Текст книги "Твоя смерть тебя спасет (СИ)"

Автор книги: Лена Валевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцатая. Скушай яблочко!

Вот и разбились все мои мечты об морозное равнодушие понравившегося мужчины.

Не нужна я ему...

Убедился, что украл совсем не ту девушку, теперь станет искать нужную, и уже с ней доведет свои планы до решающего финала.

Спасибо, хоть на улицу не выкинул, а решил попробовать возвратить лишнюю девицу на ее законное место. И вроде правильно решил, и сама я недавно рвалась домой. Но отчего же такая боль на сердце? Придумала себе сказку со счастливым концом, нафантазировала, будто нравлюсь, поверила в зарождающуюся любовь. А оно вон как вышло.

Трельяж смотрел на меня тройным отражением. Растрепанная светловолосая девица в том же самом славянском платье, в котором угодила в чужую сказку. Обычное и не особо интересное лицо с глазами непонятного цвета, блеклой смесью голубого, зеленого и немного серого оттенков.

Лицо, которое он ненавидит.

Смогла бы я сама выйти замуж за близнеца своего мучителя? Того, кто станет вечным напоминанием о самых жутких годах моей жизни? Пусть сам и не имеет к тому никакого отношения?

Пожалуй, смогла бы, но только при единственном условии.

Если была бы безумно в него влюблена. Только в этом случае любые неприятные ассоциации просто не имели бы значения. А вскоре и вовсе бы вытравились новыми совместными воспоминаниями.

Вот только Кощей не выглядит влюбленным. Да, какая-то доля симпатии проявилась, ведь захотелось же ему показать лишней девице красоты Руси. Но был это, как выяснилось, всего лишь прощальный подарок. Видно, только так и сумел извиниться передо мной повелитель стужи с ледяным сердцем, исполняя совет Яги, по-другому не способен.

Что ж, домой так домой. Видно, на роду мне написана безответная любовь. Вот только как он собирается вернуть ненужную в родной мир? И не опасно ли это? Если верить Яге, там я должна была умереть. Всего одно мгновение до верной гибели и чужое колдовство круто и диаметрально переменили мою судьбу. А вдруг с возвращением домой вернется на круги своя и страшная участь?

Надо сказать об этом Кощею! Сам он, кажется, забыл предупреждение хранительницы Навьего перекрестка.

– Деян! – позвала я.

Призрак-домовой возник передо мной хмурый и недовольный.

– Что? – буркнул он крайне неучтиво. Приказ Кощея он проигнорировать не мог, но и притворяться, что счастлив служить пришлой девице, он явно не собирался.

– Подскажи, где сейчас Кощей?

– Откуда мне знать? Улетел куда-то. И когда явится, не сказал.

Что ж, поговорим, когда вернется. Отпустив навьего, я загрустила. Заняться определенно было нечем. В своем мире я скоротала бы время ожидания за чтением книги. Но есть ли в замке библиотека, я спросить у Деяна сразу не догадалась, а второй раз его звать не хотелось.

Порепетировать, что ли? Где там мой ворон, ждет, чем порадую его на этот раз? Репертуар у меня слегка расширился благодаря Ждане с игошей Егорушкой, черной птице наверняка придутся по вкусу деревенские колыбельные. Которые, как ни странно, я прекрасно запомнила.

Окно опочивальни на другую сторону замка смотрит, и дуба из него не видать.

А вдруг ворон уже прилетел? Сидит на привычной ветке и удивляется, почему Марья не показывается? Сорвалась я с места, из комнаты выбежала и знакомым путем выбралась из здания. А потом обходила замок до тех пор, пока не увидела дуб. И вздохнула разочаровано. Не было ворона.

Зато в нескольких метрах от дуба стояла старушка. В ветхом платье, застиранном платочке на голове, повязанном так, что лица почти не видать. Вся сгорбленная, сухонькая, на кривую палку опирается. В свободной руке корзинка, куском ткани накрытая.

Я удивилась. Откуда тут бабулька взялась? Или неподалеку имеется деревенька, оттуда старушка и пришла?

– Девонька, – надтреснутым голосом позвала она. – Хочешь яблочка? Спелые, сладкие! И возьму недорого!

