот же миг. Только назовите цену.

Пространство наполнил смех, раскатистый и громогласный.

– Захотела отделаться чужой помощью и тем, что рождено этой землёй? Нет, Марья из чужого мира, названная Черным Богом Марой. Не такую плату возьмём мы за два твоих желания.

– Чего же вы хотите? – похолодела я.

Уже не тревожный холодок, а настоящие морозные узоры дурного предчувствия зазмеились вдоль позвоночника.

– Забавно, – задумчиво произнес божественный голос. – Смерть, которая не способна на созидание, а лишь на финальную жатву, придумала для человека имя. Знаешь ли, что имя и судьба смертного связаны нераздельно? Марья Никольская принесла с собой в этот мир свой собственный рок, уготованную от рождения участь. Но здесь один из богов, пусть и лишенный силы, но от этого не переставший быть богом, принялся именовать ее Марьей Моревной, и если бы так продолжалось ещё какое-то время, судьба истинной Марьи Моревны стала бы твоею. Таково слово бога. Но Смерть пошла дальше, и назвала человека не чужим именем, а нарекла новым. Создала новую судьбу. Впрочем, – спохватился голос, – мы отвлеклись. Боги Руси исполнят обе твои просьбы.

Словно гора с плеч свалилась. Кощей спасен!

А боги продолжали:

– За жизнь и силу бога смерти, за уничтожение созданной нами его смерти отдай то, что стало твоим ещё в родном мире и то, что берегло твою жизнь в этом. Отдай то, чем одарил тебя бог другой. Отдай благословение Купалы.