Так вот зачем бабушка добралась до замка. Это торговка! Фрукты продает. И не побоялась мрачного черного Кощеева жилища! Я думала, такое жутковатое место люди за десять километров обходят. Только не продавцы. Тем сам черт не страшен, если им надо подзаработать.

Бабульку мне стало жалко. Сколько же ей пришлось пройти, видно, совсем нужда заела, и она понадеялась на щедрость владельцев богатой недвижимости. Конечно, ведь на Руси в древности пенсию не платили, а жить на что-то надо. Вот и крутятся пожилые люди как могут, зарабатывают на пропитание.

Пришлось старушку разочаровать.

– Мне нечем вам заплатить, извините. И рада бы, но я сама тут гостья, и всего имущества у меня лишь то, что надето. Но вы подождите хозяина, он вернется, и мы купим у вас всю корзинку.

– Добрая ты деточка, и пригожая какая! – заворковала обрадованная бабушка. – Тогда посижу тут, под деревом, отдохну. А пока отведай яблочка, убедись, какие они у меня медовые, сочные.

И старушка вынула из корзинки большой красной плод. Протянула.

– Подойти, девица-краса, а то сама не сумею, ноги уже едва держат, устала я...

Мне не трудно три метра пройти, а яблоко так и манит. Шаг я сделала, другой, и занесла было уже для третьего, как морозом вдруг обдало и будто ветром ледяным в грудь толкнуло. Несильно, но настойчиво: не иди дальше! И вроде не держало ничего, могла бы добраться до торговки без проблем. Но остановилась.

Путь перечеркнула неширокая, едва-едва перешагнуть, сверкающая белизной полоса изморози. И тянулась она, насколько я могла видеть, отгораживающей полосой вокруг всего замка, захватывая в контур и ствол дуба. Словно Кощей надумал возвести на своей территории забор, но решил проблему в привычном стиле повелителя стужи, заменив доски и камень на ледяное чародейство.

Я перевела взгляд на притихшую старушку, так и стоявшую с протянутой рукой, в которой продолжало соблазнять своим аппетитным видом наливное яблочко. Глаза торговки при этом цепко следили за моими действиями.

А ведь она потому и просила подойти к ней меня, потому что не может преодолеть магический барьер сама! Яблоко разом потеряло всякую привлекательность. Будто наваждение схлынуло.

Марья, где твой ум? Где растеряла мозги, разве не читала ты сказки, где такие же вот бабушки-старушки предлагали наивным девушкам откушать яблочка, а потом тех хоронили в хрустальных гробах на радость ведьмам-злодейкам? А у тебя даже спасительного суженого в запасе нет, того самого, которому полагается в случае чего оживлять тебя чудодейственными поцелуями.

Хотелось бы, конечно, верить, что во мне только что пробудилась параноидальная подозрительность, но кривая злобная ухмылка торговки подтвердила, что я недалека от истины.

– Скушай яблочко, – прошипела бабка, почти не скрывая намерений.

И с далеко не старческой силой и ловкостью прицельно метнула твердый плод в мою голову.

Глава двадцать первая. Остаться с тобой

Как сумела увернуться, сама не знаю. Невидимая морозная стена, не пропускающая чужаков, лишь слегка притормозила летящий снаряд, и это подарило мне фору в целую секунду. Но за это безумно короткое время, пока я отвлеклась на спасение своей жизни, старуха успела исчезнуть. Испариться. Или телепортироваться в неизвестном направлении. Точно ведьма! Безумие какое-то... Неужели меня только что пытались убить?! Но почему? За что? Или это очередная нечисть решила проверить мое благословение на прочность? Спасибо неведомому славянскому богу, его дар спас меня и на этот раз!

Подмороженное и уже не столь аппетитное яблочко обманно мирной неразорвавшейся бомбой лежало в зеленой траве.

Я попятилась от него, словно оно реально могло рвануть в любую секунду. А потом развернулась, подобрала подол платья и бросилась бежать ко входу в замок.

Меня едва не убили! Эта мысль продолжала биться в голове пойманной птицей. Если бы не предусмотрительность Кощея... Если бы не моя реакция... Вряд ли нечисть хотела просто оставить мне на память о нашей встрече шишку на лбу. Раз уж меня угораздило попасть в сказку, то по всем сказочным канонам яблоко точно было отравлено. Недаром к нему так влекло и очень хотелось попробовать – тут еще и магия внушения задействована! Достаточной силы, чтобы Марья, на собственном опыте научившаяся, насколько опасными бывают незнакомцы этого мира, как люди, так и нелюди, вдруг забыла об осторожности и едва не угодила в ловушку!

Я влетела в опочивальню и просидела в ней до самого вечера. Спасибо, обойдемся без прогулок. Мало ли еще какие коварные сущности бродят вокруг замка.

Поскорее бы Кощей вернулся.

Но в тот вечер чародей домой так и не явился. Деян на мой вопрос только злобно оскалился.

– А мне почем знать? Хозяин не докладывается. Чего хочет, то творит. Занят он. Очень много дел, не до девицы ему, которая вовсе не той оказалась.

После слов духа последние сомнения в намерениях Кощея рассеялись дымом от костра. Напрасны были мои мечты и надежды. Никому ты не нужна, Марья, даже сказочному злодею.

Особенно ему.

Тогда я решила: пусть исполнит другое свое намерение. Пусть вернет меня домой. И не важно, как обернется моя судьба, даже если довершит начатое в тот купальский день. Так мне было больно, обидно и одиноко на сердце. Без того, кто крепко запал в него, жизнь больше не будет мила.

Так прошло три дня, и за это время некромант ни разу не казал носа в свой замок. А на четвертый я увидела из окна пасущегося на лужайке Дарёна!

Вернулись!

Где можно найти хозяина замка с дороги после долгого отсутствия? Конечно же, в обеденном зале. Выпытав у домового призрака местонахождение и Кощея, и замковой столовой, я бросилась туда. Сердце, мигом забывшее, что мы с ним тут никому не нужны, колотилось от наивного счастья.

Влетела я в обеденный зал и остановилась несмело, вцепившись взглядом в Кощея.

Сидит чародей в кресле, задумчиво на ладонь смотрит, а над ладонью снежинки пляшут, в вихорек закручиваются. Красота-то какая! Настоящее чудо!

При виде меня вспыхнули на миг глаза некроманта и сразу же прежними стали, будто далеко сейчас чародей мыслями и от Марьи лишней, и от замка своего, и от стола, кушаньями разными нетронутыми заставленного.

Схлынула и моя эйфория, стало ясно, что скучала и ждала встречи тут только глупая Марья.

– Ну, здравствуй, – произнес Кощей. – Не обижал Деян?

– Нет, – произнесла я, потупив глаза. И зачем неслась сломя голову? Чуть с лестницы не навернулась.

– Плохая новость у меня для тебя, – продолжил Кощей спокойным голосом. – Искал я путь в твой мир. И про сам мир пытался разузнать, где он находится и как туда отправить его дочь. Не нашел, не разузнал. Но одно теперь знаю точно. Права была Яга, нельзя тебе возвращаться. В том мире судьба у тебя была определенной и неизменной, и лишь перемещение в другую реальность дало тебе новую жизнь. Поэтому, коли не хочешь умирать, оставаться тебе в моем мире до конца твоих дней.

Жаль, подумала я, глядя в его ледяные равнодушные глаза. Жаль, что не нашел мой мир. Лучше бы туда. От боли и разочарования. От несбывшихся надежд.

– Я помогу тебе найти свой новый дом на просторах Руси, – продолжал мужчина, разбивающий хрупкое девичье сердечко на мелкие осколки. – Дам всё, что ты захочешь и что понадобится для жизни в чужом для тебя мире.

– Зачем? – откликнулась угрюмо. – Я случайный человек на твоем пути. К чему тратить на меня свое время, да еще и отдавать всё, что я захочу? Тебе надо другую искать. Ту, с которой спутал.

Кощей помолчал, прежде чем ответить.

– Ты многое испытала по моей вине и из-за моей ошибки. Я хочу отплатить тебе за страдания.

А за сердце разбитое ты тоже сможешь отплатить?

Но вслух спросила, уходя от темы, на которую было тошно говорить:

– А что это за нечисть обитает рядом с замком, выглядит как бабка в старье, с клюкой, и яблоки предлагает?

Насторожился Кощей.

– Не знаю такую. Ты где ее видела?

– С другой стороны замка, где еще дуб стоит. Она не могла переступить черту из инея.

– Про защитные чары я забыл тебе сказать, но ты и сама догадалась, – успокоился некромант. – Про нечисть такую слышу впервые, хотя знаю всех обитателей в окрест, как живых, так и духов. Но живые не приближаются к замку за три версты, – с горькой усмешкой заметил он. – Боятся. Знают они, кто в замке этом обитает...

Живые не приближаются? Странно. Но я видела одного такого, и не раз.

– Но птицы-то прилетают, – возразила я. – Я на дубе ворона видела.

Кощей удивился.

– Ворон?

– Да. Крупный такой. Красивый. Он скрашивал мое одиночество. Пока я сидела взаперти. Никогда его не видел? – Помедлила и с грустью добавила. – Он давно не появлялся. Я его ждала, но он больше не прилетает.

– И не прилетит. Марья, что за фантазии? Надо же, ворон и вдруг красивый... Это всего лишь птица.

– Наверно, он не прилетает из-за барьера, – пробормотала я с сожалением.

Самого Кощея ворон, быть может, тоже опасался. Во всяком случае, когда хозяин замка был дома, птица не появлялась.

Посчитав, что наше общение на сегодня исчерпано, я направилась к выходу из столовой. Но не успела переступить порог, как меня догнал и остановил голос Кощея.

– Я буду ждать.

Что? Я медленно развернулась, озадаченная тем, к чему это было сказано.

– Я буду ждать, – повторил он. И добавил. – Пока ты не скажешь, где решила жить. Мое слово твердо. Я помогу.

Черные глаза при этом смотрели напряженно, выжидающе.

И тогда я сказала самое безумное из того, что могла сейчас ответить Кощею. Сказала – и в ту же секунду пожалела, испугалась собственного безрассудства.

– А я хочу жить здесь. В замке Кощея Бессмертного. С тобой.

Что ты творишь, Марья? Куда, скажите на милость, делась нерешительная скромница и откуда взялась эта отчаянная бесстыдница?

Вот и Кощей вдруг опешил, едва не поперхнулся от столь неожиданного заявления.

Взгляд его сделался колким, жутковатым, а в зрачках будто разгорелось пламя.

И тут мои нервы не выдержали. Проткнутым воздушным шариком лопнула вся это непонятно откуда взявшаяся решительность и прыть. Судорожно втянув воздух и чуть не вскликнув от нахлынувшей паники, я бросилась бежать. Кровь отбойным молотком билась в ушах, заглушая остальные звуки. Поэтому хватка чужих рук на моих плечах оказалась полной неожиданностью. А потом меня резко развернули, и я оказалась прижатой к обтянутой черной рубахой груди. Прохладное дыхание зашевелило волосы на макушке. Какой же он высокий... Выше меня на целую голову. Немного странный, но такой восхитительный аромат вскружил голову.

– Почему всё так? – непонятно, невпопад произнес Кощей вдруг охрипшим голосом. – Почему ты?

Я попыталась отстраниться, но мне не позволили, лишь сильнее стиснули в объятиях.

– Значит, хочешь жить в замке. Со мной... Глупая девочка... Не понимаешь, чего хочешь... Оно и к лучшему, что не понимаешь...

Я подняла голову так, чтобы поймать его взгляд. Словно раскаленные угли были его глаза. Притягивали. Завораживали. Лишали остатков воли.

Словно в трансе я наблюдала, как его лицо приближается к моему. Ощутила морозное дыхание, коснувшееся моих губ.

...Кажется, я всё же нашла общий язык с похитителем, как некогда советовала памятка по выживанию плененных злодеями девушек.

Глава двадцать вторая. Игла Кощея

Это был очень странный поцелуй. Не то, чтобы у меня в этом хоть какой-то опыт или я разбираюсь в настолько близких отношениях между мужчиной и женщиной, но почему-то кажется, не должен поцелуй вынимать душу из тела.

А ощущения возникали именно такие. Едва мягкие и чуткие, но ужасно ледяные губы коснулись моих, через них коварной змеей начал заползать холод, наполняя меня изнутри снежной бурей. Тело мгновенно остыло. Его сотрясала мелкая дрожь. Сердце, так радостно застучавшее поначалу и совсем не ожидавшее подвоха, внезапно очутившееся в безжалостных тисках стужи, споткнулось и пропустило удар. А я не могла даже воспротивиться, спастись от этого жуткого замораживающего поцелуя, вырваться из смертельных объятий.

Я вообще не могла пошевелиться. Не получалось даже вдохнуть или выдохнуть. Сердце больше не спотыкалось. Оно вообще отказывалось биться, замедляя и замедляя свой ритм. Между ударами проходила целая вечность, и каждый казался последним. Тук-тук – и бесконечное, мучительное ожидание, забьется ли сердце снова или застыло навеки.

Меня будто сама смерть целовала...

Из глубины души поднимались ужас, отчаяние и паника. А к ней уже тянула свои щупальца клубящаяся тьма. Душа съежилась от непередаваемого страха и пыталась убежать, скользнуть, спрятаться от этой жуткой голодной тьмы, понимая, что прикосновение этой эфемерной, но совершенно реальной субстанции уничтожит ее навсегда. Или вырвет из тела, высосет вместе с жизнью, оставив в замке Кощея лишь окоченевшую оболочку.

И вдруг всё закончилось. Кощей отпрянул от меня, отступил на шаг. А я, наконец, смогла судорожно вдохнуть. И немедленно прижала руки к груди. Сердце билось, как ни в чем не бывало. Какое же это счастье, чувствовать под ладонями ровное биение в привычном ритме! То, что мы воспринимаем как данность, как естественное явление, обретает особое значение, едва это исчезает или вот-вот исчезнет.

Тело приходило в норму, согреваясь. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я не могла надышаться. Вот что это было? Разве поцелуи убивают? Я многое слышала о них, разное читала. И про бабочек в животе, и о подгибающихся коленках, о том, что мир вокруг словно перестает существовать. И даже задыхаться в процессе, кажется, немного норма. Но лишь тогда, когда это происходит от страсти или иных избытков чувств. А не в безумной схватке за собственную жизнь.

Подгибающиеся коленки, впрочем, присутствовали. Ноги от перенесенного стресса дрожали, ослабели и грозили вот-вот отказаться держать меня вовсе.

– Теперь понимаешь, почему я хотел отправить тебя прочь, подальше от себя? – медленно, глядя куда-то в сторону, произнес Кощей тусклым голосом. – Мой поцелуй смертелен. А я не хочу тебя убивать, Марья.

Вот как... Видимо, сила некроманта и самого могущественного чародея Древней Руси имеет оборотную сторону. Я чуть не расплакалась от отчаяния. Почему так? Почему это происходит с нами? За что?

– Но ведь можно же без поцелуев? Я просто буду жить здесь, рядом с тобой! Просто буду рядом! – умоляла я.

Такой подлянки от судьбы я не ожидала. Вот зачем было выдергивать меня в другой мир из-под носа самой смерти, бросать в руки самого удивительного мужчины, позволить моему глупому сердечку влюбиться, чтобы... что? Отказаться от истинного счастья из-за, назовем это так, физической несовместимости?

Черные глаза взглянули на меня со всей возможной для ледяного колдуна теплотой и ласковостью.

– Что ты со мной делаешь, Марья... Не должно быть так. Невозможно это. Не думал я, что человек, простая смертная девица станет мне дороже всего... А ведь я пропустил момент, когда это произошло, когда ты вошла в мое сердце и осталась в нем навеки... Как я мог его пропустить? Как позволил этому случиться? Я ведь не способен на любовь, Марья. Мое сердце – стужа и мрак. Мои мир – вечный холод и тьма. Я не человек. Я шел по миру людей поступью того, кто не способен испытать ваших чувств и эмоций. И лишь недавно научился одному из сильных человеческих чувств, и чувство это – ненависть. Разве может такое существо любить?

Может, хотела закричать я. Может!

– Оказалось, может, – будто прочитал мои мысли и согласился с ними Кощей. – Еще с того дня, как я увидел тебя в том поле и схватил, унес в свой замок. Откуда мне было знать, что не ты окажешься в моем плену, а я – в твоем? Двенадцать заговоренных цепей Моревны ничто по сравнению с единственным твоим ласковым взглядом, с твоей улыбкой. Я пропал еще в тот день. Пропал – и не понимал, что со мной. Почему больше не желаю причинять вред своему злейшему врагу? Зачем стремлюсь оберегать ее и лелеять? Почему она иглой засела в моем мертвом сердце?

Я молчала, страшась спугнуть это невероятное наваждение, этот чудесный момент откровения и, чего таить, признания. Впечатление от смертельного поцелуя улетучилось, испарилось под напором упоительной нежности, затопившей душу и сердце.

Любить – это прекрасно. Но любить взаимно – истинное чудо! И оно мне даровано, пусть и неизвестно за какие заслуги. А остальное – переживем, исправим, преодолеем.

– В какой-то мере я благодарен Моревне, за ее колдовство черное, что тебя из твоего мира выдернуло. Если это и вправду ее рук дело. Нехорошо так думать, конечно... Если бы не это, жила бы себе спокойно и бед не знала.

– Я ни о чем не жалею! – вскликнула я поспешно, пока он себя за судьбу мою корить не стал! И напомнила. – В моем мире меня ждала смерть! А здесь я живу! Продолжаю жить, несмотря ни на что.

– Здесь, – со странной улыбкой сказал Кощей, – ты тоже встретила свою смерть.

Я вспомнила поцелуй-морозилку и внутренне содрогнулась. Ничего-ничего, мы это тоже переживем, найдем выход. Не может быть такого, чтобы судьба послала мне суженого, ласки и любовь которого сведут в могилу.

– Но не это самого страшное, – погасил он улыбку и сделался по-деловому серьезен. – На тебя претендует какой-то из богов, Марья. Я ведь не только искал путь в твой мир. Пытался еще и разузнать, кто одарил тебя своим вниманием и благословением. Кому еще приглянулась простая смертная из чужого мира. Не узнал... Но кто бы он ни был, мне придется с ним сразиться. Я ни за что ему тебя не отдам. Сейчас, пока заперта моя сила, даже самый слабый из богов одержит надо мной верх. И заберет тебя себе. Убить меня у него, конечно, не получится. И я пойду за тобой. И опять сражусь. И опять проиграю. И так будет до тех пор, пока ты жива. Или пока он не найдет способ меня остановить.

С убийственной логикой Кощей разложил мне по полочкам ситуацию, в которую мы оба угодили. А мы угодили в настоящую ловушку.

– Боги ревнивы, Марья. Не понимаю, почему он до сих пор не явился за тобой. Но он точно за тобой следит. Не может не следить, чтобы не потерять из виду.

Может, и следит. Может, и являлся, посетила меня внезапная догадка. Сам или послал своего волшебного помощника.

Как же я раньше не догадалась!

Часто ли вам приходится встречать в своей жизни воронов? Не обычных ворон, бесчисленными стаями облепляющих любые доступные деревья. Даже у меня дома на соседской березе одна такая ночует. Но их крупного родственника в родном мире мне встречать не доводилось.

А тут всего за несколько дней и в трех удаленных друг от друга местах я видела совершенно похожих воронов.

А что, если это не разные птицы, а одна и та же? Следующая за мной по пятам, куда бы не занесла путь-дорожка?

Меня и раньше посещали догадки, что ворон может вовсе и не вороном оказаться, не простой птицей. Но впервые я задумалась, а не является ли и он каким-то волшебным существом или нечистью. А то и сам неведомый раздариватель благословений принял облик пернатого, чтобы не упустить зачем-то понадобившуюся ему девушку.

А ведь один раз он даже меня спас! Отвлек лесавок в самый нужный момент, чтобы они не остановили спешившего на выручку Кощея. А в деревне сел на забор дома, в котором завелся беспокойный игоша. Деревенская травница Боянка посчитала появление ворона нехорошим знаком, указанием на беду. И ведь вроде бы оказалась права, во всем селе именно там моя помощь пришлась весьма кстати. Но вдруг ситуация с Егорушкой лишь совпадение, и ворон совершенно случайно выбрал тот забор? Выбрал для наблюдательного пункта за одной пришелицей из чужого мира.

Не хотелось верить, что мой пернатый зритель на самом деле засланец и шпион, но такой вывод напрашивается сам собой.

– Хотелось бы мне знать, о чем ты сейчас думаешь, душа моя Мара, – холодные пальцы коснулись моего подбородка и приподняли голову. Черные горящие глаза вгляделись в мои, словно пытались прочитать мысли. – Взгляд у тебя уж больно напряженный.

– Размышляю над твоими словами, – смутилась я. – О том, что тот бог за мной следит. Скорее всего, так и есть. А почему ты вдруг назвал меня Мара?

– Тебе не нравится? Марья – красивое имя. Да только вызывает в памяти образ той, что принесла с собой много бед и научила меня ненавидеть. Не хочу называть этим именем мою милую. Вот и надумал немного его укоротить и развеять тем самым схожесть имен. Но если тебе не по нраву...

– Мне нравится! – заверила с улыбкой я. – Пусть будет Мара. – И тут же решилась воспользоваться открывшейся возможностью. – Но ведь и твое имя – Кощей – дано тебе злой Моревной. Оно тоже напоминает тебе о годах неволи и всех ужасных слухах, распространенных ею по миру. Не хочу так тебя называть, напоминать. Скажи мне твое настоящее имя. Как тебя зовут на самом деле?

– До тех пор, пока принимал тебя за Моревну, был уверен, ты знаешь это доподлинно. Но Марья из другого мира даже не догадывается, чьей пленницей и гостьей стала... Пусть так будет и впредь. Потому что мое истинное имя приведет тебя в ужас. И тогда неизвестно, захочешь ли остаться в этом замке рядом со мной, сбежишь или предпочтешь вернуться в родной мир, даже зная, чем это для тебя закончится.

Вот уж конспиратор! Что же это за имя такое, от которого придется сломя голову бежать?

Но настаивать не стала. Однажды захочет и сам назовется. Когда будет готов.

– Слушай! Я тут вспомнила! Мне уже два раза снился странный сон! Две девушки обсуждали того бога и это чертово благословение! Они говорили, что я стану их сестрой! Кощей, это какие-то духи? Из Нави? Не даром же я услышала их разговор на Навьем перекрестке, где граница между мирами живых и мертвых размыта. Яга говорила, что я скоро умру. Я поэтому стану им сестрой?

Помрачнел Кощей, задумался.

– Сон, говоришь? Уверена, что не пустой то был сон? Впрочем, на Навьем перекрестке пустых снов не бывает. Не бойся, Марья, теперь, когда я вижу, что мне есть за что бороться, навьям тебя не отдам. Как и неведомому богу. Но к словам навьих из твоего сна стоит прислушаться. Что они говорили еще, Мара? Вспоминай!

Я порылась в капризной памяти. Столько всего произошло, как тут упомнишь легко развеивающиеся сны? А ведь снов было два, и в каждом что-то важное.

– Про то, что я избранница бога, – сказала я. – Они это знали. И точно знали, какого именно. А еще... что-то о том, будто он видит будущее. И поэтому решил мне помочь.

– Вот как, – произнес Кощей. – Лишь несколько богов по-настоящему видят будущее. Это сужает круг поиска. Мара, слетаю-ка я кое-куда и кое-что разузнаю. Побудешь одна денек-другой?

Последние слова его прозвучали с ласковой теплотой. Я зарделась и потупила глаза. Вот непривычен мне такой Кощей, но как же приятно!

А он притянул меня к себе и обнял так, словно и расставаться не хотел, даже на один день, и вынужденная разлука эта причиняла его ледяному сердцу самую настоящую человеческую боль. Мы простояли так бесконечно долго и всё же до обидного мало.

– Пора мне, – прошептал он, нехотя отстраняясь. – Пусть я и ледяной, да не каменный, Мара. Могу не удержаться. И кто знает, выйдет ли на этот раз вовремя остановиться...

Мне до слез не хотелось его отпускать. Но я понимала – надо. Нельзя оставлять нерешенные проблемы, особенно если в них замешаны могущественные боги.

Кощей прижал губы к моему лбу, и почему-то вдруг мелькнула жутковатая мысль: так целуют покойников. Мелькнула и попала. Оставив после себя горькое послевкусие и ощущение, что этот поцелуй – последний.

Он ушел, и в обеденном зале сразу стало холодно и неуютно. Вот такая странность. Вроде покинул это место хозяин стужи, а летнее тепло не только не вернулось, но и последние остатки с собой утянуло.

Такой будет и моя жизнь без любимого. Остывшей до абсолютного нуля тоскливой бесконечностью.

Дабы развеяться и скоротать время до возвращения Кощея, отправилась я прогуляться. Ни в поле, ни в лес не дойдешь, полоса инея ограничивала варианты, только и оставалось мне, что нарезать круги вокруг замка. Солнышко приятно пригревало, травка зеленела, а то, что птички не поют, так это не беда. И ворона на дубе нет. Хорошо это или плохо, уже не знаю.

Как же все-таки замечательно, что мы с Кощеем объяснились! Такое счастье в душе расцветает, что хочется делиться им со всем светом!

А он ведь даже не человек... Могущественное волшебное существо, способное вытащить из загробного мира душу любого умершего. Промелькнула мысль, что именно такое бессмертие мне и суждено. Тебе ли бояться смерти, Марья-Мара, когда тебя полюбил некромант.

– Марья! Марьюшка моя! – послышался знакомый голос.

Я не верила своим глазам. Неподалеку от меня, за белой чертой изморози, стоял Иван-царевич. Серьезно? После того как пытался убить нас с Кощеем, он посмел явиться под стены нашего замка?

– Как же я рад тебя видеть! – вскричал царевич, протянув ко мне одну руку. Вторую он держал сжатой в кулак. – Ночей не спал, всё представлял те ужасы, которые злодей мог с тобой сотворить!

Я слегка покраснела, некстати вспомнив совсем недавний "ужас", который мы так охотно творили в обеденном зале.

– Иван, ты зачем пришел? – строго спросила я. – Сказала же тебе искать настоящую Моревну! Я не она, даже Кощей это уже понял.

– Не верю, – глупо и преданно моргая, возразил Иван. – Ты – моя Марья! Похищенная злым чародеем! Моя любовь!

Да что же он упрямый-то такой!

– Ты поэтому в нас свое заклятие бросил? – поинтересовалась я с усмешкой, которой научилась у того, кто любит по-настоящему, а не на словах. – Из большой любви? А если бы я разбилась в тот день? Знаешь, с какой высоты мы упали?

– Ты бы не разбилась, – нахмурился Иван. – Сама же сказала, что Кощей тебя бессмертием наделил.

– Так вот в чем дело. Решил, что не умру, и потому можно творить всё что угодно... – ехидно заметила я. – А то, что кости бы переломала, ерунда, заживет?

– Да и не я заклятие то бросил! – воскликнул Иван, проигнорировав мою праведную обиду. – Разве причинил бы я вред своей зазнобе?

– Не ты? – удивилась я. – Тогда кто?

– Не важно, – мотнул головой Иван. – Значит, не выйдешь ко мне?

– Извини, Иван, но не выйду. Меня не надо спасать. Повторюсь, я не твоя жена. Вот ее тебе найти надо. Она не у Кощея. Но что-то с ней случилось определенно, если она пропала, и ты меня за нее принял. Так что ищи ее, Ваня.

И тогда Иван-царевич сделал то, чего я никак не ожидала, понадеявшись на магию повелителя стужи.

Перешагнул черту изморози.

Легко и не принужденно, будто и не было никакого защитного барьера.

– Надо же, получилось, – произнес царевич совсем другим тоном. – Хорошо, что у меня есть это.

Он поднял руку и посмотрел на предмет в своей ладони. На блестящий наконечник, отломанный от какой-то стрелы.

– Добыл я, Марья, иглу, в которой смерть Кощея, – сказал он голосом, в котором больше не было ни капли любви. – Не в яйце или утке, как ты, Марья, уверяла, а на алтаре всех славянских богов. И с этой иглой не страшно мне любое колдовство Кощея!